Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...










Из серии «Красногорский криминал»
Выпил, подрался - в тюрьму...
С приходом советской власти многое изменилось в жизни красногорских  обывателей, но один прискорбный атрибут местных будней остался неизменным. Мои односельчане настолько крепко сидели на спиртовой «игле», что даже марксистко-ленинская идеология оказалась бессильна перед  этой пагубной привычкой. Следствием неуёмного потребления алкоголя были многочисленные  случаи рукоприкладства на городских улицах...
Пахурин Матвей Иванович к 25 годам уже имел за плечами как боевое, так и криминальное прошлое. В ноябре 1944 года 18-летний парень был мобилизован в Красную армию. В боях за  Курляндию совершил подвиг: под огнем противника вынес с поля боя тяжелораненого офицера, за что удостоился  медали «За Отвагу».


К сожалению, послевоенная жизнь вчерашнего фронтовика героизмом не отличалась.Чуть ли не с первых дней она пошла наперекосяк. И виной всему пристрастие Матвея Ивановича к алкоголю. Чрезмерное увлечение горячительными напитками  провоцировало в нем такую агрессию и буйство, что последствия не заставили себя долго ждать. С конца 1940-х Пахурин практически безвылазно пребывал в местах заключения. Едва выйдя на свободу, он тотчас же попадал в очередной криминальный переплет и вновь отправлялся за решетку...
Первый раз герой этой истории всерьез оступился в 1948 году. К сожалению, суть дела мне неизвестна но, судя по статье и приговору, речь шла о достаточно серьезном правонарушении.

Ст. 73 УК РСФСР (выдержка): "Подстрекательство несовершеннолетних или привлечение их к участию в различных преступлениях..."
Ст. 74 УК РСФСР (выдержка):

"Если хулиганские действия заключались в буйстве или бесчинстве, или совершены повторно, или упорно не прекращались, несмотря на предупреждение органов, охраняющих общественный порядок, или же по своему содержанию отличались исключительным цинизмом или дерзостью..."



