Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...

«Двойник»
Некоторые жители  Западного Причудья  в  межвоенный период  «подрабатывали» информаторами, снабжая восточного соседа сведениями о вооружённых силах, полиции и погранохране Эстонской республики.  Я не случайно написал «подрабатывали». Дело в том, что за такого рода услуги советские спецслужбы неплохо платили.  Попавшему в  СССР уроженцу Эстонии  сотрудники ГПУ (если точнее, то ОГПУ - Объединённое государственное политическое управление по борьбе с контрреволюцией, шпионажем и с чуждыми советской власти элементами)  делали предложение, от которого трудно было отказаться.  Вербовка шла по двум направлениям.
1. Тому, кто перешёл границу с целью навсегда остаться на новой родине  объясняли, что это право надо сначало заслужить, поделившись  с  властями ценной информацией. Если нарушитель границы  интересующими чекистов сведениями не располагал, то его возвращали обратно в Эстонию, настоятельно рекомендуя в следующий раз приходить  "не с пустыми руками". Тогда, мол, вид на жительство в государстве рабочих и крестьян  тебе гарантирован.
2. Тем же эстоноземельцам, кто  пересёк границу случайно и мечтал поскорее вернуться домой,  предлагали взаимовыгодное сотрудничество: вы нам  информацию, мы вам деньги. Попасть на территорию СССР через Чудское озеро  было несложно, особенно зимой, но вот незаметно вернуться обратно  - куда труднее. Исчезновение даже одного жителя  прибрежной  деревни не оставалось без внимания правоохранительных органов, ведь все рыбаки должны были отмечаться  на пограничном кордоне при  выходе и по возвращении с озера. Можно было, конечно,  уйти  втихаря, но и тогда стражи порядка  довольно быстро  начинали бить тревогу, ведь утаить «шило»  в «мешке» деревенских  слухов было практически невозможно. Наиболее ценных агентов ГПУ перебрасывало обратно тайно: вывозили на границу и отпускали, не предупреждая  эстонских коллег.  Других возвращали официальным порядком. В этом случае  нарушителя пограничного режима ждал на родине суровый приём: судебное разбирательство и штраф за незаконное пересечении демаркационной линии. Соблазн «срубить деньжат», торгуя разведданными,  для части русскоязычных жителей Причудья подкреплялся и недоверчивым отношение  к Эстонской республике в целом. В снабжении  восточного соседа секретными сведениями  некоторые мои соотечественники видели проявление исконно русского патриотизма.
Нельзя  также забывать, что большинство осведомителей были людьми молодыми, для которых риск  «поиграть»  в разведчика или шпиона (кому как больше нравится) будоражил кровь и щекотал нервы. При случае можно было небрежно  намекнуть своим  сверстникам, что я, мол,  занят «крутым»  делом, которое  Вам не доверят...
Рискну предположить,  что советская агентурная сеть в Причудье держалась на своего рода причинно-следственной триаде: деньги, патриотизм и адреналин.
Герои нижеследующей истории, уроженцы  соседней с нами деревни Нина - Фёдор и Алексей   Батурины, руководствуясь вышеперечисленными мотивами  (одним или всеми сразу, сказать не берусь), начали собирать  на территории Эстонии сведения, представляющие интерес для  ГПУ.

                             
Федор Николаевич (1907)                                            Алексей Николаевич (1909)

Эту идею им подбросил родной дядя - Степан Полетанов. Он с группой рыбаков в 1927-м году был задержан россиянами и по возвращении рассказал племянникам, что в СССР ему предложили собирать сведения об эстонской армии и погранохране. И самое главное - обещали хорошо платить за информацию. Братья согласились.
Кстати, советские чекисты  в начале 1930-х годов, помимо «классических» данных о  состоянии вооружённых сил, дорог и мостов, требовали от своих агентов  также информацию о перебежчиках из СССР. Последних в этот период было немало, особенно среди т.н. «гдовских» эстонцев.  Аккурат в это время Сталин начал насильственную коллективизация деревни и многие эстонские поселенцы от греха подальше решили вернуться на историческую родину. Поскольку сделать это официальным путём было практически невозможно, оставался один выход - бегство через озеро на вожделенный западный берег. Батурин периодически сообщал своим кураторам из ГПУ о тех, кто нелегально прибыл в Эстонию из России. Иногда даже просил ничего не подозревавших перебежчиков поделиться с ним  фотографиями, которые  вскоре оказывались на столе у гдовских чекистов, что  неминуемо влекло  за собой тяжкие  последствия  для  оставшихся в СССР родственников.
Первый раз старший Батурин тайно сходил на советскую сторону озера вместе с дядей. Было это в январе 1928 года. Передал информацию об эстонских погранпостах. Взамен получил дальнейшие инструкции и 20 крон в качестве платы за услуги. Затем, уже с братом Алексеем, в июле 1929 года переплыл на  русский берег на парусной лодке. «Гостей» приняли дружелюбно и похвалили  за ценные сведения об эстонской армии и организации «Кайтселийт». Тогда же Батуриных официально зачислили в штат  сотрудников  8 погранотряда  ГПУ, а Фёдору присвоили  агентурное прозвище «Kivi“.  Последующие несколько лет  (до осени 1931 года)  старший брат от поездок в Россию воздерживался. Информацию передавал Алексей, который за этот период несколько раз побывал во Гдове. Подобная деятельность до поры до времени сходило Батуриным с рук. Однако, сколько верёвочке не виться...
11 октября 1931 года  Фёдор, Алексей и их знакомый Иван Карелин  (см. фото) на моторной лодке  вышли  на рыбный промысел и ... оказались в СССР. Через несколько дней советские пограничники официальным порядком вернули всех троих  в Эстонию. Началось разбирательство. Братья уверяли, что на середине озера у них неожиданно вышел из строя мотор. К вечеру поднялся  сильный западный ветер и стоящую на якоре лодку начало заливать водой. От имевшегося на борту паруса также не было проку. Во избежание худшего Батурины решили  довериться воле волн, которые и прибили их к советскому берегу. Однако эстонские следователи  обратили внимание на некоторые нестыковки  в показаниях и заподозрили  нарушителей  в преднамеренном  пересечении границы. Аргументы стороны обвинения были следующие:
1. Братья Батурины рыбаками никогда не были. Они занимались скупкой и перепродажей скота. Моторную лодку, по словам Фёдора, он приобрёл исключительно  для перевозки грузов по воде. С чего вдруг они решили отправиться на рыбный промысел, да ещё и после обеда, когда начал усиливаться западный ветер? Профессионалы всегда выходили  в озеро спозаранку, чтобы до темноты вернуться домой.
2. «Сломавшийся» на середине  озера  мотор загадочным образом  заработал в России, так что домой  братья  вернулись своим ходом, хоть и в сопровождении пограничников. Вряд ли в провинциальном Гдове они нашли запчасти для иностранного двигателя.
3. Примерно в это же время в Эстонию из России нелегально прибыла группа  эстонцев, которые уверяли, что Батуриных на советской стороне принимали как желанных гостей, а не как нарушителей границы. Они, мол,  свободно передвигались  по улице  и  даже посетили  деревенский праздник.
4. Когда в Мехикоорма  "горе-рыбаков" передавали эстонской стороне, Фёдор попросил разрешения позвонить с пограничного кордона матери. По всей видимости, последняя была дома не одна, так как нашёлся свидетель, который слышал, как она сказала по телефону сыну: «Смотри, Федя, будь осторожен. Про твои дела многие знают».
5. Возвращённые россиянами в Эстонию рыбаки из Калласте - Подгорный и Горюнов  вспомнили, что во время допроса во Гдове местные пограничники, узнав, что Батурины арестованы, очень расстроились. Позже, в разговоре между собой посетовали: «Жаль Батуриных. Хорошие ребята».
6. Карелин, судя по всему, был не в курсе планов своих товарищей. Его взяли для отвода глаз. На  следствии он рассказал, что после выхода в озеро братья  несколько раз закинули  снасти, но поймали лишь одного леща. Хотели вернуться домой, но не смогли завести мотор. Сам Карелин подозревал, что Федор Батурин намеренно что-то подкрутил, чтобы появился  повод  дрейфовать в сторону СССР. Но однозначно это утверждать нельзя.
На сей раз Батуриным повезло. Причём вдвойне. Во первых, из этой поездки они привезли минимум 100 крон, во вторых, недостаток улик позволил избежать  самого худшего - обвинения в шпионаже. Защита представила два весомых аргумента в качестве доказательства  вынужденного пересечения границы:
1. К вечеру, действительно, усилился  западный ветер и поднялся шторм. Это подтвердили на суде и капитан пассажирского парохода и местные рыбаки.
2. Перед отправлением Фёдор Батурин позвонил начальнику пограничного кордона и предложил ему  поехать  с ними. Тот отказался. То ли нарушители границы заранее знали, что представитель власти откажется их сопровождать  и  тем самым обеспечит их планам  «железобетонное» алиби. То ли  троица, действительно, оказались в России в силу форс- мажорных обстоятельств. Эту дилемму  Военно-окружной суд  разрешить не смог и Батурины были  оправданы.
Второй раз Фёдора и Алексея  взяли  под стражу три года спустя - в марте 1934-го. Дело в том, что незадолго до этого в Советский Союз  сбежали четверо парней из Калласте во главе с Мартемьяном  Плешанковым - создателем и руководителем  т.н. «коммунистической ударной группы». Когда россияне вернули их обратно, началось полномасштабное расследование, в ходе которого выяснилось  много интересного. Например то, что в  1932/1933 годах Эстонию несколько раз  тайно посещал агент  ОГПУ Аугуст Тикк.  Последний, в беседах с Плешанковым, упоминал братьев Батуриных как надёжных и проверенных информаторов, которые собирают сведения для советской разведки. Мол, они уже не раз переходили границу туда и обратно и ни разу не попались. Эти откровения и стали поводом для ареста героев этой истории. И снова был суд. На сей раз отвертеться  не удалось. Следствие велось почти год. Всплыли любопытные факты, уличающие уроженцев деревни Нина как минимум в нелегальном пересечении границы.  В частности, у них  во дворе обнаружили окурки от  советских сигарет, которые в Эстонии не продавались, что указывало на связи братьев  с восточным  побережьем. Против Батуриных «работало» и их возросшее материальное благосостояние. В особенности, это касалось старшего брата - Фёдора. Последний  за короткий срок приобрёл сразу несколько дорогостоящих вещей, в частности  моторную лодку, радио  и патефон. Вдобавок к этому купил на Таллиннском ипподроме лошадь за 400 крон.  А ещё установил в доме телефон, чуть ли не единственный  в округе. По версии следствия, торговля мясом, как официальный источник дохода,  такой прибыли принести не могла.  По деревне уже давно ходили слухи, что предприимчивые братья  живут не по средствам и получают деньги от  ГПУ за секретную информацию. На все подобного рода обвинения тот же Фёдор отвечал, что помимо торговли мясом занимается перепродажей скота и к тому же является официальным дилером фирмы «Зингер». Одним словом, зарабатывает достаточно, чтобы  вести такой образ жизни и ГПУ здесь не при чём. Нанятый Фёдором Николаевичем  адвокат  смог убедить суд, что  доказательств вины его подзащитного в шпионаже в пользу СССР  нет.  Это спасло Батуриных от многолетнего заключения. Их приговорили  лишь к году тюрьмы за  то, что «дали согласие на сотрудничество с советской разведкой".
По выходе на свободу Батуриным запретили селиться  в радиусе 100 километров  от Чудского побережья. Братья перебрались  в Вильянди, где и встретили  приход в Эстонию в 1940-м году Советской власти. К этому времени отношения между Фёдором и Алексеем окончательно разладились. Причин тому было несколько.
1. Алексей  считал, что при разделе отцовского имущества, старший брат его обманул, забрав себе бОльшую долю. Фёдор, действительно, был более изворотливым и меркантильным, нежели Алексей, который готов был «работать» и за идею. Думаю,  для старшего Батурина  в сотрудничестве с советскими спецслужбами деньги были на первом месте. Правда, те суммы, что фигурировали в качестве платы за  шпионские услуги (десятки крон) вряд ли объясняют его материальный достаток. По всей видимости, основной капитал Фёдор Николаевич сколотил всё же более-менее  законным путём. Косвенно это подтверждает и тот факт, что два грузовых автомобиля он приобрел  в конце 1930-х, когда ни о каких связях с ГПУ-НКВД речи уже не шло.
2. Старший брат считал младшего слабаком и размазнёй. Как-то он проговорился, что после ареста  получил от эстонской политической полиции  предложение о сотрудничестве с обещанием простить все прошлые грехи.  При этом добавил: «Я, естественно, отказался, но тебе, Леша, такого  никто никогда  не предложит, так как ты не годишься для серьёзных дел». По этой же причине Фёдор старался иметь дело лишь с авторитетными в деревне людьми, такими, как пограничный начальник  Рихард  Вааса. Вместе они частенько выпивали. Вааса, кстати, ухаживал за сестрой жены Фёдора Николаевича. На допросе он признался, что адюльтер был лишь способом поближе подобраться к Батуриным, которых подозревали в связях с советской разведкой. Так ли это на самом деле, сказать не берусь...
3. Алексей после первого ареста и последующего оправдания порывался уйти в СССР навсегда. Фёдор категорически запретил это делать. То ли печалился о судьбе брата, то ли  о своей собственной.  В любом случае старший Батурин прекрасно понимал, что бегство близкого родственника  навлечёт подозрение и на него. Когда Алексей попытался собрать разведданные самостоятельно, чтобы было с  чем явиться к чекистам, Фёдор ему пригрозил, что сообщит на ту сторону озера такое, что брат не раз пожалеет, что решился на побег. Кстати, гдовские кураторы, действительно,  не поощряли самодеятельность  своих  осведомителей. Являться лично допускалось  лишь  в крайнем случае. Передавать информацию нужно было через доверенных лиц, которые к  её сбору отношения не имели. Ещё лучше - сообщать важные сведения, написав их кислотой между строк в письмах родственникам в Россию.  Что, в общем-то, логично.  Арест осведомителя после его возвращения  в Эстонию  неминуемо пробивал  брешь в агентурной сети.
4. Алексей  считал, что его брат виновен в смерти  отца. Последний был неравнодушен к спиртному и в пьяном угаре частенько поколачивал супругу и сыновей. В 1926-м году 19-летний Фёдор, якобы с молчаливого согласия матери, задушил разбушевавшегося родителя. Прибывший врач констатировал смерть от алкогольной интоксикации. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что Алексей историю с  удушением выдумал. Наверное, чтобы ещё больше дистанцироваться от опостылевшего брата. Кстати, из-за охладевших отношений с Фёдором, Алексей не хотел больше зваться Батуриным и взял фамилию жены - Ellam.
Сразу после оглашения приговора братья вышли на свободу. Им зачли время пребывания за решёткой на период  ведения следствия, которое растянулось  аккурат  на год.  Перед отбытием к месту ссылки за пределы 100-километровой  полосы  вдоль  границы,   Федор  Николаевич ненадолго заглянул в родную деревню. Здесь  с ним приключилась  история, которая будет иметь далеко идущие последствия, о чём наш герой, естественно, не догадывался.  Иначе вёл бы себя осмотрительнее. Дело было так. Молодой односельчанин Батурина  - Александр  Васильевич  Козлов, разочаровавшись в эстонских реалиях, решил  сбежать в Россию. Он  обратился к Фёдору, как к человеку, имевшему связи на той стороне озера,  с просьбой дать ему рекомендательное письмо, чтобы избежать  возможных недоразумений с  советскими  властями. Последний на тот момент остро нуждался в деньгах (нужно было срочно заплатить 200 крон адвокату), поэтому,  не раздумывая,  согласился. Помимо положительного отзыва о Козлове,  Батурин поделился  в сопроводительном письме информацией о лицах, фигурировавших на только что завершившемся судебном процессе. В частности, о семье Андресен - перебежчиках  из СССР, некоем  Хамере - жителе Гдова и о водителе ОГПУ - Кыйв.  А также попросил срочно  прислать  денег. Но что-то пошло не так. Козлов ушёл в СССР, но вскоре вернулся и сообщил, что его завербовали в агенты ГПУ и приказали собирать  «полезные» сведения. Федору Батурину, однако,  кураторы передали, что денег он не получит, так как представленные им данные  устарели и интереса не представляют. Для восстановления связей предложили лично явиться во Гдов. В феврале 1933 года Козлов вновь перешёл границу, имея на руках полученные от Батурина  известия о лицах, недавно  перебежавших  из СССР в Эстонию. Но и эта информация показалась чекистам  неактуальной и они вновь посоветовали Батурину прибыть  на советскую сторону озера лично.  Наконец, в марте 1933 года Александр Козлов в третий раз перешёл границу и ...был  встречен там более чем прохладно. Не помогли и рекомендации бывалого односельчанина. Думаю, у чекистов закралось подозрение: почему  Батурин  не приходит сам, как ему советуют, а посылает  Козлова? Уж не продался ли он эстонской «охранке» и не ведёт ли двойную игру. Как бы то ни было, несчастного парня обвинили в шпионаже и  отправили на 5 лет в дальневосточные лагеря.  Под пытками Козлов, чтобы положить конец мучениям, подписал "признательные" показания, уличающие в том числе и  его наставника -  Фёдора  Батурина. Последний, по словам  перебежчика, вместе с начальником   пограничного кордона  деревни Нина - Рихардом  Вааса, завербовал его в качестве агента эстонской политической полиции. По словам смирившегося с судьбой перебежчика, он должен был  осесть в СССР и собирать разведданные в пользу Эстонии. Бред, конечно, полнейший, но старшему Батурину эти выбитые из Козлова показания дорого обойдутся, когда в Эстонию придёт Советская власть. В конце декабря 1940 года вчерашний осведомитель ГПУ будет арестован сотрудниками НКВД (к  тому времени советская тайная полиция сменила название).  Начнётся следствие, где главной уликой станут  «разоблачения» Александра  Козлова. Напрасно Фёдор Алексеевич  просил следователя Боголюбова  обеспечить ему очную ставку с Козловым и бывшим начальником кордона Рихардом Вааса. Оперуполномоченному  нужны  были лишь признания арестанта в работе на эстонские спецслужбы и он их, в конце концов, получил. Сломленный  многочасовыми допросами и жестокими пытками, Батурин 28 февраля 1941 года  подписал то, что от него требовали.


