Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...







Из серии "Дела старообрядческие"
Как Суворов с причудскими староверами боролся...
Операция "Рождественская ночь"


19 декабря 1849 года
Светлейший князь, Милостивый Государь!
Носовской священник Верхоустинский донес мне, что 13 минувшего ноября утром, он, вместе с одним чухонцем, застал в деревне Красные Горы, в доме нового расколоучителя Ивана Иванова, молитвенное собрание раскольников и видел там до 15 больших богослужебных книг, принадлежащих запечатанной красногорской моленне (как о том сказали ему расколоучитель и бывшие там другие раскольники), а также кадильницу с горящими углями и до 15 икон, поставленных на полках по обычаю раскольнических молильных домов. К этому священник Верхоустинский присовокупил, что помянутый расколоучитель Иванов с простотою признался ему, что на должность расколоучителя поставил его воронейский расколоучитель Иван Никитин, о котором я сообщал Вашей Светлости ранее.
Вполне удостовериться в существовании в д. Красные Горы у наставника Иванова новоустроенной моленной, весьма удобно было бы в ночь на Рождество Христово, когда раскольники, по всей вероятности, будут отправлять своё богослужение. Сообщая это Вашей Светлости, покорнейше прошу Вас, Милостивый Государь, почтить меня уведомлением, не благоугодно ли Вам будет сделать в означенное священником время секретное удостоверение о прописанном обстоятельстве чрез довереннейшее лицо.
Вышей Светлости покорнейший слуга, Платон Епископ Рижский


От автора:
Глава православной церкви Остзейского края, рижский епископ Платон, собственноручно планирует операцию по "изобличению" красногорских "раскольников, которые, согласно доносу носовсого священника Верхоустинского, превратили дом наставника в моленную. Последняя, как уже догадался читатель, приказом властей ранее была запечатана. Часть вещей из закрытой церкви местные жители втихоря перенесли в дом вероучителя, где, по всей видимости, время от времени и собирались для проведения богослужений. У меня сложилось впечатление, что Николай Первый испытывал стойкую неприязнь к двум категориям своих подданных: старообрядцам и евреям. И первых и вторых в годы его правления  всеми силами старались обратить в православие. Но эта политика потерпела фиаско. В знак протеста евреи уходили в революцию, а староверы еще больше замыкались в себе.


21 декабря 1849 года



"По соглашению с Преосвященным Платоном, епископом Рижским, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство, с соблюдением совершенной тайны, командировать в д. Красные Горы, ко дню праздника Рождества Христова, то есть к 25 числу декабря месяца, самого благонадежного чиновника из местного Орднунгсгерихта, или иного по Вашему усмотрению, и приказать этому чиновнику с прибытием в Красные Горы к ночи на Рождество Христово, удостовериться:
1. Точно ли в доме раскольника Ивана Иванова, именующегося  наставником, собираются раскольники для богослужения?
2. Действительно ли там учреждена раскольническая моленная, например, имеется нарочитое количество богослужебных книг, икон, кадильниц и других предметов, свидетельствующих об учреждении моленной?
3. Если это подтвердится, то избу, в которой отправляются раскольнические богослужения, со всеми вещами, книгами, иконами и прочим, в ней неходящимся, запечатать, а раскольника Иванова, обратившего дом свой в моленную, арестовать и отправить в Дерптский Орднунгсгерихт".


