Category: рукоделие

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...

Из серии "Суд да дело"
Пряжа для ладожских сетей...






Обстоятельства  дела:
«Младший помощник начальника Юрьевского уезда  по 2 участку  препроводил Мировому судье полицейское дознание, из которого усматривается, что у красногорского купца Тимофея Ивановича Ермакова в ночь на 22 октября 1910 года было похищено три с половиною пуда пряжи на сумму 182 рубля 50 копеек и что похищенная пряжа и виновники дознанием не обнаружены, в виду чего настоящее дело было прекращено. Однако в своём прошении на имя Мирового судьи потерпевший Ермаков  просил обвинить в краже Степана и Татьяну Свинковых. После чего было проведено дополнительное дознание, в результате которого в качестве обвиняемых были привлечены следующие лица: Лука и Федосья Кривоглазовы,  Степан и Татьяна Свинковы, Иван и Исаак Шлендуховы, Андрей Павлов. На судебное заседание 3 марта 1911 явились потерпевший Ермаков, шесть обвиняемых и свидетели, за исключением Анны Вороновой (больна), Савелия Гусарова (в отлучке), Льва Гойдина ( болен) и Гликерии Веснуховой (больна). Потерпевший Тимофей Ермаков объяснил:
«Утром 22 октября 1910 года около 9 часов я обнаружил, что из несгораемой моей кладовой похищено 7 пачек  ниток для вязки сетей, весом три с половиной пуда и стоимостью 182 рубля 50 копеек. В кладовой были ещё другие вещи: чай, кожа, рыболовные сети и т.д., но всё это было цело, а похищена лишь пряжа. Кладовая каменная, помещается во дворе жилого дома; в кладовую ведет одна железная дверь, запирающаяся внутренним замком. В кладовой имеется два окна, оба заставлены железными решётками, ставни в окнах также железные и запираются  железными запорами. Проникнуть в кладовую можно не иначе, как пройдя через ворота и двор. Расстояние от ворот до кладовой 6 сажень, ворота запираются на замок. Последний раз пред обнаружением пропажи  я ходил в кладовую около 9 часов утра 21 октября. Пряжа была цела. Кладовая отпирается  утром и запирается вечером  по окончании торговли, днём же она стоит открытой. Вечером 21 октября кладовую я запер сам, но иногда случается, что кладовую запирает моя прислуга Кузнецова. Когда я запирал вечером кладовую, то в неё не входил и не смотрел, цел ли товар. Никаких следов взлома не было. Предполагаю, что воры забрались в кладовую в промежуток между 9 часами утра и 8 часами вечера, когда кладовая не была заперта. Проникли, вероятно, когда стемнело, иначе трудно было остаться незамеченными. Стали искать злоумышленников. Сначала поиски не увенчались успехом, но 30 января 1911 года у Агафьи Силкиной из деревне Нос было найдено около 7 фунтов пряжи, которую я признал за свою. Силкина объяснила, что пряжу ей привёз Степан Свинков  из Красных Гор для изготовления сетей. Потом в  Ротчине у Кусовой отобрали ещё  около 2-х фунтов пряжи. Кусова заявила, что нитки ей также привёз Степан Свинков. Подобные же нитки были отобраны у Марии и Анны Вороновых, у Дарьи Кривоглазовой и у самого Степана Свинкова. Всю эту пряжу я признаю за свою, кроме пряжи, отобранной у Гликерии Веснуховой и у Матрены Красохиной.  Поддерживаю обвинение против всех и сверх того против Татьяны Свинковой и прошу их наказать».
Обвиняемый Лука Петрович Кривоглазов, отбывавший в 1907 году годичное заключение в арестантских ротах за грабёж с лишением всех особенных прав, виновным себя не признал и ничего не имеет по делу объяснить. Федосья Андреевна Кривоглазова, жена обвиняемого Кривоглазова и дочь обвиняемого Павлова, виновной себя не признала и также ничего не имеет по делу объяснить. Степан Свинков, крестник обвиняемого Павлова, виновным себя не признал и объяснил, что отобранную у него пряжу ему принёс Лука Кривоглазов со своей женой Федосьей ночью, спустя примерно неделю после пропажи у Ермакова.