Вскоре началась война и заключённого этапировали на юг России - в город Астрахань. Здесь, после нескольких формальных допросов и был вынесен приговор:
Фёдор Батурин отсидел, что называется, от звонка до звонка. В 1943-м году ему накинут ещё пару лет за какое-то хозяйственное правонарушение. Так что лагерные нары герой этой истории покинет лишь в 1951 году, после чего будет отправлен на поселение в Красноярский край. Когда начнётся хрущёвская «оттепель», без вины виноватый уроженец деревни Нина начнёт хлопотать об отмене приговора и  полной реабилитации. Его письма и обращения в вышестоящие инстанции, фрагменты из которых я приведу ниже,  проливают свет на обстоятельства  этого сфабрикованного дела. Лишь одно можно утверждать наверняка: братья Батурины по молодости лет и за соответствующее вознаграждение  некоторое время снабжали советские спецслужбы интересующей их информацией о положении дел в Эстонии. По подозрению в шпионаже были дважды арестованы. Любопытно, что эстонской стороне не пришло в голову осудить невиновных. Скорее наоборот: у Батуриных  "рыльце было явно в пушку", но отделались они  прямо скажем символическим наказанием - по причине отсутствия убедительных для суда улик. Советским чекистам такие буржуазные штучки, как презумпция невиновности, были неведомы и они с лёгкостью получали желаемый результат, если того требовало начальство. Фёдор Батурин стал одной из сотен тысяч, если не миллионов невинных жертв  сталинской паранойи. Думаю, с приходом в Эстонию советской власти у него на многое открылись глаза. Человек он был предприимчивый и как следствие -  обеспеченный. Новые хозяева конфисковали у него два грузовых автомобиля, посчитав, что их наличие -  признак буржуазного разложения. Вряд ли Фёдор Николаевич был рад такому повороту событий. Следователь Боголюбов попытался приписать  ему ещё и  антисоветские  высказывания, но как-то неубедительно.  Видимо решил, что обвинений в шпионаже вполне  достаточно.

Фрагмент из показаний, "уличающих" Фёдора Батурина в антисоветской агитации...






На главную                                                Продолжение следует...

Немного истории...









Шпионские страсти…
Из протоколов допроса Ринне Яна Юхановича (Jaan Rinne) 1900 г.р., уроженца Выруского уезда, бывшего ассистента Политической полиции по Причудскому краю, арестованного органами НКВД  27 декабря 1940 года.
Вопрос: Назовите тех, от кого  Вы получали информацию о лицах, заподозренных в коммунизме.
Ответ: В 1931 или 1932 году, точно сейчас не помню, в Алатскивской волости был арестован некий Эрих Алла (Erich Alla), а в Кавастской волости гражданин Кольт, имени не помню. Кольт имел свою усадьбу и лесопилку. Эрих Алла и Кольт были арестованы за то, что у них останавливался Август Тикк - советский разведчик, который нелегально приходил в Эстонию. Август Тикк являлся двоюродным братом Эриха Алла, а также родственником Кольта. После ареста Алла и Кольт были осуждены за шпионаж в пользу СССР. Во время ареста Эриха Алла Тикка арестовать не удалось, так как последний уже успел скрыться. Алла был осуждён на 8 или 10 лет каторги, Кольт, по моему, на 5 лет. Политическую полицию об этом деле проинформировали лица, проживающие в пограничном районе и бывшие моими секретными информаторами.
1.Гражданин  Пыльтсам, проживающий в Алатскивской волости, деревня Савиметса, имеет маленькую усадьбу. Во время ареста Алла был арестован и Пыльтсам, но после допроса в Политполиции города Тарту его освободили. Он рассказал, что разведчик Тикк посещал Эриха Алла и имеет с ним связь. Позднее, когда Алла уже был осуждён, я несколько раз встречался с Пыльтсамом и от него получал информацию о том, что происходит в семье Алла, так как имелось подозрение, что Тикк снова посещал Эстонию и скрывался в семье Алла. Также я от него получал информацию об общем настроении населения. Денежные вознаграждения Пыльтсам  от меня не получал.  После освобождения Эриха Алла из тюрьмы, Пыльтсам был мною поставлен следить за ним, нет ли у него снова сношений с СССР.
2. Моора, имени не помню, проживал до 1934 года в Алатскивской волости, деревня Савиметса, по профессии - кузнец. Он, в своё время,нелегально перебежал из СССР в Эстонию. Его заданием было следить за домом Эриха Алла: не посещает ли Тикк снова Эстонию, так как по побережью ходили слухи, что советского агента  снова видели в Эстонии. Моора я встречал несколько раз  и он информировал меня  о том, что слышал и видел у Алла Эриха. Кроме того, как перебежчик из СССР, он должен был информировать меня о том, не замечены ли какие-нибудь люди, перешедшие нелегально границу.
3. Тырувере Самуль, Алатскивская волость, деревня Савиметса, мелкий землевладелец. Его заданием было информировать о домашней жизни семьи Алла после ареста и осуждения последнего, а также наблюдение за ним  после освобождения из тюрьмы. С ним я встречался довольно часто и он меня информировал о жизни Алла и об общем политическом настроении людей.
4. Захарова, имя не помню - девушка, у которой не было одной руки.  Проживает в Причудской волости, в деревне Сипельга. Она была невестой Эриха Алла. После  ареста Алла,  жила в его доме. Её заданием было информировать меня в том случае, если  из СССР кто либо придёт  в дом её жениха. Денежного вознаграждения она от меня не получала. Встречался я с ней несколько раз, но никаких сведений не получил.
5. Отса - имя не знаю, аптекарша из деревни Воронья. От неё я получал информацию о том, с кем ведёт знакомство Кольт, который был осуждён совместно с Эрихом Алла. Видел её пару раз, никаких ценных сведений не получил. Вознаграждение она от меня не получала.
Вопрос: С какого года Вы служили в Политической полиции?
Ответ: С 1931 по 1940 год,  в должности ассистента.
Вопрос: В каких волостях Вы служили?
Ответ: Я был ассистентом  Политической полиции на Чудском побережье. В моём обслуживании находились волости: Причудская, Алатскиви, Пала, Казепяя, Лохосуу и посёлки Муствее и Калласте.
Вопрос: Что входило в Ваши обязанности?
Ответ: Я, через завербованную мною агентуру, вскрывал подпольные коммунистические организации, вёл по ним следствие, предавал лиц, занимавшихся коммунистической деятельностью, суду. Например, только в посёлке Калласте были осуждены 7 коммунистов. В мои обязанности также входила борьба с разведчиками, которых посылали из СССР в Эстонию.
Вопрос: Скажите, имели ли Вы агентуру в посёлке Калласте и в деревнях Торила и Пузи?
Ответ: В местечке Калласте у меня на связи были следующие лица: Варунин Иван - шофёр, Долгов Варфоломей - рыбак, Аугуст Пийри - начальник почтовой конторы, Кютт -  помощник поселкового секретаря. В деревне Торила моим  агентом  был  Лимберг - волостной писарь. В деревне Пузи - Карл Тилль (хуторянин), Раудсепп Самуил - рабочий, Арро Самуил - столяр.
Вопрос: Скажите, когда и кем был завербован Арро Самуил (Arro Samuil)?
Ответ: В 1932 году из Советского Союза приехали на подводах перебежчики: Локк Эдуард с женой и дочерью, Андерсон Август с женой, Неем Альберт и Вякк Мария. При допросе один из них рассказал мне, что из Советского Союза приходил в Эстонию некто Тубин. Он останавливался в деревне Пузи у Арро Самуила. Я об этом доложил своему начальнику Бахману. Тот прислал в местечко Калласте людей, которые произвели обыск на квартире Арро Самуила. Обыск оказался безрезультатным, но Арро  забрали и увезли в Тарту, где он был допрошен. На допросе арестованный  сознался, что к нему из СССР приходил Тубин - его племянник, с которысм Арро нелегально сходил в СССР. Там с ним разговаривали в ГПУ и дали указание заниматься шпионажем в пользу СССР. После чего отправили обратно в Эстонию. Затем Арро Самуил был перевербован комиссаром Политической полиции Бахманом и согласился выполнять наши задания.
Вопрос: Какие были даны задания Арро Самуилу, как агенту Политполиции7
Ответ: Ему были даны следующие задания:
1. При вторичном прибытии из СССР его племянника Тубина, немедленно об этом доложить мне или непосредственно в Тарту.
2. Использовать любую  возможность  сходить в СССР с целью шпионажа. Что конкретно Арро должен был сообщить  ГПУ, как их агент, и какие сведения должен был собрать в СССР, как наш агент -  я не знаю. Эти указания ему дали лично Бахман и его заместитель Лепик.
Вопрос: Была ли дана кличка агенту Арро Самуилу?
Ответ: Да, Арро Самуилу, как секретному агенту Политической полиции, была дана кличка « Вигла».
Вопрос: Выполнил ли поставленные перед ним задачи агент «Вигла»?
Ответ: Несмотря на то, что Арро Самуил заверил нас, что выполнит задание Политполиции, но он этого не сделал. Арро Самуил сказал мне, что если Тубин придёт к нему в дом, он немедленно поставит меня в известность следующим образом: подойдя к его дому, я должен буду увидеть у дверей метлу и лопату, что означает, что Тубин находится в доме. Если же лопаты и метлы на месте  нет, значит  и Тубина нет. Но этой обусловленностью мне воспользоваться не пришлось, так как Арро сообщил, что Тубин к нему больше не приходил. В отношении второй части задания - сходить  в СССР, Арро также не проявил инициативы. В 1932 или 1933 годах я встречался с ним  в Калласте раз десять и каждый раз Арро говорил  мне,  что новостей нет, а в СССР он идти боится.
Вопрос: Что тогда практически делал агент Арро Самуил, как ваш агент?
Ответ: Я не знаю. Возможно, о его деятельности больше знает комиссар Бахман, с которым Арро также был на связи.
Вопрос: Приходил ли Тубин из СССР в Эстонию второй раз?
Ответ: Я не помню и не знаю, приходил ли Тубин вторично в Эстонию.
Вопрос: Вы говорите неправду. Вам известно о том, что Тубин ещё раз приходил в Эстонию. Об этом сказал на допросе ассистент Лепик. Прекратите запираться и расскажите, когда и как Тубин пришёл в Эстонию, где был Вами задержан и перевербован для работы в пользу эстонской Политической полиции.
Ответ: Я об этом ничего не знаю. Тубина я не перевербовывал. Возможно, это сделали Бахман и Лепик.
Вопрос: Где последнее время жил Арро Самуил?
Ответ: Я служил в Калласте до 1937 года и всё это время Арро Самуил жил там же.
Вопрос: Приходилось ли Вам за 9 лет работы ассистентом Политполиции вербовать и направлять в СССР для шпионажа агентов.
Ответ: Это входило в мои обязанности, но за всё время работы я ни одного агента в Советский Союз не направил.
Вопрос: Вы говорите неправду. Нам известно, что Вы систематически вербовали и засылали в СССР своих агентов с целью шпионажа. Вами также был перевербован Тубин, которому Вы дали задание заниматься шпионажем в пользу Эстонии. Вы не даёте правдивых показаний, желая приуменьшить свою антисоветскую деятельность. Прекратите запираться и правдиво расскажите, при каких обстоятельствах был перевербован Тубин.
Ответ: Я агентов Политической полиции в СССР не посылал и не помню, чтобы Тубин был перевербован и послан в Советский Союз с заданием от Политполиции".
Кукк Оскар Александрович (Kukk Oskar) 1916 г.р., житель посёлка Пала, ремесленник, на данный момент - старейшина волости Пала:
"Я  знаю Ринне Яна с 1932 года. Он проводил у меня и моего брата обыски с целью обнаружить коммунистическую литературу. Ринне был членом  Кайтселийт, ненавидел Советский Союз и боролся против рабочего движения. Его считали лучшим сотрудником Политической полиции в Причудье, который не давал спуску коммунистам и трудовыму народу.  Говорили, что если Ян Ринне что  то ищет, то обязательно  найдёт. Во время обысков он часто избивал людей, если находил у них коммунистическую литературу. В волости Пала в 1934 году был создана марксистская ячейка, руководителем которой были я и мой брат Эвальд. Ринне Ян в том же году ликвидировал нашу организацию и конфисковал  книгу с записью протоколов наших собраний. Ринне также обыскал мой дом и обнаружил там пистолет, который изъял. Я провёл месяц за решёткой. В 1936 году скончался мой брат.  Мы обернули его гроб красным знаменем. За это Ринне арестовал меня на два месяца. Вообще, он был очень жестоким по отношению к тем, кто разделял коммунистические убеждения. Например, он избил моего брата - Кокк Эвальда и коммуниста Оскара Лиивама.
Кайо Эвальд Андресович  (Kaio Evald) 1907 г.р., житель города Муствее:
«Ринне проводил активную контрреволюционную работу, направленную против рабочего движения.  Помню, осенью 1938 года я со своим знакомым  зашёл в ресторан в городе Муствее. Там находился Ян Ринне. Увидев меня, он заявил: « Убирайся отсюда! Коммунистам здесь не место. Я видел тебя на кладбище в Кодавере, когда хоронили коммуниста Эвальда Кокка.»

Дали показания и бывшие члены "коммунистической  ударной группы" из Калласте: Ульян Плешанков, Николай Кусов и Евгений Орлов. Они в один голос заявили, что Ринне избивал их на допросах. Скорее всего, так и было.






От автора:
Межвоенная  Эстония  чем-то напоминает  мне царскую Россию.  Обе страны предпринимали судорожные   попытки противостоять разрушительной идеологии коммунизма. Как мы сегодня знаем - безрезультатно.  Правда, Российская империя взорвалась изнутри, а  Эстонская республика  была поглощена воинственным соседом. Без советского  вторжения вряд ли у адептов коммунистической доктрины  в Эстонии были  шансы на успех. С  местными борцами за «светлое будущее»  Ринне и его коллеги наверняка бы справились.
Бросается в глаза мягкость и деликатность  эстонских спецслужб  по сравнению с практикой  ГПУ-НКВД.  Это тоже роднит молодую республику с  дореволюционной Россией.
Старым  большевикам,  пополнившим по прихоти  однопартийца  Кобы  бараки Гулага, царские тюрьмы и ссылки наверняка  вспоминались как образцы гуманности. В них  можно было объявить голодовку, требовать  смягчения режима, вести переписку и даже сбежать, что многие и делали.  В сталинских же лагерях  заключенного быстро превращали в безвольное растение или в свирепое животное, лишённое человеческого облика.  Конечно, Яан  Ринне нёс  службу не в белых перчатках. Был знатоком и фанатом своего дела. Разоблачение в Калласте «коммунистической ячейки» в 1934 году  считал  самой большой удачей  в своей карьере, о чём с нескрываемой гордостью сообщал на допросе. Те, кого герой этой истории отправил тогда за  решетку, пусть и на символический срок, в 1940-м году пришли к власти и дали на него изобличающие  показания. Тот факт, что Яан Ринне прибегал к физическому насилию по отношению к "врагам государства", у меня лично не вызывает сомнений. В противном случае, зачем Ульяну Плешанкову уточнять, что на повторном допросе  его уже не били. Как говорится, с врага не убудет, если приписать ему лишнюю жестокость. Но нет, не приписывает. К той части повествования Ульяна Куприяновича, где он  рассуждает о «провокаторстве» создателя и идейного вдохновителя «коммунистической ударной группы» - Мартемьяна Плешанкова, нужно относиться критически.  Вряд ли  Ринне отправил бы за решётку на 12 лет своего "платного агента", по непонятным причинам пытавшегося  сбежать  в  СССР. Здесь мы имеем дело с весьма распространённым явлением - неосознанным или намеренным  желанием  усложнить и запутать  по сути своей простые вещи.
Вчерашний  «советский агент»  Самуил Арро  несколько лет «кормил»  своего  куратора обещаниями сходить в СССР, но так и не сделал  этого. В конце концов честно  признался, что боится.  И его  оставили  в покое!!!  Вряд ли у товарищей из ГПУ-НКВД подобное неуважение  сошла бы с рук  разоблачённому эстонскому резиденту. Согласился сотрудничать - исполняй!  Зря, что ли тебя  на свободе держат. Кстати, думаю, не был Арро никаким шпионом. Сходил  через границу с племянником из любопытства или в надежде остаться на постоянное жительство. Чекисты  посоветовали  ему это право сначала заслужить…и  вернули  обратно в Эстонию.  После чего горе-перебежчик думал лишь об одном , как бы не засветиться на родной стороне. Пожалел, наверное, не единожды, что ввязался во всё это. Когда арестовали, готов был пообещать что угодно, лишь бы остаться на свободе. Так же, думаю, обстояли дела и с Эрихом Алла. Куда ещё податься Августу Тикку, как не к двоюродному брату. Надеялся, что родная кровь не сдаст. Алла, действительно, не сдал.  За что и поплатился.
На вопросы следователей  Ринне отвечал,  как по писаному:  обстоятельно  и подробно. Без сожаления сдавал своих  информаторов, хотя и понимал,  что последним  сотрудничество с ним может  выйти боком. Добропорядочные граждане откровенничали с представителем  секретной службы  по разным причинам. Кто из чувства патриотизма, кто из опасения, что  его самого могут  записать в пособники коммунистов. Были и те, кто надеялся таким образом  смягчить наказание за реальную причастность к шпионажу в пользу СССР.  Но меркантильные интересы, если верить Ринне,  никто не преследовал. Хотя, может быть,  наш  герой  что-то не договаривает. 
Вряд  ли бывший ассистент Политической полиции  рассчитывал на милосердие новой власти. В силу специфики своей профессии, он, как никто другой, был осведомлён о методах работы советских спецслужб. Понимал, что его ждёт самый суровый приговор. С другой стороны, при всей кажущейся словоохотливости, некоторые обвинения Ринне категорически отвергал. Например, он так и не признался, что завербовал Тубина. Отрицал и свою причастность к отправка агентов на территорию СССР. Одно из двух:  или ли  он этим, действительно, не занимался,  или  надеялся, что скрыв часть информации, избежит расстрела.
Чекисты отдали должное прошлому Яана Ринне, честно признавшись, что он - «крепкий орешек» и вербовать его бесполезно.
Как и в предыдущей истории, приговор арестанту огласили спустя почти полгода после естественной смерти заключённого. Естественной лишь в том смысле, что 42-летний Ринне не был расстрелян. В остальном его кончина -  прямое следствие пребывания за колючей проволокой.
Кстати, Особое Совещание при НКВД приняло уже неактуальное для Яана Ринне решение 4 июля 1942 года, в тот же самый  день, что и по делу героя предыдущей истории - Ивана Антоновича  Антонова. Те  же самые прокуроры утвердили приговор. Такие вот печальные совпадения в судьбах людей, имевших непосредственное  отношение к довоенной истории нашего города...