От автора:
Оперативно, не правда ли...
19 декабря епископ Платон ввел Суворова в курс дела, а уже через день Александр Аркадьевич дал отмашку Гражданскому губернатору приступить к секретной операции по изобличению красногорских "сектантов". Ни телеграфа, ни радиосвязи в те времена еще не было. Депеши передавались из рук в руки. Конечно, лифляндские власти, включая епископа Платона, базировались в Риге, где несложно было отрядить курьера с одной улицы на другую. Но Дерптский Орднунгсгерихт располагался в 250 км. от губернской столицы, не считая 50 километров до Красных Гор. И все это нужно было провернуть к ночи 25 декабря, когда старообрядцы, как и все христиане, будут праздновать Рождество Христово.
Бюрократическая машина завертелась...
31 декабря 1849 года
"Во исполнение секретного предписания от 21 декабря прошедшего 1849 года за № 22 честь имею довести, на основании донесения Дерптского Орднунгсгерихта, до сведения Вашей Светлости, что чиновник помянутого Орднунгсгерихта Мейнерт, прибывший ночью на Рождество Христово в половине первого в д. Красные горы, отправился прямо в дом так называемого наставника Ивана Иванова. Заметив еще с улицы, что в доме этом находится несколько людей, отправляющих богослужения, Мейнерт стучал у двери, запертой изнутри, и требовал впуска. Несколько минут спустя отперта была дверь и Мейнерт застал в доме Ивана Иванова, так называемую его хозяйку Акулину Мартыновну и троих обитателей деревни: Романа Клементьева, Григория Никифорова и Василия Сахарова. На столе лежали книги, из которых одна была раскрыта. На стене висели 10 икон и три креста из желтой меди, а на скамье под иконами лежали несколько книг, кроме того тут находились кадильница, кружка с ладаном, 4 большие восковые свечи и 10 маленьких свечей, из которых одна большая и одна маленькая горели перед иконами, одна молитвенная подушка, две, так называемые, лестовки, 2 шелковых платка, вышитые золотом, и 2 шелковых платка, обшитые галунами.
Так как все указывало на то, что дом Иванова служил раскольнической моленной, то чиновник Мейнерт тотчас же арестовал Иванова и произвел осмотр его дома. Затем опечатал упомянутые книги, кресты и иконы, а также и сам дом, поручив при этом сыну сотника Сидора Дементьева, как заступающего на место отца, наблюдать за тем, чтобы ничего не пропало из предметов, означенных в приложенной описи, составленной Мейнертом. Между тем несколько жителей деревни собрались у двери, но заметив чиновника, вскоре удалились. Самого Ивана Иванова Мейнерт отправил в Дерптский Орднунгсгерихт, где производится теперь над ним следствие.
Донося об этом Вашей Светлости, честь имею присовокупить еще, что, так как предложение Ваше получено мною только 25-го декабря в 10 часов утра, а уже ночью 25-го числа командированный Орднунгсгерихтом чиновник должен был прибыть в д. Красные Горы, то я нашел необходимым отправить предписание в Дерптский Орднунгсгерихт с эстафетою, для того, чтобы оно не опоздало. По распоряжению моему Казенная полата на уплату эстафеты положила 20 рублей 44 копейки серебром, следующие возврату казне. Вследствие сего возникает вопрос, кто должен оплатить эту сумму и подлежит ли она вообще возврату. По моему мнению вопрос этот следует передать на решение того судебного места, которое произнесет приговор по делу раскольника Ивана Иванова. Честь имею однакож просить благосклонного по сему предмету разрешения Вашей Светлости".


От автора:
Епископ Платон мог быть доволен. Чиновник Мейнерт блестяще исполнил поручение начальства. Вовремя прибыл в деревню, без труда, в кромешной тьме, обнаружил "место преступления", произвел задержание "расколоучителя" и наложил арест на имущество общины.


В списках жителей Калласте за 1855 год значится некто Сидор Дементьевич Соловьев, состоявший на момент вышеописанной истории деревенским сотником. Кто из его сыновей, Леонтий или Сергей, заступил на место отца, мне неведомо. С большой долей вероятности можно предположить, что Соловьевы были православными. Во-первых, фамилия эта для Красных Гор нетипичная, во-вторых, вряд ли на должность "смотрящего" назначили бы старообрядца.


Перечень предметов, изъятых у красногорского наставника Ивана Иванова во время рождественского рейда, за подписью комиссара Мейнерта.

7 января 1850 года
"Господину начальнику Лифляндской губернии.
В следствие отзыва Ващего Превосходительства за № 15 имею честь покорнейше просить:
1. Следственное дело о раскольнике Иване Иванове, на основании Именного Высочайшего указа от 15 апреля 1932 года приказать Дерптскому Орднунгсгерихту кончить без очереди и немедленно доставить мне.
2. Сообщить мне сколь возможно поспешно нижеследующие сведения:
1. Кому и на каком праве принадлежит дом в дер. Красные Горы, где имел жительство и устроил моленную раскольник Иван Иванов?
2. Какой именно этот дом, каменный или деревянный, ветхий или новый, какое заключает в себе жильё и, при уничтожении в нем моленной, может ли быть употреблен на какую-нибудь общественную надобность?
3. Сколько в д. Красные Горы раскольников, православных, лютеран и других лиц христианских исповеданий. В заключении обязываюсь просить покорнейше Вас, милостивый Государь, приказать издержки, употребленные по принятию мер к открытию существования моленной в доме раскольника Ивана Иванова, поставить в известность по следственному делу для возвращения таковой в казну с виновных".


