Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...








Из серии «По страницам старых газет»

«Крупная железнодорожная катастрофа во время военных маневров в Отепя».
"Военные учения в Отепя в этом году не обошлись без происшествий. Так, автомобиль министерства обороны угодил под поезд, а принимавший участие в маневрах самолет, сгорел. Но, как оказалось, это были ещё «цветочки». 21 сентября, в 2.30 ночи, случилось несчастье, повлекшее за собой человеческие жертвы. Два бронепоезда, груженые  солдатами и военной техникой, столкнулись между собой на полном ходу. Они двигались в кромешной темноте без сигнальных огней, чтобы максимально имитировать боевые условия. Потери: трое погибших и 10 раненых (двое из них позже скончались). Пострадавших немедленно доставили в Тарту. Разрушены три платформы и один вагон. Движение на ветке Elva – Pritsu прервалось до 9 часов утра следующего дня. Железнодорожное полотно не пострадало. Причиной несчастья стала темнота. Из-за аварии пассажирский поезд несколько часов ждал отправления на станции Pritsu. Команда бронепоездов, которая на протяжении маневров демонстрировала сплоченность и взаимовыручку, не осталась в стороне от произошедшего, и энергично включилась в работу по восстановлению движения на ж/д.
При столкновении погибли следующие военнослужащие: на бронепоезде № 3: Adolf Pärnits из Раквере и Harald Anton из Вильяндимаа. На бронепоезде «Kapten Irv»: Федор Иванович Гусаров из Калласте, Alfred Timmermann из Ляэнемаа и Johannes Reeder из Ляэнемаа. Трупы поместили в морг лазарета 2 дивизии. Ранены: Oskar Sorok, Roman Ilenkin, August Savi, Vassili Lupanow, Evald Reinwald, Iohannes Zimmermann, Rudolf Murakas и Otto Murma”.

Выписка из регистрационной книги поселкового Правления


Место аварии: железнодорожный перегон между Эльва и станцией Притсу (красные "капельки")



«Происшествие в столовой и синяк на шее»
Уроженец Калласте Семен Пахурин и не знакомый с ним ранее Карл Риинер случайно оказались в одно и то же время в помещении столовой некоего Миксона. По неизвестной причине они остались вдвоем в комнате хозяина. Некоторое время спустя Риинер поднял шум и заявил, что Пахурин украл у него кошелек. Криминалист, расследовавший это дело, в присутствии мирового судьи пояснил, что согласно показаниям Риинера, Пахурин отобрал у него кошелек с применением силы. При том, что Пахурин – щуплый 16-летний мальчишка, а Риинер взрослый мужчина. Пахурин, в свою очередь заявил, что ему тоже досталось.
- Разве у меня не было синяка на шее? – спросил он.
- Да, была небольшая царапина, - подтвердил следователь.
Затем обе стороны признали, что в комнате все произошло именно так, как изложено в протоколе. Однако, внятно объяснить, что в точности случилось, участники инцидента не смогли. Суд, в конечном итоге, признал Семена Пахурина виновным в краже кошелька. В качестве меры наказания его отдали на поруки родителям, поскольку в момент происшествия ему не исполнилось еще 16 лет».

Выписка из регистрационной книги поселкового Правления


Эти милые ветхозаветные имена...
Случайно наткнулся на давнишний пост выпускника нашей школы середины 1990-х  - Александра Вальдмана. Он искренне умиляется диковинным именам на крестах и памятниках старообрядческого кладбища в Калласте. Тема показалась мне любопытной…
Христианство кардинально изменило образ жизни восточных славян: пришлось отказаться не только от трупосожжения и многоженства, но и от языческих «погонял». Поскольку православие пришло на Русь из Византии, то не удивительно, что 90 процентов новообразованных имен имели греческое происхождение. Их, конечно, русифицировали, но основа осталась античной.
Старообрядцы, как известно, держались не только старой веры, но и старославянских имен, бывших в ходу до церковного раскола середины 17 века.  Сегодня такими экзотическими именами детей нарекают крайне редко. А ведь каких-то 100 лет назад они были для красногорских обывателей нормой!
Нижеприведенный список не «высосан из пальца». Я «пробежался» по довоенной регистрационной книге Калластеского поселкового правления и скрупулезно выписал все раритетные имена, сопроводив их кратким толкованием. Сортировать на мужские и женские, равно как и выставлять по алфавиту, было уже влом…


Василиск  (от греч. царёк)
Стахей (от греч. «колос»)
Юстиния (от лат. справедливая)
Маркиан (сын Марка. Мужское имя Марк от латинского «маркус» - молоток)
Виссарион (от греч. лесной)
Мавра (от греч. черная)
Филисата (от лат. счастливая)
Евтихей (Евтихий) «от греч. счастливый, удачливый).
Феопент (от греч. посланный Богом).
Андрон/Андронник (от греч. побеждающий мужчина)
Мелания (от греч. тёмная)
Савин (от греч. почитатель)
Карп (от греч. плод)
Миней (Существует легенда о происхождении этого имени. Женщина по имени Евфимия молилась перед иконой пресвятой Девы Марии и просила о ниспослании ей сына. И тут икона ответила: «Аминь», что означает «Да будет так!». Спустя положенное время родился мальчик, который был назван Мина (Миней). Его имя созвучно слову Amen, то есть - Аминь)
Февруса (от перс. бирюза)
Анисья (Анисия) (от греч. исполнительная или же благотворная)
Павлин (от лат. маленький, скромный)
Галактион (от греч. молоко. От этого же слова происходит «Галактика» (Млечный Путь)
Агафон (от греч. добрый, благородный)
Ефросинья (от греч. радостная, веселая).
Феон (от греч. богомысленный).
Куприян (Киприан) (от греч. киприот, то есть живущий на Крите)
Манефа (Мамельфа)(от др. евр. Богом данная).
Филогоний (от греч. любящий потомство)
Руфина (от лат. золотисто-жёлтый, рыжий)
Харитон (от греч. благосклонный)
Лупан (от лат. lupus, в переводе волк)
Олимпиада (от греч. воспевающая богов)
Трифилий (от греч. клевер)
Киликия (от греч. слепая)
Фотий (от греч. светлый)
Зиновий (женское Зиновия), от греч. Божья сила)
Косьма (от греч. порядок)
Клеопа́тра (от греч. славная отцом)
Полика́рп (от греч. обильный плодами, многоплодный)
Афимия  (от греч. благочестивая, священная)
Улья́на (от лат. принадлежащая Юлию).
Еписти́мия (от греч. знание).
Домника (Доминика) (от лат. принадлежащая Господу)
Потапий (от греч. странник или от лат. овладевший).
Порфи́рий (от греч. багряный)
Проко́пий (от греч. преуспевание, успех)
Калерия (от лат. прекрасная, от греч. прекраснотекущая или от др.инд. горячая)
Феофа́ния (от греч. олицетворение, явление Бога)
Апфия (от греч. возжигающая)
Ермил (Ерм) (от имени бога Гермеса, покровителя путников и пастухов. Означает: из лесов Гермеса)
Диор (Диодор) (от фран. d'or — золотой или от греч. Διός (Диос) — Зевс.
Абрам (от др. евр. патриарх, отец народов)
Назарий (от др. евр. посвятил себя Богу)
Никон (от греч. побеждающий)
Аполлинарий (от греч. посвящённая Аполлону или губительный)
Маркел (от лат. воинственный, посвященный богу войны Марсу).
Митрофа́н (от греч. матерью явленный)
Никифор (от греч. несущий победу)
Миропия (от греч. приготовляющая благовония)
Капитолина (от лат. царственная, возвышенная, то есть «рожденная на Капитолийском холме»).
Таисия (от греч. принадлежащая богине Изиде или плодородная)
Арефий (от араб. обрабатывающий землю, пахарь).
Нифонт  (от греч. разумный, рассудителный)
Перфилий (от греч. багряный, пурпурный, одетый в пурпур).
Варфоломей (от др. евр. сын вспаханной земли, сын полей)
Аки́нф (Аки́нфий) (от греч. гиацинт)
Филонида (от греч. дорогая, любимая)
Сидор (от греч. Исидор, то есть «дар Изиды» или дар богини плодородия)
Елевфе́рий (от греч. свободный)
Мирон (от греч. душистая смола, благоухающий)
Саломея (от др.евр. мирная», спокойная)
Софоний (от др. евр. Яхве (Бог) укрывает)
Ко́нон (от греч. трудящийся)
Фома́ (от греч. близнец)
Ермолай (от греч. вестник народа, народовещатель)
Харлампий (от греч. слов χαρα (Хара)- блистающий, светлый и λαμπω (Лампо) - радость или восторг.
Макей (от греч. насмешник)
Крисанф (от греч. златоцветный)
Агния (от греч. невинная или от лат. агнец, ягненок)
Иоаким (Аким) (от др. евр. созданный, утверждённый Богом)
Ираида (от греч. героиня или дочь героя)
Федо́т (от греч. богоданный, отданный, посвященный Богу)
Гурьян (от др. евр. львенок, молодой лев)
Анфиса (от греч. цветок)
Антип (от греч. упорный, противостоящий, против всех)
Иродиада (от греч. песня героя)
Севастьян (от греч. посвящённый, священный, высокочтимый)
Ефимия (женская форма имени Ефим, от греч. благочестивая)
Кириакия (от греч. властная или госпожа)
Фекла (от др. евр. слава Божья)
Фотиния (от греч. лучезарная, сияющая, светлая, ясная)
Глике́рия (от греч. сладкая)
Корнелий (от лат. копьё из кизилового дерева, другой вариант - грубый)
Анфим (от греч. цветок)
Феодорит  (от греч. принесённый в дар, дарованный)
Филимон (от греч. любимый)
Мистридия (от греч. наследующая)
Синклитикия (от греч. сенаторша или светоносная)
Фивея (от греч. надежная, прочная, твердая)
Феодо́сия (от греч. Богом данная)
Па́вла (от лат. малый, небольшой)
Фаддей (от др. евр. благодарный)
Евстигней (от греч. хороший знак, доброе предзнаменование)
Ерофей (от греч. освященный Богом)
Анисья (Анисия) (от греч. исполнительная или благотворная)
Дементий (от греч. укрощающий, повелевающий)
Фрол (от лат. цветочный, цветущий)
Тит (от лат. честь, почет)
Агриппи́на (древнее латинское имя, обозначало детей, родившихся вперед ногами)
Ла́зарь (от др. евр. Бог мне помог)
Минадора (от греч. месячный дар или дар Мины (греческой богини луны)
Васса (от греч. царица, царственная)
Алевти́на (от греч. отражать, отбивать или отнять, отрезать)
Зинон (от греч. Зевс)
Улита ( от лат. маленькая Юлия или от греч. пушистая, кудрявая)
Матрёна (от лат. замужняя женщина, мать семьи)
Меркурий (от лат. торгующий)
Юлиана ( от лат. из рода Юлиев, принадлежащая Юлию)
Устинья (от лат. справедливая)
Игнатий (от лат. огненный)
Гермоген (от греч. рожденный Гермесом)
Елпидифор (от греч надеждоносец)
Лукья́н (от лат. светлый)
Симеон (от др. евр. услышанный)
Лука́ (от греч. свет)
Евстолия (от греч. хорошо одетая, нарядная)
Исаак (от др. евр. тот, который будет смеяться)
Евлампий (от греч. добро, благо и факел, свет)
Клементий (от лат. милостивый, нежный или виноградная лоза)
Назарий (от др. евр. посвятивший себя Богу)
Евдоким (от греч. славный)
Дионисий (от греч. посвященный Дионису - Богу жизненных сил природы)
Клавдия (от лат. хромой)
Фелисиада (от лат. успех, удача, благополучный исход)
Милетий (от греч. заботливый, хлопотливый)
Доментиан (от лат. сын, потомок)
Степанида (от греч. венок)
Евста́фий (от греч. крепкий, здоровый, уравновешенный, спокойный)
Феврония (от греч. радостная, веселая)
Филарет (от греч. любящий добродетель)
Исмаи́л (от араб. Да услышит Бог)
Кондратий  (от греч. воин, несущий копье или от лат. четырехугольный)
Хиония (от греч. снежная)
Агафья (от греч. добрая или хорошая)
Фо́ка (от греч. тюлень)
Прасковья (от греч. канун праздника или ожидание, приготовление)
Феодо́ра (от греч. Дар Божий)
Акили́на (от лат. орлица)
Ефросинья (от греч. благомыслящая или радостная)
Макарий (от греч. блаженный, счастливый)
Мефодий (от греч. методичный, упорядоченный)
Полиэкт (от греч. долгожданный, вожделенный, желанный)
Савин (от греч. почитатель)
Феокти́ста (от греч. созданная, порожденная Богом)
Фатима (от араб. отнятая от груди)
Венеди́кт (от лат. благословенный)
Еликонида (от греч. кругообразная, винту подобная)
Феофил (от греч. любящий Бога, Богу мил)
Нионила (от греч. молодость, юность)
Трифилий (от греч. клевер)
Евагрий (от греч. счастливый на охоте)
Егория (от греч. земледелица)
Мартемьян (от лат. посвящённый богу Марсу)
Логин (от лат. долгий, длинный)
Амбросий (от греч. бессмертный)
Аполлон/Аполлоний (от греч. губить.  Древнегреческий Бог Аполлон одновременно является и покровителем муз, и мстителем, наказывающим и награждающим людей)
Аввакум (от греч. обнимающий)
Энафа (в переводе с сирийского – гордая)
Вевея (от греч. твердая, надежная, крепкая, верная)
Елизария (от др. евр. Бог помог)
Пафнутий (от греч. посвященный богине неба - Нут)
Пиман (от греч. пастырь)
Епистолия (от греч. письмо)
Ира́клий  (от греч. прославленный герой (Геракл)
Феокти́ста (от греч. созданная Богом)
Спиридон (от греч. надежный)
Артамон (от греч. здоровый, невредимый)
Моисей (от др. евр. извлеченный из воды или др. егип. дитя)
Аверьян (от лат. обращающий в бегство)
Платон (от греч. широкоплечий)
Панфил (от греч. всем милый, всеми любимый)
Самсон (от др. евр. солнечный)
Наум  (от др. евр. утешающий)
Али́мпий (от греч. беспечальный)
Ксенофонт (от греч. чужой голос)
Кирикия (от греч. правозвестница)
Михе́й (от др. евр. подобен Богу)
Ерофе́й (от греч. священный Бог).
Дорофей (от греч. Дар Божий)
Алевти́на (от греч. отнимать, отрезать)
Устин (от лат. справедливый)
Исай (от др. евр. посланный Богом)
Герасим (от греч. уважаемый, чтимый, старший)
Елисей (от др. евр. спасенный Богом)
Мануфей (восточнославянская форма имени Матвей - Богом данный)
Епифан (от греч. славный, знатный, видный, известный)
Евста́фий (от греч. крепкий, здоровый, уравновешенный, спокойный)
Мамельфа (от др. евр. содействующая Богу)
Ефим (от греч. благочестивый, доброжелательный)
Калли́ник (от греч. славный победитель)
Мануил (от др. евр. С нами Бог)
Феду́лай (от греч. раб божий)
Илларион (от греч. веселый, радостный)
Ливерий (от лат. свободный)
Ананий (от греч. милость Господня)
Серафима (от др. евр. огненная)
Никон (от греч. побеждающий)
Агей (от греч. праздничный, веселящийся)
Силуан (от лат. Бог лесов, полей и стад или лесной)
Аксентий (от греч. увеличиваться, возрастать)
Зило́т  (от греч. поклонник, приверженец)
Пульхерия (от греч. прекрасная, красивая)
Самуил (от др. евр. Бог услышал)
Авдотья (народная форма имени Евдокия, от греч. благоволение)
Калина (производное от Каллиник - красивая победа (греч)
Сысой (от др. евр. беломраморный)
Василиса (от греч. царица, властительница)
Варвара (от греч. чужестранка)
Феона (от греч. богомысленная)
Гаврии́л (от др. евр. моя мощь — Бог)
Тимон ( от греч. поддерживающий Бога)
Леонтий (от греч. лев)
Трофим (от греч. кормилец)
Арефий (от араб. пахарь)
Ион (от др. евр. терпеливый)
Ефрем (от др. евр. оплодотворенный Богом)
Амелия (от древнегерманского труд, работа)
Давид (от др. евр. любимый, любимец)
Артемий (от греч. невредимый или безупречного здоровья)
Азарий (от др. евр. Бог помог)
Емелья́н (от лат. соперник, либо с греч. — льстивый)
Ереме́й (от др. евр. вознесённый Богом или от греч. мирный)
Ариадна (от греч. самая непорочная, чистая)
Вике́нтий (от лат. побеждающий)
Евстихей (от греч. счастливый, везучий)
Ариста́рх (от греч. повелевающий, властвующий)
Ювеналий (от лат. юношеский)
Мариамия (комбинация имён Мария (Богородица) + Мия)
Фекления (от греч. слава Божья)
Милентий (от греч. заботливый, хлопотливый)
Диоген (от греч. рожденный Зевсом)