На главную                                       Немного истории (продолжение)

Немного истории...







Из огня да в полымя…
Из донесения советского погранпоста на Чудском озере:
«28 января 1928 года в 20.00 на Чудском озере, на советской стороне, на острове Вороний, у будки, что в 3-х километрах севернее деревни Тетерица, советским пограничным нарядом  был задержан гражданин, назвавшийся Осиповым Августом Ильичем, по профессии столяр, эстонский подданный. Он объяснил переход границы тяжёлыми условиями жизни в Эстонии и намерением остаться на постоянное жительство в СССР. Однако, в дальнейшем  Осипов навлёк на себя подозрение советских властей тем обстоятельством, что изменил свои первоначальные показания и заявил, что, в действительности, его фамилия не Осипов, а Листак и род  занятий -  не столяр, а пограничник  с кордона на о. Пийрисаар. Сокрытие своей настоящей фамилии и переход госграницы в штатской, а не в военной одежде задержанный  объяснил опасением, что советские власти, узнав его настоящую фамилию и род занятий, выдадут  его обратно эстонским властям, где ему грозит тюремное заключение  за побег с поста. На следствии он показал, что 28 января 1928 года стоял на посту на острове Пийрисаар в вольной одежде, о чём знал начальник эстонского поста Андрес Оя, хотя известно, что никому из пограничников не разрешается нести службу в штатской одежде. На допросах Листак упомянул также о некоторых деталях работы  эстонской политической полиции, назвав много имён агентов и дал следственным органам полагать, что он, Листак, является подосланным агентом эстонской политической полиции».
«13 февраля 1928 года в 14 часов, на расстоянии 18 км. от эстонского острова Пийрисаар, на Чудском озере, в водах СССР, был задержан во время ловли рыбы второй гражданин, назвавшийся Гойдиным  Сергеем   Артамоновичем, эстонским подданным, который заявил на допросе, что неоднократно переходил государственную границу из Эстонии в СССР по поручению агента Юрьевской Политполиции  на острове Пийрисаар  Петрова Николая Петровича, причём 31 октября 1927 года принёс из СССР и лично передал Петрову закрытое письмо. На очной ставке Листак уличил Гойдина в том, что последний состоит агентом Юрьевской сыскной полиции  и с 1927 года работает по заданию эстонской охранки. Это известно  Листаку потому, что как только Гойдин возвращался из СССР, то немедленно являлся на квартиру Петрова и оставался там до глубокой ночи, а затем неоднократно ездил с Петровым  в Юрьев для свидания с начальником Охранки  Бахманом. Также Листак знает, что перед переходом границы осенью 1927 года Гойдин пьянствовал с начальником Пийрисаареского кордона Оя Андресом и пограничником Туул Андреем, из чего Листак заключает, что Гойдин переходил границу по заданию охранки и с ведома эстонской пограничной стражи. Уличенный проведенными показаниями Листака, Гойдин сознался на следствии, что неоднократно переходил госграницу из Эстонии в СССР по заданию агента Петрова с целью собирания сведений о расположении воинских частей и пограничных отрядов РККА и пересылке обратных сведений Петрову по условному шифру. При этом Петров советовал ему, Гойдину, завести в СССР знакомства с военнослужащими и сотрудниками ОГПУ, что и было выполнено. Данные на очной ставке Листаком показания признает  правильными. Со своей стороны Гойдин также изобличил Листака в работе на эстонскую Охранку, причем о переходе Листаком госграницы из  Эстонии в СССР и обратно  хорошо знали как Петров , так и Оя  Андрес.  Петров даже рассказывал Гойдину, что Листак получил задание: за вознаграждение в 50000 марок  заманить и доставить в Эстонию российского пограничника, для чего он, Листак, в вольной одежде неоднократно посещал советские воды в районе острова Леженец на Чудском озере совместно с рыбаком Жеренковым"
Привлеченные к следствию в качестве обвиняемых в шпионаже в пользу эстонской политической полиции, и допрошенные в этом качестве, показали:
« Листак -Осипов виновным себя не признал, ранее данные по этому поводу показания подтвердил и объяснил, что пришёл в СССР с целью остаться на постоянное жительство, так как срок службы его в пограничной страже на острове Пийрисаар истекал в мае 1928 года, после чего он подлежал увольнению и никаких перспектив на получение в Эстонии работы или службы не имел. На первых допросах называл себя Осиповым из опасения выдачи эстонским властям, а также в следствии того, что  это фамилия его отца, а  Листак - девичья фамилия матери. Не отрицает, что 4 раза нелегально переходил границу из Эстонии в СССР и обратно, но об этих переходах эстонская пограничная стража ничего не знает».
«Гойдин Сергей Артамонович - виновным себя не признал, не отрицая, что 6 раз нелегально переходил границу из Эстонии в СССР и обратно по заданию Петрова, но никаких сведений не собирал, а приносил только запечатанные письма на имя Петрова от некоего Ивина, выполняя роль курьера. В СССР намеревался остаться на постоянное жительство, так как батрацкая жизнь в Эстонии опостылела».
Из показаний сокамерника:
«Я находился  в камере с гр. Августом Листаком и он мне сообщил следующее:
Я был в составе пограничной стражи, собрал все документы с эстонской границы для передачи русским, закопал их в снег и ждал удобного случая для передачи их на русскую границу, так как я хотел совсем переселиться в Россию. Улучшив удобный момент, я явился на границу к русскому солдату, чтобы передать все мною собранные планы. Солдат выстрелил три раза и подошли  ещё солдаты, которые приказали мне явиться на это же место в назначенное время. В пятницу и в субботу я не мог попасть к ним, так меня назначили дежурным по кордону,  но в воскресенье в 22.00 я пришёл на место свидания и показал советским пограничникам место, где спрятал документы, которые они  взяли, а меня  арестовали, так как я был в одежде простого крестьянина  и меня сочли за шпиона, но я хотел лишь со всем семейством перекочевать в Россию, так как у нас в Эстонии большая безработица.  Я нигде и ни на кого не работал, а лично и по своему желанию хотел услужить будущему моему отечеству. Гражданин Гойдин,  действительно, был шпионом и работал на Петрова, который и посылал его за 100 тысяч эстонских марок, чтобы получить их от русских, он работал у Петрова и был его верным слугой. Гойдин ходил со шпионами к русским рыбакам на озеро с тем, чтобы там поймать русского солдата и привести его к Петрову,  который посылал его за этим. А меня Господь Бог, видимо покоил и благословил мой путь к русским. После моего отхода пошёл большой снег и покрыл все мои следы, винтовку свою я положил в ладью. Утром искали меня солдаты и народ, но  не могли найти, так следы были покрыты снегом. Начальник кордона заявил, что я снят русскими с поста. Все это мне передал рыбак из Эстонии, находившийся одно время со мной  в КПЗ: как меня искали и как начальник кордона решил, что я снят с поста русскими.
Теперь я здесь сижу 8 месяцев и не могу получить свободы. Я считаю себя другом и сочувствующим СССР, а Гойдин был и есть враг, так он работал на обе стороны»
Это всё  Листак рассказал мне, как соседу, и я не сомневаюсь в правдивости его слов».

Из протоколов заседания Военной Коллегии Верховного Суда СССР:





Из последнего слова:
Аугуст Листак: Делайте, что хотите. виновным себя в шпионаже не признаю.
Сергей Гойдин: Я надеюсь на пролетерский суд. Никаких сведений в Эстонию я не передавал. Дайте мне возможность жить в СССР. Прошу оправдать меня.


От автора: Всё это похоже на театр абсурда. С одной стороны, чекисты  выдумывают  какие то запредельные шпионские комбинации, хотя невооружённым глазом видно, что никакими «сотрудниками эстонской охранки» Листок и Гойдин  не были. Наивные молодые люди, мечтавшие о счастливой жизни на бескрайних просторах России и готовые ради этого блага услужить новой родине, поделившись с  нею секретной  информацией. Ну, может, надеялись  заработать немного денег. Не более. Подобная схема была хорошо отработана в  ОГПУ и не раз и не два применялась к  перебежчиках из Эстонии. С  другой стороны, поражает  то упоение, с каким  несчастные арестанты  чуть ли не наперегонки  обвиняют друг друга  в шпионаже.  Нет сомнений, что этот метод также входил в арсенал дознания советских спецслужб: «потопи» другого,  чтобы самому заслужить право остаться в СССР.
А ведь рассказ Листака своему сокамернику об обстоятельствах  бегства в СССР вполне логичен и укладывается в  показания, данные  на суде. Почему  же  молодые люди оклеветали себя на предварительном следствии? Почему признали себя виновными в том, чего не совершали? Хотели положить конец физическому насилию и моральному давлению, наивно надеясь, что на суде расскажут правду? Верили, что «саморазоблачение» - это путь  к спасению? Кто теперь знает.  В разгар Большого террора видные  большевики  даже  на открытых судебных процессах признавали себя шпионами, диверсантами и прочими врагами Советской власти, планировавшими убийство Ленина и Сталина чуть ли не со времён октябрьского переворота. Что уж говорить о тюремных застенках, где несчастный зэк оставался один на один со следователем, у которого  была установка: выбить из арестанта нужные начальству показания.
Мне лично вся эта  история  видится так:
Аугуст Листак - пограничник  с о. Пийрисаар, недовольный  жизнью в Эстонии, собирается бежать в СССР.  Он устанавливает связь с российскими коллегами и сообщает  им о наличие у него секретной информации. Те, в свою очередь, предлагают ему поработать на ОГПУ, чтобы заслужить право остаться  на новой родине. По неясным  причинам, советская сторона, вместо того, чтобы вернуть ценного агента обратно в Эстонию,  принимает решение на последней встрече его арестовать.  Ну, а дальше читатель знает…
Сергей  Гойдин - пийрисааровский рыбак, будучи задержанным на границе российским патрулем, предлагает  ОГПУ  свои услуги. Он сочувствует Советской власти, надеется подзаработать  на  шпионаже и, в конце концов,  переселиться в СССР. Совершая чартерные рейсы в Россию, Гойдин не только привозит оттуда письма для своего покровителя - Петрова, но и сбывает там контрабандный товар. Николай Петров, крупный торговец рыбой, и не последний человек на Пийрисааре,  имеет в  России дочь, чем и воспользовалось вездесущее  ОГПУ.  Через  Гойдина  его  склоняют к сотрудничеству, обещая хорошо платить за информацию…В общем, ситуация довольно  запутанная, но одно очевидно: ни Гойдин, ни Петров  на эстонскую Политическую полицию не работали. Однако, на восточном берегу решили иначе…


На главную                                                 Продолжение следует...

Немного истории...

Запретный плод …
В наше время переменой места жительства  никого не удивишь. Люди перемещаются по миру  по доброй воле: кто в поисках работы, кто образования, а кто счастья в личной жизни.  Покинувшие родину поддерживают  связь с близкими через многочисленные каналы коммуникации и в любое время могут беспрепятственно вернуться обратно. До войны всё обстояло иначе. В поисках лучшей доли жители Эстонии устремлялись как на запад, так и на восток.  Если эстонцы предпочитали переселяться  на американский континент, то их русские соотечественники искали счастья на восточном берегу Чудского озера  -  в Советской России. Уехавшие на запад  нет-нет, да и навещали родные края. Препятствием  к возвращению в Эстонию для этой категории граждан служили  лишь материальные трудности - насильно в далёкой Америке  их никто не держал. С восточным соседом всё было иначе. Официальным путём попасть в СССР  с середины 1930-х годов стало практически невозможно. Письма от близких, переселившихся  в советскую республику  ранее,  уже давно не приходили.  Навестить  родственников, а заодно посмотреть,  как  за озером  люди живут, не было никакой возможности. Да и насещать подчас  уже было некого. В 1937-38 годах  многие вчерашние граждане Эстонии были  сосланы в Гулаг или того хуже, расстреляны, как «эстонские шпионы». Но мощь советской  пропаганды, пьянящая неизвестность, юношеский  «пофигизм»  и материальная неустроенность на родине,  делали своё печальное дело.  В страну «победившего социализма» устремлялись всё новые и новые искатели удачи,  убеждённые, что  жизнь за озером  ни чета эстонской – ни тебе безработицы, ни высоких цен, ни платного  образования. Да и заработки с эстонскими не сравнить!   Про массовые репрессии  перебежчики вряд  ли  что слышали, а если и слышали, то не верили, считая всё это  пропагандой завистливых государств-соседей. Кстати, практически все выходцы из  Причудья, покинувшие родину в надежде на лучшую жизнь, свободно владели эстонским  языком. Это к вопросу о том, что, по мнению некоторых аналитиков, знание государственного языка – непременный признак  лояльности. Нередко  в  СССР бежали и стопроцентные эстонцы, поверившие рассказам своих русских друзей о счастливой жизни за озером. С сегодняшней  «колокольни» наивность и легкомыслие героев нижеописанной  истории выглядят, конечно, удручающе. Однако, нельзя забывать, что СССР был абсолютно закрытым государством и о реальном положении дел на его просторах мало что было известно. А массмедиа  коммунистического соседа, в первую очередь радио, рисовали такую сладостную картину жизни в стране Советов, что устоять было невозможно…