Протокол допроса задержанного Пахурина Матвея Ивановича 1926 г.р., уроженца г. Калласте, беспартийного, женатого, образование 5 классов, служил в Советской армии в 1944 - 1946 годах, имеет награды: медали «За Отвагу» и «За Победу над Германией», судим в 1948 году по статье 73 часть 1 на 7 лет лишения свободы. Срок отбыл в 1952 году в октябре месяце  с зачетом рабочих дней.
«14-го сентября 1953 года, в девятом часу вечера, меня пригласил в пивную Вильде Калью, который проживает со мной в одном доме. В пивной было много народа и мы с трудом нашли место. Вильде купил по 100 грамм водки и по бутылке пива.  Затем в пивную пришел бригадир строителей Гусаров Маркел. В его присутствии мы еще распили водки и пива. Кто из них покупал, я не интересовался, так как лично у меня денег вообще не было.  Затем Гусаров ушел. Мы пересели с Вильде за другой стол. Я был уже сильно пьян и дальнейшие события  помню смутно. Помню только то, что рядом с нами  сидел Карасев Степан, который подходил к нашему столу и предлагал  вместе с ним купить пол-литра водки. Я ему отказал, заявив, что у меня нет денег. Как позднее мне рассказывал Вильде Калью, к нашему столу подошел какой-то гражданин эстонской национальности, который обозвал меня оскорбительным словом и я его за это, якобы, вытолкал в дверь. За это Карасев хотел ударить  меня стулом по голове, но промахнулся и попал по спине. Я тоже, по рассказу Вильде, взял стул и ударил Карасева. В этой драке мы, по видимому, повредили столы и стулья. Сам я лично об этом ничего не помню. Из пивной меня увел Вильде Калью. Он же положил меня на улице, так как сам я идти не мог. Там меня нашли сотрудники милиции и доставили в отделение. Оказывал ли я сопротивление сотрудникам милиции, не помню».
Вильде Калью Александрович, 1936 года рождения, м/р Калласте, чернорабочий на объекте в Калласте.
«14-го сентября 1953 года я получил зарплату и пригласил своего соседа Матвея Пахурина вместе выпить. Мы зашли в столовую на улице Ынне, где я купил ему 100 грамм водки и бутылку пива, а себе купил только бутылку пива. Когда столовая закрылась, мы перешли в пивную. В пивной я еще купил Пахурину два раза по 100 грамм и по бутылке пива. К нам подошли бригадир  Гусаров и десятник Иванов. Они купили бутылку водки, которую распили вместе с Пахуриным, после чего ушли. После их ухода к нашему столу подошел Карасев Степан, который допил оставшуюся  у нас в стакане водку и предложил Пахурину, чтобы тот купил еще. Пахурин сказал, что у него нет денег и Карасев отошел. В это время по залу ходил Кибина Харри, который учинил с Пахуриным ссору. Они между собой ругались оскорбительными словами. Кибина вскоре ушел. Тогда Пахурин встал из-за стола и начал ругаться с Карасевым Степаном. Во время ссоры Карасев ударил Пахурина стулом, а затем тот ударил Карасева. Во время драки они оба свалились на пол и били друг друга кулаками. Пахурин таскал Карасева за бороду. Во время этой борьбы были опрокинуты столы и стулья. Я силой вывел Пахурина из пивной, а Карасев остался внутри. Я довел Пахурина до дома Степановой и он лег около дома на землю. В это время подошли сотрудники милиции и забрали Пахурина в отделение. Он сопротивлялся и кричал «Караул!».
Кибена Харри 1926 г.р., м/р сельсовет Кокора, без постоянного места работы.
«14 сентября 1953 года я зашел в пивную города Калласте и видел, что Пахурин был в нетрезвом состоянии. Он о чем-то ругался с Горушкиным, который работает шофером в колхозе «21 июня». Кроме того,  Пахурин ходил от стола к столу и ко всем приставал. Пахурин сказал в адрес Горушкина, что он ему «даст». Я спросил Пахурина, за что  он хочет побить Горушкина. Он на мой вопрос ответил, что я, мол, ничего не знаю. Затем я подошел к прилавку, чтобы что-то спросить, как вдруг получил удар по затылку такой силы, что слетела фуражка. Я обернулся и увидел, что передо мной стоит Пахурин. Я спросил у него, за что он меня ударил. Пахурин не ответил. Тут к нам подошел Карасев и тоже спросил, за что Пахурин ударил меня. Пахурин сказал: «Какое твое дело. Тоже хочешь от меня получить?»  и сразу же ударил Карасева. Затем они схватили друг друга и упали на пол. Я пытался их разнять, но они меня не слушали. В результате хулиганских действий со стороны Пахурина были поломаны и разбросаны столы и стулья. Я сразу же после этого пошел домой. Что было дальше, не знаю».
Карасев Степан Степанович, 1905 г.р., проживающий в г. Калласте по улице Оя 12, каменщик на строительном объекте в Калласте.
«14 сентября, примерно в восемь часов вечера, я и Коромнов Антон зашли в пивную города Калласте, чтобы с получки выпить. С нами за стол сели Варунин Алексей и Плешанков Ульян. Вчетвером мы распили три пол-литра водки. После этого я сильно опьянел и о произошедшем хулиганстве помню смутно. Припоминаю, что Плешанков после распития водки ушел. Далее помню, что меня Пахурин Матвей толкал в дверь и нанес мне удар кулаком по глазу. Я ему на это сказал: "Мотька, за что ты меня бьешь". В отношении того, что я стулом ударил Пахурина, я ничего не помню. Как я ушел домой, тоже не помню».
Горушкин Иван Яковлевич, 1923 г.р., проживает в городе Калласте улица Выйду 85.
«14 сентября 1953 года я после бани зашел в пивбар города Калласте, где купил для себя 150 грамм водки и бутылку лимонада.  Некоторое время спустя ко мне подсел Кибина Харри, у которого было куплено 100 грамм водки. В это же время в баре находился и Пахурин Матвей, который был в сильном опьянении и выражался нецензурно. Он стал говорить гражданину Кибина  угрожающие слова, что я, мол, с таким толстым, как ты,  тоже справлюсь. Вскоре после этого я из пивного бара ушел домой и что было дальше, не знаю».