Степан  Яковлевич Свинков:
«Я не хотел её принять, но Кривоглазов оставил насильно у меня, сказав, что она, мол, у тебя  разойдётся. Я прельстился и оставил пряжу у себя. Через три дня пришёл вновь Кривоглазов и потребовал у меня денег за пряжу. Я заплатил ему 30 рублей. Пряжи было около 32 - 35 фунтов. Фунт такой пряжи стоит 23 рубля полпуда. Виновным себя признаю в покупке краденого». 
Татьяна Петровна Свинкова:
«Когда приходили ночью Кривоглазовы, я лежала в постели. По голосу узнала Кривоглазовых. Когда они ушли, спросила у мужа, зачем они приходили. Он сказал, что Кривоглазовы принесли пряжу. Я  его пожурила за то, что он связался  с ними и муж обещал вернуть пряжу Кривоглазовым обратно, но потом он её всё же купил. Я к этому делу не причастна».
Иван Алексеевич Шлендухов:
«Виновным себя не признаю, пряжу купил у Халлика  осенью 1910 года».
Исаак Алексеевич Шлендухов:
«Виновным себя не признаю. После Крещения я купил у Ермакова 33 фунта и у Халлика около того же времени купил ещё 20 фунтов. Обе нитки Тамлергофской фабрики № 55. Ещё купил в Романовском магазине 30 фунтов.  Из этой пряжи  вязал сети на Ладожское озеро. В ночь с 21 на 22 октября мне привезли лодку из России».
Андрей Григорьевич Павлов, отбывал в 1892 году двухгодичное заключение в арестантских ротах за нанесение смертельной раны в драке, виновным себя не признал и показал следующее:
«Пряжу мне дал Исаак  Шлендухов -  10 фунтов, желая помочь мне в рыболовстве. Когда обнаружилась пропажа у Ермакова, пришёл и забрал её обратно».
Кривоглазовы заявили, что никакой пряжи они Свинковым не приносили. После допроса свидетелей потерпевший объяснил, что все виноваты, так как кражу нельзя совершить двоим. Эту кражу, мол,  совершило большое число людей, так как пряжа весила три с половиной пуда. Рассмотрев дело,  Мировой Судья нашёл, что виновность Луки и Федосьи Кривоглазовых в краже пряжи от Ермакова устанавливается оговором их Степаном и Татьяной Свинковыми, удостоверившими, что Лука и Федосья Кривоглазовы явились к ним, Свинковым, с 35 фунтами пряжи в ночь на 22 октября 1910 года, то есть в ночь того дня, когда была похищена пряжа, а также  показаниями свидетелей - Вассы Кривоглазовой и Устиньи Тюриковой - Кривоглазовой. Виновность Степана Свинкова  устанавливается  фактом нахождением у него пряжи и тем, что другую часть пряжи он отдал в работу. Невероятно, однако то, что он краденую пряжу, якобы, купил у Кривоглазовых. Сомнения, прежде всего, внушает цифра уплаченных Свинковым, по его словам, денег  - 30 рублей. Это почти настоящая цена за пряжу, а так дорого заведомо ворованные вещи  не покупают. Да и вряд ли у Свинкова сразу могла найтись такая сумма. Наоборот, свидетель Халлик показал, и это признал сам обвиняемый, что пряжу Свинков  покупал от него небольшим количеством и большей частью в долг. Против «покупки» говорит ещё одно обстоятельство. Несомненно, что в краже участвовали не двое, а значительно большее количество лиц, ведь украдено три с половиной пуда пряжи в 7 мотках по 20 фунтов каждый. Кража была совершена до 8 часов вечера со двора жилого дома. Очевидно, что надо было и сторожить и быстро передать похищенное. Вероятно обвиняемые, а может быть и другие лица, были не только укрывателями, но и участниками кражи. Однако, данных для этого не добыто, ибо все улики исходят из признаний, сделанных Степаном Свинковым. Но признания эти очевидно неискренние и вынужденные, поскольку против Свинкова  добыты слишком неопровержимые  доказательства  и он, не имея возможности оправдаться, предполагает отделаться меньшим наказанием лишь за покупку краденого, нежели  за укрывательство или участие в краже. К этому лишь и направлено признание Свинкова и поэтому он многого и главного не договаривает. Против обвиняемой Татьяны Свинковой не добыто  твёрдых доказательств, так как одно то, что она жена Степана Свинкова, без установления её активной роли, не даёт возможности признать её виновной. Что же касается остальных обвиняемых, то хотя по делу и имеются указания на их виновность, но указания эти весьма шатки и не дают возможности с полной определённостью  говорить об их участии в том или ином виде в краже.  Посему и руководствуясь  119 статьёй Устава уголовного судопроизводства, Мировой Судья приговорил:
«Признать Луку Петровича Кривоглазова  и Федосью Андреевну Кривоглазову виновными в совместной краже пряжи у Ермакова  21 октября 1910 года и заключить их в тюрьму сроком на один год каждого, признать Степана  Яковлевича Свинкова  виновным в укрывательстве краденой Кривоглазовыми  пряжи  и заключить его в тюрьму на 9 месяцев. Татьяну Петровну Свинкову, Ивана и Исаака Шлендуховых, Андрея Григорьевича Павлова признать невиновными и по суду оправданными. Мерой пресечения против Луки Кривоглазова и Степана Свинкова признать безусловное содержание под стражей, мерой пресечения против Федосьи Кривоглазовой  принять денежный залог или поручительство в 50 рублей, до предоставления которого содержать её под стражей. Издержки производства возложить на обвиняемых - Луку и Федосью Кривоглазовых и Степана Свинкова солидарно, а при их несостоятельности принять на счёт Казны. Пряжу, отобранную от Степана Свинкова, Трубкиной, Кусовой, Вассы  Кривоглазовой и у Марии и Анны Вороновых признать собственностью Ермакова и ему возвратить. Пряжу, отобранную у Красохиной и Веснуховой возвратить им.
На изложенный выше приговор Тимофей Ермаков принёс апелляционный отзыв, в котором просил отменить приговор Мирового Судьи и приговорить Луку и Федосью Кривоглазовых, а также Степана и Татьяну Свинковых к более суровому наказанию. Также Федосья Кривоглазова подала апелляционную жалобу, в которой просила вызвать дополнительных свидетелей  и допросить их под присягой.
Рассмотрев дело по апелляционным отзывам потерпевшего и обвиняемой Кривоглазовой, и принимая во внимание, что обстоятельства дела во второй инстанции не изменились и приговор Мирового Судьи, как постановленный правильно, согласно обстоятельствам дела, надлежит оставить в силе и потому Суд определил:
Обжалованный приговор Мирового Судьи утвердить. Апелляционные жалобы пострадавшего и обвиняемой Кривоглазовой оставить без последствий. Мерой пресечения в отношении Федосьи Кривоглазовой  избрать залог в размере 25 рублей, в случае не предоставления коего заключить её под стражу. Меры пресечения в отношении Кривоглазова и Свинкова оставить  те же».

«Купца Тимофея Ивановича Ермакова, жительствующего в деревне Красные Горы Кокорской волости,  исковое прошение по делу с  ответчиками Лукою Петровичем Кривоглазовым, живущем в Красных Горах( ныне содержится в Юрьевской тюрьме), Федосьи Андреевной Кривоглазовой, живущей в красных Горах и Степана Яковлевича Свинкова, живущего там же, ныне содержащимся в Юрьевской тюрьме, об убытках на сумму 246 рублей 60 копеек.
По приговору Юрьево-Верроского Съезда Мировых судей от 22 апреля 1911 года вышеупомянутые ответчики были признаны виновными в похищении у меня пряжи на сумму 182 рубля 50 копеек и приговорены к тюремному заключению. Вместе с уголовным делом иск мой об убытках не был рассмотрен, как не предъявленный мною при самом начале возникновения уголовного дела. Мои убытки заключаются в следующем:
1. Стоимость похищенной пряжи, которую обратно не получил - 182 рубля 50 копеек.
2. Трата рабочих дней на розыск пряжи и хождение по судам - 30 рублей
3. Выданною мною вознаграждение обнаружителю виновных - 25 рублей
4. Торговый процент со стоимости пряжи 182 рубля 50 копеек с 22 октября 1910 года по день приговора - 22 апреля 1911 года, считая 10 процентов со ста - 9 рублей 10 копеек.
Итого:  264 рубля 60 копеек.