«16 октября 1939 года нарядом погранохраны СССР на территории Советского Союза, в районе северо-западной заставы, на берегу Чудского озера, были задержаны жители Эстонии -  Колбасов, Белов, Тригубов, Сыщиков и Тензинг. Арестованные содержатся под стражей в Псковской тюрьме № 4  УНКВД Ленинградского округа.
Колбасов Александр Афанасьевич 1918 г. р., уроженец  д. Красные Горы, постоянно проживает  в городе Юрьев, 16 октября 1939 года нелегально перешёл границу СССР из Эстонии.  По словам задержанного, он проходил срочную службу в Чудском пароходном дивизионе. Ввиду плохой службы в армии и отсутствия работы в Эстонии, решил перейти на постоянное жительство в СССР.
Вопрос: Когда и с кем Вы совершили нелегальный переход  границы СССР из Эстонии?
Ответ: Государственную границу СССР я переплыл на лодке по Чудскому озеру. Совместно со мной нарушили границу СССР следующие лица:
1. Тензинг Эвальд, отчества не знаю, служил вместе со мной матросом-машинистом в Чудском военном дивизионе на пароходе «Ахти».
2. Тригубов Григорий Сергеевич, житель г. Юрьева.
3. Белов Иван Степанович, также проживает в Юрьеве.
4. Сышиков Фёдор Арсентьевич из деревни Казепель.
Вопрос: Кто Вам содействовал в нелегальном переходе госграницы?
Ответ: В переходе границы мне никто не содействовал.
Вопрос: Расскажите подробно об обстоятельствах нелегального перехода границы Вами и вашими друзьями.
Ответ: 14 октября 1939 года я был отпущен с парохода «Ахти» в увольнение  на берег до 8 часов утра следующего дня. Будучи в увольнении, я решил пройтись по городу Тарту. Идя по городу, я встретил своих товарищей - Трегубова Григория и Тензинг  Эвальда.  Они мне предложили выпить. На это я дал своё согласие.  С этой целью мы втроём направились в чайную, где можно было выпить.  По дороге встретили Белова Ивана, которого также пригласили принять участие в выпивке.  В чайной «Ранна» мы вчетвером выпили два литра водки. Затем пошли в рабочий клуб на танцы. По дороге, во время разговора, я предложил своим товарищам бежать в СССР, на что они дали согласие. Было решено бежать в эту же ночь. Белов предложил бежать Чудским озером из д. Казепель, так как  у него там живёт родственник по фамилии Сыщиков. Примерно в час ночи 15 октября, наняв за 20 крон легковое такси, мы вчетвером  выехали из Тарту. Часа в три ночи приехали в д. Казепель и отправились к Сыщикову Фёдору. Однако, его мать нас не впустила, сказала, что сына нет дома. По рекомендации Белова, мы  пошли  к  местному жителю Тараканову Иону,  который также был не прочь  плыть с нами в СССР. У него на чердаке мы и заночевали. Утром 15 октября 1939 года, примерно в 10 часов,  я, Трегубов  и Тараканов отправились к Сыщикову, а Белов с Тензингом остались наш ждать  у Тараканова. Через час мы вернулись  с Сыщиковым  и все вместе распили три литра водки. Сыщиков также согласился плыть с нами в СССР.  Договорились, что  уплывём сегодня вечером, 15 октября. Однако к вечеру поднялся сильный ветер и полил дождь, так что побег пришлось отложить до утра.  Заночевали на этот раз у Сыщикова на сеновале.  Примерно в 5 часов утра пришёл Сыщиков и сказал, что погода на дворе тихая и самое время бежать.  После этого он ушёл за Таракановым, а мы остались их ждать в саду.  Минут через 10 Сыщиков вернулся и сказал, что Тараканов сейчас подойдёт. Мы пошли на берег, где Сыщиковым была приготовлена лодка.  Подождали некоторое время, но Тараканов не пришёл. Трегубов предложил больше не ждать, так как нас могли заметить эстонские пограничники.  Мы впятером  спустили лодку на воду и Чудским озером  направились в сторону СССР. Примерно в два часа дня 16 октября 1939 годы достигли советского берега.  Оставив лодку, мы отправились вдоль берега  к кордону и вскоре были задержаны  советскими пограничниками.
Вопрос: Кто из ваших родственников проживает в Эстонии? Кто из них знал о Вашем намерении бежать в СССР?
Ответ: В Эстонии у меня остался  отчим – Николаев Георг Николаевич, 40 лет, торговец фруктами, проживает в г. Юрьеве. Есть ещё  тётя -  Ершова Ирина, 40 лет, торговка, проживает в Таллинне. О намерении бежать в Советский Союз я говорил своему отчиму.
Вопрос: В силу  каких причин Вы бежали из Эстонии в СССР?
Ответ: Я бежал в силу того, что начальство парохода обращалось с матросами, особенно со мной, как с русским, очень грубо. Также по окончании службы мне было бы трудно жить, так как в Эстонии сложно найти постоянную работу.
Вопрос: Когда у Вас впервые возникла мысль бежать в СССР?
Ответ: Такая мысль у меня возникла ещё в 1938 году. Но у меня была старая мать, которую было жалко бросить.  Она умерла в начале 1939 года.
Вопрос: Где Вы работали в Эстонии до призыва на военную службу?
Ответ: Я работал на каменных работах в г. Юрьев.
Вопрос: Почему Вы решили бежать именно 16 октября 1939 года?
Ответ: В Эстонии трудно найти хорошую работу. Служить в эстонской армии я также не имел желания. В силу этих причин я и бежал в СССР.
Вопрос: Вы сказали, что из Тарту в Казепель  ехали на такси. Кто был шофёром этой машины? Где вы взяли деньги на поездку?
Ответ: Имени водителя я не знаю.  За легковое такси мы уплатили 20 крон эстонскими деньгами. Эти деньги мы получили у одного жителя Юрьева по фамилии Веду, которому заложили свои  вещи. Я заложил  летний костюм, Белов – пиджак, Трегубов – осеннее пальто. За всё мы получили 25 крон с условием, что до 20 апреля выкупим своё имущество за 30 крон. За вещами мы съездили к себе домой  на той же машине, которая позже отвезла нас в Казепель. Выкупить вещи я попросил своего отчима Николаева.
Вопрос: Следствие не верит Вашим показаниям,  что Вы бежали в СССР за лучшими условиями жизни.  Назовите Вашу истинную причину перехода границы.
Ответ:  Данные мною показания о целях перехода границы я полностью подтверждаю.  Повторяю, что в СССР я и мои товарищи прибыли исключительно с целью  поиска лучших условий жизни. Других  намерений у нас не было.
Вопрос: Вы продолжаете говорить неправду. Следствие требует от вас рассказать, по чьему заданию вы прибыли в СССР.
Ответ: В  СССР из Эстонии я прибыл по своему личному желанию и задания на нелегальный переход границы я ни от кого не получал.
Вопрос: Вы продолжаете упорствовать. Скажите, кто Вас послал в СССР и с каким заданием?
Ответ: Следствию я говорю только правду. Повторяю, меня никто в СССР не посылал. Я прибыл сюда по своему желанию. Заданий ни от кого никаких не получал».
Белов  Иван Степанович 1920 г.р. место рождения д. Колькья, место жительства город Тарту:
«Мой родственник из д. Казепель -  Фёдор Сыщиков,  за две недели до нашего бегства  сделал мне предложение перебраться в СССР. Я ему тогда дал слово поехать, но был сильный ветер и мы не рискнули. Сыщиков обещал найти лодку, поэтому я и предложил своим знакомым бежать в Советский Союз из д. Казепель. Границу переходил первый раз. Никто меня к этому не принуждал и никаких заданий не давал. У нас большая семья. Мы всё время испытывали материальные трудности, постоянной работы не было. Заработанные мною деньги, примерно 60-65 крон в месяц,  родители мне не давали, так как семья состояла из 8 человек, а работали только я с отцом. Были случаи, когда нечего было кушать, особенно трудно было зимой, так как в это время работы по каменной отрасли прекращались.  Поэтому, с целью поиска лучших условий жизни, я и совершил нелегальный переход границы.  Из родственников  в  СССР у меня проживает дядя по матери - Сыщиков  Куприян  Арсеньевич. Пять лет назад  он работал  в пекарне, жил  в Ленинграде, точного адреса не знаю.  Письменная связь с ним была прервана в 1934 году.
(Сыщиков Куприян Арсентьевич, 1899 г. р., уроженец  д. Казапель Юрьевского уезда  Эстляндской губ., русский, беспартийный, перебежчик из Эстонии, булочник хлебозавода № 14, перед арестом учился на курсах вагоновожатых треста «Лентрамвай», проживал: г. Ленинград, Средний пр., д. 6, кв. 10. Арестован 28 февраля 1938 г. Особой тройкой УНКВД ЛО 19 октября 1938 г. приговорен по ст. 58-6 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград  28 октября 1938 г.)
В Эстонии у меня остались:  отец – Белов Степан Игнатьевич  48-и лет, мать – Белова Улита  Арсеньевна  48-и лет,  братья – Гордей 6 лет и Савелий 3-х лет, сёстры – Александра 20 лет, Антонина 10 лет и Левканида  8 лет. Впервые у меня возникла мысль бежать  в СССР ещё в декабре 1938 года. Перейти границы тогда я решил со своими товарищами - Чистовым Александром,  отчества не знаю, Бахаревым Николаем  и Кутиным Григорием. Но из-за  неимения средств на передвижение к государственной границе СССР, мы не смогли тогда уйти.  Правда, Чистов Александр 29 декабря 1938 года всё же перешёл границу и в настоящее время проживает в  СССР, но адреса его я не знаю. Бахарев и Кутин с 1 октября 1939 года служат в эстонской армии и  зимой 1939/40 года также думают бежать из Эстонии в СССР.
Сыщиков Фёдор Арсеньевич 1920 г.р., м/ж д. Казепель  Причудской волости:
«В СССР я бежал на лодке через Чудское озеро с целью увидеться с братом - Сыщиковым Куприяном, который проживает в г. Ленинград, а также поступить на военную службу в Красную армию. В переходе границы нам содействовал Тараканов Ион Денисович,  19 лет, житель д. Казепель. Он собирался  перейти госграницу СССР вместе с нами, но к условленному сроку не пришёл.  По договорённости, мы должны были ехать на его лодке, но так как он опоздал, мы ждать не стали и уехали без него на его лодке. Из родственников в Эстонии у меня остались:  отец – Арсений Яковлевич Сыщиков - 66 лет, мать – Аксенья Ивановна – 63 года, братья Илья – 42 года, Сергей – 38 лет и Павел – 27 лет, а также сестры -  Клавдия Арсеньевна Токмачёва – 20 лет и Улита Арсеньевна Белова.  В СССР у меня живёт брат - Сыщиков Куприян,  около 40 лет,  который ушёл в Россию в 1919 году, ещё до моего рождения. Когда 15 октября 1939 года часа в два ночи  в окно моего дома постучали, я решил, что это пьяные деревенские ребята и попросил мать сказать, что меня нет дома. Утром я узнал, что это был мой односельчанин Белов  со своими друзьями из Тарту.  Мы всей компанией распили два литра  водки и решили  бежать в СССР. К нам присоединился также Тараканов Ион.  Но когда рано утром 16 октября я зашёл за ним, то Тараканов сказал, что родные уже проснулись и могут  ему помешать.  Я сказал, что мы подождём его на берегу, но Тараканов  так и не пришёл. Мы же впятером переправились на лодке на советский берег.  Мы с Таракановым думали бежать ещё в сентябре 1939 года. С этой целью приехали из Таллинна, где работали на стройке,  в родную деревню.  Бежать решили потому, что в Эстонии трудно найти постоянную работу и заработки очень низкие. Наша семья не испытывала больших материальных трудностей, так как все работали. Мы были сыты и одеты. Однако, я всегда хотел жить с русскими, к тому же на следующий год  меня призовут в эстонскую армию, а я в ней служить не желаю.  Поэтому и решил бежать в СССР.  Два литра водки, что мы распили вечером  перед побегом, нам обошлись в   четыре с половиной кроны. Деньги дали Тараканов и Тригубов, а водку мы купили у жителя д. Казепель  Лебедева  Ивана Петровича.  Ещё в сентябре этого года на ярмарке в Тарту я предложил Белову Ивану, сыну моей старшей сестры, то есть моему племяннику,  бежать в СССР.  Он согласился, но о времени побега мы тогда не договорились.  Когда Тараканов пришёл ко мне утром 15 октября, я играл в корону с  односельчанином Сидоровым Феофаном.  Тараканов позвал меня на улицу и сказал, что из Тарту приехал Белов  с друзьями и что они собираются бежать в СССР».
Тригубов Григорий Сергеевич  1915 г.р., уроженец  г. Юрьева, в 1938 году был приговорён Юрьевским судом к 4 месяцам заключения за воровство:
«В СССР я отправился в поисках работы и лучшей жизни.  Я работаю каменщиком на постройке домов.  К зиме работы становится очень мало и заработок совсем незначительный.  В Советском Союзе я надеялся получить какую-нибудь квалификацию и, если будет возможно, поступить на службу в Красную армию. Из близких в Эстонии у меня остались:  отец – Тригубов  Сергей Ульянович – 49 лет, мать – Тригубова Евгения, отчества не знаю, 62 года, сестра – Тригубова Наталья 26 лет, брат – Тригубов Михаил 20 лет, в данное время служит в эстонской армии.  В СССР из моих родственников проживает двоюродный брат по фамилии Расчётнов, но имени и отчества его я не знаю. Также не знаю, где он сейчас находится.  Я раньше не планировал бежать в СССР. 14 октября 1939 года мне предложил перебраться в Советский Союз  Колбасов,  и я согласился.  Колбасова и Тензинга я знаю давно. Мать Колбасова торгует на рынке яблоками и ягодами, отец умер. Родители Тензинга работают на благоустройстве города: сажают деревья, поливают цветы. Сам Тензинг вместе с Колбасовым служил во флоте на одном катере.  Белова я знаю года три-четыре. Познакомился с ним в боксёрском клубе.  14 октября мы выпили и направились на танцы в рабочий  клуб. По дороге Колбасов предложил нам,  не откладывая, бежать  в Советский Союз.  Мы, то есть я, Тензинг и Белов, согласились, и в клуб не пошли.  Когда мы на такси прибыли в д. Казепель, то там я впервые увидел Сыщикова и Тараканова, которые тоже собирались  бежать в СССР. Тараканов, в конце концов, от этой затеи отказался и мы поплыли впятером. Расстояние в 40 километров мы преодолели  примерно за семь часов. Недалеко от советского берега мы бросили якорь, чтобы поесть хлеба, но это заняло не более 15 минут. Инициатором нашего побега, безусловно, был Колбасов. Не знаю, как Сыщикову и Тараканову, но мне, Белову и Тензингу именно он предложил бежать в СССР. Кроме поиска лучших условий жизни у меня была ещё одна причина искать спасения  на другой стороне озера. Дело в том, что я был привлечён к судебной ответственности  за порчу моторной лодки и хищения с неё брезента и других вещей. Я не хотел сидеть в эстонской тюрьме, поэтому и решил сбежать в СССР".
Тензинг Эвальд  Хендрикович (Tensing Evald) 1916 г.р., житель г. Юрьев:
«В Советский Союз я пришёл на постоянное жительство в поисках работы и лучшей жизни, так как в Эстонии я материально обеспечен был плохо. Я служил в Юрьевском дивизионе речных судов и 1 мая 1940 года должен был демобилизоваться. Поскольку улучшения моей жизни не предвиделось, я охотно согласился с предложением Колбасова идти в СССР.  В Эстонии в 1938 году я был осуждён на три месяца условно за кражу пальто.  Дома остались: отец – Тензинг Хендрик Иосифович – 64 года, мать – Тензинг Анна – 54 года, сёстры – Сальма  27 лет и Армильда – 26 лет.  Границу переехал на лодке со своими знакомыми: Беловым, Колбасовым и Тригубовым. С нами был ещё один парень, имени которого я не знаю. Откуда мы отплыли я сказать не могу, так как в этой местности был впервые.  Уйти из Эстонии я задумал уже давно, месяцев шесть назад, но один я боялся идти и ждал момента, когда кто-нибудь пойдёт со мной.  Тем более, что я не владел русским языком и не знал, как добраться до советского берега.  Когда я узнал,  что мой сослуживец , Колбасов Александр, тоже собирается идти в СССР, то мы договорились с ним о дне ухода.  Родственников  в  СССР у меня никого нет. О своём желании уйти в СССР я рассказал  лишь своему знакомому Моргану Карлу, который  учится в гимназии. Ему 19 лет и его брат, Морган Отто, год тому назад ушёл в  СССР. Где он сейчас находится - мне неизвестно".

От автора:
1. Ладно, русские польстились на  обещания  сказочной жизни на бескрайних просторах Страны Советов. Они черпали информацию из  пафосных радиопередач и газетных статей восточного соседа, легкодоступных в тогдашней Эстонии. Подобная  «промывка мозгов» неискушённых  и доверчивых  слушателей  рано  или поздно должна была спровоцировать некоторых из них на бросок через границу. Но эстонцы? Без знания языка отправляться в абсолютно закрытую страну, заведомо зная, что покидаешь родину навсегда! В эстонских газетах, наверняка,  писали о неприглядных сторонах советской действительности. Неужели ни  у кого, решившегося на столь судьбоносный шаг, не возникло сомнения в правильности принятого решения?  Вряд  ли  беглецы  были настолько политически прозорливы, что предвидели исчезновение  эстонско-советской границы менее чем через год после вышеописанных событий.
2. Символическое по тогдашним меркам наказание для нарушителей границы  – полтора года ИТЛ, стало результатом смягчения репрессивной  политики  после смены  руководства НКВД в начале 1939 года. По всей видимости, Сталин решил, что достаточно нагнал страха на страну, можно и ослабить поводья. Всех героев этой истории следователи  настойчиво  пытались уличить в шпионаже, но никто из них на психологическое давление не поддался. Физическое воздействие, по всей  видимости, к перебежчикам  не применялось. А если и применялось, то без должного энтузиазма, поскольку сверху было дано указание «палку не перегибать».
3. Пристрастие молодых людей к алкоголю сыграло не последнюю роль в скоропалительном решении покинуть Эстонию. Встретились, выпили и вместо танцев в рабочем  клубе  решили отправиться в Советский Союз. Так буднично, будто  в лавку за хлебом сходили.. Стоит, однако, отметить, что все без исключения нарушители границы ранее уже обдумывали план побега в страну своей мечты, но по разным причинам не решались его осуществить.
4. Интересно, а  если бы Сыщиков  Фёдор узнал о печальной участи  своего родного брата Куприяна -  решился бы перейти границу? Поверил бы, что брат – эстонский шпион и наказан по заслугам. Или посчитал бы информацию о его расстреле ложью и  происками врагов советского государства?
5. Следователи безуспешно  пытались нащупать связь  перебежчиков с эстонскими разведывательными органами.  Интересовались, откуда у парней взялись деньги на поездку в деревню. Что из  себя представляет скупщик, выдавший нарушителям границы на руки 25 крон? Откуда взялся весьма  подозрительный водитель такси, рискнувший поехать  на ночь гляди из Тарту в Казепель в компании подвыпивших  молодых людей?  Одним словом, не засланные ли они казачки, эти господа-товарищи. Тот факт, что никто из задержанных не признался в связях с эстонской контрразведкой, говорит не только об их непричастности к этой структуре, но и о нежелании сотрудников НКВД допрашивать героев этой истории «с пристрастием». Даже вопросы о  том, что следствие, мол,  не верит в правдивость  ваших  показаний, задавались как-то вяло и по шаблону. Вроде как надо спросить, но если говорит, что не шпион, то и ладно. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление.
3. Последующую судьбу пятерых несчастных эстоноземельцев  мне до конца прояснить не удалось, но думаю, в России они не остались. Тензинг Эвальд и Тригубов Григорий упоминаются в послевоенных документах  среди работников речной гавани в Тарту. Колбасов Александр воевал в составе 7 дивизии Эстонского стрелкового корпуса. В 1944 году был принят в ряды ВКП(б). 2 октября 1947 года решением Военного Трибунала 10 Гвардейской армии его приговорили к 18 годам ИТЛ на основании статьи второй указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года "Об усилении охраны личной собственности граждан". За что конкретно он получил такой большой срок, я выяснить не смог. После смерти Сталина вышел на свободу по амнистии. Скончался в 1965 году в Пыльвамаа. Белов  Иван был призван на фронт Кировским РВК и умер от ран 22 марта 1943 года. Похоронен  в Смоленской области, в полутора километрах северо-западнее д. Шибихино. О послелагерной судьбе Сыщикова Фёдора я пока ничего не знаю. Такая вот заурядная по тем временам история…

На главную                 Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Протокол судебного заседания Военного Трибунала Ленинградского Военного округа от 22 августа 1938 года








22 августа Военный Трибунал Ленинградского Военного округа огласил приговор.