Из приговора от 8 октября 1953 года:
"Пахурина Матвея Ивановича признать виновным по ст. 74 часть 2 УК ЭССР и осудить на 4 года ИТЛ с поражением в гражданских правах на три года..."



Попытка обвиняемого обжаловать приговор успеха не имела. И это при том, что он использовал смягчающие вину уловки, такие как "первым начал не я", "пострадавший и свидетели сами были пьяны", "дома осталась беременная жена с малолетним ребенком".


За поломанные в пьяном кураже стол и стул наложили арест на принадлежавшего Пахурину поросенка, "качественное состояние" которого оценили в 100 рублей...

То ли с поросенком что случилось, то ли выяснилось, что Матвей Иванович к нему отношения не имеет, но изымать домашнее животное не стали. А больше с осужденного взять было нечего... 


Исполнительный лист Алатскивского Потребкооператива, в ведении которого находился пострадавший пивной бар, отправили по месту отбытия заключенным наказания - в исправительно-трудовой лагерь на станции Ерцево Архангельской области...

Едва выйдя на свободу после очередной отсидки Пахурин вновь взялся за старое. На первых порах отделывался штрафами и недолгими арестами. В сентябре 1957 года оступился всерьез...



Из показаний Пахурина Матвея Ивановича:
«9 сентября 1957 года я находился в пивбаре города Калласте, где распивал спиртные напитки. В 21.00 пивбар закрылся и я с Колбасовым Иваном вышел на улицу. Здесь я встретил свою жену, Лансберг Клавдию, у которой взял 10 рублей. Мы с Колбасовым пошли обратно в бар, так как продавщица еще находилась внутри. Мы постучали и попросили продавщицу Соколову продать нам две бутылки пива. Она продала, и мы стали распивать пиво на крыльце бара.  В этот момент к пивбару подошел незнакомый нам мужчина, который открыл наружную  дверь и при этом опрокинул наши две бутылки с пивом, которые стояли на крыльце. Колбасов Иван потребовал от незнакомца уплатить за пиво, которое тот разлил. Последний ответил, что это пустое дело и стал уходить, не уплатив за пиво. Я взял его за руку и потребовал уплатить, но он ударил меня кулаком в область лица, а сам побежал к дороге, то есть на улицу Выйду, где стояла грузовая машина. Он хотел сесть в машину, но я догнал его и схватил  за полу пиджака, после чего  ударил в область лица. В этот момент подбежал Колбасов и также ударил этого гражданина. Я сцепился с незнакомцем, и мы упали на землю. Когда мы лежали на земле, то Колбасов ногой один раз ударил этого человека. Тот стал на эстонском языке звать на помощь. Я поднялся и мы с Колбасовым ушли, а гражданин остался на месте. Я его лежачего не избивал. Я его ударил всего один раз, когда догнал.  Машина, в которую хотел сесть незнакомец, сразу же уехала в сторону Пала.  Когда мы с этим гражданином лежали на земле, то на улице собралось много женщин, которые называли мою фамилию и Колбасова. Я на этом месте потерял свою фуражку. Позднее ходил её искать, но нигде не нашел.  Этого эстонца я ударил за то, что он разлил наше пиво и ударил меня первым».
Из показаний Оялилль Пауля, 1905 г.р., столяр:
«Пахурин около пивбара хотел мне нанести удар бутылкой, но я рукой перенял удар. Тогда Пахурин схватил меня сзади и не пускал сесть в машину. В это время второй мужчина, который был рядом с Пахуриным, нанес мне удар кулаком в область лица. Я упал на землю. Когда я лежал на земле, то меня избивали кулаками и ногами. Кто из них чем, я не знаю. Я потерял сознание, а когда пришел в себя, то лежал в проулке около одного дома. Пахурина рядом не было. Я был весь в крови. Как попал в проулок, не помню. Я Пахурина, а также его друга, который сбил меня с ног, не ударил ни одного раза».