Иосаф/Иосафан (от др. евр. Бог собрал или Тот, кого прибавляет Бог)
Стефан (от греч. венок, венец, корона)
Северьян (от лат. severus — суровый, строгий)




На главную                                  Немного истории (продолжение)

Немного истории...









Будни  «истребителей»...
Из протоколов допроса:
Laur Matuoja (в прошлом - Ларион Матюшов),  1913 г.р., эстонец  (мать русская), строитель, холост, проживал в Таллинне, член истребительного отряда, арестован в конце августа 1941 года.
«1 июля 1941 года я, Лаур Матуоя,  добровольно вступил в 4-й истребительный батальон, так как работа по строительству закончилась, а  новобранцам  обещали  по 2000 рублей. Мои соседи по комнате - Юри Казепере (Juri Kasepere) и Николай Грушин сделали то же самое днём раньше. Покидая жилой барак стройтреста № 3, я, действительно, заявил  хозяйке  Анне Кягу: «Когда война закончится, у меня грудь будет в орденах». Несколько дней мы провели в Таллинне в здании бывшего французского посольства, где нам  раздали  винтовки с  200 патронами и по 2-3  гранаты. После 4-дневного  обучения меня направили  в распоряжение руководства истребительного  батальона. Наш отряд состоял  из 20 человек  и должен был охранять штаб 10-й стрелковой дивизии. Помимо меня в это подразделение входили:  Бухатов, Кузнецов, Паю, Ильвес, Круглов, Раадик, Руск, Дементьев, Приисалу,  Ойпа, Вольдемар Росин и другие, фамилий которых не помню. В наши обязанности входило, помимо охраны штаба от нападения «лесных братьев», также уничтожение диверсантов и вывоз в тыл зерна, скота  и другого имущества с хуторов, оказавшихся в зоне военных действий. При необходимости всё это подлежало уничтожению. Нас на автобусе привезли в лесничество Вайда, где находился на тот момент штаб 10-й дивизии. В распоряжении штаба был спецотряд, который состоял  преимущественно из  уроженцев Печерского края, говоривших лишь  на русском языке. В ходе двух облав в окрестных лесах нами были  задержаны пятеро «лесных братьев», которых мы передали командованию. Что с ними стало потом, я не знаю. 
В Вайда мы простояли две с половиной недели. Сюда свозили зерно и скот.  Во время обширной облавы в местечке Кивила задержали семерых  мужчин, часть из которых была с оружием. Они попали в окружение во время ожесточённой перестрелки с бойцами истребительного батальона и были взяты в плен.
Вооружённых партизан отправили  в штаб, где по распоряжению политруков Анохина, Елинкина и Иванова, приговорили к смерти. В расстрельную команду вошли следующие бойцы нашего отряда: Ойна, Круглов, Бухатов, Кузнецов, Дементьев, Раадик, Васк и я - Лаур Матуоя. Расстрелом командовал Ыепа. Мы использовали  для казни подаренные за хорошую службу браунинги.  После расстрела  оставили трупы не захороненными, так как вынуждены были спешно отступить под натиском германских войск.
В Кивила бойцов 4-го истребительного батальона, находившихся в  распоряжении штаба 10 стрелковой дивизии, поделили на два спецотряда по 25 человек в каждом. Я со своей группой  получил приказ  забирать с хуторов зерно и скот. Денег за это мы не платили.
По мере приближения фронта  мы отходили по Тартускому шоссе в сторону Таллинна, продолжая собирать в окрестных деревнях  зерно и угонять скот.  Бойцы отряда передвигались  на 7 повозках с лошадьми, которые мы  также отобрали у хуторян во время реквизиций. Три дня провели в Козе, где занимались тем же.
Группе, куда я вошёл, приказали направить  отобранный у крестьян скот в Таллинн. Но из-за постоянного обстрела немецкой артиллерии, мы не смогли удержать животных, в результате чего большая  часть стада (около 200 голов), попала на минное поле и погибла. Уцелевшую скотину  доставили в Вайда, откуда  позднее  угнали в сторону Таллинна.
Когда мы находились в Вайда, по нам из близлежащего кустарника  кто-то открыл огонь. Под подозрение попали жители соседних хуторов. Во время обыска в пристройке одного дома арестовали 7 вооружённых лиц, которых отправили в Таллинн. Хутора сожгли по приказу комиссара Анохина. Во время пожара прозвучало несколько взрывов, что говорит о том, что там хранились  боеприпасы. В одном  помещении  надеялись обнаружить хозяина, который считался контрреволюционером и бывшим членом Кайтселийт.  Не найдя подозреваемого, арестовали его жену.  Её доставили в штаб отряда и угрозами принуждали выдать местонахождение мужа. Но это ни к чему не привело. Тогда  политруки Анохин, Елинкин и Иванов в нашем присутствии изнасиловали женщину, разрешив позже и нам сделать то же самое. В этом  преступлении приняли участие Ыйепа, Раадик, Паю, Дементьев и Кузнецов. Жертву несколько дней продержали в штабе, после чего отпустили. Во время пребывания в Вайда  мы также  сожгли одно зернохранилище, поскольку приближение фронта не позволяло вывести оттуда хлеб.  Там же десятки животных с мызы Курна по недосмотру  зашли на минное поле и погибли.  В районе нашей деятельности (Вайда, Кивила, Кяру) находился также  латышский истребительный батальон, бойцы которого отличались крайней жестокостью. Они без сожаления убивали людей, жгли и грабили хутора. Общаясь с ними, я  не раз слышал, как они хвастались  содеянным на эстонской территории.
26 августа наш отряд  перебросили на передовую в Мяннику, где приказали  сражаться до последнего патрона.  Я входил в пулеметный расчет и должен был подносить боеприпасы. В это время началась эвакуация войск из Таллинна в Ленинград по морю. Узнав об этом, мы  27 августа в панике бежали  с позиций в Копли, чтобы успеть  на корабль. Однако на уходящие в Ленинград суда пускали не всех.  Нужен был специальный пропуск. Часть из находившихся в Минной гавани моих знакомых попали на борт, в частности Анохин, Кузнецов, Дементьев и Бухатов.  28 августа утром я тайно приник на корабль, но меня обнаружили и  высадили на берег, как не имеющего  разрешения. Из  гавани я в тот же день отправился в Кадриорг.  Здесь, в составе отряда в 100 человек, под  руководством политрука,  мы попытались вырваться из окружения и уйти в сторону Нарвы.  Однако, наш отряд был  разгромлен  и  все разбежались кто куда.  Вскоре пришли немецкие солдаты,  и я сдался в плен.
Членом Компартии, Комсомола,  МОПРа (Международная организация помощи борцам революции) , ОСОАВИАХИМа( Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству и RO (Rahva Omakaitse)  я не состоял и желания вступать в эти организации не изъявлял.  Это может подтвердить бывший со мной в одном отряде Васк, который  сейчас находится в Таллиннской центральной тюрьме».
Вольдемар Розин (Voldemar Rosin) 1922 г.р., ученик жестянщика, м/ж Кохтла-Ярве:
«Знаю Матуоя как бойца 4 истребительного батальона с начала июля 1941 года. Я вместе с ним входил в отряд под руководством  Поплевко. Матуоя с самого начала был активным членом ИБ и регулярно принимал участие в облавах. Он говорил, что у СССР мощная армия и Германия потерпит поражение, тем более скоро Англия с  Америкой придут на помощь. Его лучшими друзьями и соратниками были Бухатов, Круглов, Дементьев и Раадик. Они всегда были на первых ролях.  Матуоя не скрывал, что ему нравится ходить на облавы,  а потом  сурово расправляться  с задержанными. Сам говорил мне, что в Вайда сжёг хутор, откуда  вёлся  огонь по "истребителям". Также рассказывал, что принимал участие в угоне скота с хуторов, причём часть животных угодила на установленные красноармейцами мины и погибла. Участвовал ли Матуоя в  депортациях и расстрелах, я не знаю».
Последний допрос  героя этой истории  датирован 16 ноября 1941 года. Через неделю, 22 ноября, решением немецкой  Полиции безопасности Лаур Матуоя  был приговорён к расстрелу. В тот же день приговор привели в исполнение.
От автора.
Это один из немногих случаев первых месяцев войны, когда имело место хотя бы формальное  расследование. Помимо самого обвиняемого были допрошены несколько свидетелей из числа  сослуживцев Матуоя по истребительному батальону. Я привёл лишь одно показание, но  в целом они однотипны.
Я понимаю, что "на войне, как на войне", " жестокость порождает жестокость" и т.д.
Грабежи  и поджоги хуторов  ещё как то можно списать на сталинский приказ о «выжженной земле под ногами оккупантов», который "истребители" обязаны были выполнять. Даже в бессудной расправе над  взятыми в плен «лесными братьями» есть своя чудовищная логика.  Во-первых, они  оказали вооружённое сопротивление.   Во- вторых, куда девать пленных? Не отпускать же по домам, чтобы потом снова  напороться на их пули. На лагеря и тем более на следствие времени уже не было.
Но  хладнокровное и садистское насилие над  беззащитной женщиной,  вся вина которой состояла лишь в том, что она не выдала местонахождение мужа, за гранью моего понимания. Это никак не спишешь  на приказ или военную необходимость. Пробуждение в людях тупого,  звериного естества  -  результат вакханалии  и безнаказанности военного времени.  Такие же низменные инстинкты двигали  теми, кто  насиловал еврейских женщин  перед  расстрелом или принуждал к близости  охваченных ужасом  немок на улицах Берлина  весной 1945 года.
Война, мол,   всё спишет. Отчасти, так оно и было. Выжившие насильники вряд ли сожалели о содеянном. Наверняка, в глубине души находили оправдание своим  омерзительным поступкам. Так и ушли из жизни, не покаявшись, в том числе и  перед  той безымянной женщиной, которой сломали жизнь летом 1941 года.
Надо признать, что зверства истребительных отрядов  довершили трансформацию сознания большинства эстонцев. Немцы, ненавистные в прошлом угнетатели, в мгновение ока превратились в  освободителей, которых местное население встречало, в буквальном смысле, хлебом-солью.
Некоторые из сослуживцев  Лаура Матуоя, если верить его показаниям,  смогли покинуть Эстонию. Добрались ли  они до Ленинграда? Не факт.  При отступлении Красной армии из Таллинна  царила паника и неразбериха. Разрешение на эвакуацию флота было получено лишь 26 августа, когда немецкая артиллерия уже вела огонь по стоящим в порту кораблям. Товарищ Сталин до последнего запрещал сдавать столицу Эстонии. Надеялся на чудо?  Чуда не случилось. Более 10000 человек (примерно половина эвакуированных) погибли в водах Финского залива из-за военной близорукости и трусости тогдашнего командования. Немецкие мины, бомбы и снаряды  отправили на дно более полусотни  советских судов. Так что вполне может статься, что герой этой истории  ещё и пережил своих соратников. Правда, лишь  на несколько месяцев…
Судя по материнскому отчеству ( сын Марфы), Матуоя рос без отца. Или был приёмным ребёнком. Скорее всего,  в эстонской семье. Иначе как объяснить, что русский  парень  Ларион Матюшов  в марте 1940 года вдруг становится Лауром  Матуоя. Впрочем, это лишь догадки. Я так и не смог доподлинно выяснить, откуда родом герой этой истории. Заявление  о смене фамилии поступило в волость Мякса (Mäksa vald), однако извещение о смерти направили в управу  города  Муствее. И, наконец, в Калласте в начале 1920-х годов также проживала семья Матюшовых, в том числе и некая Марфа Ефимовна  с мужем  Ермолаем (1869) и сыном Харлампием (1893). Правда, была она 1860 года рождения, так что вряд ли являлась матерью  нашего героя, который появился на свет в 1913 году.
А вот упомянутый в деле политрук Елинкин с большой долей вероятности - уроженец  Калласте. В моей базе данных есть сведения о нём:
«Елинкин Афанасий Данилович 1916 м/р Калласте, в 1923 году семья переехала на постоянное жительство в Таллинн. 28 июня 1941 года вступил в 4-й Таллиннский истребительный батальон. Пропал без вести при обороне Таллинна в период  с 24 по 28 августа 1941 года».
Был он человеком образованным (учился в Техническом университете), так что вполне мог стать политруком. Погиб, по всей видимости,  в суматохе последних дней обороны Таллинна.
На что рассчитывал  Матуоя,  давая столь откровенные показания? В том числе и о своих прегрешениях. Надеялся таким образом спасти себе жизнь. Мол, сотрудничал со следствием,  авось зачтётся. Или боялся, что кто-то расскажет правду раньше него.  А может, наоборот, хотел  побыстрее  положить конец мучениям.  Ведь вряд ли с ним в тюрьме деликатничали. По крайней мере, на первых допросах  бывший "истребитель"  давал  показания расплывчато  и осторожно, стараясь максимально себя обелить. И лишь за неделю до расстрела  перестал «стесняться в выражениях». Не исключено, что ему предложили сделку: информация  в обмен на жизнь. Мол, расскажи всё как было, назови побольше фамилий и  избежишь смерти. Ну, а потом, как водится, обманули.
Я далек от мысли кого-то намеренно очернять.  Члены «Омакайтсе» после прихода немцев принялись мстить всем без разбора, устраивая точно такие же, как сослуживцы Лаура Матуоя,  облавы  и показательные (читай,  бессудные) расстрелы пленённых «истребителей». Как мне рассказывали  в своё время местные старожилы, если у пленного красноармейца ещё был шанс остаться в живых, то у бойца истребительного отряда - вряд ли… Такая вот история...