5 октября 1938 года обвиняемые, Фаддей Никифорофич Гусаров и Евгений Сергеевич Демидов, подали кассационную жалобу в Верховный Суд СССР.

17 декабря 1938 года приговор был приведён в исполнение в г. Ленинграде.

От автора: Что заставило моего односельчанина, перешедшего границу в надежде на лучшую жизнь, оклеветать себя уже на втором допросе? Зачем он  возвёл на себя  чудовищную напраслину, признавшись в каких-то  бредовых  шпионских замыслах? Это могло быть следствием как физического, так и психологического давления, сдобренного откровенной ложью. Чекисты в подобных уловках были большие мастера. Неискушённость и наивность вчерашних эстонских подданных была им только на руку.  Например, могли сделать такое иезуитское предложение: «Чтобы остаться в  СССР, Вы должны признаться в шпионаже, иначе будете возвращены обратно в Эстонию. За искреннее и честное  саморазоблачение, дополненное чистосердечным раскаянием, Советская власть  вас помилует и простит.» О реальных последствиях для наивных перебежчиков подобных «признательных»  показаний, следователи, естественно, умолчали. Подробностей последних месяцев жизни Фаддея Гусарова и его спутника Евгения Демидова мы уже никогда не узнаем. Можно лишь представить, в каком состоянии  они встретили приговор!  Запоздалые попытки на судебном заседании отказаться от прежних показаний  ни к чему не привели. Берущие за душу строки из "последнего слова" Гусарова и Демидова не тронули сердца членов Военого Трибунала...
Фаддей Гусаров: "У меня не было другого выхода, кроме как показать ложно. Следователь не верил мне, когда я говорил правду. Показания, зачитанные в суде были даны мною и подпись под протоколами моя, но я их отрицаю. Следователю, требовавшему подписать протоколы допроса, я не мог возражать"
Евгений Демидов:"Прошу верить мне, что в СССР я пришёл для того, чтобы работать и учиться, а не заниматься шпионажем"


Маленькие жертвы большого террора, несчастные «щепки» сталинской паранойи  и истеричной подозрительности, накрывшей в 1930-е годы Советский Союз.  Фаддей Гусаров  искренне верил, что сделал единственно правильный выбор, уйдя в СССР. До поры до времени он понятия не имел, насколько  иллюзорны были его мечты  и беспочвенны надежды. Двоюродный брат  героя этой печальной истории через месяц также попытается нелегально перейти границу, примерно в том же месте, что и Фаддей. О судьбе своего родственника, обвинённого в шпионаже и ожидавшего суда, он, естественно, ничего не знал.  К счастью для Архипа Гусарова эта  затея провалилась (подробнее здесь). Сам перебежчик в тот момент, наверное, думал иначе. Нетрудно догадаться, что после «признательных» показаний брата, у Архипа Савельевича было мало шансов остаться в живых на новой родине. С другой стороны, нужно признать, что вслед за снятием с должности  в декабре 1938 года  тогдашнего "шефа" НКВД Николая Ежова, в СССР наметился  спад репрессий. Новый глава ведомства Лаврентий Берия на первых порах требовал от подчинённых более взвешенно подходить в вынесению приговоров, в особенности  смертных. Это сказалось и на судьбе красногорцев, не оставлявших надежды перебраться в СССР. С начала 1939 года моих односельчан, перешедших границу в поисках лучшей жизни, как правило осуждали лишь за нарушение пограничного режима. Сроки наказания варьировались от 1 до 3-х лет исправительно-трудовых лагерей, не более.  Такая вот история…

На главную                                 Немного истории (продолжение)

Немного истории...



Несчастная судьба Фаддея Гусарова

Протокол допроса обвиняемого Гусарова  Фаддея Никифоровича от 20 июня 1938 года.
«Гусаров Фаддей Никифорович, 1913 года рождения, уроженец деревни Красные Горы Юрьевского уезда, житель г. Таллинна, русский, подданный Эстонии, из рабочих, ткач фабрики «Эстисиид", с низшим образованием, беспартийный.
Вопрос: Обвиняемый Гусаров, Вы признаёте  свою вину в том, что нарушили государственную границу СССР.
Ответ: Да, я свою вину в нарушении госграницы признаю полностью. Границу я нарушил путём нелегального перехода из Эстонии в СССР, где думаю получить работу и учиться.
Вопрос: Что побудило Вас перейти границу?
Ответ:  Государственную границу из Эстонии в СССР я перешёл с целью найти здесь постоянную работу и поступить учиться.
Вопрос: Кто вместе с Вами перешёл госграницу в СССР?
Ответ: Вместе со мною границу перешёл мой хороший знакомый Демидов Евгений. Мы с ним два последние года обсуждали, как можно перейти на жительство в Советский Союз и вот теперь решились.
Вопрос: С кем ещё, кроме Демидова, Вы сговаривались нелегально перейти в СССР?
Ответ: Кроме Демидова я разговаривал о переходе границы со своим двоюродным братом, Гусаровым Архипом Савельевичем, но он не пошёл с нами, желая задержаться на две недели для передачи своего дома  матери. Через две недели он также перейдёт в  СССР со своим другом, фамилии которого  я не знаю. Кроме этого с нами сговаривался перейти границу мой товарищ Масленников Евгений, но он сейчас служит в эстонской армии в 10-м пехотном батальоне в г. Таллинне.
Вопрос: Расскажите об обстоятельствах Вашего нелегального перехода из Эстонии в СССР.  С какого времени Вы приняли решение уйти из Эстонии в СССР и имели ли попытки к переходу?
Ответ: Я, как русский человек, то есть русской национальности, в 1933 году решил уехать из Эстонии в СССР на жительство, где думал работать и учиться, так как условия жизни в Эстонии для меня были невыносимыми.  Проживая в г. Таллинн, я подал заявление о том, чтобы  мне разрешили на короткий срок съездить в СССР, где я думал остаться жить. В русском консульстве мне сказали, что если я имею желание поехать в СССР, то для этого должен принять советское гражданство, на что я согласился. Условием принятия меня в гражданство СССР было то, что три года я должен был ждать. Через два с половиной года, то есть в 1936 году, я снова пошёл в русское консульство узнать о своём прошении. Мне разъяснили, что  хлопотать мне больше не следует, всё равно консульство разрешения на въезд не выдаст.  Не расставаясь с мыслью об СССР, я старался расспрашивать граждан, знающих Советский Союз, как туда можно попасть.  Первую попытку нелегально уйти в СССР я предпринял в мае 1938 года, но мой брат отказался идти со мной, а один  я идти не решился.  Мысль идти в СССР у меня возникла потому, что мне рассказывал житель  Копли - Кургевельт Григорий, что в СССР жить хорошо. Откуда он это знал, мне неизвестно. Для того, чтобы совершить нелегальный переход границы из Эстонии в СССР я подговорил своего единомышленника, Демидова Евгения, проживающего в местечке Копли,  в 4-5 километрах от Таллинна.
Вопрос: Кто Вам указал место, где можно перейти границу?
Ответ: В 1938 году в Копли я встретил финна, проживающего в настоящее время в Силламяэ, что в 29-и километрах  от Нарвы. Фамилии и имени его я не знаю. В разговоре со мной последний рассказал, что в 1937 году был в СССР и все дороги знает очень хорошо. Позже от этого финна я узнал все подробности, как сухопутным путём попасть в СССР. Финн рассказал мне, в каком месте можно близко подойти  к границе, чтобы посмотреть на  советскую территорию. Так, мол, делают многие отдыхающие и это не вызовет ни у кого подозрений. О своей беседе с финном я рассказал своему товарищу Демидову Евгению  и стал его приглашать как можно скорее бежать из Эстонии в СССР. 18 июня 1938 года я сговорился с Демидовым бежать в СССР. Тот не возражал. В 23.30 мы выехали на поезде из Таллинна в Нарву.  На вокзале нас провожал мой двоюродный брат - Гусаров Архип, и знакомый - Масленкин Евгений. Я взял с собой недавно купленный велосипед, с которым было жалко расставаться. Демидов меня отговаривал, мол, зачем лишний груз, но я его не послушал. Утром 19 июня из Нарвы на пароходе мы с Демидовым  выехали в местечко Нарва-Йыесуу, куда прибыли в 11.00. Переехав на лодке через Нарову, мы пошли пешком в направлении к границе по просёлочной дороге, идущей в 40 метрах от берега Финского залива. Подошли  к дому лесника, который находился на берегу неизвестного мне озера и состоял из двух домов. Мы остановились неподалёку, так как решили, что это эстонский пограничный кордон, поэтому ближе подходить не стали. Демидов пошёл к берегу на разведку, а я остался. Вскоре Демидов вернулся и сказал, что это хутор лесника и можно не бояться. Он встретил на берегу двух женщин, которые ждали мужчин с озера, и они сказали, что на хуторе живёт лесник, фамилию которого они не помнят.  Мы купили  у лесника  два литра молока. Во время еды разговорились с хозяйкой, которая сказала, что до границы 5-6 километров и показала рукой направление.  Мы сказали старухе, что приехали в Усть-Нарву отдыхать и хотим посмотреть на советскую границу.  От хутора лесника мы пошли по лесу к советской границе, нигде не останавливаясь. Шли напролом, думали - будь, что будет. Велосипед тащили по очереди. Демидов предлагал его бросить, но мне было жалко, я думал, что в СССР он пригодится.  Ориентируясь по шуму моря, мы шли между берегом и бугром. Через час мы подошли к проволоке, которой была обозначена эстонская  граница. За ней была просека, разделяющая Эстонию и СССР. Она проходила в 100 метрах от  бугра, который шёл к Финскому заливу. Во избежание обнаружения эстонскими часовыми, мы легли и поползли, волоча за собой велосипед. Я тащил за одно колесо, Демидов за другое. Подойдя к проволоке, мы хотели перебросить велосипед, но он застрял. Я подлез под проволоку снизу, а Демидов  сверху, но велосипед не поддавался. Пока мы его вытаскивали, нас обнаружил эстонский пограничный наряд, который открыл по нам  огонь из винтовок. Пограничников было двое и они стреляли со стороны моря, примерно с расстояния в 200 метров.  Это я точно видел. Из-за боязни быть убитыми, мы оставили велосипед, а сами перелезли  через проволоку  и побежали в сторону  СССР, к лесу, чтобы не попасть под пули.  Эстонские пограничники стреляли нам вслед, даже когда мы были уже на советской территории. Было примерно 17.00 19 июня 1938 года. Подойдя к советской проволоке, мы привязали к палке белый платок и стали им размахивать.  Потом сели передохнуть. Часа через два  мы с Демидовым перелезли через проволоку на территорию СССР.  Когда мы отошли от проволоки с километр, нас  задержали советские пограничники и доставили на кордон.
Вопрос: Кто содействовал вашему переходу границы?
Ответ: Мы с товарищем переход совершили самостоятельно и нам в этом никто не содействовал.
Вопрос: Имеете ли Вы кого-нибудь знакомых из эстонской погранохраны?
Ответ: Из эстонской погранохраны у меня знакомых никого нет. Однажды моя подруга познакомила меня со своей сестрой, которая замужем за пограничником. Фамилию его и должность я не знаю. Девушку звали Запевалова Елена Андреевна.
Вопрос: Что из себя представляет ваш товарищ Демидов?
Ответ: Демидов является моим хорошим товарищем  и я его знаю уже несколько лет. Происходит он из рабочей семьи, его отец сейчас больной и не работает, мать работает на ткацкой фабрике, братишка Николай 14-ти лет ходит в школу. Сам Демидов работал на шоколадной фабрике, последнее время - на ситцевом заводе. Холост, грамотный, закончил 6 классов городской школы.
Вопрос: Кто из Ваших родственников проживает в Эстонии?
Ответ: Из моих родственников в Эстонии проживают:
1. Отец - Никифор Егорович Гусаров, проживает в Таллинне, работает каменщиком.
2. Мать - Анна Сысоевна Гусарова – домохозяйка.
3. Братья: Василий Никифорович 32 лет, работает каменщиком, Деомид  26 лет, также каменщик,  сестра Ксения - работает крутильщицей. Дядя Трофим Егорович Гусаров – каменщик, двоюродные братья: Иван Савельевич Гусаров – печник на Русско-балтийском заводе, Архип Савельевич Гусаров - работает там же. Последний тоже обещал нелегально перебежать на жительство в СССР где-то через месяц после меня.  Кроме вышеперечисленных  лиц у меня в Эстонии имеются дальние родственники, которые проживают по разным городам.
Вопрос: Знают ли Ваши родственники о Вашем побеге из Эстонии в СССР?
Ответ: Из моих родственников  о моём побеге в СССР знает только двоюродный брат Архип Савельевич Гусаров. Он  также обещал вскоре бежать в СССР.  Другие родственники о побеге ничего не знают.
Вопрос: Имеете ли Вы родственников в  СССР?
Ответ: Родственников на территории СССР я не имею. В городе Новосибирске проживает   знакомый моего старшего брата и отца – Цыпов Михаил, ушедший из Эстонии в СССР в 1924 году. Связи с ним я не имел. Он писал письма своим родственникам, последнее из них пришло года 3-4 назад. Об этом говорила его сестра, но, что пишет,  она не сказала.
Вопрос: Служили ли Вы в армии, когда, в какой части и в качестве кого?
Ответ: Я служил в эстонской армии с 1934 по 1935 год рядовым в Калевском пехотном батальоне.
Протокол допроса  обвиняемого Гусарова  Фаддея Никифоровича от 21 июня 1938 года.
Вопрос: Обвиняемый Гусаров, следствие располагает данными о том, что из Эстонии в СССР Вы прибыли не самостоятельно для поиска лучших условий жизни, как Вы говорите, а  по заданию эстонских разведорганов. Следствие от Вас требует правдивых показаний по этому вопросу.
Ответ: Я повторяю свои слова и утверждаю, что из Эстонии в СССР я перешёл только для поиска лучших материальных условий жизни. С эстонской разведкой я никогда никаких связей не имел и её заданий по разведработе не выполнял.
Вопрос: На предыдущем допросе Вы показали, что для получения советского паспорта Вы часто посещали русское консульство. Знала ли эстонская Политическая полиция о Вашем посещении советского консульства.
Ответ: Да, эстонская Политполиция о моём посещении советского консульства знала и по этому поводу я был вызван в полицию, где дал пояснения о своём намерении поехать в СССР на жительство. Полиция интересовалась моими связями  в СССР. Я сказал, что в СССР у меня  родственников и знакомых нет, после чего  меня отпустили и больше ничего не спрашивали.
Вопрос: Вы продолжаете говорить неправду и скрываете от следствия свою связь с эстонской политической полицией. Прекратите запираться и дайте следствию правдивые показания по этому вопросу.
Ответ: Вижу, что дальнейшее моё запирательство ни к чему не приведёт, поэтому я решил и буду рассказывать следствию всю действительную правду, как обстояло дело. Ранее я многое скрывал от следствия и говорил ложь. В 1937 году меня вызвал начальник Политполиции местечка Копли господин Юхманн. В разговоре со мной Юхманн интересовался моим вопросом о поездке в СССР.  Я всё ему рассказал. В этой беседе Юхманн предложил мне, что он достанет советский паспорт, по которому можно будет проживать в СССР, но для этого я должен выполнить  его поручение, которое он мне даст при вручении паспорта. Что это за поручение, Юхманн не сказал. После продолжительной беседы Юхманн меня  освободил и сказал, чтобы я пока работал, а когда будет готов паспорт, он меня позовёт. Так продолжалось до весны 1938 года. В 1938 году я несколько раз встречался с господином Юхманном и каждый раз разговор у нас шёл о паспорте для проживания в СССР.
15 июня 1938 года господин Юхманн вызвал меня к себе и сказал, что советский паспорт он не достал, так  как достать его невозможно. Поэтому он предложил мне идти в СССР без паспорта. Он  поставил передо мной задачу, чтобы 19-го июня 1938 года я нелегально перешёл границу из Эстонии в СССР. Путь движения из Таллинна к советской границе, который я описал ранее, мне указал господин Юхманн. В путь  я должен был отправиться самостоятельно, без проводника.  Мне составили легенду , которую я должен был рассказать в СССР. Эту легенду я тщательно усвоил и несколько раз ходил  к полицейскому на проверку знаний и твёрдости усвоения легенды. Согласно легенде, я должен был спросить лодку в Усть-Нарве и переехать на восточный берег реки. Затем идти к советской границе  пешком по лесной тропинке, что в 40 метрах от залива, чтобы не заблудиться и зря не болтаться по Эстонии.  Дойдя до хутора у озера, я должен был обязательно спросить 2 литра молока. Это, по словам Юханна, надо было сделать для того, что если советская погранохрана будет проверять путь нашего движения, то факт с молоком подтвердится.
Вопрос: Как получилось так, что Юхманн посылал Вас в СССР одного, а задержали вас двоих.
Ответ: В разговоре с полицейским Юхманном я передал, что идти в СССР желает также мой товарищ  Демидов и если он, Юхманн, разрешит, то я возьму его с собой. Юхманн сначала не соглашался, но потом разрешил идти нам обоим в СССР, сказав, что так даже лучше.
Вопрос: Значит Вы, Гусаров Фаддей Никифорович, в Советский Союз пришли как эстонский разведчик со специальным шпионским заданием от полицейского Юхманна, а не с целью поиска лучших материальных условий жизни, как Вы показали на предыдущее допросе 20 июня 1938 года.
Ответ: Я повторяю, что на предыдущем допросе я показал неправду и сейчас утверждаю, что в Советский Союз  я прибыл  как эстонский разведчик, посланный эстонской полицией, и в частности, полицейским Юхманном.
Вопрос: Почему Вы скрывали от следствия правду и говорили ложь?
Ответ: Делал я это потому, что когда полицейский Юхманн приказал мне нелегально идти в Советский Союз, то он предупредил меня словами: «В случае провала, говори, что шёл на работу и учиться, но ни в коем случае не сознавайся, что ты разведчик. Тебя советская погранохрана допросит  и если не сознаешься, то передаст обратно в Эстонию. Я на первоначальных допросах так и поступил. Теперь, убедившись, что полицейский Юхманн играл мною, как вещью, я решил рассказать всю правду, что и делаю по существу, ничего не скрывая.
Вопрос: Во время предыдущего допроса Вы показали, что при переходе границы по Вам вели огонь эстонские пограничники. Так ли это было.
Ответ:  Да, действительно, эстонские пограничники стреляли из винтовок, но не в нас, а с той целью, чтобы выстрелы  услышала советская погранохрана. Я догадался, что  выстрелы  были не по нам, а просто вверх, потому что полицейский  Юхманн, который нас послал по этому  маршруту, очевидно предупредил эстонскую погранохрану по нам не стрелять. Сейчас я так думаю, что эстонская погранохрана смотрела на наше нарушение границы сквозь пальцы. Границу нам предложили нарушить днём, ибо ночью мы могли заблудиться.
Вопрос: В случае не задержания вас советской погранохраной, куда и к кому вы должны были явиться из граждан СССР?
Ответ: Мы думали, и мне было дано такое задание, чтобы я нарушил госграницу днём и поэтому мы рассчитывали, что нас обязательно задержат. После освобождения, по указанию полицейского Юхманна, я должен был устроиться на авиазавод, а Демидов на флот.
Вопрос: Какое задание дал вам полицейский Юхманн по сбору шпионских материалов  в СССР для Эстонии?
Ответ: Перед уходом в СССР Юхманн поставил передо мной задачу, в случае проживания в СССР, собирать шпионские сведения. Для этого, по приходе в СССР,  я должен был отдаться в руки совпогранохраны и рассказать легенду о том, что я прибыл работать в СССР и хочу осесть здесь жить. Постепенно  нужно было заводить знакомства по месту работы. Через завербованную мною агентуру я должен был собирать шпионские материалы об СССР, в частности:
1. По укреплённым районам в Прибалтике
2. По дислокации воинских частей и их вооружении, особенно в Ленинградской области, а также техническое состоянии РККА, вооружение, дисциплина.
3. По аэро и гидроаэродромам и количеству на них самолётов
4. По Балтийскому флоту и его численности
5. По настроению городского и сельского населения , в особенности настроения в погранзонах, а также политическое состояние жителей СССР, с ориентацией на международную обстановку.
6. О колхозном строительстве.
Все вышеперечисленные шпионские материалы я должен был собрать и передать через год ему, то есть полицейскому Юхманну.  Для этого я должен был совершить нелегальный переход  границы из  СССР обратно в Эстонию.
Вопрос: В случае устройства и проживания вас на территории СССР, с кем вы должны были установить связь и какую?
Ответ: По заданию полицейского Юхманна я должен был установить  связь с агентом эстонской разведки Гусаровым Ефимом, который проживает на территории СССР в местечке Стрельна вблизи от Ладожского озера уже несколько лет. Больше никаких заданий мне не давалось.
Вопрос: Вы получали задание от полицейского Юхманна на вербовку в агенты эстонской разведки граждан СССР?
Ответ: Да, такой разговор у меня с Юхманном был, в котором он сказал мне, что в случае удачи, я должен вербовать лиц в агенты эстонской разведки, но это дело нужно начинать не раньше, чем через полгода проживания в СССР. Юхманн рекомендовал мне насадить как можно больше агентов для эстонской разведки во всех местах Советского Союза, где бы я не был.
Вопрос: Вы получали деньги от Юхманна за вашу работу в СССР?
Ответ: Нет, денег от Юхманна я не получал, но он мне сказал, что как только я принесу ценные  шпионские сведения  об СССР, то у меня денег будет столько, сколько, будучи рабочим, я никогда бы не заработал. Когда я спросил его: «Вы посылаете меня в СССР, а кто будет кормить мою семью?»,  он  спросил: «Сколько в месяц требуется твоей семье, чтобы существовать?» Я сказал, что 120 крон. Юхманн с этими условиями  согласился.
Вопрос: Каким путём полагалось оказать Вам  материальную помощь во время Вашего пребывания в СССР?
Ответ: Юхманн мне сказал, что всякая помощь мне будет вызывать подозрение у советской разведки, поэтому я должен был удовлетворяться тем, что моей семье в Эстонии будут помогать ежемесячно, а когда я вернусь, то получу щедрое вознаграждение. В СССР  я должен был жить на свой труд.
Вопрос: При каких обстоятельствах Вы узнали, что Демидов Евгений тоже агент эстонской разведки?
Ответ: Примерно за три- четыре дня до побега в СССР, в разговоре с Демидовым, я прямо ему сказал, что я агент эстонской разведки и Генштаба  эстонской армии и иду в СССР с разведывательными целями. Тогда же Демидов мне открылся, что он тоже агент разведки Эстонии и с теми же целями идёт в СССР. О подробностях вербовки и поставленных целях мы друг другу не говорили.
Вопрос: Назовите всех лиц, бежавших из Эстонии, кого Вы знаете?
Ответ: Никого из жителей Эстонии, бежавших в СССР я не знаю. Это я заявляю вполне честно. Из Эстонии в СССР готовил нелегальный переход  мой двоюродный брат – Гусаров Архип. Он не решился идти с нами, наверное, из-за недостатка смелости, хотя нам говорил, что  хочет уладить какие-то дела в семье. Также на вокзале в Таллинне, когда мы садились на поезд, к нам подошёл мой знакомый, рабочий с текстильной  фабрики - Каск Алька. Он сказал, что сегодня едет легально в советском вагоне из Эстонии в СССР.  Он сказал, что едет к товарищам, но куда и к кому, я не знаю. В поезде, по дороге в Нарву, я его не видел.
Вопрос: Знает ли Ваше семейство о Вашем побеге из Эстонии в СССР, а если знает, то  как оно отнеслось к Вашему побегу?
Ответ: Да, моё семейство знает, что я уже нахожусь в СССР. На предыдущем допросе я показал неправильно, что мол  знает только мой двоюродный брат Архип Гусаров. Сейчас я утверждаю, что о моём побеге знает всё моё семейство. Моё семейство враждебно относится к Советскому Союзу, а в особенности мой брат – Василий Никифорович Гусаров. Он всегда восхищался фашизмом, радовался, что войска генерала Франко побеждают на фронтах в Испании. О Советском Союзе брат говорит, что скоро  советской власти не будет, а коммунистов всех перебьют. Отец также враждебно настроен к Советскому Союзу и также восхваляет фашизм.
Вопрос: На случай выдворения Вас погранохраной обратно в Эстонию, какие задачи перед вами поставил полицейский Юхманн.
Ответ: Юхманн приказал мне по пути движения по советской территории вести наблюдение за военными объектами и запоминать их расположение. Также мне было приказано запоминать вооружение и служебные обязанности пограничников, методы допроса и задаваемые вопросы, фамилии  следователей и количество арестованных в арестном помещении.