Конфискованное у "раскольников" имущество власти намеревались использовать с максимальной выгодой. Не случайно, Генерал - Губернатор лично интересуется состоянием обращенного в моленную дома. Вдруг сгодится под "какую-нибудь общественную надобность". Старообрядческие иконы, как правило, передавали во вновь образованные православные приходы. Естественно, если они соответствовали необходимым критериям. Аккурат в это время началась компания по обращение в "царскую" веру прибалтийских лютеран. Епископ Платон был идейным вдохновителем этой политики.
Если местные немцы, в массе своей, сторонились православия, то эстонцы и латыши, для которых лютеранство было религией угнетателей, живо интересовались переменой веры. Для них и предназначалась отобранная у причудских староверов церковная утварь...



25 января 1850 года
"В дополнение донесения моего от 4 января за № 15 о раскольнической моленной в д. Красные Горы, честь имею донести, на основании рапорта Дерптского Орднунгсгерихта, что, так называемый, наставник Иван Иванов при допросе показал, что зовут его Иваном Ивановым, что он имеет от роду 58 лет и приписан в Вейзенштейнскому рабочему окладу, но родился в Красных Горах. Около 10 лет тому назад он переехал их Красных Гор в Эстляндию, где каменными работами зарабатывал себе на  пропитание, а 2 года тому назад возвратился опять в д. Красные Горы и по смерти наставника Дмитрия Павлова взял на себя должность наставника. Паспорт свой он отослал чрез Вейзенштейнского рабочего Карла Никитина в г. Вейзенштейн для получения нового. Как наставник он получает ежегодно 30 рублей серебром жалования, и жительство имеет в том же доме, в котором прежде жил наставник Дмитрий Павлов. Дом этот принадлежит родственнице Дмитрия Павлова - Акулине Мартыновой, которая жила у него, Иванова, хозяйкою. Книги, иконы и все остальные вещи, на которые наложено запрещение, принадлежат Акулине Мартыновой, как наследнице Дмитрия Павлова. Никогда, пока он жил в этом доме, в нем не было собраний раскольников. И даже ночью на Рождество Христово не назначено было в нем собрания.  Свечи горели только для назидания его и Акулины, но признаться он должен в том, что свечи были принесены соседями, которые и засветили оные, исключая большой, которую он сам зажег.
Акулина Мартынова, по паспорту Акулина Гривицкая, 36 лет от роду, раскольница, приписанная к г. Дерпту, показала:
Дом, в котором живет Иван Иванов, принадлежал дяде её, помершему наставнику Дмитрию Павлову, к которому она переехала около полугода до смерти его. На смертном одре Павлов подарил ей дом, но с тем, чтобы она дозволяла жить в этом доме приемнику его - Ивану Иванову, который еще во время болезни умершего жил у него. Поэтому Иван Иванов живет в доме её, а она от него получает готовый стол и дрова на отопление дома. Книги, найденные у ней, принадлежат разным жителям деревни, две же из них ей самой. Иконы перешли в её собственность от помершего Дмитрия Павлова, за исключением одной иконы и одного креста, которые достались ей по наследству от матери. Платки, молитвенные подушки и прочие вещи, найденные у неё, принесены из старой моленной и находились в руках помершего дяди. Вещи эти принадлежат обществу. Свечи, горевшие пред иконами, принесены были разными людьми, которых однакож она, показательница, не знает. Собрания в этом доме не было, а из трех людей, которых застали у них, один был родственником Ивана Иванова, другие же лишь принесли свечи.
Сотский Сидор Дементьев еще не допрошен, потому что он уехал куда-то по делам, но, по донесению комиссара Мейнерта, который был отправлен в д. Красные Горы, он, Сидор, как-то узнал, что дом, в котором жили Иван Иванов и Акулина Гривицкая, точно так, как и запечатанная моленна всегда принадлежал всему обществу и с давних времен служил квартирою для наставника. Дом этот лежит рядом с моленною и имеет в длину 6 саженей, шириною 3 сажени, построен без каменного фундамента и содержит одну только комнату, шириною три сажени и столько же длиною, с тремя окнами, из которых каждое имеет в вышину 1,5 локтей и 1 локоть в ширину. Пред комнатою находится передняя, которая отделена перегородкою от кладовой. Бревна, лежащие на земле, частью сгнили, кровля крыта соломою и находится в худом состоянии. Кроме того, Дерптский Орднунгсгерихт доносит, что в запетанной две недели тому назад моленной снята была печать, так что надобно теперь было снова её запечатать. Впрочем, сама моленна заперта была на замок.
Так как сотский теперь не находится в Красных Горах, по случаю отъезда его, то Орднунгсгерихт велел перевести в Дерпт все вещи, найденные в доме Ивана Иванова, и за сим снова запечатать дом этот. Следует добавить, что сын сотского Сидора Дементьева передал комиссару Мейнерту, отправленному в Красные Горы за помянутыми вещами, билет, выданный Вейзенштейнским податным управлением 28 декабря 1849 года за № 132 на один год приписанному к Вейзенштейнскому мещанскому окладу под № 78 Ивану Иванову.
Гражданский Губернатор..."