На главную                                Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Зря старался…
Некоторое время назад я писал о разоблачении в Калласте в начале 1930-х годов  «коммунистической ударной группы», создателем и идейным вдохновителем  которой был Мартемьян Малахеевич Плешанков. За антигосударственную деятельность  его приговорили к 12 годам заключения. Это история имела неожиданное продолжение…
«Обращаюсь к вам, многоуважаемый суд, со следующей просьбой: 19 февраля 1934 года я, Мартемьян Плешанков,  был приговорён Военным окружным судом  к 12 годам каторжных работ за  шпионаж в пользу Советского Союза, но я к этому преступлению не причастен. Прошу вернуть моё дело на повторное расследование, поскольку могу доказать свою  невиновность в инкриминируемом мне деянии. Дело было так. В начале 1933 года, находясь  под следствием  в тюрьме города Тарту по обвинению в воровстве, я в течении двух месяцев делил камеру  с  неким Эрихом Алла, который отбывал наказание за шпионаж в пользу СССР. Последний рассказал, что с  ним поддерживал связь агент  ГПУ Аугуст  Тикк, который хорошо платил за  ценную информацию. Также Алла признался, что  в Политической полиции  ему предлагали деньги, если он сдаст властям советского  агента. 23 февраля 1933 года я вышел на свободу и стал думать, как можно использовать полученные сведения. В  конце концов  решил обманным путём получить с  эстонской Политической полиции кругленькую сумму за возможность поймать вышеупомянутого Августа Тикка.  Поселившись в Калласте, я начал действовать. Перво-наперво связался с начальником местного пограничного кордона Пеетером Кяйсом (Peeter Käis) и сообщим ему, что располагаю сведениями о советском агенте, который тайно промышляет в Эстонии. Сказал, что могу на него указать, если получу за это солидное вознаграждение. Кяйс  посетовал, что у него нет для такого рода сделки ни средств, ни полномочий, но обещал поговорить с «нужными» людьми. Некоторое время спустя, когда я вместе с Фаддеем Гречковым, Иваном  и Макаром Феклистовыми работал на  уборке улицы в центре Калласте, ко мне подошёл начальник пограничного кордона и сообщил, что со мой желает пообщаться  один человек, который интересуется «известным» вопросом и готов оплатить мои услуги. Я, естественно, согласился и отправился на кордон. Там меня ожидал незнакомец, который назвался  сотрудником Политической полиции Яаном Ринне (Jaan Rinne). Он поинтересовался, что мне известно о советском шпионе Аугусте Тикке.  Я сделал вид, что знаю этого агента и готов его выдать, если мне хорошо заплатят. Ринне обрадовался и тут же отправил  начальника погранзаставы за водкой, чтобы это дело отметить.  На троих  мы распили две пол литровые бутылки.  Затем Ринне сказал, что нужно оформить наш договор официально и доложить начальству, после чего я получу деньги. Я не возражал и под запись ещё раз рассказал, что хорошо знаю Аугуста Тикка и как только  последний выйдет со мной на связь, тут же сообщу об этом  в политическую полицию. По просьбе Ринне я подписал протокол не своим именем, а псевдонимом «Pedaja».  Затем ассистент Политической полиции дал мне небольшую сумму денег и сказал, что это задаток. Обещал заплатить остальное, когда  я выйду  на след  Аугуста Тикка. На этом  мы расстались.
В сентябре 1933 года, с целью получить обещанные мне деньги, я явился в  штаб Политической полиции в городе Тарту и попросил вызвать  ассистента  Ринне. Когда тот явился, я  сообщил, что мужчина, именующий  себя Аугустом Тикком, прибыл в Эстонию и в данный момент находится в деревне Колкья,  в доме матери осуждённого за шпионаж Эриха Алла. На самом деле я понятия не имел, кто такой этот Август Тикк и уж тем более не знал, где он сейчас находится. Ринне, судя по всему,  поверил моей информации и приказал подготовить автомобиль для поездки в Колькья. Меня он предупредил, что после задержания Тикка, я должен буду дать на него показания в суде. Я поинтересовался насчёт вознаграждение, на что Ринне ответил, что деньги я получу лишь тогда, когда агент  ГПУ будет  арестован. Вскоре подъехала автомашина с двумя вооружёнными полицейскими и мы вчетвером отправились в Колькья.  По прибытии в деревню Лахепера  нам пришлось  остановить машину, так как дорога впереди была песчаная.  Я и Ринне пешком  отправились к дому матери Эриха Алла. Не доходя пару сотен метров до цели визита, Ринне остановился и приказал  мне дальше  идти одному.  По его приказу я должен был зайти внутрь помещения и  удостоверившись, что Аугуст Тикк находится там, подать в окно  сигнал электрическим фонариком. После чего Ринне с полицейскими произведёт арест и я получу  деньги.  Подойдя к дому, я постучал в дверь. Выглянула  пожилая женщина и сказала, чтобы я убирался, так как ночью она никого не впустит. Пришлось вернуться  обратно в укрытие, где Ринне поинтересовался, что случилось. Я сказал, что Тикка в доме нет и куда он ушёл  хозяйка не знает. Мы прервали операцию и  отправились на машине в Калласте. По дороге Ринне ещё раз  напомнил мне, что как только агент ГПУ появится, я должен тотчас явиться к местному полицейскому, на квартире  которого он, Ринне, заночует. Не доехав до Калласте пару сотен метров,  начальник  остановил машину и приказал мне идти домой пешком. Сказал, что нас не должны видеть вместе.
На следующий день Ринне вызвал меня и поинтересовался, когда  же, наконец, явится Аугуст Тикк. Мне пришлось солгать, что, мол, завтра утром. Я понял, что окончательно заврался и пора заканчивать этот спектакль. Тем более,  что денег, похоже, я  уже не получу. Поэтому попросил своего знакомого, Оскара Вильде, написать под мою диктовку записку  следующего содержания: «Я не смогу прибыть в Калласте» и поставить подпись -  «Аугуст Тикк». Когда я передал это послание Ринне, тот стал кричать, что я держу его за дурака и  что мне  придётся ответить  за всё своей шкурой. Затем успокоился и приказал вечером  явиться к констеблю, где обещал со мной как следует поговорить. Однако, когда я прибыл, Ринне на месте не оказалось. Участковый сказал, что тот уехал в Тарту, а мне оставил письмо, где было сказано, что я должен в дальнейшем поддерживать с ним тесную связь. Где-то в сентябре 1933 года я встретил в  Калласте, в помещении чайной, Николая Кусова, который предложил мне зайти в рыбацкий домик к Алексину, где  молодёжь обсуждала план бегства в СССР. Я покидать  Эстонию не собирался, но решил  воспользоваться моментом и организовать из  калластеских парней коммунистическую ударную группу, чтобы потом сдать её полиции и получить за это вознаграждение. С этой целью я предложил собравшимся в «лубе» составить список  тех, кто согласен работать на советскую разведку.  17 октября 1933 года я с тремя членами группы переплыл на лодке в СССР. Советские пограничники нас арестовали и поместили в Гдовскую тюрьму, где держали вплоть до высылки обратно в Эстонию. Агенты ГПУ интересовались, кто нас послал и грозились расстрелять, если будем упорствовать. Это могут подтвердить Феофан Елинкин, Ульян Плешанков и Владимир Сапожников. Помимо них, я прошу вас, многоуважаемый суд, допросить следующих лиц:
1. Начальника пограничного кордона в Калласте Пеетера Кяйса, который подтвердит, что я  лично говорил ему, что знаю советского агента Аугуста Тикка.
2. Фаддея Гречкова, Макара и Ивана Феклистовых, Ивана Костина, которые должны знать, что Ринне вызывал меня на кордон.
3. Оскара Вильде, который писал для Ринне письмо по моей просьбе.
4. Якоба Халлика и Йохана Халлика, которые видели, что Ринне заходил ко мне.
5. Пограничников Вальднера, Кроманна и Зиппа, которые подтвердят, что я встречался в помещении погранзаставы с  ассистентом Политической полиции Ринне и давал ему показания.
6. Эльмара Мея, который был свидетелем, что я покупал в сентябре 1933 года на почте в Калласте бумагу, на которой Оскар Вильде написал по моей просьбе письмо.
7. Вольдемара Воорманна, который видел, как я вместе с Вильде писал письмо, где были слова: «В Калласте прибыть не смогу».
8. Констебля Лаара, который знает, что Ринне общался со мной и передал мне письмо.
Учитывая всё вышесказанное, я нижайше прошу многоуважаемый суд не оставить моё прошение без внимания и дать ему законный ход. Пребываю в надежде, что моя просьба будет удовлетворена.  Проситель Мартемьян Плешанков, Тарту, 25 сентября 1934 года».
Приведённые в заявлении аргументы и факты, в случае их правдивости,  в буквальном смысле переворачивали обвинение с ног на голову. Наш герой  из государственного преступника превращался в мелкого хулигана, пытавшегося в корыстных целях  обвести вокруг пальца  Политическую полицию. На  12 лет тюрьмы этот трюк никак не тянул, тем более, что замысел провалился и денег шантажист не получил. Судебные органы со всей тщательностью перепроверили приведённые в  кассационной жалобе факты, допросив всех упомянутых Плешанковым  лиц. Увы, их показания были не в пользу заявителя.
Калластеские пограничники во  главе Пеетером  Кяйсом  подтвердили, что Ринне несколько раз допрашивал Плешанкова  в помещении кордона, но не более. Совместного распития водки никогда не было,  равно как и обещания денег за информацию о советском агенте. По словам стражей границы,  Плешанкова  в Калласте знали как человека с коммунистическими взглядами, склонного к сомнительной деятельности. Именно поэтому за ним и приглядывала Политическая полиция.
Правда, констебль Лаар признал, что один раз  передавал  Плешанкову  письмо от Ринне и  подтвердил, что  обвиняемый также  приносил для ассистента Политической полиции записку неизвестного ему, Лаару, содержания.
Работник почты Мей показал, что Плешанков не единожды покупал у него писчие материалы, включая бумагу, но для чего он их использовал, сказать не может.
Человека по имени Оскар Вильде в Калласте вообще обнаружить не удалось. Поэтому допросили местного жителя Артура Вильде, который числился знакомым Плешанкова. Последний категорически заявил, что никаких записок по просьбе Мартемьяна  никогда никому не писал.
Мнение  жителей Калласте, работавших с автором прошения на уборке деревенских улиц, разделились. Братья Феклистовы не смогли припомнить, чтобы Пеетер Кяйс забирал Плешанкова на кордон для разговора с Ринне. Иван Костин, напротив, признал, что  однажды пограничный начальник всё же приходил и некоторое время беседовал с обвиняемым, но с собой его не уводил. Плешанков сам ушёл  через час. Обратно явился уже «под шафе» и угостил всех водкой. Откуда он её взял, Костин не знает.
Решающее значение для суда имели показания главного свидетеля - сотрудника Политической полиции Яана Ринне. Привожу их полностью.
Яан Ринне, 34 года, ассистент Политической полиции:
«Я знал Мартемьяна Плешанкова как местного активного коммунистического деятеля и у меня были сведения, что он поддерживает тесные связи с советскими шпионами и сам занимается шпионажем в пользу СССР. Поэтому я следил за его перемещениями и в целом не спускал с него глаз. В процессе наблюдения я несколько раз соприкасался с Плешанковым  по разным случаям. Так, в ходе наблюдения, выяснилось, что Плешанков создал в Калласте ударный отряд, задачей которого было, при необходимости,  выступить с оружием в руках  против существующего в Эстонии государственного строя. Сам обвиняемый  на предварительном следствии и в суде  признал, что поддерживал связь с агентом ГПУ и получал от него деньги. В конце концов Плешанков  с тремя членами ударной группы 17 октября 1933 года тайно перебрался в СССР, откуда был возвращён советскими властями обратно в Эстонию. Здесь его и его товарищей арестовали и отдали под суд. 19 февраля 1934 года все участники коммунистической ячейки, за исключением Феофана Елинкина, были приговорены к различным срокам заключения в зависимости от тяжести совершённых деяний. Я с  Плешанковым  никогда вина не пил, незаконных сделок с не заключал и денег ему не давал. Также я не просил его подписываться псевдонимом  „Pedaja“.
Суд  посчитал, что просьба осуждённого  о пересмотре дела ничем не обоснована и не подкреплена доказательной базой, поэтому  оставил заявление Мартемьяна  Малахеевича  без последствий.
Думаю, с таким решением, можно согласиться. По всей видимости, герой этой истории  пребывал в шоке от тяжести приговора и попытался его смягчить. Фантазии ему было не занимать. Своим  соратникам по «ударной группе» он тоже рассказывал много такого, что на поверку  оказалось неправдой. Например, про свои неоднократные переходы границы и знакомства с  сотрудников Гдовского ГПУ. Как выяснилось позже, на восточном берегу его знать не знали и в глаза  видели. Похоже, из той же серии и сногсшибательная история про сделку с Яаном Ринне  и обещание выдать последнему  советского агента Аугуста  Тикка. Если всё было так, как живописал  Мартемьян, почему он не рассказал об этом  на предварительном следствии? Зачем тянул до приговора? Ещё менее логичным выглядит его  бегство в СССР. Если ты создал коммунистическую ячейку лишь для того, чтобы за деньги сдать её властям, зачем так неосмотрительно покидать Эстонию. Или он знал наверняка, что вернётся обратно? Это вряд ли. Предугадать  действия советских спецслужб, особенно в отношении «идейных» перебежчиков, было непросто.  Кстати, об истинных мотивах  Плешанкова  красноречиво говорит записка, которую он оставил своему калластескому знакомому Фаддею Гречкову перед уходом в СССР: «Ешьте сами свою картошку, а  я ухожу в Россию». Похоже, в  этом случае он был искренен.
В общем, попытка выкрутиться и «скостить» срок не удалась. Не помогли ни полёт фантазии, ни дюжина «свидетелей», ни запоздалые «правдивые» показания. По воспоминаниям очевидцев, Мартемьян Плешанков был по натуре человеком скрытным и лукавым, любившим покуражиться и покрасоваться перед  другими. Он запросто мог придумать с виду правдоподобную историю, которую рассказывал с таким увлечением и убедительностью, что слушатели начинали верить, что всё так и было. Между прочим, прошение, оставленное судом без внимания, имело для Мартемьяна Малахеевича и ещё одно печальное последствие. Его соратники по «ударной группе» каким-то образом узнали о содержании кассационной  жалобы и в очередной раз...поверили своему вчерашнему руководителю. Не долго  думая, они записали бывшего лидера в предатели и провокаторы. Когда  летом 1940 года Плешанков  выйдет на свободу, с ним никто из прежних друзей  не захочет  иметь дела. Такая вот история…
Последующая судьба главных действующих лиц  этой истории трагична. Один станет жертвой немецкой оккупации, другой - советской.
Плешанков Мартемьян Малахеевич 1909  В 1930-х проживал в Калласте, позднее в г. Тарту, типографский работник. В обвинении сказано:"Активный коммунист, ранее был наказан за коммунистическую деятельность 12 годами заключения". 18 ноября 1941 помещён в Тартускую тюрьму, 20 ноября переведён в концлагерь. На следующий день расстрелян.
RINNE, Jaan, Juhan 1900 Вырумаа, сотрудник Политической полиции, арестован 27.12.40 в Тарту по ул. Вильянди 6-8, трибунал 04.07.42 ст. 58-4, 58-13; смертный приговор, умер в заключении в Вятлаге Кировской области 14.02.42.