Из апелляционного прошения Пахурина Матвея Ивановича:
«9 сентября 1957 года в 8.30 вечера я, Пахурин Матвей, зашел в пивбар города Калласте, чтобы выпить две бутылки пива. Там я встретил Колбасова Ивана Яковлевича. Он пришел за мой стол и попросился сесть и выпить пива. Я разрешил.Так как времени было уже много, то продавщица Соколова поторопила нас и мы, конечно, безоговорочно вышли. В это время моя жена, Лансберг Клавдия, шла на работу мимо пивбара. Я попросил у неё 5 рублей денег на две бутылки пива, а она дала 10 рублей. Мы с Колбасовым попросили продавщицу Соколову продать нам две бутылки пива. Она продала и мы, чтобы не задерживаться долго,  решили тут же на крыльце распить пиво, чтобы вернуть продавщице обратно бутылки, хотя за них было заплачено. В это время к пивбару подошел незнакомый нам мужчина и заходя внутрь, пролил две бутылки пива, так как дверь бара открывается наружу. Возможно, он и не заметил, что сделал.  При выходе из пивбара мы с Колбасовым попросили, чтобы он уплатил за разлитое пиво или откупил его обратно. Гражданин Оялилль отказался от уплаты ( в настоящий момент мне  известна его фамилия), мотивируя тем, что он не проливал наше пиво. Но факт был налицо: бутылки лежали на земле вместе со стаканом. В это время подошел еще один гражданин, и они с Оялиллем начали разговаривать. Я понял, что это его знакомый и также указал ему на пиво. Тот ответил, что сам заплатит, но не уплатил, а развернулся и пошел к машине. Вместе с ним пошел и Оялилль. Я его остановил и попросил объяснений за пролитое пиво, но он не хотел разговаривать и пытался сесть в машину, которая стояла неподалеку. Тогда я его взял за полу пиджака, чтобы удержать. Но он в этот момент ударил меня в область лица и побежал к машине. Я догнал его  и также ударил, так как он пытался сесть в машину, чтобы уехать. В это время подбежал Колбасов и со всего размаху ударил Оялилля в область лица. Мы с Оялиллем упали в проулок двух домов. Он кричал и звал на помощь.  Когда я освободился от Оялилля, то отчетливо видел, как Колбасов бил его ногами. Женщины, собравшиеся неподалеку, стали кричать, что, мол,  вы делаете. Я развернулся и ушел. Я Оялилля  лежачего не бил. Я ударил его только один раз. Во время суда Оялилль не показал все то, что говорил на следствии, а стал все вину сваливать на меня, так как он был во время суда не в трезвом состоянии. Колбасов с Оялиллем и другими свидетелями сидели в столовой и распивали спиртные напитки, что на суде подтвердила одна женщина, фамилии которой я не знаю. Оялилль во время суда был полностью  разоблачен, но суд не принял  это во внимание. Неужели нет справедливости и суд  вынес мне такое суровое наказание только за то, что я был ранее судим. Я, Пахурин Матвей Иванович,  прошу Верховный Суд рассмотреть мое дело и смягчить приговор, так как он является сильно жестоким. Конечно, я осознал, что мой поступок был несправедливым  и хулиганским и даю честное бывшее воинское слово, что этого больше не произойдет и я оправдаю ваше доверие. Мое здоровье нарушено во время Отечественной войны, за что я был демобилизован из рядов Красной армии в 1946 году. Я награжден медалью «За Отвагу» и «За Победу над Германией». Прошу вас не отказать в моей просьбе и разобрать мое дело по справедливому советскому закону».
Из апелляционной жалобы Колбасова  Ивана Яковлевича:
«Мне 40 лет и за это время против меня ни разу не выдвигали обвинения в избиении кого-либо. Даже потерпевший Оялилль не обвиняет меня, а утверждает, что он не вполне уверен, что я атаковал его, а не пытался разнять, когда он сцепился с Пахуриным. В действительности, у меня была именно такая цель. Если я при этом случайно ударил Оялилля, то лишь по причине плохого зрения. У меня потеря зрения 90 процентов, поэтому был освобожден от военной службы. Несмотря на мою инвалидность, я с детских лет трудился и имею хорошую характеристику с последнего рабочего места. Сейчас  я работаю каменщиком и надеюсь искупить вину хорошей работой. Работая на строительном объекте, я  принесу больше пользы обществу, чем находясь в заключении в тюрьме для инвалидов.
Прошу также учесть и мое тяжелое семейное положение. На моем содержании жена на последнем  месяце беременности, а также старая ( 76 лет) мать и несовершеннолетняя дочь.  В случае утраты мною свободы, семья окажется в тяжелом материальном положении, в результате чего дочь не сможет закончить школу. Исходя из всего вышесказанного, прошу Калластеский районный Суд  изменить решение в части наказания меня и заменить один год лишения свободы на исправительные работы по месту жительства».