Жилище наставника являло собой настолько жалкое зрелище, что вряд ли кого заинтересовало. Мои односельчане изо всех сил старались отвести беду, утверждая, что никаких коллективных молений в доме Иванова не было. Увы, им никто не поверил...




В 1855 году 44-летняя Акулина Гривицкая по прежнему проживала в Красных Горах. 20-летний Григорий Павлов  приходился ей то ли племянником, то ли сыном. Следов арестованного в рождественскую ночь 1849 года Ивана Иванова, точнее Ивановича, ваш покорный слуга среди обитателей Калласте обнаружить не смог. Возможны два варианта:
1. Бывшего наставника к 1855 году уже не было в живых.
2. После выдворения из нашей деревни, он обратно уже не вернулся. Точнее, ему не позволили это сделать...


24 февраля 1851 года

"Состоящий ныне в Вейзенштейне под надзором полиции наставник Иван Иванов, будучи допрошенным, показал, что 27 декабря 1847 года утром в 7 часов поставлен был на должность наставника в деревне Красные Горы Воронейским наставником Иваном Никитиным в доме Савелия Прокофьевича Кроманова. Присутствовали при сем: сам Савелий Прокофьевич, брат его Николай Прокофьевич, бывший сотский Сидор Дементьев, Андрей Иванов и Николай Павлов. Лица сии, все раскольники, допрошены были в Орднунгсгерихте, но уверяют, что они ничего о том не знают, будто Иван Иванов благославлен на должность свою в доме Кроманова Иваном Никитиным. Савелий Прокофьевич Кроманов, староста проживающих по берегу Чудского озера и приписанных к Дерпту раскольников, кроме того показал, что в означенный день его, по причине поисков бежавшего рекрута Густава Лейхтмана, вовсе не было дома. И в самом деле, по собранным Орднунгсгерихтом сведениям, оказалось, что Савелий Кроманов 26 декабря 1847 года утром в 11 часов был на мызе Террасфер, находящейся на расстоянии 30 верст от деревни Красные горы, так что, если благославление Ивана Иванова на должность наставника Иваном Никитиным совершено было в присутствии Кроманова, оно, по крайней мере, совершилось ранее 7 часов утра. Николай Прокофьевич Кроманов, брат Савелия, живущий с ним в одном доме, уверяет, что он в 1847 году, как и вообще в каждом году, во время Рождества был в д. Межа, находящейся от Красных Гор на расстоянии 40 верст у Петра Мартимьяновича Антропова, с сестрою коего он живет, и отправившись 25 декабря в д. Межа возвратился только 28 декабря. Показание сие утверждено было раскольником Петром Антроповым.
Раскольник Сидор Дементьев, бывший сотский, показал, что во время Рождества 1847 года Иван Никитин был в д. Красные Горы для совершения погребения умершего тогда наставника Дмитрия Павлова, предшественника Иванова и имел квартиру в том доме, где жил прежде Дмитрий Павлов.
Сам Иван Никитин, допрошенный по требованию Орднунгсгерихта, показал, что он, сколько помнит, вообще не знает Ивана Иванова и что он, по крайней мере, никогда не благославлял его на должность наставника в д. Красные Горы.В то же время Верроский Магистрат сообщил, что Иван Никитин, имеющий 71 год от роду, очевидно сделался уже слабоумным".

От автора:
Это фрагмент из дела, заведенного на воронейского наставника Ивана Никитина (полное имя - Иван Никитич Зайонткин). Одним из обвинений было рукоположение им на должность "расколоучителя" Ивана Иванова в д. Красные Горы, вместо умершего Дмитрия Павлова. Все участники таинства, за исключением новоиспеченного наставника,  дружно отрицали свою причастность к этому значимому событию. Оно и понятно: Савелий Кроманов исполнял обязанности деревенского старосты, Сидор Дементьев (полное имя - Сидор Дементьевич Соловьев) в недавнем прошлом состоял в ранге сотского (помощник полицейского). Проблемы с властями этим влиятельным людям были не нужны. Одно не вызывает сомнений: престарелый Иван Никитич Зайонткин, как наиболее авторитетный вероучитель среди причудских староверов, действительно отпевал усопшего  красногорского наставника и, вне всякого сомнения, посвятил в должность его приемника. А уж кто при этом присутствовал, не суть важно.
Кстати, ранее я предположил, что Сидор Дементьевич Соловьев был православным. Увы, я ошибался...