Вследствие чего прошу Ваше Высокородие:
1. Взыскать с ответчиков в пользу мою солидарно 246 рублей 60 копеек убытков с 6 процентами со ста, считая со дня предъявления иска впредь до уплаты.
2. Возложить на ответчиков судебные за ведение дела издержки.
3. Ввиду возможности со стороны ответчиков сокрытия своего имущества, иск мой в его бесспорной части, то есть в сумме 182 рубля 50 копеек стоимости похищенной пряжи, обеспечить посредством наложения ареста на имущество ответчика.
4. Выдать исполнительный лист на обеспечение иска в сумме 182 рублей 50 копеек




«На заседание 8 июля 1911 года  явились истец Ермаков и сторона  ответчика Степана Свинкова -  частный поверенный Эллерт, представивший подлинную доверенность. Мира не было. Истец поддерживает иск согласно прошению и просит  присудить со всех ответчиков солидарно 264 рубля 60 копеек. Признаёт, что получил обратно 35 фунтов пряжи, но эта пряжа была испорчена. Поверенный ответчика Свинкова просит в иске отказать, так как размер похищенного ничем не установлен. Кроме того, Свинков обвиняется в укрывательстве и поэтому не может отвечать солидарно, а лишь соразмерно. Рассмотрев дело, Мировой судья нашёл, что иск Ермакова подлежит отклонению во всех частях по недоказанности его. Всего было найдено 32 фунта пряжи, Свинков признаёт, что ему Кривоглазов принёс 32 - 35 фунтов и Ермаков заявил, что получил обратно 35 фунтов. При не установлении того, что похищено большее количество пряжи, следует  признать, что Ермаков всю похищенную у него пряжу получил обратно. Заявление истца в уголовном  процессе и в исковом прошении о том, что у него было похищено три с половиной пуда пряжи  на сумму 182 рубля 50 копеек,  как ничем не подтверждённое, не может служить доказательством. Также не имеет никакой доказательной силы его голословное заявление, что полученная пряжа испорчена и потеряла цену,  равно не доказаны и остальные части иска. Посему Мировой судья постановил:
В иске Тимофея Ивановича Ермакова к Луке Петровичу и Федосьи  Андреевной Кривоглазовым и к Степану Яковлевичу Свинкову  отказать и взыскать с Тимофея Ермакова в пользу Степана Свинкова пять рублей судебных и за ведение дела издержек».
От автора:
Весьма и весьма запутаная история. Не вызывает сомнения лишь тот факт, что кража пряжи у Тимофея Ермакова имела место быть. И причастны к ней были, как минимум, три человека:  Лука Кривоглазов с супругой и Степан Свинков. В остальном - вопросы, вопросы, вопросы...
По возвращении с Ладоги красногорские рыбаки тут же начинали готовиться  к следующей путине. Перво-наперво шили  новые сети, поскольку старые повторно использовать не имело смыла. Часть рыбаков закупала необходимую для вязания сетей пряжу в Петербурге, по дороге домой, часть приобретала её по прибытии в Калласте у местных торговцев. Тимофей Иванович Ермаков предлагал в своем магазине весь необходимый для рыболовного промысла ассортимент: от специальных ниток  до уже готовых сетей. По всей видимости, Лука Кривоглазов и Степан Свинков, а возможно и не они одни, решили подзаработать на востребованном товаре. Судя по всему, семья Кривоглазовых  ладожским промыслом не занималась, раз предложила  ворованную пряжу Свинкову. Последний был явно осведомлен  о криминальном происхождении товара, поэтому, от греха подальше,  отвез  часть ниток в соседние деревни  Нина и Роотсикюла, справедливо опасаясь, что в Красных Горах украденные вещи  могут быстро «всплыть».
Полиция, после того как не удалось по горячим следам задержать похитителей,  довольно быстро опустила руки. И Тимофей Ермаков взялся за дело сам. К счастью, у него имелось в наличии очень эффективное средство - деньги. Не вызывает сомнения, что за информацию об украденной пряже он хорошо заплатил. Возможно, кому-то из стражей порядка, кто согласился продолжить расследование, так сказать, в частном порядке. В конце концов Тимофей Иванович преподнёс полиции преступников буквально на блюдечке. Оставалось лишь их задержать и как следует допросить. Степан Свинков сломался первым. Оно и немудрено. Когда несколько свидетелей подтверждают, что получили от тебя  пряжу, признанную ворованной, сложно отрицать очевидное. Можно лишь попытаться слегка отвести беду, сознавшись в покупке краденого, но никак не в причастности к хищению. Что Свинков и сделал. Это, однако, не спасло его от наказания.