"Решение Народного суда Калластеского района от 22 октября 1957 года в отношении Пахурина Матвея Ивановича и Колбасова Ивана Яковлевича вступает законную в силу. Кассационные жалобы подсудимых оставлены без удовлетворения".


Снисхождения мои односельчане не дождались. Матвей Иванович просил снизить срок заключения, а Иван Яковлевич умолял осудить его условно. Увы...
Несоизмеримо более мягкий приговор Колбасову можно объяснить отсутствием в его биографии уголовных прецедентов и положительной характеристикой с места работы. Пахурин этим похвастаться не мог...



Фуражку, забытую на месте преступления, вернули "по принадлежности". И то хорошо...

Такая вот история...



На главную                                Немного истории (продолжение)



Немного истории...







Несостоявшийся урядник
Из докладной записки:
"Его Высокородию господину Полицмейстеру города Юрьева Лифляндской губернии запасного старшего писаря Аренсбургской бригады Отдельного корпуса пограничной стражи Петра Петровича Тамма прошение.
После 3-летней сверхсрочной службы в сем корпусе, 27 ноября 1908 года, по изменившимся семейным обстоятельствам,  я вынужден был уволиться в запас армии с целью приискать себе другую должность. До сего времени  не смог отыскать себе никакой должности за неимением свободных вакансий, лишь во многих учреждениях был зачислен кандидатом. В виду вышеизложенного честь имею покорнейше просить Ваше Высокородие, не найдётся ли возможности принять меня  на службу во вверенное Вашему Высокородию управление в качестве околоточного надзирателя или же полицейского урядника. О последующем покорнейше прошу почтить меня приказанием. При этом докладываю, что я в 1905 году выдержал экзамен на разряд классного чиновника, о чём имею аттестат. К сему присовокупляю, что я происхожу из крестьян Полленской волости Перновского уезда  Лифляндской губернии и, кроме русского, владею эстонским и латышским языками"
Начальство пошло навстречу пожеланиям вчерашнего  пограничника и 6 июня 1909 года Петр Тамм  был назначен урядником в причудскую  деревню Красные горы.