Упомянутые в тексте братья Савелий и Николай Кромоновы в 1855 году были еще живы-здоровы...

Такая вот история...



На главную                              Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Из серии "Дела старообрядческие"

   Как Суворов с причудскими староверами боролся...







Сразу оговорюсь: речь пойдет не об известном со школьной скамьи генералиссимусе, а о его внуке - прибалтийском губернаторе Александре Аркадьевиче Суворове (1804 - 1882). Последний, с легкой руки поэта Федора Тютчева, вошел в историю, как "гуманный внук воинственного деда". Состоя в 1848 - 1861 годах на посту предводителя остзейских губерний, Суворов - младший подвергался упрекам "в излишней снисходительности и даже слабости к немецкому элементу». Получив европейское образование и в совершенстве владея несколькими языками, он с пониманием относился к нуждам и чаяниям  местной элиты. Губернатор не спешил переводить делопроизводство на подведомственной ему территории с немецкого на русский и всячески противился обращению прибалтийских лютеран в православную веру. Одним словом, не горел желанием расстворять Остзейский край в остальной империи.



Однако, на старообрядцев европейский либерализм Суворова не распространялся. С приверженцами дониконианской церкви губернатор не церемонился. Было это следствием его личных убеждений, или князь лишь исполнял Высочайшую волю, судить не берусь.

Симпатизировавший старообрядцам писатель Николай Семенович Лесков (1831 - 1895) в очерке с красноречивым названием «Иродова работа» пишет: "Долгое время русские староверы жили в Лифляндии, пользуясь свободой совести. Не испытывали они притеснений и со стороны губернаторов «иноплеменного происхождения», а вот о светлейшем князе Суворове вспоминают с ужасом, как о биче Божьем. Несомненно, "добрый" князь Александр Аркадьевич за четырнадцать лет своего управления остзейскими губерниями довел здешнее трудолюбивое и честное староверческое население до полного разорения и до деморализации».



К сожалению, нижеследующие зарисовки подтверждают слова Лескова...

Страсти по дому Петра Савельева...

15 октября 1848 года

"Милостивый Государь Лев Алексеевич ( Лев Алексе́евич Перо́вский (1792  — 1856), Министр внутренних дел  Российской империи (1841—52), генерал от инфантерии, прим. автора).
По переписке о присоединении раскольников деревни Черной (Мustvee) Дерптского уезда к единоверию, открыто было, что в селении Кольки (Kolkja) проживает в качестве раскольнического наставника приписанный к податному окладу города Везенберг (Rakvere) Петр Савельев. Вместе с тем дошли сведения, что означенный Петр Савельев есть беглый солдат и что он приписан в 1835 году к податному сословию Везенберга подложно. Вследствие сего я приказал:
1. Означенного Петра Савельева, как раскольника, занимавшегося наставничеством вне постоянного места жительства, выслать в город Везенберг.
2. По доставлении туда подвергнуть его следствию для раскрытия места рождения, лета его, оснований, по коим он приписан к Везенбергу, и род занятий как в Везенберге, так и в прежнем месте жительства. При осмотре его дома в селении Кольки, кроме платья и других вещей, отданных в распоряжение самого Савельева, найдено: (далее перечисляются деньги, церковные книги, иконы, кадило, ладан, колокол и пр. вещи, обнаруженные при обыске, прим. автора).
Имею честь покорнейше просить Вас, милостивый Государь, почтить уведомлением, как поступить с домом раскольника Савельева, который, как по всему видно, служил местом недозволенных сборищ раскольников для отправления обрядов богослужения, равно и с книгами и иконами, изъятыми и хранящимися в ведении Дерптского Орднунгсгерихта (Ordnungsgericht - полицейский уездный суд в остзейских губерниях, прим. автора).



От автора:
1. Единове́рие — направление в старообрядчестве, сторонники которого при сохранении древних богослужебных чинов (двоеперстие, служба по старопечатным книгам и др.) признают иерархическую юрисдикцию Московского Патриархата.
Зарождение единоверия в XVIII веке, с одной стороны, выразилось в желании части сторонников «старой веры» объединиться с Русской православной церковью из-за отсутствия у старообрядцев церковной иерархии, с другой, единоверие возникает в связи с осознанием правительством неэффективности силовых методов «ущемления раскола», провоцирующих старообрядцев на сопротивление. Единоверие с самого начала настороженно воспринималось как со стороны основной массы старообрядцев, которые смотрели на единоверцев как на предателей, так и большинства духовенства государственной церкви, видевших в них «полураскольников» и тайных старообрядцев" (из Википедии).
Стремление властей "разрулить" последствия раскола  методом "пряника" привело к появлению единоверия, своего рода старообрядческого крыла в официальной Церкви. Однако, в среде причудских староверов инициатива Священного Синода поддержки не нашла. К призывам переходить в единоверие мои пращуры отнеслись прохладно, видя в этом "ноу-хау" лишь очередную попытку православных иерархов заманить старообрядцев в лоно государственной церкви.
На вразумление "раскольников" выделялись серьезные деньги...