На главную                                                   Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Искалеченная молодость...

Нижеприведённая  история  не имеет прямого отношения к городу Калласте. Она  касается судьбы  моей двоюродной тёти  – Лухтмаа Меери Хейновны (Luhtmaa Meeri).  Моя бабушка  по отцу -  Мария Тааль и мама героини этой истории – Хелене Лухтмаа, были родными сёстрами. В круговороте трагических событий лета 1941 года, когда на смену одной оккупации пришла  другая, сгинуло немало человеческих жизней и было искалечено много невинных  душ.  Не секрет, что большинство эстонцев,  испытав на себе все «прелести»  советской власти,  ждали прихода немцев, своих заклятых в прошлом врагов, с нетерпением и надеждой. Ничего странного в этом нет. Достаточно представить, что в 1940-м году не СССР  оккупировал Эстонию, а, допустим,   Китай  угрозами и шантажом  присоединил  к себе Россию. После чего выселил  полтора миллиона социально  чуждых, «антикитайски настроенных элементов»   в отдалённые районы Поднебесной, где  большинство из них завершит свой земной путь(соразмерно населению, это те  же 10 тысяч эстоноземельцев, депортированных  большевиками в середине июня 1941 года  вглубь  СССР, прим. автора). И это, не считая россиян, помещённых в  тюрьмы и лагеря или расстрелянных по прихоти китайских товарищей и их подручных из числа местного населения. Такое не забывается!  И вдруг (или не вдруг?) на ещё не переваривший  Россию Китай набрасывается  Япония, точно так же, как Германия нападает на СССР. Не сомневаюсь, что, по крайней мере на первых порах, россияне встречали бы солдат страны восходящего солнца как освободителей, несмотря на то, что последние были злейшими врагами тогдашних демократий – Англии и и США.  А «добровольно» присоединивший  Россию  Китай, напротив, числился союзником по «антияпонской коалиции». Иногда бывает полезно примерить на себе судьбу другого народа, чтобы острее прочувствовать его историческую боль.  Многое становиться понятнее. Кстати, эстонцы  тоже могли бы взглянуть, например, на  Бронзового солдата глазами  местных русских, чтобы понять, что для нас  этот  памятник  никакой не символ оккупации, а  воплощение величайшей скорби и гордости. Скорби по миллионам погибших и гордости за победу в тяжелейшей войне.  И это абсолютно нормальное чувство  для любого народа. После победы над Наполеоном в одном только Петербурге с десяток памятников возвели! Нельзя лишать людей права  на  память. Эстонцы заслуженно гордятся добытой в Освободительной войне независимостью, чуть ли в каждой деревне есть памятники павшим  в борьбе за  свободу.  Местным русским  эти символы не столь близки, но они не ставят под сомнение  право эстонцев чтить свою историю и своих героев. И, между прочим, никто не  устраивает провокаций возле Креста Свободы и уж тем более не требует его переноса куда-нибудь  «с глаз долой», как  это случилось с Бронзовым солдатом.  В центре старого Калласте на Братской  могиле высится памятный обелиск.  Под ним обрели последний покой советские солдаты, павшие в окрестностях  города в 1944 году. Разные  люди руководили нами, и русские и эстонцы и полукровки, но никому из них не приходило в голову демонтировать памятник, вскрывать захоронение и куда-то переносить останки погибших. Но всё это так, к слову…
Допрос  от 30 июня 1941 года Лухтмаа Меери Хейновны (Luhtmaa Meeri), 1923 года рождения, уроженка волости Ваянгу уезда Ярвамаа, эстонка, наборщица в типографии НКВД, арестована 29 июня 1941 года.
Отец – Лухтмаа Хейно Семёнович, 41 год, работает кондуктором на товарном поезде, мать – Лухтмаа Хелене Августовна, 41 год, домохозяйка. Оба живут в г. Тапа уезда Ярвамаа в доме железнодорожника № 37
Вопрос: Вы арестованы за антисоветскую деятельность. Признаёте  себя виновной?
Ответ: Нет, не признаю. Никакой антисоветской деятельностью я не занималась.
Вопрос: Следствию точно известно, что вы занимались антисоветской агитацией среди своего окружения, в  частности, распевали песни антисоветского содержания и рассказывали анекдоты про руководителей советского государства. Предлагаем рассказать об этом.
Ответ: Действительно, я знаю две песни контрреволюционного содержания, одна из них поётся на мотив «маленького почтальона». В ней речь идёт о том, что, якобы, до прихода советской власти эстонский народ жил хорошо и всего было вдоволь, а когда пришла советская власть, то ничего не стало. Другая песня поётся на мотив русской песни «Москва моя», в ней выражается клевета по отношению к Советскому Союзу и вождю народов. Других песен я не знаю.
Вопрос: Неправда. Вы и другие контрреволюционные песни знаете. Назовите их.
Ответ: Я теперь вспомнила, что знаю припев контрреволюционного содержания, в котором выражаются террористические намерения в отношении Коммунистической партии. Слышала я и другие песни, но слов их не помню.
Вопрос: Вы пели эти, указанные Вами выше,  контрреволюционные  песни?
Ответ: Да, я пела их однажды в присутствии нескольких работников типографии, в частности, Михайлова, Вокк Эльфриды и Тееристина. Это было в конце мая 1941 года.
Вопрос: Следствию известно, что Вы рассказывали среди своего окружения контрреволюционные анекдоты. Дайте показания по этому поводу.
Ответ: Да, действительно,  я на работе в типографии НКВД среди сотрудников рассказывала контрреволюционные анекдоты и загадки, в которых выражалась ненависть к Коммунистической партии и Советской власти, а также клевета по адресу Вождя народов, Советского Союза и Красной армии. Это произошло в первых числах июня 1941 года.
Вопрос: Откуда Вы взяли контрреволюционные песни, анекдоты и загадки?
Ответ: Анекдоты мне рассказал один молодой человек, которого я  случайно встретила в Пирита,  фамилию и имя его я не знаю. Песни же я слышала , когда их пели мальчики школьного возраста в местечке Козе, их имён я также не знаю.
Вопрос: Следствие Вам не верит и предлагает ещё раз назвать фамилии лиц, от  которых  Вы слышали эти песни и анекдоты?
Ответ: Я повторяю, что слышала их от случайных людей и фамилий их не знаю.
Вопрос: Следствию известно, что Вы распространяли клеветнические антисоветские вымыслы по адресу Советской власти и руководителей партии и правительства. Расскажите об этом.
Ответ: Я вынуждена признать, что, действительно, распространяла антисоветские вымыслы среди сотрудников типографии НКВД. В частности, во время выселения из Таллинна антисоветских элементов, я выражала своё недовольство и заявляла, что русские издеваются над  эстонцами.  Я говорила, что  тех, кого выселяют, подвергают различным лишениям и мучениям. Также говорила о том, что Советский Союз много говорит о зверском обращении Германии с Польшей, а сами делают то же самое с Эстонией. Кроме того, во время подписи на заём 3-ей пятилетки, я выражала недовольство этим займом и говорила, что этими займами и другими вычетами уменьшают зарплату у рабочих, при этом я оскорбительно отзывалась о руководителях партии и правительства.
Вопрос: Следствие располагает данными о том, что в период военных действий между СССР и Германией Вы высказывали пораженческие настроения по отношению к Красной армии и высказывали клеветнические вымыслы по отношению  советской власти. Дайте показания по этому вопросу.
Ответ: Нет, это я категорически отрицаю. Во время военных действий я никаких антисоветских разговоров я не вела.
Вопрос: Следствие Вам не верит и предлагает дать правдивые показания по этому поводу.
Ответ: Больше я по этому вопросу ничего сказать не могу. (перевёл с русского языка на эстонский и обратно переводчик Холдре)
Из показаний Вокк Эльфриды, 1900 г.р., наборщица типографии НКВД:
«Лухтмаа Меери уже в период военного времени выражала свою симпатию к Германии, говоря, что русские – народ не хороший, что при русских жить стало хуже, чем жилось раньше. Говорила, что немцы – народ культурный и лучше, чем русские.»
Из показаний Михайлова Константина, 1903 г.р., наборщик типографии НКВД:
«После объявления войны Германией Советскому Союзу, Лухтмаа выражала свою симпатию к Германии и заявляла, что германская армия сильнее и всё равно разобьёт Красную армию и освободит эстонский народ. Также говорила, что Красная армия слаба и только лишь хвалится, а на самом деле несёт большие потери, о которых народу ничего не говорят.»
Обвинительное заключение было готово уже 2 июля 1941 года, на третий день после ареста, но в связи с отступлением Красной армии из Эстонии приговор вынести не успели.   Меери  Лухтмаа была  этапирована в Молотовскую область на территорию лагерного пункта «Кляпая» в  Усольлаге. Здесь  3 февраля 1943 года решением Особого Совещания при НКВД СССР она была осуждена на 5 лет исправительно-трудовых лагерей.
Срок отбытия наказания исчислялся со дня ареста – 29 июня 1941 года, местом заключения  стал Сиблаг НКВД СССР . Из мест заключения моя двоюродня тётя  освободилась 27 августа 1946 года, но тут же была отправлена на спецпоселение в  д. Лучшево Прокопьевского района Кемеровской области. Лишь 9 августа 1955 года она обрела свободу передвижения, но в Эстонию уже не вернулась. По месту последнего проживания она вышла замуж и сменила фамилия на Мокринская. Близкие рассказывали, что в 1970-х годах тётя Меери приезжала ненадолго в Эстонию.  В 1993-м году Мокринская – Лухтмаа обратилась к властям уже независимой Эстонии с просьбой о реабилитации.  Ответ пришёл лишь через два года…