Это было его первое место работы на полицейском поприще. И как выяснится вскоре, последнее...
Не успел  Петр Тамм освоиться на новой должности, как начались проблемы.
Некий торговец из Тарту - Ян Грюнталь обвинил урядника в самоуправстве. Мол, последний незаконно конфисковал пиво, которое Грюнталь привёз для реализации в Красные Горы.
Из докладной записки:
«Господину помощнику начальника Юрьевского уезда  2-го участка от крестьянина Яна Мадисова Грюнталь, проживающего в городе Юрьев по Александровской улице дом № 33, прошение.
1909 года 6 августа отобрал от меня  урядник Тамм две корзинки пива. Из одной корзины было мною  продано 5 бутылок. Вместе с урядником  я выпил одну бутылку, без никакой с моей стороны причины, при лавке Лебента, которая находится в Красных Горах Кокоровской волости. По вышеизложенному прошу Ваше Высокоблагородие сделать распоряжение о возврате мне вышеупомянутого пива и корзинок, потому что пиво сделается безо льда не годным для питья. Я получил через это убытка около 10 рублей, а пиво было мне выдано из пивного склада содержателем Андресом Цолком по заказу"
Петр Тамм  попытался прояснить ситуацию.
Из докладной записки:
"Его Высокородию начальнику Юрьевского уезда от урядника деревни Красные Горы Петра Петровича Тамм  прошение:
Доношу Его Высокородию, что в двух корзинах было полных бутылок 46 штук и порожних 4 штуки. Я приказал, согласно требованию, в присутствии понятых Лабента и Вормана, для правильного удостоверения, что именно в бутылках находится, одну бутылку откупорить и попробовать, а остальные сам хозяин Грюнталь выпил. Показания, что я с ним пил, ложные, что могут подтвердить на суде торговец  Лабент и стражник Ворман. К тому, чтобы одна бутылка пива была раскрыта, не имел Грюнталь никаких претензий. Я предложил хозяину всё выпить и ему на сей раз простил, так что он на будущее время больше не привезёт и торговать не станет. Отобранное мною у Грюнталя пиво заказано не было, о чём свидетельствуют его показания при понятых. В частности, на мой вопрос «почему он торгует пивом?» Грюнталь заявил: «Мне всё равно, чем торговать, пивом или медом». К тому же, на бутылках не было этикеток фабрики и потому, лишь по наружному осмотру, нельзя было узнать, что находится в бутылках: пиво или мёд. Посему я приказал одну бутылку откупорить для узнавания пива. Грюнталь доставлял пиво жителям Красных Гор - Принцеву и Вильде, которые, по-видимому тайно, торговали пивом, а после задержания Грюнцеля, торговать перестали.  К тому же, есть подозрение, что Грюнталь  и сам продавал пиво в разлив прямо с возу на дороге.
Хотя Ваше Высокородие признали задержание неправильным, убыток Грюнталя не насчитывает 10 рублей, а лишь  около 5 рублей со всей посудой, ибо пиво раньше в деревне Красные Горы  он продавал по 6 копеек за бутылку, как это выясняется из показаний  публики, покупавшей раньше пиво у Грюнталя.  Теперь зато торговцы не получают пиво, в особенности по выходным дням, и население стало  спокойнее, чем в предыдущие годы, несмотря на то, что рыбаки мало-мальски приезжают с Ладожского озера и много выпивают»
Судя по всему, начальство решило, что урядник всё же превысил свои полномочия. Странно только, что убыток  Ян Грюнталь  указал в рублях. Не проще ли было потребовать назад незаконно изъятый напиток. Выходит, пиво к этому времени уже  безнадёжно испортилось. Или же его кто-то выпил...
Но этот инцидент был лишь прелюдией к последующим, куда более трагическим для новоиспечённого полицейского событиям. Некоторое время спустя на Петра Тамма обрушились очередные обвинения. На сей раз  его уличили в пьянстве.
Из докладной записки:
«Его Высокородию начальнику Юрьевского уезда от урядника деревни Красные Горы Петра Петровича Тамма  от 1 декабря 1909 года прошение.
Сего числа урядник Яксон прибыл ко мне с предписание об увольнении меня за пьянство, что для меня крайне обидно, потому что я таковым не являюсь и это всё не более, чем враждебные доносы. Я лишь выпил немного, вследствие того, что в деревне  оспа, которой легко можно заразиться, тем более, что я каждый день имею отношения с местными жителями. Ввиду вышесказанного,покорнейше прошу Ваше Высокородие оставить меня на данной  должности в другом участке или же перевести меня в г. Юрьев околоточным надзирателем, где Ваше Высокородие могли бы лично убедится в ложности всех  доносов. Урядник же Яксон, как слышно, допросил в дознании только всех моих врагов, а не друзей».
В конце концов, тучи над головой Петра Тамма сгустились до такой степени, что дело дошло до суда. Поводом к такому повороту событий стало нижеследующее письмо.
«Его Высокородию Господину начальнику Юрьевского уезда мещанина Михаила Петровича Женжарова, живущего в деревне Красные Горы Кокоровской волости, покорнейшее прошение.
Во второй половине августа сего, 1909 года  ко мне зашёл полицейский  урядник Тамм со стражником Ворманом и потребовал уплаты недоимок  общественных сборов в сумме 5 рублей. Я в то время только что вернулся домой с Ладожского озера и не знал, что моя жена уже уплатила причитающие с меня сборы Вейзенштейнскому податному управлению ещё в июне.  Также я не знал о том, должен ли я в текущем году платить общественные сборы Кокоровскому волостному обществу, в которое я перечислился со всем семейством. Требование урядника я исполнил: в присутствии стражника Вормана передал Тамму пять рублей.  Тамм сказал, что он взыскивает эти сборы в пользу Кокоровского крестьянского общества, так как узнал, что я уволен  из Вейзенштейнского податного управления  и перечислен  в Кокоровское крестьянское общество. На мою просьбу о выдаче квитанции, урядник выдал мне расписку о принятии пяти рублей.  Летом сего года Тамм собирал  деньги на Красногорское почтовое отделение и моя супруга Авдотья  дала уряднику 10 копеек, так как у неё в это время мелкими деньгами было только 10 копеек. Не дождавшись квитанции из Волостного правления в принятии пяти рублей в счёт общественных сборов,  я недавно зашёл в Кокоровское волостное правление за получением квитанции, но там мне сказали, что с меня не было требования общественных сборов и взысканные с меня урядником пять рублей в волостную кассу не поступали. После сего я зашёл к уряднику Тамму спросить, куда он девал мои деньги. Тамм ответил, что деньги, взысканные с меня, он передал Кокоровскому волостному старшине, между тем со сторону Кокоровского волостного правления, как мне было указано, не было требования о взыскании  с меня общественных сборов. Ввиду сего честь имею покорнейше просить Ваше Высокородие взыскать с урядника деревни Красные Горы Петра Тамма в мою пользу 5 рублей 10 копеек и привлечь его к ответственности за незаконные поборы».
Это обвинение настолько порочило честь мундира стража порядка, что решено было начать детальное расследование. "Разбор полётов" был долгим и обстоятельным. Дело в том, что многие жители Калласте отбывали в летние месяцы на Ладогу, и следователям приходилось ждать их возвращения, чтобы допросить в качестве свидетелей.  В итоге выяснилось, что Михаил Женжаров был далеко не единственным, в чей карман залез деревенский участковый. Вскрылись многочисленные случаи присвоения Таммом  собранных с красногорских обывателей сумм. В деле имеется несколько десятков расписок, выданных нерадивым полицейским несчастным жертвам его финансовых махинаций.