С этим вроде бы всё ясно. А вот дальше начинаются непонятки. Отобранную у Кусовой, Силкиной и др. пряжу вернули Ермакову лишь в начале февраля  1911 года, то есть  3 месяца спустя после её исчезновения со склада. Ермаков уверял суд, что полученная назад пряжа была испорчена, но почему-то  не представил  в подтверждение своих слов никаких доказательств. И это странно. Ведь вряд ли переданная работницам  пряжа несколько месяцев  лежала без дела. Из неё наверняка уже начали шить  сети, а значит свою первоначальную ценность она, действительно, утратила.
Также до конца осталось неясным, сколько в действительности исчезло пряжи. Сам купец уверял, что злоумышленники унесли  три с половиной пуда (56 кг) ценного сырья, но у Степана Свинкова изъяли лишь около 35 фунтов (14 кг). Разница впечатляет. Причин такого разночтения может быть несколько.
1. У Свинкова и Кривоглазова были сообщники. Возможно, те же Иван и Исаак Шлендуховы, или Андрей Павлов, чью вину  доказать не удалось. Действительно, вынести незаметно 7 мотков пряжи  по 8 килограмм каждый двум людям за один раз вряд ли под силу. Нельзя забывать, что при этом, как минимум, один человек должен был стоять на «стрёме». Представить, что злоумышленники наведывались на склад  Ермакова по нескольку  раз, довольно сложно. Слишком  уж велик риск. Если же подельников было, допустим,  пятеро, то унести за раз три с половиной пуда вполне реально. В пользу этой версии вроде бы говорит весьма странное поведение Исаака Шлендухова: выдав ранее Андрею Павлову 10 фунтов ниток, он тут же поспешил их забрать, едва узнал о краже у Ермакова. С другой стороны, этот факт  скорее указывает на непричастность Исаака Алексеевича  к хищению, нежели на его соучастие в оном. Действительно, если ты сам воровал злосчастную пряжу, то почему занервничал лишь тогда, когда началось расследование. Ясно же было, что рано или поздно Ермаков обнаружит пропажу. Думаю, если мой четвероюродный прадед  и имел отношение к вышеописанной истории, то лишь косвенное. Скорее всего, он купил у того же Кривоглазова или Свинкова  ворованную пряжу, польстившись на дешевизну. Наверняка догадывался о её происхождении. Когда же запахло «жареным», поспешил изъять и припрятать улики.
2. Воровали только Лука и Федосья Кривоглазовы,  и не три с половиной пуда, а лишь 14 кг. Ну, может чуток поболее.
Ведь первоначально озвученное  количество похищенного не нашло никакого  иного подтверждения, кроме слов самого потерпевшего, каковые суд посчитал недостаточными. Что, в общем- то, логично. Ничто не мешало Ермакову завысить количество украденного. Представленные чеки доказывают лишь, что он приобрёл пряжу у оптовых продавцов. Не более. На момент кражи часть ниток, наверняка,  уже была продана. Возможно, были и старые запасы. Поди разберись. Привлечение же в качестве свидетеля материально зависимой от хозяина работницы Кузнецовой, как того требовал истец - всё равно, что поверить алиби, предоставленному одним из супругов другому. Если речь, действительно, шла лишь о 14 килограммах пряжи, то вполне возможно, что чета Кривоглазовых провернула всю «операцию» своими силами. Унести такое количество груза по силам  любому мужчине.  Тот факт, что Федосья Андреевна  явилась посреди ночи вместе с мужем к Свинковым с предложение купить нитки, говорит о её причастности к этому делу. Привлекать большое количество людей к краже было нецелесообразно, поскольку в этом случае многократно возрастала вероятность разоблачения.  В конце концов так и случилось: Степан Свинков раскололся под тяжестью улик и потянул за собой чету Кривоглазовых. Тот факт, что Тимофей Ермаков не предъявил обвиняемым  гражданский иск в начале уголовного процесса, косвенно подтверждает вышеозвученную версию. Получив назад пряжу, торговец  в апелляционной жалобе лишь посетовал, что злоумышленникам «мало дали». Затем, поразмыслив, решил, что из этой истории можно извлечь материальную выгоду. И предъявил иск на сумму 246 рублей 60 копеек, куда с купеческой педантичностью  включил все свои истинные и мнимые расходы, не забыв про набежавшие проценты.