Единоверческий храм в Муствеэ (1877)






2. Удаление наставников из старообрядческих поселений стало излюбленным приемом властей в борьбе с "расколом" в период николаевского царствования. В качестве предлога для высылки использовался факт проведение "расколоучителем" богослужения в частном доме, что было категорически запрещено законом. Но поскольку официальные молельни были опечатаны, у староверов просто не было иного выхода, кроме как втихаря "совершать требы" в избе того же наставника...
Показательными акциями устрашения губернское начальство надеялось склонить "раскольников" к православию или, на худой конец, к единоверию. Мол, оставшись без пастыря, деморализованные прихожане будут вынуждены обратиться к узаконенному священнику, дабы
"кресить новорожденных, хоронить умерших, совокуплять браки и принимать на покаяние". Однако, в большинстве случаев подобные ожидания не оправдались...



"Господину Рижскому Военному Губернатору и Генерал-Губернатору Лифляндскому, Курляндскому и Эстляндскому о раскольниках деревни Кольки Дерптского уезда.
Ныне Орднунгсгерихт доносит мне, что по объявлении раскольникам д. Кольки, что для них нет никакой нужды в особом наставнике, так как святые обряды по старым книгам может исполнять Черносельский единоверческий священник, они заявили, что не намерены присоединяться к единоверческому вероисповеданию и хотят остаться в расколе, в котором состоят от самого рождения, а потому просят о дозволении обращаться для исполнения обрядов погребения и крещения к находящемуся в соседней деревне Воронья, отстоящей от Колек в пяти верстах, раскольническому наставнику Никитину, как это ими сделано уже в необходимых случаях после ссылки Петра Савельева. Дерптский Орднунгсгерихт испрашивает разрешения по сему вопросу, присовокупляя, что при объявлении раскольниками решительного отказа обращаться когда-либо к единоверческому священнику присутствовал протоиерей Березский и что принадлежащая к частной мызе Алатскиви деревня Кольки находится от деревни Черной в 35 верстах и что только в сей последней деревне имеется единоверческий священник".
За гражданского Губернатора Вице-Губернатор Л. фон Кубе".
(Johann Ludwig Ferdinand von Cube (Леонтий Иванович Кубе) (1788 – 1855), лифляндский вице-губернатор с 1821 по 1852 год, прим. автора)

Дружный отказ колькьяских старообрядцев от услуг черносельского (Муствеэ) единоверческого священника стал для губернских властей очередной оплеухой. После чего авторитетного воронейского наставника Никитина, коему "раскольники" отдали предпочтение, решено было срочно "изъять из обращения".

Рижскому архиепископу Платону (в миру Никола́й Ива́нович Городе́цкий (1803 - 1891) — епископ Русской православной церкви, в 1848 - 1867 годах  возглавлял Рижскую епархию, активно содействовал переходу эстонцев и латышей в православную веру, прим. автора)
"Милостивый Архипастырь
С удалением из деревни Кольки раскольника Петра Савельева, бывшего у Колькских раскольников наставником, сии раскольники стали обращаться по предмету исполнения их обрядов к раскольническому наставнику Ивану Никитину в деревне Воронья, отстоящего от Колек в 5 верстах. По справке оказалось, что Иван Никитин проживает в деревне Воронья с самого рождения. Сообщая о сем Вашему Преосвященству, имею честь покорнейше просить Вас, Милостивый Архипастырь, почтить уведомлением, подлежит ли, по мнению Вашему, раскольник Никитин высылке в г. Верро (Võru), к коему приписан и где уплачивает подати. К сему долгом считаю присовокупить, по удостоверению местного начальства в настоящее время не предвидится надежды, чтобы удаление Никитина из деревни помогло служить к обращению Колькских раскольников в недра Православной церкви, ибо они обнаруживают весьма большое упрямство в своем заблуждении»
Из письма генерал-губернатора А.А. Суворова гражданскому губернатору Эссену (Heinrich Magnus Wilhelm von Essen (1796—1869) — российский государственный деятель, тайный советник, Лифляндский губернатор в 1847 - 1861 годах, прим. автора)
«По открывшимся противозаконным поступкам за раскольником Иваном Никитиным, находящимся в д. Воронья под названием раскольнического наставника, и согласно требованию Преосвященного Платона, епископа Рижского, имею честь покорнейше просить:
1. Поручить кому угодно будет, по усмотрению Вашему, арестовать раскольника Ивана Никитина и отправить его в г. Верро под строгий надзор полиции.
2. Если он арестован будет в своей квартире, то, вместе с взятием его из оной, запечатать таковую со всеми иконами и книгами и другими предметами, в ней находящимися, не дозволяя ничего выносить и перепрятывать или передовать под предлогом того, что находящиеся в квартите вещи принадлежат посторонним лицам".
Спорить с архиепископом Платоном Суворов не решился, хотя и намекал, что удаление Никитина не повысит среди  старообрядцев престиж православия, "ибо они обнаруживают весьма большое упрямство в своем заблуждении».