Из протоколов суда:
"Постановлением  Юрьевского Уездного Начальника от 23 января 1910 года против бывшего полицейского урядника деревни Красные Горы, Кокорской волости Юрьевского уезда Петра Петровича Тамма было возбуждено уголовное преследование за растрату вверенных ему денежных сумм. На возникшем по сему делу предварительном следствии и осмотром приобщённым к делу расписок, было установлено, что полицейский урядник Петр Тамм, состоя в означенной должности, принял в период времени с 15 июля по 1 декабря 1909 года в уплату податей и других сборов с населения деревни Красные Горы Кокорской волости Юрьевского уезда следующие денежные суммы:
С крестьянина Леонтия Михайловича Феклистова  5 рублей, с крестьянина Ефима Ивановича  Круглова 5 рублей, с Григория Захарова - 2 рубля, с Густава Яновича  Вильюса - 2 рубля 65 копеек, с  Николая  Ивановича Гривицкого - 5 рублей, с Тимофея Алексеевича  Шлендухова - 2 рубля 50 копеек, с Алексея Захарова - 2 рубля 10 копеек, с Льва  Ивановича Гойдина, он же Карлов - 2 рубля, с Василия Ивановича Карлова, он же Гойдин - 2 рубля, с Фёдора Яковлевича Веникова - 1 рубль, с Кирилла Леонтьевича  Гусарова - 1 рубль 5 копеек,  с Марии  Андреевны Курнасовой - 8 рублей 57 копеек, с Савелия Ивановича  Воронцова - 6 рублей 50 копеек, с Андрея Демидовича Захарова - 5 рублей,  от Фёдора и Прокопия Аршиновых - 10 рублей, от Дмитрия Козлова - 1 рубль, от Григория Васильевича Захарова - 2 рубля, от Терентия Савельевича  Козлова - 2 рубля, от Потапия Кривоглазова - 2 рубля 50 копеек, от Андрея Елинкина - 2 рубля, от Агафона  Ивановича Елинкина - 2 рубля, от Куприяна  Алексеевича Горушкина - 5 рублей, от Трифона  и Тимофея Горушкиных - 5 рублей, от Платона Аршинова - 1 рубль, от Лаврентия и Ильи Свинковых - 6 рублей, от Петра Кривоглазова - 3 рубля, от Егора Ласкобаева - 2 рубля 50 копеек, от Максима Ивановича Лукьянова - 5 рублей, от Петра Печенкина - 1 рубль 50 копеек, от Иоганна и Карла Вильюсов - 6 рублей 60 копеек, от Ивана Персидского - 8 рублей 25 копеек, от Йозепа Тарка - 1 рубль, от Савелия и Ивана Варуниных - 4 рубля 52 копейки, от Ивана Казакова - 11 рублей 14 копеек, и, наконец, от Михаила Петровича Жанжарова - 5 рублей 10 копеек. Всего принято от перечисленных лиц 139 рублей 98 копеек. Показаниями волостного старшины Кокоровского Волостного Правления Карла Тийта установлено, что означенных 139 рублей 98 копеек он, урядник Петр Тамм, не сдал в Волостное Правление. При дальнейшем расследовании свидетель Карл  Вильюс показал, что урядник Тамм передал ему пособие, ассигнованное Александровским Комитетом  о раненых в размере 52 рублей 80 копеек, между тем, из имеющихся в деле сведений  видно, что означенному крестьянину  было ассигновано 56 рублей 75 копеек, каковые деньги и были вручены Тамму и который, следовательно, присвоил из означенной суммы 4 рубля 5 копеек. Таким образом, внесённые вышепоименованными плательщиками деньги не были урядником Таммом переданы по принадлежности, а были им присвоены и израсходованы на свои надобности. Привлечённый к следствию в качестве обвиняемого Петр Тамм виновным себя в присвоении и растрате вверенных ему по службе денежных сумм не признал и объяснил, что в бытность его полицейским урядником в деревне Красные Горы Кокорской волости он все, полученные им от разных лиц в разное время деньги передал Кокоровскому волостному старшине Тийту".
Поверить в то, что Петр Тамм исправно  сдавал деньги в кассу,  а там их нагло присваивал волостной старшина Тийт, вряд ли возможно. Что толкнуло начинающего урядника на преступную стезю, сказать сложно.  Если платежи по общественным сборам в назначенный срок не поступали в волостную казну, чиновники рано или поздно забили бы тревогу. Так что шансов избежать ответственности у нашего героя практически не было. Возможно, свою печальную роль сыграла пагубная страсть к спиртному, ради удовлетворения которой  Петр Тамм  прикарманивал и тратил чужие деньги. Теперь об этом можно только догадываться. Приговор был суровым - шесть месяцев тюремного заключения, включая требование вернуть незаконно нажитые средства.


Окружной Суд дал весьма уничижительную характеристику обвиняемому. Ввиду "невежества и неразвитости подсудимого" ему понизили наказание на одну ступень. Нечасто встретишь в официальных документах подобные непротокольные формулировки.


В  прежнюю профессию бывший красногорский урядник уже никогда не вернулся. И это немудрено - с такой подмоченной  репутацией его вряд ли там ждали. Где жил и чем занимался Петр Тамм после крушения полицейской карьеры, сказать не берусь. Одно знаю наверняка: свой земной путь он завершил  в Таллинне в феврале  1922 года в возрасте  всего 43-х лет.
Такая вот история...


На главную                              Немного истории (продолжение)