На главную                                Немного истории (продолжение)...

Немного истории...

Из серии «Красногорские контрабандисты»
Западный ветер…
Шла Освободительная война. Эстония боролась за независимость от России. Деревня Красные горы жила свой размеренной жизнью. Рыбаки ловили рыбу, перемежая промысел «вылазками» на восточный берег с целью заработать на разнице цен на продукты питания здесь и там…
2 октября 1919 года пароход «Ванемуйне», приписанный к Чудскому дивизиону патрульных  судов, остановил  для досмотра рыбацкую лодку, следовавшую в сторону эстонского берега со стороны России. На борту парусника находилось четыре человека. Это были  жители Калласте Дмитрий Максимович Аршинов (55 лет), Куприян Егорович Леонов (49 лет), Акулина Дмитриевна Аршинова (17 лет) и Марфа Фёдоровна Кукина (28 лет). Лодка за № 186 была оформлена на Дмитрия Аршинова и приписана к калластеской рыболовецкой артели № 2. Время было военное и передвижение по озеру строго регламентировалось. Эстонские власти разрешали покидать берег исключительно с целью рыболовного промысла, но никак не для контрабанды зерна, мяса и масла  на российскую сторону озера. У патрульных возникли подозрения относительно задержанных, поскольку в лодке, помимо людей, находились лишь рыболовные сети, в большинстве своём неиспользованные, и совсем не было рыбы. Красногорцы в один голос изложили вполне убедительную, на первый взгляд, версию своих злоключений. Слово главе артели Дмитрию Аршинову:
« Мы вчетвером вышли в озеро 30 сентября в 5 часов утра. На 15-ой версте у нас стояли сети, которые мы собирались вытащить, после чего вернуться в берег. Проверить удалось лишь часть снастей, как поднялся сильный западный ветер. Домой было не попасть. Я предлагал бросить якорь и переждать бурю, но женщины расплакались и стали умолять нас плыть к российскому берегу, иначе, мол, мы все потонем. Так как я и сам не знал, как долго продержится непогода, то решил не рисковать. По ветру мы быстро добрались до д. Комышино , расположенной на русском берегу километрах в десяти от Гдова. Там мы продали рыбу по 100 рублей за пуд и переночевали у знакомых. На следующий день мы с Куприяном Леоновым съездили во Гдов, где купили новых сетей. Марфа Кукина рассказала нам, что у неё есть при себе письмо от живущей в Калласте Ольги Козловой к её мужу Терентию, который в то время находился во Гдове. Мол, если она передаст это письмо, то получит от Козлова денег. Ездила ли  Кукина во Гдов, я не знаю, но с нами её не было. Второго октября, когда сменился ветер, мы поплыли обратно в Эстонию. По дороге домой нас задержал патруль. В Россию мы попали не намеренно, а из-за непогоды, и никакой контрабанды у нас с собой не было». После двухчасового допроса рыбаков отпустили, но делу был дан официальный ход. 5 марта 1920 года Народный суд округа Тарту – Выру, ознакомившись с материалами следствия и допросив участников происшествия, пришёл к выводу, что оснований для привлечения их к ответственности не имеется. Такая вот история…
От автора. Вполне может быть, что в данном конкретном случае мои односельчане, действительно, не  имели на борту никакого запретного товара  и плыть в Россию не собирались. Несколько странным выглядит лишь упомянутое вскользь письмо, которое Марфа Кукина имела при себе и планировала передать живущему во Гдове Терентию Козлову. Если ты не собираешься на другой берег, зачем брать весточку  от его родни?  Не исключено, что «контрабандистам» просто крупно повезло: их задержали уже по возвращении из России, когда прихваченный с собой провиант был благополучно обращён в деньги и можно было подбросить патрульным заранее придуманную историю про форс-мажорные обстоятельства…

Из серии «Красногорские курьёзы»
Рецидив…
В конце сентября 1927 года уроженец Калласте 23-летний Мартемьян Горушкин приехал в родные края навестить друзей и близких. Он постоянно проживал и работал в местечке Кассинурме под Йыгева и дома бывал редко. Встреча со знакомыми прошла весело и закончилась в зале местного ресторана «Коду», где компания засиделась до полуночи. Хозяин питейного заведения Тимофей Долгошев (1871) после закрытия ресторана обошёл двор, проверил замки на воротах и отправился спать. По соглашению с местными властями он уже несколько лет  на взаимовыгодных условиях управлял этой прибыльной торговой точкой, которая юридически числилась на балансе поселковой управы, поскольку в Эстонии действовала госмонополия на торговлю крепким алкоголем. Ресторан располагался в частном доме семьи Долгошевых, занимая добрую его половину. Жилые помещения, включая хозяйскую спальню,  находились с ним под одной крышей. Часа в три по полуночи супруга разбудила Тимофея и сообщила, что слышит за стеной подозрительные шорохи. В питейное заведение явно кто-то проник. Будучи не из робкого десятка, управляющий не раздумывая бросился спасать семейный бизнес. Вбежав в зал ресторана, благо попасть туда можно было не выходя на улицу, Долгошев буквально нос к носу столкнуся с молодым человеком, которого накануне видел среди посетителей своего заведения. Как Вы уже догадались, им оказался упомянутый выше Мартемьян Горушкин. Завидев разъярённого хозяина ночной «гость» на мгновение растерялся, но затем взял себя в руки и весьма убедительно изобразил в стельку пьяного забулдыгу , который не помнит где находится и как сюда попал. Пошатываясь из стороны в сторону он заплетающимся языком поведал держателю ресторана следующую историю:
« Я живу и работаю  в Кассинурме.  Накануне с друзьями крепко перебрал, после чего полностью потерял ориентацию в пространстве. Вследствии чего забрёл к Вам в сад и завалился спать на скамейку, сняв предварительно сапоги и верхнюю одежду. Какое-то время спустя, замёрзнув, я начал ломиться в помещение ресторана, решив, что нахожусь в Кассинурме и меня по какой-то причине не пускают в собственый дом. Вначале я долго стучал в окно, а затем стал толкать дверь. Она не поддавалась и я  спьяну ударил по ней так,  что сорвал с петель. Прошу извинить за приченённое беспокойство.»
Но хозяина ресторана было не так-то легко провести. Зная  нехитрые уловки деревенских воришек, он намётанным глазом определил, что Горушкин если и пьян, то самую малость. Всё остальное  в его поведении указывало лишь на желание скрыть истинную цель проникновения в заветный зал. Поняв, что домовладелец  не верит ни одному его слову и вот-вот предпримет попытку к задержанию, молодой человек пустился наутёк. Пулей выскочив за дверь, он схватил валявшиеся в траве сапоги и с невероятной лёгкостью перемахнул через полутораметровый забор, отделявший сад от улицы. 56-летний Тимофей Долгошёв угнаться за прытким парнем не смог…
Однако ночное бегство  не спасло Мартемьяна Горушкина от ареста. Уже наутро его взяли под стражу и предъявили обвинения в предумышленном проникновении в чужое жилище с целью воровства. Неуклюжие попытки нашего героя  отстоять наспех придуманную версию о полном беспамятстве в ту роковую ночь разбились о неумолимые факты, опровергнуть которые он не смог.
Факт первый. В саду не оказалось скамейки, на которой он якобы заночевал, забредя в чужой сад.
Факт второй. Дверь в ресторан не была выбита и замок не пострадал. Её аккуратно сняли с петель, открутив предварительно эти самые петли от дверной коробки.
Факт третий. В сад нельзя было попасть с улицы напрямую, поскольку в заборе отсутствовала калитка. «Забрести» в чужой двор можно было лишь перемахнув через полутораметровое ограждение. Представить, что это мог сделать в стельку пьяный и потерявший ориентацию в пространстве человек, весьма сложно.
Факт четвёртый. Одежда на задержанном совсем не была помята и непохоже, что в ней полночи валялись на скамейке.
Факт пятый. Дверь, через которую Горушкин проник в ресторан, была настолько тяжёлой, что один человек снять её с петель не мог. У него явно были сообщники. Это косвенно подтвердил и Тимофей Долгошёв, который слышал ночью с улицы приглушённые голоса, когда преследовал подозреваемого. Однако лиц в темноте разглядеть не смог.
Факт шестой. Полиция не обнаружила в саду верхней одежды, которую, по словам Мартемьяна, он снял, прежде чем устроиться на ночлег. Хозяин же ресторана клятвенно уверял, что беглец, покидая место происшествия,  прихватил с собой лишь сапоги и ничего более.
По мнению следователей, в действительности дело обстояло так: «Мартемьян Горушкин решил ночью залезть в ресторан с целью поживиться спиртным и деньгами из кассы. Чтобы бесшумно передвигаться по помещению он предварительно снял сапоги, которые оставил на улице. У него был по крайней мере один сообщник, который помог открутить петли и снять тяжёлую дверь. Благодаря бдительности хозяина дома довести задуманное до конца злоумышленники не смогли». Поскольку ранее наш герой уже наказывался за кражу тремя месяцами тюрьмы, нынешний случай был расценён как рецедив. Это объясняет суровость приговора. Несмотря на то, что формально ресторану не был приченён материальный ущерб, суд приговорил Мартемьяна  Васильевича Горушкина к одному году исправительных работ.
Такая вот история... О дальнейшей, не менее печальной, судьбе моего односельчанина я уже писал ранее.