Под "противозаконными поступками" 75-летнего Ивана Никитина губернатор имел ввиду, как минимум, два обстоятельства:
1. Подозрение на превращение его жилища в место коллективного моления воронейских (и не только) прихожан.
2. Факт посвящения Никитиным в 1840-м году на должность наставника в д. Красные Горы некоего Ивана Иванова (Иванов - это не фамилия, а отчество, то есть Иванов сын, прим. автора). Подобная практика рукоположения "расколоучителей" была в эпоху Николая Первого строжайше запрещена. Расчет, по-видимому, делался на то, что если пресечь "размножение" наставников, у староверов не будет иного выхода, кроме как податься в единоверцы.



Господину рижскому Военному Губернатору и Генерал-Губернатору Люфляндскому, Эстляндскому и Курляндскому



"После высланного из деревни Кольки в г. Везенберг тамошнего жителя раскольника Петра Савельева, остались в означенной деревне найденные при внезапном обыске между платьями и прочими вещами богослужебные книги и утварь, взятые на хранение. Дом Савельева впредь до особого распоряжения запечатан и оставлен под надзором управления мызы Алатскиви. На чердаке дома  нашли малый колокол весом 1 пуд 4 фунта. Колокол сей, по показаниям местных жителей, находится там с давнего времени без употребления. Что касается самого дома, то он, по показаниям жителей деревни, принадлежит самому Савельеву и служит только для житья. Были призваны проживающие в д. Кольки раскольники - Савелий Кекин, Иван Простота и Дмитрий Катов, которым было поставлено на вид, что в доме наставника, которому не нужно такое большое помещение, нашлись вещи, принадлежащие обществу, что ясно доказывает, что в нем производились богослужения. Однако все они, как и сам Петр Савельев, уверяли, что дом и прочая принадлежат последнему и что в нем никогда не собирались для богослужения.
Некоторые из домохозяев деревни Кольки обратились в Орднунгсгерихт с вопросом, как поступать им ныне, по удалении наставника Савельева, при случаях смерти или рождения  между тамошними жителями? На что им было объявлено, чтобы они, вплоть до разрешения, обращались к наставнику соседней деревни. В деревне Кольки по последнему счислению проживает 390 мужеского и 410 женского пола жителей раскольников, между которыми часто бывают случаи смерти и рождения, посему прошу Вашего по сему предмету разрешения.
За гражданского Губернатора Вице-Губернатор Л. фон Кубе".


Немец фон Кубе демонстрирует куда более прагматичный, если не сказать сердобольный, подход к нуждам обитателей д. Кольки, нежели его непосредственный начальник - русский губернатор Суворов. Ненавязчиво указав Александру Аркадьевичу на многочисленность населения деревни, Кубе подводит шефа к мысли, что вполне можно было бы разрешить колькьяским "раскольникам", во избежание, так сказать, брожения умов, обращаться к воронейскому наставнику. Естественно, последнее слово вице-губернатор оставляет за хозяином остзейского края.
Корпоративная солидарность односельчан Петра Савельева вызывает уважение. "Сдавать" духовного пастыря они не собирались. Дружно подтвердили, что никаких коллективных молений в доме Савельева не было, а обнаруженный там церковный инвентарь - личная собственность бывшего наставника.
Господину Лифляндскому Гражданскому Губернатору
"Относительно Вашего запроса, следует ли удовлетворить ходатайство Черносельских и Колецских раскольников о назначении им новых раскольнических наставников, вместо удаленных из означенных обществ Сафрона Сафронова и Петра Савельева.
Преосвященный Епископ Рижский Платон, которому вопрос Ваш я сообщил, уведомил меня, что
1. начальство не может ни для какого раскольнического общества утверждать существование наставников, ибо это значило бы способствовать укоренению и распространению раскола.
2. для Черновских, равно как и для других раскольников нет никаких нужд в раскольнических наставниках, ибо по тем же самым старым книгам, по которым раскольники любят отправлять обряды крещения, погребения и прочая, может отправлять все святые обряды единоверческий священник, к которому и надлежит обращаться раскольникам. Разделяя вполне мнение Епископа Рижского, покорнейше просим Ваше Превосходительство привести оное в исполнение и о последующем почтить уведомлением. К сему долгом считаю присовокупить, что относительно запечатанного в д. Кольки дома раскольнического наставника Петра Савельева, каковой дом, как оказалось по устройству оного и по содержавшимся в нем предметам, употреблялся раскольниками для исполнения обрядов богослужения, Ваше Превосходительство изволите получить особое уведомление. До того же времени означенный дом следует оставить запечатанным, под ответственность раскольнического общества за целостность сохранения того дома".