Поначалу суд удовлетворил требование Тимофея Ивановича к осуждённым и в обеспечение иска на сумму 182 рубля 50 копеек наложил арест на движимое и недвижимое имущество Степана Свинкова: рыболовные  снасти (5 снетовых ризцев) и деревянный домик. Несчастный ответчик, понимая, что может лишиться  крыши над головой, обратился к услугам поверенного адвоката Роберта Эллерта, который смог убедить суд в том, что требования Ермакова ничем не подкреплены и совершенно бездоказательны. Желание  Ермакова  возместить  полную стоимость пряжи, при том,  что часть этой самой пряжи ему уже была возвращена, показалось суду чрезмерным  и иск был отклонён.
И теперь уже красногорский купец, как проигравшая сторона, должен был покрыть судебные по делу издержки в размере 5 рублей в пользу Степана Свинкова, с которого ещё недавно надеялся стрясти более двух сотен рублей. Естественно, после такого решения снимался арест и с имущества ответчика.


Несколько опешив от такого поворота событий, Ермаков подаёт очередную апелляционную жалобу, в которой просит суд заново рассмотреть иск к Свинкову и Кривоглазовым.
«Мировой судья отказал в моем иске под предлогом недоказанности количества похищенной пряжи и прочих расходов, понесённых мною по этому случаю. Между тем, как количество похищенной пряжи было установлено при предварительном следствии полицейской властью посредством осмотра на месте и допроса свидетелей, и количество похищенной пряжи было признано доказанным при уголовном процессе и не составляло предмета протеста со стороны виновных. По сему представленная мною копия приговора Съезда Мировых Судей безусловно имеет доказательную силу и не может быть оставлена без последствий. Прошу допросить в качестве свидетелей следующих лиц:
1. Прислугу мою - Марью Даниловну Кузнецову, могущую подтвердить количество похищенной пряжи, а равно и прочие убытки мои.
2. Йоханнеса Сеппа - в подтверждении расходов по найму мною от него лошади на поездки по этому делу.
3. Полицейского стражника Вормана о вознаграждении обнаружителю виновных.
В связи с вышесказанным прошу решение Мирового Суда отменить  и иск мой удовлетворить в полном объёме, возложив на ответчиков судебные издержки».
В общем-то, всё логично. Странно только, что прислугу не допросили по горячим следам. Выходит, количество похищенного на первых порах действительно записали лишь со слов пострадавшего. Также не стоит удивляться, что подсудимые не оспорили  размер ущерба. Лука Кривоглазов с супругой вообще  не признали себя виновными, а Степан Свинков  подтвердил лишь  причастность к покупке 14 килограммов ворованных ниток. Не более.

Финальную точку в этой затяжной истории поставил Съезд Мировых Судей своим решением от 13 апреля 1912 года.


«Рассмотрев частную жалобу Тимофея Ермакова на определение Мирового судьи от 2 ноября 1911 года об отказе в восстановлении апелляционного срока  по делу по иску Тимофея Ермакова к Луке и Федосьи Кривоглазовых и Степана Свинкова на 246 рублей 60 копеек убытков и принимая во внимание, что апелляционная жалоба Ермакова, поданная им в срок, была оставлена без движения за не предоставлением 2 рублей 87 копеек судебной пошлины и листового сбора, а также трёх копий с неё для ответчиков, о чём было Ермакову объявлено 4 августа 1911 года и в чём имеется расписка Ермакова. Означенная пошлина и копии были сданы Ермаковым на почту лишь 25 августа 1911 года, как это видно из расписки почтового отделения в посаде Черном, то есть уже по истечении семидневного срока, назначенного Ермакову на предоставление их. Посему апелляционная жалоба подлежала возвращению Ермакову, так как срок был пропущен по вине самого Ермакова...»

Более Тимофей Иванович Ермаков тягаться с судебной бюрократией не рискнул. Дело было окончательно закрыто.
Такая вот история...


На главную                                  Немного истории (продолжение)