Из серии «Красногорские курьёзы»
Исчезнувшая лодка…
Протокол за № 1150
«13 августа 1923 года днём явился ко мне, начальнику Калластеского полицейского района Фридриху Зирку, местный  житель Гурьян Матвеевич Кукин (1882), старообрядец,  ранее осуждённый военным судом к одному году и 6 месяцам тюрьмы за контрабанду продуктов в Россию, в данное время находится под надзором полиции, женат, алкоголем не злоупотребляет, по профессии рыбак, работает перевозчиком пассажиров с берега на заходящие в Калласте суда «Таара» и «Лайне», следующие по маршруту Тарту - Муствеэ, и представил следующую жалобу:
«Сегодня ночью моя лодка, на которой я отвожу пассажиров к  рейсовым пароходам, исчезла из гавани. Он была крепко зачалена якорем и сама по себе уплыть не могла. В лодке находились две пары вёсел, а также два могильных креста, изготовленных в Тарту. Их по ошибке выгрузили в Калласте и я должен был утром передать их обратно на пароход. Вчера ночью, спустившись в разлог, я обнаружил, что  моя лодка со всем имуществом исчезла. Накануне в Калласте на деревенском празднике видели школьного учителя Оскара Яновича Нея (см. фото), про которого ходили слухи, что он родом из России и вся его семья проживает в Москве.
Поговаривали, что Ней получил разрешение выехать в Советскую Россию. Поскольку после 12 августа его в Калласте больше никто не видел, я предполагаю, что он воспользовался моей лодкой, чтобы перебраться через озеро. Прошу привлечь к ответственности лиц, причастных к воровству моего имущества и стребовать с них сумму в 10000 марок, которая включает в себя стоимость лодки и ущерб от простоя в работе».





В подтверждение вышесказанного неграмотный Гурьян Кукин начертал  собственноручно  три креста (см. фото).
Делу был дан официальный ход. Какое-то время спустя мой земляк внёс уточнения по части финансовых потерь. В 10000 марок он оценил лишь исчезнувшую лодку, присовокупив к ним 2000 марок за надгробные кресты и 500 марок за вёсла и пару якорей. В итоге сумма ущерба возрасла до 12500 марок. Интересно, что через два месяца  после происшествия Гурьян Матвеевич, пусть и не очень уверенно, но смог расписаться под  протоколом допроса (см. фото).
16 октября всё того же 1923 года мой односельчанин вновь вносит коррективы в свои показания:
«По слухам, Оскар Ней перебрался в Россию иным способом, нежели я предполагал ранее, поэтому на сегодняшний день у меня  нет подозреваемого в угоне моей лодки». 8 июля 1924 года Тарту-Выруский Народный суд вынес  вердикт:  «Рассмотрев дело о краже в ночь с 12 на 13 августа 1923 года лодки и крестов у жителя Калласте Гурьяна Кукина и принимая во внимание, что потерпевший прямо никого в этом преступлении не подозревает и что протоколом полицейского расследования обвиняемые также не установлены, суд решил дело прекратить.»(см. фото)
Дело закрыли, но вопросы остались. И главный из них, куда делась лодка? Рискну предложить следующие возможные сценарии таинственного исчезновения плавсредства:
1. Лодку банальным образом унесло в озеро. При сильном западном ветре и недосмотре хозяина её запросто могло сорвать с якоря. А ветер, похоже, был. Ведь не случайно Кукин полвторого ночи пошёл проведать свою «кормилицу». С учётом того, что судно использовалось практически каждый день, его вряд ли вытаскивали далеко на берег.
2. Гурьян Кукин с самого начала знал, кто угнал лодку и лишь делал вид, что был не в «теме». Ведь примерно  в это же время из Калласте в Россию  тайно перебрались двоюродные братья Гурьяна: Емельян, Тимофей и Исак Кукины. Может, хозяин лодки заранее обговорил с ними финансовые условия «кражи» и  чтобы отвести от себя подозрения в сговоре, сообщил об исчезновении в полицию. Правда, куда тогда подевались кресты? Не проще ли было оставить их на берегу? В любом случае, если лодку действительно украли, то сделали это для бегства в Советский Союз. Подобные случае в деревне были не редкость. На эстонской стороне озера сбывать ворованное плавсредство было слишком рискованно.  Оно неизбежно «всплыло» бы в одной из причудских деревень, что могло навести полицию на след злоумышленников.  В  России же совершённое на территории Эстонии преступление никого не интересовало.
3. Не исключено, что лодку намеренно отвязали и столкнули на воду недоброжелатели, чтобы  отомстить Гурьяну Кукину за какую-либо обиду. Подобные «шутки» в Калласте тоже случались. Косвенным подтверждением «российского следа» в этой истории служит тот факт, что вскоре после вышеописанного  происшествия наш герой сам перебрался в СССР, где его следы затерялись.  Сделал он это официально или совершил тайный «бросок»  через озеро, судить не берусь. В регистрационной книге жителей Калласте напротив фамилии перебежчика в разделе «куда отбыл» значатся буквы N.V. ( Nõukogude Venemaa –  Советская Россия, прим. автора) (см. фото).
Похоже, Гурьян Кукин  пошёл на радикальные перемены в своей судьбе в одиночку, оставив жену и детей в Эстонии. Может рассчитывал вывести их позднее официально?  Этого мне выяснить пока не удалось. Такая вот «лодочная» история…



На главную                                   Немного истории (продолжение)...

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"

О многих случаях смертоубийства жителей Калласте я уже писал ранее. Газеты никогда не упускали возможности сообщить об очередном криминальном деянии,  памятуя  об интересе читателей к такого рода информации. Привожу выдержки из тогдашних СМИ, в которых речь идёт о насильственной смерти  моих односельчан или об убийствах, совершённом на улицах Калласте. Это лишь те случаи, по которым я не смог обнаружить в архивах  следственного дела, поэтому довольствуюсь краткой газетной зарисовкой.
Газета «Olevik», февраль 1887 года
«Страшное убийство в Калласте. Некий гражданин Штарков убил свою бабушку. Причиной злодеяния следствие считает 800 рублей, которые убийца забрал с собой. Об этом преступлении писали даже немецкие газеты»


Косвенным подверждением вышесказанному может служить выписка из метрической книги красногорской общины, где старообрядческий наставник, вероятно под впечатлением произошедшего, позволил себе выйти за рамки формата "помер - погребен".
"Василий Петрович Штарков убит в своем доме в ночь на 14 февраля 1887 года вместе со своей матерью Анной Дмитриевной. Сын и мать разом приняли смерть".