Вот за эти песни и анекдоты Меери Лухтмаа поплатилась молодыми годами жизни и была насильно разлучена с родными и близкими. Любая диктатура   боится критики и …смеха над ее  абсурдными и бесчеловечными законами…
Песня (перевод с эстонского):
Не много лет прошло с того времени
Когда ещё русских не было в нашей стране
Тогда не было чеков на сахар
Не было недостатка в свином шпеке
Как это теперь везде видно
Сталин в Кремле покручивает ус
Эстония опять у него в руках
Учит нас искусству – как голодать
Припев:
Ох, Нееме Руус, ох, Нееме Руус,
Тебя скоро повесят...
Анекдоты:
- Сталин умер и попал на небо. Попросил у апостола Петра свидания с императором Петром Первым. Петр Первый его не принял, сказав: «Я пробил окно в Европу, ты его опять заколотил». Захотел Сталин повидаться с императором Александром  Вторым, но и тот его выставил за дверь со словами: «Я освободил крестьян, ты  же их опять закабалил». Тогда вспомнил Сталин про Екатерину Вторую и пошёл к ней. Екатерина его приняла, так как слышала о большом члене Сталина. Однако наутро она его выгнала, так как у Сталина не оказалось большого члена.
- Гитлер послал  Сталину орден. Сталин вернул его обратно, сказав, что не заслужил. Гитлер вновь послал орден Сталину со словами: «Мы, немцы, 700 лет ждали, что эстонский народ нас полюбит, но так и не дождались, а товарища Сталина эстонцы полюбили всего за 6 месяцев.
- Гитлер и Сталин беседуют друг с другом. Гитлер спрашивает: «Как в Советском Союзе люди  живут?»  Сталин отвечает: «Люди у нас живут хорошо и очень любят петь песню «Если завтра война». А как немцы живут?» Гитлер говорит: «Немцы тоже живут хорошо и полюбили песню «Моя Москва».
Такая вот история…

На главную                                   Немного истории (продолжение)

Немного истории...











                                          "Коммунистическая группа"

В начале 1930-х годов приключилась в нашем городе история, достойная литературного произведения или даже художественного фильма. В архиве хранится дело о «разоблачении в Калласте подпольной коммунистической организации» , состоявшей из  девяти местных жителей, самому старшему из которых едва исполнилось 25 лет.


Эта почти детективная история началась осенью 1933 года в доме Лукьяна Алексина, где собиралась  по вечерам молодёжь поиграть на вошедших в моду губных гармошках, попеть песни и ,чего греха таить, выпить, что покрепче…
Дабы не мешать другим домочадцам, компания вскоре перебралась  в стоявший на берегу озера рыбацкий домик , так называемый луб, принадлежавший семье Алексиных. Во время таких посиделок, продолжавшихся порой далеко за полночь, и начались разговоры о жизни в Советском союзе, такой  загадочной и манящей. Делились информацией из эстонских газет и советских радиопередач,  которые могли принимать немногочисленные владельцы приёмников, пересказывали слухи , ходившие по деревне. Говорили, что нет за озером безработицы и люди живут там на зависть нам, потому что власть в руках трудового народа. Раз в неделю группа собиралась у Павла Скороходова, который на свой страх и риск настраивал имевшийся у него приёмник на советские  радиостанции ( на фото дом, где молодые конспираторы слушали передачи из СССР, прим. автора).





Лукьян Алёксин каким-то образом установил связь с известным тартуским историком левых взглядов Хансом Круусом (1891 - 1976)(см. фото) и получил от него несколько экземпляров запрещённой газеты "Kommunist" (см. фото).









У некоторых в СССР были родственники, правда письма оттуда приходили крайне редко. У Лукьяна Алексина родной брат сбежал в конце 1920-х в Советский союз и, вроде бы, устроился мастером  на металлургическом заводе в г. Курган (Алексин Елпидифор Григорьевич, конструктор Курганского машиностроительного завода  был арестован 08.01.38 г, обвинён в шпионаже в пользу Эстонии и расстрелян 7 апреля 1938 года, прим. автора)
А в Эстонии кризис, стройки встали, да и озеро не может прокормить всех желающих. Молодёжь перебивается случайными заработками…Так раз за разом и родилась среди участников ночных  посиделок мысль о бегстве в СССР. Технически осуществить её было несложно, т.к. по ночам граница на Чудском озере практически не охранялась, а о радарах пограничники могли только мечтать.
Хотелось, однако, поговорить с теми, кто уже бывал ТАМ…
В деревне болтали, что живущий по улице Кирику Мартемьян Плешанков (см. фото) тайно «ходит» за границу. Встретив последнего в чайной, участник группы Николай Кусов, предложил Плешанкову посетить ночное собрание в лубе. Тот не возражал…. Мартемьян был старше всех собравшихся на очередную «тайную вечерю» не только по возрасту ( ему уже исполнилось 25 лет), но и по жизненному опыту. Родом из деревни Каргала, что в волости Кавасту, он уже несколько лет жил в Калласте в доме своей матери, которая вернулась в родную деревню после смерти мужа. За плечами у него были и разбитые в доме Евдокии Портновой окна, и украденные из сейфа работодателя 50 крон, да много чего ещё, совершённого в пьяном угаре. Все заработанное на «халтурах»  Мартемьян , по словам матери , тратил на папиросы и водку. Правда в последнее время он приоделся и по всему было видно, что у него завелись деньги. Как выяснится позже, уже с весны 1931 года  Мартемьян Плешанков работал на ГПУ ( Государственное политическое управление по борьбе с
контрреволюцией, шпионажем и чуждыми советской власти
элементами в СССР - прим авт.).
Познакомившись как-то на танцах в Колкья с неким Аугустом Тикком ,Мартемьян был немало удивлён, когда некоторое время спустя, поздним вечером в его дверь постучали. Вошедший, а это был всё тот же Аугуст Тикк, предложил выпить. За разговором выяснилось, что Тикк – сотрудник гдовского отдела ГПУ и уже не в первый раз  нелегально посещает  Эстонию. Советская тайная полиция подходила к делу серьёзно. Агентов вербовали из числа гдовских эстонцев, у которых в сопредельном государстве имелись родственники. Это снижало вероятность провала, т.к. на "родную кровь" вряд ли донесут в полицию.  Дополнительной страховкой служили письма , которые "гости" с того берега имели при себе.  Как то неловко "сдавать" человека, который принёс весточку от родни из России. Аугуст Тикк в 1925 - 1929 годах работал волостным писарем в д. Рябинник Гдовского района. Через два года сдал экзамен на звание ветфельдшера, но поработать по специальности не пришлось. За какую - то провинность его лишили права работать на медицинском поприще. Тут-то несостоявшегося ветеринара  и "подобрал" начальник Гдовского отдела ОГПУ Александр Тамме. Небольшого роста, очень коммуникабельный, Аугуст Тикк оказался агентом хоть куда. В Эстонии он  чувствовал себя как рыба в воде, легко находил общий язык с "нужными" людьми, а в случае опасности всегда вовремя уносил ноги. Оказавшись по ту сторону границы Тикк пользовался преимуществами рыночной экономики и закупал в эстонских магазинах товары, которые в СССР были большим дефицитом. Так, при первом посещении Калласте, агент ОГПУ приобрёл в местной аптеке 3 ртутных градусника, 3 упаковки камфоры, бутылку туалетной воды, фосфорный компас и тюк овечьей кожи. Втираясь в доверие к новым знакомым, Тикк на всякий случай предупреждал их, что у него при себе сверхядовитый газ, который он при необходимости, не моргнув глазом, применит. При первой встрече с потенциальным информатором, советский разведчик  "прощупывал" его на предмет надёжности и полезности. Если собеседник не подходил для вербовки, стоило прикинуться беженцем из Советской России и распрощаться. С Мартемьяном  Плешанковым всё было иначе. Тикк сразу понял, что перед ним  человек надёжный  и преданный делу коммунизма. Мартемьян посетовал на тяжёлую жизнь в Эстонии и поведал о сокровенном желании перебраться в СССР. Но ночной гость дал понять, что право жить в Советском союзе ещё надо заслужить, и сделать это можно, начав собирать сведения, представляющие интерес для советской разведки. Речь шла о состоянии дорог и мостов в Тартумаа, особенно грузоподъёмность последних, а также  численный состав и вооружение местного отделения  Кайтселийт и пограничной службы. За всё это, помимо «бонусов» на случай бегства в СССР, полагалось и весьма приличное денежное вознаграждение. Молодой человек без долгих раздумий согласился. Получив на «карманные расходы» первые 15 крон, Мартемьян Плешанков приступил к «работе». Несколько месяцев  спустя Аугуст Тикк появился вновь и,  оставшись доволен собранными сведениями , вручил «разведчику» целых 50 крон.
Следующее поручение было сложнее: выявить тех, кто по заданию эстонской полиции безопасности бывает в России с целью шпионажа. «Если в условленное время, - сказал агент ГПУ, - я не появлюсь, отправляйся через озеро сам». На вопрос: «А если поймают?» Аугуст Тикк ухмыльнулся: «Не бойся. Многие ходят и ничего» .Это задание Мартемьян, по его словам, «провалил». При следующей встрече на окраине  Калласте, он как мог оправдывался, утверждая, что вычислить эстонских шпионов непросто и посему похвастаться ему пока  нечем. Пришлось выслушать  от «гостя с того берега» много нелестных слов в свой адрес, самые мягкие из которых были - « с тобой каши не сваришь». Но деньги Аугуст Тикк всё же заплатил и поставил перед  «агентом» новую задачу: сформировать в Калласте «подпольную коммунистическую ударную группу» для подготовки  государственного переворота и установления в Эстонии пролетарской диктатуры. Ни больше ,  ни меньше…
В раздумьях о том, с чего же начать выполнение ответственного задания, Мартемьян Плешанков и получает приглашение посетить ночное собрание в рыбацком домике… Здесь он сразу же берёт «быка за рога».  Слегка остудив пыл желающих бежать в СССР, он предлагает им «поработать» вначале здесь, чтобы на новой родине их встретили «как героев» и разрешили остаться. Обещает, что замолвит «где надо» за них словечко, поскольку ТАМ  ему полностью доверяют. Для начала составили список  членов «ударной группы», который Мартемьян обещал передать в ГПУ, чтобы там знали об их существовании. Никто не возражал. После чего «руководитель», слегка расслабившись от выпитого спиртного,  поведал собравшимся о том, что он « агент советской разведки» и что в Колкья у них есть тайная типография и склад с оружием. Разинув рты, «подпольщики»  внимали рассказу о том, как Мартемьян зимой пешком пересёк границу на Чудском озере, где  его якобы уже ждали российские пограничники. Угостив беглеца спиртом , чтоб не замёрз, они укутали его в шубу с нашивками сотрудника ГПУ, дабы « скрыть от посторонних глаз» и доставили на ближайшую заставу. Здесь к «курьеру» отнеслись с большим уважением, поблагодарили за ценную информацию, причём рядовые пограничники принимали его за чекиста и отдавали честь. Через несколько дней перебежчика тайно доставили обратно на эстонскую границу, откуда он благополучно добрался до Колкья…За проделанную «работу», по словам Мартемьяна, он получает   60 крон в месяц и готов похлопотать , чтобы «зарплату» платили и другим членам группы , если они будут выполнять его указания.
Предупредив собравшихся, чтоб держали язык за зубами, Плешанков поставил перед ними задачу: собирать сведения, могущие быть полезными советской власти. Но том и разошлись…
После произошедшего  ночные собрания обрели уже совсем иной статус. Сформировался костяк подпольной организации в нижеследующем составе: Мартемьян Плешанков ( руководитель),
                         
Ульян Плешанков, Николай Кусов, Маркел Феклистов, Пётр Колбасов, Евгений Орлов,
               
Владимир Сапожников, Лукьян Алёксин и Пётр Свинков. Под  водку ( куда ж без неё!), которую щедро поставлял «председатель», молодые коммунисты  разучивали «Интернационал» и «Марш Ворошилова», слова которых где-то достал  Евгений Орлов. Он был сыном бывшего директора школы Виктора Орлова, единственный из членов группы имел гимназическое образование и «рассказывал товарищам много хорошего про советскую жизнь».
Руководитель «коммунистической ячейки» дал каждому из неофитов краткую, но ёмкую характеристику. Пётр Колбасов был признан самым надёжным и самостоятельным… Когда Мартемьян Плешанков в целях конспирации предложил всем вступить в легальную Социал – демократическую партию, последний наотрез отказался, заявив, что он «истинный коммунист» и готов хоть завтра убить президента ради «торжества коммунистического строя». В эстонскую армию он тоже не пойдёт, а если заберут силой, будет собирать там сведения, полезные для Советского союза.
У Ульяна Плешанкова , по мнению Мартемьяна , «деревянная башка», Николай Кусов всё готов делать «на ура», от чего  мало толку. Лукиан Алексин и Маркел Феклистов-  «одна кровь»-что скажет один, то тут же поддержит другой.
Самым «неидейным» был Пётр Свинков, который не скрывал, что хочет лишь посмотреть, как в Советском Союзе люди живут, и если не понравится, то вернуться обратно.
Проводил Мартемьян Плешанков и политзанятия среди молодых «партийцев». Его познания  в «научном коммунизме» были весьма своеобразны. Например, слово «коммунист» он переводил слушателям как « бродяга», а слово «политика» не иначе как « деревянная голова». Получалось, что члены группы - «деревянноголовые бродяги». Чего в таком переводе было больше, тонкого чувства юмора или элементарной безграмотности, судить не берусь, но присутствующие смеялись от души.
Несколько раз, следуя законам конспирации, «шеф» устраивал новичкам испытания на преданность организации и себе лично. Как- то он приказал всем написать заявление о вступлении в подпольную группу. Забрав листочки, сказал, что передаст их в полицию безопасности, если кто-либо струсит и попробует уйти…  В другой раз сообщил , что к нему вечером наведывались  пограничники, когда в гостях у него был сам Аугуст Тикк. Они еле унесли  ноги через задний двор, пока мать открывала дверь непрошенным гостям. Поэтому он решил больше не рисковать и распускает организацию. Поднялся шум, все стали уговаривать Мартемьяна не делать этого. Последний, выждав театральную паузу, заявил, что это была проверка и он лишь хотел удостовериться, не разбегутся ли его подчинённые при первых же трудностях. Многие были недовольны такой провокацией. Руководитель их успокоил, сказав, что его проверяли намного строже. После чего вернул написанные ранее заявления, предложив их тут же сжечь, и  добавил , что все прошли проверку и он отныне им полностью доверяет.
К активной деятельности  « ударная коммунистическая группа», как они себя называли, приступить не успела . Собраться удалось не более десяти раз, как по деревне поползли слухи…Не на шутку испугавшись, Плешанков принимает решение срочно бежать в Россию, пока  полиция безопасности не вышла на след «заговорщиков». В «первом эшелоне» покинуть Эстонию согласились пять  человек: сам Мартемьян, а также Фёдор Сапожников, Ульян Плешанков, Пётр Свинков и… Феофан Елинкин. Последний в группу не входил и примкнул к «беглецам» случайно. По пути к некоему Калеву за невыплаченной зарплатой, он повстречался возле чайной с Мартемьяном Плешанковым , который и предложил ему сегодня вечером плыть вместе с ним в Советский Союз, где тот  найдёт хорошую работу. Феофан Елинкин , не долго думая, согласился. Около 10 часов вечера в окно его дома постучала мать Мартемьяна Плешанкова, которая попросила Феофана зайти к ним. Сказала, что некий эстонец хочет предложить ему работу. Накинув пальто, молодой человек направился к двери. "Сынок, ты куда?" - поинтересовалась мать. "Гулять. Скоро буду."- ответил Феофан. В доме у Мартемьяна была совсем иная атмосфера. Его мать знала о замысле сына, но поделать ничего не могла. Только всхлипывала и причитала: "Сынок, может больше не увидимся"...