Газета «Olevik» 18 февраля 1898 года
"Жуткое убийство в Калласте. Некий житель деревни  взял у своего односельчанина в долг 25 рублей, но возвращать не собирался, пока кредитор не обратился в суд. Обиженный должник пообещал отомстить. Он целый день точил нож у себя во дворе и приговаривал, что это дело так не оставит. Мол, я ещё вам покажу, убью или отца или сына. Под вечер убийца вышел на улицу с большим ножом в руке. Ему навстречу шли пять человек, среди которых был и сын кредитора. Пропустив их вперёд, он набросился на несчастного юношу и ударил его ножом в спину. Товарищи подхватили раненого и доставили в ближайшую аптеку. Провизор осмотрел рану и попытался её забинтовать, положив предварительно лекарство. Однако ранение было настолько тяжёлым, что это не помогла. Парень скончался. Убийца был взят под стражу и во всём сознался.»
Газета "Postimees"  16 декабря 1898 года
"О печальных последствиях сильной бури на Чудском озере сообщают отовсюду.  Житель Калласте по фамилии Горюнов с двумя сыновьями и помощником Адамом Партсом отправился на лодке из Пскова домой. В ночь с 1 на 2 декабря поднялся шквальный ветер и ударил  мороз. Горюновым с трудом удалось причалить к берегу возле деревни Подберезье (Казепяя). Партс пошёл в селение за помощью. Ночь, проведённая на  лютом морозе,  не обошлась без последствий. Младший сын (17 лет) Горюнова замёрз насмерть, а у старшего отморожены руки. Сейчас он находится в одной из клиник города Тарту. Адам Партс также отморозил руки".
Газета "Eesti Postimees" 19 апреля 1901 года
"В субботу 14 апреля рано утром бывший волостной писарь  А. Виируп (Wiirup) был обнаружен мёртвым на улице в Калласте. У трупа были разбиты голова и лицо. Раны, по всей видимости, нанесены режущим предметом. Деревенский житель, русский, в квартире которого Виируп находился накануне вечером, взят под стражу.  Виируп был заядлым пьяницей и его за день до смерти видели в компании собутыльников за распитием водки. Кольцо, которое свидетели видели на пальце погибшего, бесследно исчезло. Ведётся расследование».
Газета «Postimees»  10 марта 1914 года
«В субботу 8 марта в тартуский морг доставили труп  Яна Тюлика, который был убит во время драки на ярмарке в Калласте 6 марта сего года.»
Газета «Kaja»  25 января 1920 года
« Проживающие в деревне Калласте Йозеп Поолакезе (Joosep Poolakese) и Густав Пуусеп (Gustav Puusep) ранее были известны как крупные спекулянты, которые  возили в Советскую Россию зерно, мясо, масло и т.п.Теперь же выяснилось, что они продали свои удостоверения личности двум красным шпионам за 75 тысяч марок и привели этих лиц к себе домой в Калласте. Некоторое время спустя «гости» из России уехали в Таллинн, где и были задержаны. Тогда то и выяснилось, что у них на руках чужие паспорта. Задержанные признались, что приобрели их в Калласте у Пуусепа  и Поолакезе. 5 января 1920 года господа спекулянты был взяты под стражу  и доставлены  в Тарту. Вместе с ними был арестован ещё один местный житель -  Йоханнес Вильюс (Johannes Viljus), которого обвиняют в том, что он укрывал у себя этих самых красных шпионов. Военный суд приговорил Йозепа Поолакезе и Густава Пуусепа к смерти и приговор уже приведён в исполнение. Йоханнес Вильюс за укрывательство советских шпионов получил 19 лет тюрьмы. Что стало с большевистскими шпионами  - неизвестно. Надеемся, что теперь спекулянты начнут хоть немного побаиваться заниматься своим преступным ремеслом».
Газета «Postimees»  29 июля 1921 года
«27 июля 1921 года в деревне Калласте попал под лошадь 4-летний русский мальчик. Он получил несовместимые с жизнью увечья и вскоре после происшествия испустил дух. Вообще, жители Калласте очень плохо следят за своими детьми. Последние целыми днями бегают без присмотра по улицам между проезжающими  повозками и лошадьми».
Газета «Sakala» 30 октября 1928 года
«В ночь на понедельник  житель Калласте Петр Подгорный и его знакомый Александр Трешкин возвращались с деревенского праздника домой в хорошем расположении духа. По дороге между ними вспыхнула ссора, поговаривают, что из-за девушки. Трешкин вспылил, выхватил кинжал и  нанёс им несколько ударов  в грудь своего  товарища. Раненого доставили в аптеку, но было уже поздно. Из-за большой потери крови и повреждения внутренних органов Пётр Подгорный вскоре испустил дух.  Убийцу задержали и поместили за решётку. Подгорному было всего 19 лет».
Газета "Postimees" сообщает об этом печальном инциденте более обстоятельно:
"В минувшее воскресенье, около 12 часов ночи, житель Калласте Петр Петрович Подгорный, 19 лет, получил удар ножом в грудь. По всей видимости, лезвие пронзило сердце. От полученного ранения Подгорный скончался в помещении аптеки, куда его доставили для оказания первой помощи. Убийца, некий Александр Трешкин из деревни Нина, был взят под стражу. По слухам, молодые люди провели вечер на танцах в поселковом клубе. По окончании праздника Трешкин пошёл проводить домой свою девушку, однако следом за ними увязался Подгорный. По словам спутницы обвиняемого, Подгорный напал на Трешкина и последний вынужден был защищаться, что и привело к трагедии. Говорят, Подгорный был  искренне влюблён
в избранницу своего убийцы и приревновал её к более удачливому сопернику. Из-за чего и набросился на него. Однако, полностью в обстоятельствах произошедшего разберётся следствие, которое уже началось."
Та же "Postimees" от 22 февраля 1929 года окончательно расставила в этом деле точки над "i":
"Девушка как яблоко раздора"
Осенью прошлого года, в воскресный вечер, в посёлке Калласте был праздник. После его окончания молодой человек по имени  Александр Трешкин решил проводить до дома знакомую девушку, как того требовали хорошие манеры. Однако, ухаживания Трешкина не понравились двум местным парням - Петру Подгорному и Степану Карасеву, которые решили проучить "залётного" ухажера. Они спрятались возле кладбища и поджидали свою жертву. Когда Трешкин с подругой проходил мимо, хулиганы набросились на него и начали избивать. В роли ангела спасителя выступил проходивший мимо пограничник Кудистар, который разнял дерущихся. Однако, это был ещё не конец истории. Освободившись от нападавших, Трешкин и его подруга побежали к дому отца девушки, надеясь укрыться там от преследователей. Как только пограничник удалился, Подгорный и Карасев решили, что мало наподдали несчастному парню и бросились за ним следом. К несчастью, двери родительского дома оказались заперты и Трешкин со спутницей вновь оказались лицом к лицу со своими обидчиками, которые, не долго думая, опять пустили в ход кулаки. Видимо, решили довершить начатое избиение.  Однако, что-то пошло не так. Разъярённый Трешкин, которому надоело быть "мальчиком для битья" выхватил из кармана нож и что есть силы ударил им Подгорного. Последний вскрикнул и бросился бежать, но метров через сто упал. Прибывший на место происшествия полицейский приказал доставить раненого в поселковую аптеку. Однако, было уже поздно. Не приходя в сознание, Подгорный скончался. При вскрытии выяснилось, что было повреждено сердце. Трешкин полностью признал себя виновным. Следствие выяснило, что он действовал в целях самообороны, поскольку не имел возможности укрыться от нападавших. На помощь ему также никто не пришёл. В этой ситуации обвиняемому ничего не оставалось, как защищать себя самому, используя холодное оружие. Отбиваясь от хулиганов, Трешкин по неосторожности нанёс Подгорному смертельное ранение ножом в грудь. Тарту - Выруский мировой суд приговорил случайного убийцу к 8 месяцам заключения."
Газета «Postimees»  18 января 1933 года
«16 февраля после обеда в д. Торила на мельнице Рейномяги жительница Калласте Марина  Елинкина попала под жернова мукомольной машины. В результате полученных травм женщина скончалась. Что несчастная делала возле механизма, никто не знает, так как работникам туда заходить запрещено. По всей видимости, Елинкина решила почистить решето после последнего помола. Находясь в непосредственной близости от работающего мотора, она не заметила, как обмотанная вокруг головы шаль одним  концом угодила между шестернями зерновой машины и потянула женщину  на вращающийся вал. Мельник почувствовал  неладное, когда мотор вдруг перестал работать. Он пошёл проверить,  в чём дело о обнаружил тяжелораненую Елинкину. Несчастная скончалась по дороге к врачу. Во время осмотра тела выяснилось, что у погибшей на горле была глубокая рана и сломан кадык. Женщине было 63 года. Её оплакивают пожилой муж и взрослые дети.
О том же происшествии газета «Postimees» 22 ноября 1933
«На мельнице Освальда Рейномяги в Торила  ещё в начале года весьма странным образом погибла 63-летняя  жительница Калласте Марина Елинкина. Один конец  её шали был намотан на вал мукомольной машины, другой  обвился вокруг шеи. Старушка умерла от удушья. Следствие пыталось выяснить, виновен ли хозяин мельницы в произошедшем, а точнее,  как обстояли дела с техникой безопасности на его предприятии. В конце- концов обвинения с Рейномяги было сняты из-за отсутствия в его действиях состава преступления. По словам подозреваемого, 16 января 1933 года к нему на мельницу пришла пожилая женщина из Калласте, фамилии которой он не помнит, чтобы намолотить крупы. Он принял заказ и запустил мотор. Старушка всё время находилась внизу и принимала крупу. Вскоре Рейномяги заметил, что она куда-то подевалась. Спустившись с третьего этажа мельницы на второй, он заметил возле крупосортировочной машины стоящего на коленях человека. Это оказалась та самая женщина из Калласте.  Один конец её шали был намотан на ось, другой стянул шею. Голова несчастной была плотно прижата к валу. Рейномяги  разрезал ткань и тело безжизненно упало на пол. Прибывшему участковому  врачу не оставалось ничего другого, как констатировать смерть старушки от удушья. Погибшей оказалась жительница Калласте Марина Елинкина.  Из Тарту для осмотра  места происшествия прибыл инспектор по труду. По его словам, вращающиеся детали машины были расположены  достаточно высоко от земли и в скрытом от посторонних глаз месте, куда чужим людям не было никакой надобности заходить.  По всей видимости, Марина Елинкина  любопытства ради  поднялась на второй этаж и подошла к работающему механизму. Эта неосторожность и стала для неё роковой…
Газета  «Postimees»  5 ноября 1936 года
«В посёлке Вольди  в среду пьянствовали трое русских, среди которых был и житель Калласте Иван Кукин. Он продавал в этих краях хуторянам свежих окуней. Часов в 5 вечера мужчины разошлись. Незадолго до прибытия  в Табивере «Балтийского экспресса»  Иван Кукин, по непонятной причине, развернул на железнодорожном переезде  лошадь и направил её прямо по рельсам в сторону Таллинна. Как можно судить по оставленным следам, он проехал таким образом метров 600, затем  вновь развернул повозку  и двинулся  обратно в сторону переезда. В это время его настиг скорый пассажирский поезд, который мчался из Таллинна со скоростью 70 километров в час. Машинист заметил препятствие, но было уже слишком поздно. Произошло столкновение. Удар был такой силы, что лошадь улетела с насыпи в придорожную канаву и ей оторвало голову. Иван Кукин также скончался на месте. У трупа отсутствовали правая нога и половина черепа. Паровоз протащил повозку перед собой несколько сот метров, прежде чем остановился. Телега в буквальном смысле превратилась в щепки, так что даже металлические детали стали неузнаваемы. Зрелище на месте катастрофы было удручающим. Повсюду были разбросаны части тела вперемежку с рыбой и зерном, полученным Иваном Кукиным у хуторян в обмен на свой товар. К месту остановки поезда поспешил случайно оказавшийся  поблизости констебль волости Саадъярве Лукк, который сразу приступил к расследованию этого  трагического происшествия. По первоначальным данным погибший Иван Кукин был среднего телосложения,  примерно 45 лет от роду.  Лошадь, на которой он развозил рыбу, была приобретена  им у калластеского купца Варунина. Из ближайших родственников  у жертвы аварии остались скорбящая жена и семеро детей, большинство из которых несовершеннолетние».
Газета «Maa hääl»  11 апреля 1938 года
«В воскресенье в Алатскиви в результате несчастного случая погиб уроженец  Калласте 16-летний молодой человек  Освальд  Калласте. Он помогал хозяйке хутора Хельми Антон с вывозом сена. На дороге воз перевернулся и Калласте оказался под ним. К моменту прибытия помощи несчастный  скончался  от последствий обильного кровотечения»
Газета «Maa hääl»  6 мая  1940 года
«В субботу около  4-х часов дня в Калласте пришла группа ребят  из д. Тырувере во главе с 16-летним Альфредом Нахкуром.  Проходя по улице Кирику  мимо дома номер 22 они услышали, как из за забора кто-то крикнул: «Nuhkur-Tuhkur, karvajalg». После чего Нахкур схватил камень и запустил им  в сторону  кричавшего. Это был Ляпистов  Алексей, сын хозяина дома. Мальчик громко вскрикнул и побежал в дом. Компания продолжила свой путь. Булыжник угодил молодому  Ляпистову в висок, но внешних признаков повреждения не было заметно. Вначале Алексей  не придал случившемуся большого значения, но часа через четыре почувствовал себя плохо и вскоре испустил дух. Перед смертью он назвал имя Альфреда Нахкура. Констебль волости Алатскиви застал Нахкура спокойно спящим дома, поскольку тот понятия не имел, что причинил брошенным камнем смерть человеку. Тело Ляпистова отправили в Тарту на вскрытие, а молодой убийца взят под стражу".

In memoriam

                             
           
Владимир Александрович Майер (1931 - 2017)

Ушёл из жизни  мой учитель и наставник, человек, предопределивший профессиональный и жизненный выбор автора этих строк. Помню, как в далёком 1980-м году, поступив на истфак  ЛГПИ им. Герцена,  я заглянул к Владимиру Александровичу, чтобы похвастаться своим успехом.  Он был искренне рад за меня и предложил  это дело отметить… бокалом вина. Меня, вчерашнего школьника, буквально распирало от гордости:  я пил с самим директором школы!!! При том, что мне  ещё не было восемнадцати...
Владимир Александрович  оставил по себе не только духовную, но и вполне себе материальную память. Благодаря его стараниям в Калласте появился новый жилой микрорайон, а школа обзавелась благоустроенным  интернатом. Дело было так.  Вернувшись  как-то домой  с очередного заседания Горисполкома и пребывая в подавленном настроении,  Владимир Александрович сел за письмо, которое адресовал  в ЦК КПЭ  и Совет Министров ЭССР.
Речь шла о наболевшем. Уже многие годы Калласте страдал от нехватки жилья, что в свою очередь вело к оттоку молодёжи в большие города. Все это знали, но никто ничего не предпринимал. За предыдущие 20 лет было построено всего три дома. Те, кто сегодня  проживает в многоквартирных домах по улицам Сыпрусе и Раху должны помнить, что инициатором их строительства  был Владимир Александрович Майер. Директор школы пошёл, что называется, напролом. В письме, адресованном в  высокие инстанции, он обрисовал прискорбную ситуацию с жильём и безрадостную перспективу развития города, если республиканские власти не предпримут решительных действий. Писал и  не верил, что его крик души возымеет успех. Однако, некоторое время спустя ему сообщили,  что с автором письма хочет  поговорить Арнольд Рюйтель, на тот момент  заместитель главы правительства Эстонии. Беседа с глазу на глаз проходила в кабинете директора школы. Владимир Александрович поднял на встрече с высоким гостем вопрос не только о нехватке жилья в городе, но и о насущной необходимости пристроить к школе интернат. Арнольд  Рюйтель  внимательно выслушал собеседника и обещал помочь. Лёд тронулся. Появилась знаменитая «Программа  развития Причудья», ставшая центральным  событием в жизни Калласте  в 1980-е годы. Помимо жилых домов и интерната, план предусматривал прокладку новой улицы параллельно уже существующей улицы Казе. Однако, Советский Союз  развалился и масштабное строительство в городе прекратилось. О строительном буме 80-х сегодня напоминают лишь несколько недостроенных зданий...
Наша школа, благодаря стараниям В.А., по техническому оснащению не уступала лучшим учебным заведениям Эстонии. Классы были оборудованы проекторами с экраном, в кабинете химии к каждой парте подвели газ и воду, необходимые для проведения опытов. Реактивы хранились  тут же в специальных ящиках. В кабинете физики все парты были подключены к электричеству, чтобы облегчить учителю проведение лабораторных работ. Я уже не говорю о лингафонном кабинете, кинопроекторе, стробоскопах, первых персональных компьютерах, шторах, опускающихся нажатием кнопки, и многом другом, чем заслуженно гордилась наша школа. Когда я всё это живописал своим однокурсникам, выпускникам ленинградских школ, их удивлению не было предела.  У  них в Питере в те времена ничего подобного не было!
Владимир Александрович был человеком строгих правил. Он никогда не оставлял дело незавершённым. Мы, тогдашние ученики, эти пользовались. Перед началом урока он неизменно интересовался, нет ли у кого вопросов. Поскольку на опрос домашнего задания  отводилось не более 20 минут, то у нас был шанс избежать этой, не самой приятной,  процедуры. Достаточно было заранее подготовить пару-тройку вопросиков  и «подбросить» их учителю. Пока  Владимир Александрович обстоятельно объяснял, что такое, допустим, «сегрегация», класс дружно поглядывал на часы. Едва учитель замолкал, как вновь поднималась рука и звучал очередной вопрос…
Это был человек, который всегда держал слово и помнил даже вскользь данные обещания. Как-то раз я разгадывал кроссворд и споткнулся на фамилии первого чехословацкого космонавта. Спросил у Владимира Александровича. Он честно признался, что не помнит, но обещал обязательно выяснить. Прошло какое-то время. Я уже и забыл про этот случай, ведь мой интерес к покорителю космоса был исключительно корыстным: хотелось покрасоваться перед учителем широтой своего кругозора. Однако директор всё помнил. Он подозвал меня и сообщил, что космонавта звали Ремек. Помню этого Ремека до сих пор.
Владимир Александрович был дипломатом, умевшим спокойно и рассудительно, не повышая голоса, примирить конфликтующие стороны. Помню, как  я рассорился с учителем  немецкого языка и тот отправил меня к директору.  Внутренне я был готов выслушать в начальственном кабинете наставления в духе «ну разве так можно». Каково же было моё удивление, когда вместо  нравоучений, Владимир Александрович попросил меня изложить свою версию событий, приведших к конфликту. Затем  поговорил с глазу на глаз с учителем, потом с нами обоими…С тех пор этот преподаватель ко мне благоволил и по окончании школы даже помог подготовиться к вступительным экзаменам в институт.
О Владимире Александровиче Майере можно говорить долго. Чего стоит его судьбоносный переезд с Дальнего Востока, где он проживал до 1970 года, в наши края. Причиной столь кардинальной смены местожительства стала болезнь дочери, которой врачи рекомендовали поменять климат. Владимир Александрович, на тот момент уже директор школы и весьма уважаемый человек, не раздумывал ни секунды. Из налаженной дальневосточной жизни он переместился в наш маленький городок, где и   проведёт вторую половину своей, насыщенной событиями,  жизни...
                                      Светлая ему память!!!



На главную                           Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Председатель Волисполкома...




2 августа 1941 года констебль волости Пала П. Риннер составил нижеследующий протокол:
« Согласно вновь открывшимся  обстоятельствам выяснилось, что проживающий в волости Пала Александр Вади (Aleksander Vadi) (1906)(см. фото) исполнял при прежнем коммунистическом правлении обязанности председателя Волисполкома, где зарекомендовал себя ревностным сторонником советской власти, часто проявлял инициативу в политических вопросах, в том числе в арестах и отправке на смерть своих односельчан. В частности, Александер Вади поставил подпись под решением о  высылке в Сибирь жителя волости Пала Йоханнеса Мяссо, обвинив последнего в принадлежности к «кулакам». В начале июля 1941 года Вади, как председатель Волисполкома  был арестован  Омакайтсе во время антисоветского восстания в Пала, но по прибытии в волость истребительного батальона из Тарту был освобождён большевиками из-под стражи. После этого он продолжал работать в Исполкоме и лично вскрыл волостной сейф, откуда забрал 7 – 8 тысяч рублей и передал в истребительный батальон. Помимо должности председателя Волисполкома Вади состоял бригадным милиционером и доверенным лицом. По профессии Александр Вади кузнец, при эстонской власти был добропорядочным гражданином, в политической деятельности начал принимать участие лишь при советской власти в 1940-41 годах.»
Допрос Александра Вади от 4 августа 1941 года:
«Я состоял в должности председателя Исполкома волости Пала с 7 февраля по 3 июля 1941 года. До этого назначения работал кузнецом и политикой не занимался. Предложение занять пост мне поступило от уездного Исполкома. Помимо руководителя волости я был действующим бригадным милиционером. В июне месяце 1941 года, числа не помню, в Пала приехали на грузовике незнакомые мне сотрудники НКВД. Они забрали меня с собой и повезли в д. Раатвере, где заявили, что у хуторянина Йоханнеса Мяссо должны быть различные ценности. После обыска чекисты сообщили Мяссо, что он подлежит высылке вглубь СССР. От Исполкома заявлений на Йоханнеса Мяссо не поступало и никаких данных на него никто не запрашивал. Жалобу на Мяссо написал его сосед Аугуст Куузе, на основании чего Мяссо и был выслан. Исполком к этому отношения не имел. Меня арестовали члены Омакайтсе 3 июля 1941 года, но 5 июля я был освобождён прибывшим в Пала истребительным батальоном. После этого дней 10 скрывался в лесу. За это время к работе приступил новый председатель Волисполкома Освальд Пеетс и временный секретарь, бывший налоговый инспектор из Калласте, Кютт. После угроз со стороны «истребителей» из Калласте спалить мой дом и убить жену с детьми и отца, я вышел из леса. Вначале меня держали под стражей, но затем назначили на должность помощника председателя Исполкома. Мой новый начальник,  Освальд Пеетс, приказал мне взломать  сейф в помещении поселковой управы, поскольку там были деньги, что-то около 3000 рублей. Всего Пеетс забрал с собой около 8 тысяч рублей, в том числе деньги потребкооператива и личные сбережения сосланного Йоханнеса Мяссо. После ухода коммунистов я передал новому старейшине 2000 рублей волостных денег. Я действительно выдал разрешение некоему Баланкову на свободное передвижение по волости, но сделал это по приказу своего начальника, к тому же я не знал, что вышеупомянутый Баланков  был командиром истребительного батальона.»
Из показаний жителя Пала Виллема Раямяэ (Villem Rajamäe)(1872):
« Я был волостным старейшиной до 1940 года и занял эту должность вновь 2 августа 1941 г.  Александер Вади передал мне 2002 рубля, пояснив, что это деньги потребкооператива, а волостную кассу всю забрал председатель Исполкома Освальд Пеетс и Аугуст Кукк, чьей должности я не знаю. Они вывезли всего около 10000 рублей. Я знаю Александра Вади с детства. Мне казалось, что ещё до установления советской власти он  поддерживал этот строй. Но особенно возрасли его симпатии к коммунистическим порядкам после назначения  на должность председателя Волисполкома. Он в разговоре постоянно использовал слово «пролетариат». После ареста со стороны Омакайтсе, он был через пару дней освобождён истребительным батальоном, поскольку бойцы Омакайтсе вынуждены были отступить в лес. Вади согласился вновь стать во главе волости и лично взломал сейф с деньгами, закрытый членами Омакайтсе перед уходом. По моему мнению Александра Вади нужно на длительное время интернировать.»
Протокол допроса Вольдемара Кубья (Voldemar Kubja)(1901):
« Я был участником восстания против советской власти в Пала 3 июля 1941 года. Тогда мы, действительно, арестовали Александра Вади, но он был освобождён по прибытии истребительного батальона из Тарту. Позднее я узнал, что Вади согласился вновь работать в Исполкоме. Мы посылали ему из леса сообщения, чтобы он эту должность не занимал, поскольку в противном случае нам придётся его арестовать как врага. Несмотря на это, Вади вступил в Исполком и тем самым встал на защиту советских порядков. Знаю, что Вади был сторонником коммунистов.»
Александр Вади был взят под стражу 2 августа 1941 года. 14 августа его этапировали в Калласте, где в то время находился временный лагерь для военнопленных и советских активистов. Здесь арестованный проведёт 4 дня. 18 августа его  переведут в Тарту (см. фото).

31 декабря 1941 года супруга Александра Вади, Розалия, обратиться в Политическую полицию со следующим письмом:
« Прошу сообщить мне о судьбе моего мужа, уроженца волости Пала, Вади Александра 1906 года рождения. Что с ним? Он находится в концлагере или уже мёртв? С надежной на исполнение просьбы Розалия Вади»
23 января 1942 года супруге устно сообщили, что Александр Вади был приговорён к расстрелу и казнён 19 января того же года. Такая вот история…



Из серии «Красногорские курьёзы»

Поддельный вексель…
Из обвинительного акта:
«13 декабря 1929 года житель посёлка Калласте Антон Степанович Захаров 1900 года рождения зарегистрировал в Алатскивском отделении «Юхисбанка» долговой вексель на сумму в 100 крон, выписанный на имя Фёдора Ноева, со сроком погашения 1 марта 1930 года. На обратной стороне векселя имелись передаточные подписи Фёдора Ноева и Якова Тюрикова. Однако, ни Тюриков ни Ноев эти подписи своими не признали и заявили, что они поставлены кем -то другим без их ведома…»
Предыстория этой финансовой аферы такова:
Где-то в начале декабря 1929 года житель Калласте Антон Захаров, попав в стеснённое материальное положение, одолжил у своего односельчанина Фёдора Ноева 100 крон сроком на два месяца. Сделка была заключена в Таллинне, где оба её участника находились на тот момент, и завизирована нотариусом. Захаров занимался скупкой и перепродажей рыбы и, по всей видимости, надеялся, что проблем с возвратом долга не будет. Однако, что-то пошло не так и он решил переоформить вексель на Якова Тюрикова, то есть переложить возврат своего долга на третье лицо. Ничего предосудительного в такой сделке не было бы, если бы не два «но»…
Во-первых, Тюриков должен был дать согласие на выплату чужого долга, а во-вторых скрепить это самое согласие  собственноручной подписью. Естественно, факт передачи долговых обязательств третьему лицу должен был подтвердить и сам заимодавец, в данном случае Фёдор Ноев. То есть на векселе, чтобы его акцептировал банк, должны были стоять две оригинальных подписи: Фёдора Ноева и Якова Тюрикова. Поскольку Тюриков выплачивать чужие долги, судя по всему, не планировал, то и передаточной подписи на долговой расписке не ставил. Каково же было его удивление, когда 5 марта 1930 почтальон доставил ему  грозное уведомление от таллиннского нотариуса, который сообщал, что срок оплаты долга прошёл, а вексель до сих пор не погашен. Естественно, в письме перечислялись все ужасные последствия, которые обрушатся на голову  заёмщика, если он не выполнит свои обязательства перед кредитором. Поскольку банк по ошибке завизировал передачу прав на вексель от Захарова к Тюрикову, нотариус, естественно, был поставлен об этом в известность. И когда срок погашения займа миновал, он начал действовать.  Не на шутку обеспокоенный Тюриков, прихватив письмо, отправился в полицию. Делу был дан официальный ход…
Антон Захаров, будучи взятым под стражу, вначале попытался выкрутиться.  Он признал подлинность долговой расписки, но заявил, что попросил своего знакомого, Якова Тюрикова, переписать вексель на себя, обещав со временем с ним рассчитаться. Тот, мол,  не возражал, в чём собственноручно и расписался. Однако почерковедческая экспертиза однозначно подтвердила, что подписи Ноева и Тюрикова поставлены одной и той же рукой, и это рука Захарова (см. фото).









Так выглядели подлинные подписи Фёдора Ноева и Якова Тюрикова, стребованные с них следователем...

Тогда наш герой, изобразив раскаяние, признался, что, действительно, сам расписался за Тюрикова, но… с его согласия. Мол, Тюриков обещал поставить подпись, но утром, когда нужно было нести вексель в банк, куда то уехал, поэтому я расписался за него. Поскольку по поводу подписи заимодавца, то есть Фёдора Ноева, у следствия также возникли сомнения, Антон Захаров, подумав, ещё раз подкорректировал свои показания:
« Где -то в середине декабря 1929 года я,  попав в затруднительное финансовое положение, попросил Тюрикова переписать вексель на себя. Тот не возражал. На следующий день он пришёл ко мне домой, где в это время находился также Фёдор Ноев и мой сосед Лупан Казаков.  Когда я передал Тюрикову вексель на подпись, тот посетовал, что забыл дома очки и сам расписаться не сможет. Поэтому он попросил меня расписаться за него. Присутствовавший при этом Фёдор Ноев свою подпись поставил собственноручно».
Как вы понимаете, ни Яков Тюриков, ни Фёдор Ноев, ни Лупан Казаков ничего подобного припомнить не смогли. Казаков сразу же заявил, что никогда с Ноевым и Тюриковым на квартире у Захарова не пересекался и разговоров о передаче векселя не слышал. Под грузом неопровержимых улик «махинатор» «сломался» и признал, что  расписался за Тюрикова и Ноева сам, причём сделал это без их на то согласия. Вначале вроде бы всё складывалось для Антона Захарова удачно, ведь в местном отделении Юхисбанка передачу векселя акцептировали, не заподозрив заёмщика в подделке подписей.  Но неужели мой односельчанин не понимал, что раз вексель завизирован у нотариуса, то обман рано или поздно раскроется. Может рассчитывал, что Тюриков не побежит в полицию, когда с него начнут требовать долг? Мол, придёт вначале ко мне, а я посетую на тяжёлое материальное положение, извинюсь, пообещаю как можно быстрее вернуть эти злосчастные 100 крон, и дело с концом. Сегодня о том, что на самом деле двигало «аферистом», мы можем только догадываться… Финансовые преступления в довоенной Эстонии карались весьма и весьма строго. За подделку передаточных подписей на долговой расписке мой односельчанин был приговорён 2 июня 1930 года Тарту-Выруским народным судом к 3 годам лишения свободы (см. фото).