По словам Ульяна Плешанкова, остальные члены подпольной ячейки плыть так сразу в Россию не решились. У него же на руках была повестка в эстонскую армию, куда идти не хотелось. Оставив под самоваром записку со словами" Прощай мамаша. Не знаю, увидимся ли ещё.", Ульян отправился на берег. Последнее собрание группы сопровождалось обильным возлиянием, т.к. председатель купил водки аж на две кроны. На дворе было 17 октября 1933 года. Дул западный ветер, что должно было облегчить плавание. В разгар обсуждения деталей «операции» раздался свист. Это стоявший «на стрёме» Пётр Колбасов подал сигнал тревоги, т.к. вдоль берега шёл пограничный наряд. Все бросились врассыпную, и когда, полчаса спустя ,собрались вновь,  недосчитались Петра Свинкова. Последний решил, что эта затея не для него и ушёл домой. Плыть пришлось вчетвером. Остальным членам группы было предписано , проводив товарищей,  «продолжить подпольную деятельность». Выждав неделю - другую, они должны были также перебраться в СССР…
Смеркалось. Отплытие назначили на 23.00.  Средство передвижения  обещал предоставить Ульян Плешанков, но в последний момент передумал, ограничившись лишь принесённым из дома парусом. Заявив, что ему жалко братьев, которым  не на чем будет ездить в озеро, он предложил взять первую попавшуюся под руку лодку. Что и было сделано . То оказалась лодка местного жителя Афанасия Цакухина, что , судя по всему, беглецов нисколько не смущало…С попутным ветром быстро достигли середины озера, ориентируясь по звёздам. Поскольку было темно и сгустился туман решили не рисковать и дождаться утра. Бросили якорь и …уснули. Наутро без приключений часам к 10.00 смельчаки добрались до советского берега, где Мартемьян Плешанков со знанием дела объяснил своим товарищам, где здесь что находится. Увидев приближающегося пограничника, он поднял вверх левую руку и долго её не опускал, чем немало удивил остальных. Это был условный знак, которому его обучил ещё Аугуст Тикк. По всей видимости, он означал, что это «свои», а не агенты, засланные эстонской стороной. Как бы то ни было, жест не произвёл на пограничника  ни малейшего впечатления и он, услышав, что молодые люди из Эстонии, тут же передёрнул затвор и вызвал подкрепление. Далее были тщательный обыск и допросы, допросы, допросы… Вначале на береговом кордоне, затем во Гдове,  до которого  арестованных заставили идти пешком 20 км. Интересовал сотрудников местного ГПУ лишь один вопрос: «Кто вас послал и с какой целью?» Разговоры пленников о желании остаться в СССР  пресекались на корню. Особое подозрение у чекистов вызывали однофамильцы Плешанковы. У Ульяна в д. Ветвенник Гдовского района проживал родной брат Максим. На него и некоего Беднякова на тот момент было заведено уголовное дело под кодовым названием "Молния". Суть обвинений мне пока неизвестна, но речь шла о каком-то "правокаторстве". Ульян Плешанков на первых допросах с гордостью рассказывал о "советском" брате, от которого до недавних пор приходили в Эстонию письма. Однако, узнав, что тот арестован, он на всякий случай меняет показания, утверждая, что письма из России приходили на имя отца, который их читал и писал ответ. Сам же Ульян мечтает лишь об одном - остаться в СССР и поступить на службу в Красную армию. Интересовалось ГПУ и личностью Мартемьяна Плешанкова - не агент ли он эстонской разведки и почему одет намного лучше остальных. Когда последний сказал, что купил новый костюм на честно заработанные деньги, ему не поверили, заявив, что в СССР рабочий человек себе такой костюм  позволить не может. Судя по всему, организатор побега любил прихвастнуть по поводу и без повода. Так сокамернику он зачем-то рассказывал, что "в Эстонии я жил очень хорошо, имел много денег и золота и ездил в Тарту на автомобиле". Эти слова, естественно, стали известны следователям, которые решили, что Мартемьян "засланный казачок". Допросили и Аугуста Тикка, недавно вернувшегося из очередной "командировки" в Эстонию. Тот, вероятно, от греха подальше, открестился от знакомства с Плешанковым. За нежелание говорить «правду» перебежчиков иногда били и грозили поставить к стенке, а в другой раз обещали заплатить!!!, если сознаются, что они эстонские шпионы.  В день на человека давали по 300 гр. хлеба, похлёбку из капустных листьев и воду. В камерах гдовской тюрьмы , куда  поместили несчастных, уже сидели местные страдальцы. Они  делились с беглецами превратностями своей судьбы. У некоего Николая  на озере заглох мотор и его унесло в Эстонию. Эстонская сторона, не долго думая , вернула его обратно, и теперь  бедолаге грозит до трёх лет лагерей за незаконное пересечение границы. Местный эстонец Кангро сидел за то, что не доглядел, как  колхозная корова ушла с пастбища и его обвинили в намерении присвоить колхозное имущество… Бывший житель Эстонии по фамилии Криворуков в 1925 году бежал в Советский Союз, но восемь лет спустя захотел вернуться обратно…
У меня сложилось впечатление, что советская сторона поначалу не знала, что делать с "идейными" перебежчиками. С одной стороны, хотелось получить от них максимум полезной информации и отправить обратно. Рассматривался вариант переброски всех четверых назад в Эстонию, но поодиночке и в разных местах. Это должно было убедить эстонскую Полицию безопасности, что ГПУ завербовало беглецов, что, в свою очередь, заставит эстонских "коллег" их "разрабатывать", т.е  работать "вхолостую". С другой стороны, если кто-либо из арестованных эстонский шпион, отпускать его назад никак нельзя. Парадокс ситуации заключался в том, что остаться в СССР  можно было лишь... в качестве заключённого, что вряд ли отвечало надеждам моих односельчан. К тому же советские спецслужбы крупно "прокололись", поместив задержанных не в одиночные камеры, как требовал протокол, а вместе с другими арестованными. Среди сокамерников красногорцев по Гдовской тюрьме случайно оказался некий эстонец по фамилии Каськ ( агентурная кличка "крот"), на которого у ГПУ были какие-то виды. По возвращении в Эстонию перебежчики могли рассказать о нём на допросах, что было нежелательно. Затем появилась идея отправить обратно лишь Елинкина и Сапожникова, "которые опасности не представляют, так как, судя по всему, были приданы Мартемьяну и Ульяну Плешанковым для декорации". Последних же собирались оставить в России. Причём, Мартемьяна планировалось отправить на "тройку"( "Тройка" - комиссия из трёх человек, выносившая внесудебные приговоры в СССР в 1930-х годах, прим. автора), а Ульяна привлечь по делу его брата Максима. Но вышестоящее начальство посчитало иначе. 20 ноября 1933 года командир  Гдовского погранотряда ОГПУ получил следующее предписание: "Согласиться с Вами об оставлении этих перебежчиков в СССР, ввиду опасения, что они по возвращении в Эстонию расскажут эстонцам о "кроте" - не можем. Они могут быть оставлены в СССР только в том случае, если следствием будет установлена их причастность к эстонским разведорганам, т.е. как наказуемые. Если виновность их не будет установлена, они подлежат возвращению обратно в Эстонию официальным порядком."
Эстонскую же сторону, судя по всему, украденная беглецами лодка беспокоила куда больше, нежели они сами. Так в официальном запросе на имя г. Блинова ( представитель СССР по разрешению пограничных конфликтов, прим. автора) есть такие слова:" Прошу Вашего распоряжения, чтобы указанные лица, в случае их задержания, были бы высланы в моё распоряжение. ОСОБО СРОЧНО прошу возвратить лодку за № А-199, украденную у беднейшего рыбака д. Красные горы Цакухина Афанасия вместе с парусом, вёслами, якорем и рыбаловными снастями, поскольку они ему  нужны, чтобы зарабатывать себе на хлеб".
Свою лодку Афанасий Цакухин получит назад лишь летом следующего  года, когда озеро освободится ото льда.
11 декабря 1933 года советские власти приняли окончательное решение вернуть  перебежчиков в Эстонию. Поскольку лёд на озере был ещё тонкий, передача состоялась на суше. Сидя в грузовике по дороге в Васкнарву каждый думал о своём…Мартемьян Плешанков убеждал товарищей, что те были недостаточно откровенны на допросах, поэтому им и не разрешили остаться. Кто-то печально произнёс: «Такова уж наша судьба…».
Затем было долгое разбирательство уже с эстонской Полицией безопасности, в ходе которого вскрылись все обстоятельства, предшествовавшие побегу. Были арестованы и оставшиеся в Калласте члены «ударной группы». Мартемьян Плешанков как активный участник подпольной шпионской сети получил 12 лет тюрьмы,  Петра Колбасова приговорили к 3 годам, остальные проведут за решёткой по полтора года. Петру Свинкову, как несовершеннолетнему на момент совершения преступления, сократят срок до 1 года. Феофан Елинкин, виновный лишь в незаконном пересечении границы, отсидит в тюрьме 20 дней. Стоит добавить, что по выходе на свободу, участникам этой истории запрещено будет селиться в Калласте  аж до 1939 года. Часть заключённых, в частности Мартемьян и Ульян Плешанковы, Николай Кусов, Евгений Орлов, Лукьян Алёксин, Меркурий Феклистов отбывали наказание в Таллиннской центральной тюрьме, остальные осуждённые (В. Сапожников, П. Свинков и П. Колбасов) были оставлены в Тарту. Некоторые члены "таллиннской группы" через многократные обращения к администрации тюрьмы добились перевода их в разряд политзаключённых и помещения в камеру к "старым" коммунистам, часть из которых сидела за решёткой ещё со времён мятежа 1924 года. По словам Николая Кусова, на формирование его мировоззрения огромное влияние оказали такие знаменитые сокамерники,как Георг Абельс (1898 -
1967)
и Фёдор Окк (1898 - 1941)(см. фото)
Общение с ними укрепило его в правильности выбранного пути.
Последующая судьба участников коммунистической группы сложилась по- разному. Пятеро из десяти, проходивших по этому делу, погибнут в годы Второй мировой войны.
Меркурий Феклистов - один из организаторов советской власти в городе, был  расстрелян членами "Омакайтсе" в Калласте 3 августа 1941 года.
Пётр Свинков после отбытия полуторагодичного заключения был сослан в г. Эльва. Здесь он женился на эстонке Лейде Раннасаар и взял её фамилию. Но с приходом немцев  ему припомнили "старые грехи" и арестовали. Два дня члены Омакайтсе держали Петра Свинкова на мызе Терла, затем привезли в г. Эльва и 21 июля 1941 года расстреляли. Обвинить его смогли лишь в пребывании в 1933 году пару месяцев в "подпольной коммунистической организации" и  в последовавшем затем заключении в эстонской тюрьме. Этого оказалось достаточно для вынесения смертного приговора... После войны, когда производилось перезахоронение казнённых, Лейда Раннасаар узнала своего мужа по костюму и документам. Он лежал на самом дне ямы, из чего она сделала вывод. что Пётр Свинков был расстрелян первым.
Лукьян Алёксин погиб в 1941 году в составе истребительного батальона. По данным общества "Мемориал" "Лукьян Алёксин был призван в Красную армию 3.07.41 Тартуским УВК. На основании свидетельских показаний его можно считать пропавшим без вести с июля 1941 года." По словам родственников, в частности сестры Степаниды и брата Дементия, Лукьян Алёксин воевал против немцев вначале во 2-м Тартуском истребительном батальоне, а затем в составе регулярных частей Красной армии. Погиб под Ленинградом в 1942 году.
Владимир Сапожников погиб на фронте в составе Эстонского стрелкового корпуса. По словам его брата Гавриила, "Владимир был призван в Красную армию 27 июля 1941 года. Вначале служил в стрелковом батальоне на территории Удмуртской АССР, а в мае 1942 года был переведён в ЭСК в роту противотанковых ружей". Последнее письмо, полученное близкими, датировано 31.10.42. В нём есть такие строки: "Ожидаем отправки. Хотели ехать 25 и 26 (октября, прим. автора). Если писем не будет, то что-то со мной случилось. Ожидаю столкновения с немцами". Обстоятельства смерти Владимира Сапожникова неизвестны. На сайте "Мемориала" сведения о нём отсутствуют.
Мартемьян Плешанков  расстрелян в г. Тарту в ноябре 1941 года.
Елинкин Феофан Андреевич 1908 м/р. Калласте. Летом 1941 года мобилизован в Красную армию, 925 стр. полк, умер 18.06.1942 года



Судьба Петра Колбасова заслуживает отдельного рассказа…  Вскоре после бегства  4-х членов группы  в СССР,  его призвали в эстонскую армию. Своё нежелание составить компанию  беглецам он объяснял тем, что поведение Мартемьяна  Плешанкова  показалось ему подозрительным. Мол, всё походило на  провокацию со стороны эстонской полиции безопасности.  Когда советская сторона вернула перебежчиков в Эстонию, сразу  же были арестованы и оставшиеся члены коммунистической группы.  Петра Колбасова прямо из воинской части препроводили в тюремную камеру. Отсидев  положенные по приговору два года, он был  обязан дослужить в армии оставшийся срок. По прибытии в Печоры, где располагалась воинская часть, коммунистически настроенный солдат столкнулся с враждебным отношением сослуживцев и командиров. Последние всячески провоцировали бывшего политзаключённого , ругая в его присутствии  Советский Союз. Дабы не сорваться и не угодить вновь в тюрьму, Колбасов принимает решение дезертировать из армии и перебраться в СССР. Симулируя болезнь, он добивается  направления  в больницу г. Тарту. После обследования, не выявившего, естественно, никаких признаков заболевания, Пётр Михайлович, вместо возвращения в часть, отправляется в родную деревню. Подбросить до Калласте согласился торговавший на городском рынке  односельчанин  Иван Кукин. Дав последнему денег на водку, Колбасов попросил не затягивать с отъездом. Мол, его отпустили из армии в отпуск всего на три дня. В Калласте въехали около часа ночи. Было 4 февраля 1937 года. Бывший заключённый, а ныне солдат Пётр Колбасов не видел родных около трёх лет. Но вместо того, чтобы постучаться в дверь отчего дома, он прямиком направляется на озеро и берёт курс на  границу. Позднее Колбасов признавался, что сдержать чувства было нелегко. Необходимо было воспользоваться темнотой, дабы к утру быть на советской стороне озера, а встреча с близкими могла спутать все планы.  Тем более, что в воинской части его, наверняка, уже хватились. Около 9 часов утра беглец подошёл к деревянному домику на полозьях, где коротали время российские  пограничники и попросился погреться…
Помещённый вначале в Гдовскую, а затем в Ленинградскую тюрьму НКВД, перебежчик должен был убедить следователей, что он не эстонский шпион. Петру Колбасову это удалось. Нашлись свидетели, подтвердившие факт его пребывания  в эстонской тюрьме в качестве политзаключённого. Это были советские шпионы, пойманные в Эстонии. Они отсидели положенный срок и тайно вернулись обратно в СССР, где их и допросили  сотрудники НКВД.  Не найдя доказательств сотрудничества Колбасова с эстонскими спецслужбами, ему разрешили остаться на жительство в СССР. В качестве места поселения определили д. Екатериновку Тарского района Омской области.
Примерно через год, в августе 1938, Пётр Михайлович был вновь арестован, уже по новому месту жительства. Обвинение всё тоже – шпионаж. Но через полгода, в мае 1939, дело было прекращено за недоказанностью обвинения… Пётр Колбасов скончался 23 октября 1942 года от туберкулёза лёгких в далёкой Сибири, там же он и похоронен.
P.S. Близкие, судя по всему, долгое время понятия не имели, где находится их родственник. По деревне ходили слухи, что с ним тайно расправились эстонские спецслужбы, мстя за коммунистические убеждения.
Оставшиеся в Эстонии родные Колбасова  были эвакуированы летом 1941 года в Кировскую область. Братьев Иосифа, Георгия и Семёна призвали на фронт.
На сайте общества Мемориал есть информация о них:
Ефрейтор Иосиф Михайлович  Колбасов убит в бою 21.03.1945 г. на территории Латвии.
Командир взвода мл. лейтенант  Георгий Михайлович  Колбасов погиб 28.12.1942 г. под Великими Луками.
Семён Михайлович Колбасов умер от полученных в бою ран в 1941 году.

Кстати, заваривший всю эту  "кашу" агент ОГПУ и военной разведки Аугуст Тикк  в 1938 году, в период охватившей Советский Союз шпиономании, будет арестован и расстрелян органами НКВД за шпионаж в пользу Эстонии!!!  В книге Ленинградский мартиролог читаем:
"Тикк Август Карлович, 1906 г. р., уроженец хут. Рябинник Трутневского с/с Гдовского р-на Лен. обл., эстонец, беспартийный, ветфельдшер колхоза, проживал: д. Нагинщина Гдовского р-на. Арестован 7 марта 1938 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 22 апреля 1938 г. приговорен по ст. ст. 58-6-10 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 5 мая 1938 г."


Вот уж воистину, неисповедимы пути Господни...





              На главную                                 Немного истории (продолжение)