Однако суд, не имея возможности снизить предусмотренный законом срок заключения, принял решение  обратится в Правительство республики с просьбой о смягчении наказания в порядке помилования. Привожу текст обращения полностью. По моему, его содержание  многое говорит как о беспросветной нужде «горе-махинатора», так и о  человечности тогдашних судей:
«Принимая во внимание тот факт, что Захаров ранее не судим, что у него  четверо несовершеннолетних детей и что на подделку векселя его толкнула крайняя  нужда, а также то, что трёхлетнее отсутствие родителя и кормильца ещё больше усугубит и без того тяжёлое материальное положение семьи, что в первую очередь скажется на маленьких детях, к тому же Захаров полностью признал себя виновным, что создаёт у суда впечатление о нём, как о человеке, который искренне раскаивается и в будущем будет избегать каких-либо правонарушений, к тому же приченённый его преступлением ущерб(100 крон) сравнительно невелик, суд находит возможным обратиться в правительство с просьбой о замене Захарову назначенного ему 3-летнего тюремного заключения в порядке помилования на один год лишения свободы, с учётом 80-и  дней предварительного заключения» (см. фото).
Правительство,  в лице его тогдашнего главы Отто Страндмана,  согласилось с доводами суда и снизило моему односельчанину  срок наказания с трёх лет до одного года пребывания за решёткой (см. фото).

Антон Степанович Захаров проживёт отпущенный судьбой срок и покинет этот мир в 1970-м году. Такая вот история...
Отто Страндман (см. фото), с чьей лёгкой руки герой этой истории увидел родных и близких уже через год после взятия под стражу, был крупным эстонским политиком. Он дважды  руководил правительством: с мая по ноябрь 1919 года и с июля 1929 по февраль 1931 г. Первый период его премьерства пришёлся на тяжелейшие месяцы Освободительной войны. Именно  Страндман  был инициатором введения в обращение эстонской кроны. По словам очевидцев этот человек отличался прямо-таки маниакальной бережливостью. После присоединения в 1940-м году Эстонии к СССР, подавляющее большинство бывшей политической элиты станет жертвами сталинского террора.  Отто Страндман видел, что происходит вокруг и не обольщался насчёт своей дальнейшей судьбы. 5 февраля 1941 года он покончил жизнь самоубийством (принял яд),  после того, как получил повестку на допрос в НКВД…


Из серии "Красногорские курьёзы"


Ассистент Политической полиции...
Всегда прискорбно  наблюдать, как жизнь человека катится под откос, особенно если  в этом падении не виноват никто, кроме самого оступившегося…
Карел Мяги (Karel Mägi) появился на свет в 1899 году. Закончил 2 класса Кокоровского министерского училища с весьма невыразительными результатами (директор этого учебного заведения - Иван Картёжников в 1929 – 1933 годах руководил школой в Калласте, прим. автора) (см. фото).
Из-за тяжёлого материального положения семьи от дальнейшего образования пришлось отказаться.  В 1919 году молодой человек переезжает в Калласте, где имелась вакансия на местном узле связи. Ничем не примечательные будни поселкового почтальона продолжались до 1923 года, с перерывом на военную службу. Долг отечеству Карел Мяги отдавал в должности ротного писаря. По состоянию здоровья его комиссовали из армии раньше срока. Похоже, карьера почтмейстера не отвечала амбициям честолюбивого парня. В 1923 году Мяги перебирается в Тарту и поступает на полицейские курсы. По их окончании работает участковым в уездном центре. Однако, должность рядового констебля показалась 25-летнему блюстителю порядка недостаточно «крутой». Он явно метил выше и два года спустя подал заявление в структуру, которая в любом государстве овеяна ореолом секретности и могущества – Политическую полицию.  1 декабря 1924 года в Эстонии был подавлен коммунистический мятеж, поэтому работы у сотрудников спецслужб хватало. Особенно беспокоили местных «чекистов» умонастроения русскоязычных жителей Западного Причудья, а также каналы переброски в Россию скрывавшихся от ареста просоветских активистов. Поскольку Карл Мяги был родом из здешних мест и прекрасно говорил по- русски, его новым местом работы вновь стал Калласте. Здесь начинающий сотрудник элитной спецслужбы  и проведёт последующие 4 года в должности ассистента Политической полиции. В его обязанности входили  не только вербовка информаторов по эту сторону границы,  но и «вылазки» на ту сторону озера. Сколько раз и с какой целью Мяги  бывал в России сказать не берусь, но пару раз он точно посещал территорию сопредельного государства. Благо граница в те времена была ещё весьма «прозрачной». В общем, работа спорилась. У начальства наш герой также, до поры до времени, был на хорошем счету. Все было бы ничего, если б... не погубное пристрастие к алкоголю. Ладно, кабы пил «втихую», как делали многие его коллеги, но Мяги наровил «гульнуть» по полной и обязательно со скандалом. Добром это закончиться не могло, тем более для сотрудника столь серьёзной организации, как Политическая полиция…
Вечером 16 декабря 1927 года в зале тартуского ресторана «Автомат» было многолюдно. Среди посетителей можно было увидеть и Карела Мяги, который зашёл выпить пива со своим одноклассником Эльмаром Кырвом. Вероятно, пивом дело не ограничилось, поскольку вскоре «кооливеннад» начали во весь голос горланить какую-то песню, которая ко всему прочему была ещё и на русском языке. Сидевшие неподалёку студенты недоумённо переглядывались. Наконец, один  из них, некий Рихард Партс, сделал подвыпившим друзьям ироничное замечание. Мяги поднялся и двинулся в сторону сцены, чтобы попросить оркестр сыграть попурри из эстонских песен. Проходя мимо Партса он обозвал последнего «болваном». Студент, будучи также навеселе, не вынеся оскорбления, бросил в спину  обидчика… спичечный коробок. Ассистент политической полиции, не раздумывая, развернулся и врезал ему кулаком по физиономии. Далее в ход пошла «тяжёлая артиллерия»: Партс запустил в Мяги стулом, а тот ответил цветочным горшком. Собутыльники с трудом растащили дерущихся и вывели их в раздевалку. Те какое-то время ещё препирались, но затем студенты, прихватив своего вожака, ушли. Но Мяги никак не мог угомониться. Он вышел на середину зала, достал служебное удостоверения и объявил, что он сотрудник Политической полиции и сейчас будет проверять у всех документы (см. фото).
Кто-то из присутствующих заметил, что представителю такой солидной организации не пристало так напиваться и дебоширить. Другой добавил: « Шёл бы лучше коммунистов ловить, а не портил людям отдых.» Эти слова окончательно вывели Карела Мяги из себя. Он обозвал буфетчицу дурой, а пришедшему по вызову участковому сунул под нос «ксиву» и громогласно объявил: «Вы, полицейские, подчиняетесь мне. Даже если я пью, вы должны стоять рядом по стойке смирно и отдавать мне честь». Сын буфетчицы, молодой парень по имени Василий, помог блюстителям порядка вывести разошедшегося не на шутку «ассистента» на свежий воздух. Далее было обстоятельное разбирательство с допросами чуть ли не всех посетителей ресторана. В итоге Карелу Мяги его непосредственный начальник «выписал» 5 суток ареста и потребовал «больше так не делать».
(см. фото).


Надо признать, что какое-то время наш герой держался. Так, например, 24 февраля 1929 года в зале Калластеского просветительного общества ему крепко досталось от главы местного узла связи Эдуарда Пийри. Пийри когда-то был начальником Мяги, в бытность последнего рядовым почтальоном, и с тех пор питал к нему необъяснимую антипатию. Свою роль, конечно же, сыграл и алкоголь. Слово Карелу Мяги (его версию подтвердят многочисленные свидетели, прим. автора):
«По случаю годовшины независимости в Калласте проходил концерт, который организовали члены Кокоровского просветительного общества «Вамбола». Я, по заданию начальства, должен был присутствовать на мероприятии, поскольку в помещении могли проникнуть политически сомнительные личности и устроить провокацию. Дабы не привлекать внимания, я пристроился в тёмном углу зала возле печи. В это время на сцене играл оркестр. Начальник почты Пийри сидел за барабаном и бил по нему изо всей силы, не попадая в такт. Он был сильно пьян. Когда музыка смолкла, Пийри ткнул в мою сторону барабанной палочкой и громогласно объявил: «Смотрите все. Вот сидит дурак у печки. Посмотрите на его идиотское выражение лица. Уберите эту физиономию из зала!». Я не поддался на провокацию, хотя все уставились на меня и моё пребывание в зале перестало быть тайной. Уже за кулисами Пийри несколько раз пытался завязать со мной драку и продолжал словесно оскорблять. Местный констебль Трулль никак не реагировал на поведение почтальона и заявлял, что это, мол, не его дело. Трулль известный пьяница, а Пийри его собутыльник. Как-то калластеский констебль так напился, что не смог самостоятельно сойти на берег с парохода. Его спустили под руки местные жители. Потом оказалось, что полицейский  забыл на судне свою фуражку, которую ему вернули лишь на следующий день, когда пароход возвращался из Муствеэ обратно в Тарту. Жители Калласте  рассказывали, что участковый  потребовал от держателя ресторана Долгошева, чтобы тот приносил ему каждый вечер домой несколько бутылок пива. Когда Долгошев, выполнив просьбу,  заикнулся об оплате, Трулль заявил, что выносить алкоголь из ресторана запрещено законом, поэтому денег Долгошев не получит. Пусть, мол, радуется, что я его не оштрафовал. Против констебля настроены не только местные жители, но и пограничники, которых он позорит своими пьянками. На меня Трулль давно "точит зуб". При встрече требует, чтобы я отдавал ему честь. Я ему как-то сказал, что он не смеет мне приказывать, так-как не знает, кто я такой и в каком звании нахожусь. В Калласте я проработал в качестве ассистента Политической полиции 4 года и всегда отличался корректным и безупречным поведением…»
Но эта история оказалась чуть ли не единственной, где Карел Мяги повёл себя молодцом. В остальных же случаях…
8 ноября 1929 года его вновь задержала полиция. На сей раз за дебош прямо на Ратушной площади в Тарту возле дверей ресторана Новицкого. Когда на стол комиссара Политической полиции по Тартускому уезду положили очередной рапорт о проделках его подчинённого, терпению начальства пришёл конец. Мяги грозило увольнение по служебному несоответствию, поскольку за ним тянулся шлейф дисциплинарных взысканий. Но сердобольный «шеф» обратился в Департамент  полиции с просьбой дать непутёвому ассистенту возможность самому написать прошение об отставке по состоянию здоровья, которое, надо признать, у Карела Мяги, действительно, оставляло желать лучшего. Директор управления полиции не возражал, правда дал на раздумье всего один день. У нашего героя не было выбора, поскольку уволенному за правонарушения пенсия по болезни  не полагалась, а до старости было ещё далеко (см. фото).

Разрушив карьеру своими же руками, Мяги покатился по наклонной… Супруга Ида Мальм, с которой он сочетался браком в 1929 году, 4 года спустя подала на развод, не вынеся пьяных выходок мужа. В 1934 году, оказавшись почти на дне, Карел Августович пишет слёзное письмо в родную «контору», умоляя принять его обратно на службу. Сообщает, что со здоровьем полный порядок, как и со всем остальным… Не веря на слово, в Политполиции  навели справки о житье-бытье своего бывшего коллеги и ужаснулись ... глубине его падения.
Из докладной записки на имя комиссара Политической полиции г. Тарту от 17 июля 1934 года:
« На основании собранных данных можно сделать вывод, что после ухода со службы и выхода на пенсию Карел Мяги вёл весьма неприглядный образ жизни. Из-за чрезмерного пристрастия к алкоголю у него часто возникали конфликты с законом. Он многократно наказывался за нарушение общественного порядка и словесное оскорбление представителей власти. Несмотря на то, что Мяги  чувствует себя вполне сносно и получает приличную пенсию, он имеет кучу долгов, поскольку, едва получив деньги, тут же их пропивает. После чего вновь просит взаймы, а когда никто не одалживает,  перебивается случайными заработками. Его постоянно преследуют кредиторы. Мяги избегает встреч с ними и выдумывает всякие комбинации, чтобы спасти от ареста судебными исполнителями свою пенсию. За время работы в страховых обществах «ОМА» и «ЕКА» у него неоднократно возникали финансовые конфликты с работодателями. Скрываясь от кредиторов и властей, Мяги не имеет постоянного места жительства, из-за чего суд несколько раз объявлял его в общереспубликанский розыск. Со съёмных квартир в Тарту он часто съезжал, не заплатив за проживание. В кругу своих знакомых Карел Мяги отзывается о полицейской службе  исключительно в негативном свете.»
Понятно, что при таком образе жизни о возврате на службу не могло быть и речи. Тем более, в Политическую полицию. Дальше всё было только хуже...
Карел Мяги скончался 30 апреля 1940 года в возрасте 40 лет. Думаю, пристрастие к «зелёному змию»  сыграло в столь ранней смерти далеко не последнюю роль. Такая вот невыдуманная история о взлёте и падении ассистента Политической полиции Карела Августовича Мяги.
На главную                                             Немного истории (продолжение)...