Как говорится, no comments..
В вопросах веры для Суворова безусловным авторитетом был Рижский епископ Платон. Последний всеми силами стремился укрепить позиции православия среди обитателей прибалтийских губерний. Если с немцами - лютеранами, коим благоволил губернатор, приходилось вести себя осторожно, то с "раскольниками" можно было не церемониться. За них заступиться было некому... Упертость православного иерарха чем-то напоминает мне сегодняшних политиков, ратующих за скорейшую эстонизации образования. Зачем предоставлять русским детям возможнось учиться на родном языке, когда они могут посещать эстонские школы? В них правильные учителя на правильном языке научат инородцев исключительно правильным вещам. Примерно также православные священники в середине 19 века вразумляли "бестолковых" "раскольников",  упорствующих в приобщении к "истинно праведной церкви".


Жилище бывшего наставника Петра Савельева не давало покоя губернским властям на протяжении нескольких лет. Согласно закону, оно подлежало сносу. Видимо, в назидание несговорчивым обитателям деревни. В наши дни к подобной практике частенько прибегает Израиль в отношении палестинских построек, за что регулярно подвергается критике со стороны ООН. Но в середине 19 века мир не располагал еще организацией, могущей возвысить голос в защиту прав человека поверх национальных границ. Тем не менее, был велик риск, что колькьяские староверы воспротивятся ликвидации помещения, заменившего им молильный дом. Во избежании возможных беспорядков внук генералиссимуса приказал подойти к проведению "операции" в лучших традициях своего прославленного деда.



Из письма А.А. Суворова Министру Внутренних дел Л.А. Перовскому

«Милостивый Государь Лев Алексеевич.
Вопрос о дальнейшем распоряжении с домом Петра Савельева я вносил на рассмотрение Рижского Секретного комитета, который положил:
1. Дом раскольничьего наставника Петра Савельева, находящийся в деревне Кольки и противозаконно обращенный в раскольническую моленную, на основании ст. 215 Уложения о наказаниях подвергнуть слому, а материалы продать в пользу Лифляндского приказа Общественного Призрения (губернское учреждение, в ведении которого находилось управление народными школами, госпиталями, приютами для больных и умалишённых, больницами, богадельнями и тюрьмами, прим. автора)
Разломку дома сего произвести летом будущего, 1849 года, в такое преимущественно время, когда раскольники деревни Кольки, занимаясь полевыми работами и находясь в отлучке от места жительства, наименее могут находиться в сборище при разломке дома. Разломку произвести посредством военной команды.
Обратить также в приказ Общественного призрения найденные в этом доме шкаф, где хранились священные книги, сундук для складочных денег и деньги, в нем найденные (28 руб. серебром и 1 руб. 25 коп. медью).
Колокол предоставить в распоряжение Дерптского Благочинного (административная должность священника, при назначении на которую он становится одним из помощников епископа в части надзора за порядком в определенном церковном округе, прим. автора) для помещения по его усмотрению в одну из вновь образованных Православных эстонских церквей.
Священные книги и иконы передать в Лифляндское Духовное Правление для поступления с оными на основаниии существующих правил".
К счастью, военная операция не понадобилась. На дом Петра Савельева "положил глаз" главный церковный иерарх Остзейского края - архиепископ Платон. Он предложил обратить пустующее здание в православную школу, посредством которой надеялся мало-помалу духовно вразумить "раскольников". Однако, на пути этого благочестивого проекта неожиданно возникли "подводные камни"...


На главную                                                              Продолжение следует...



                                                                                   







Мы вами гордимся...

В разные периоды истории с нашим городом пересекались судьбы многих известных людей, о чём я и хочу вам поведать...


Алексис Раннит ( Aleksis Rannit ) 14.10.1913 - 05.01.1985
- известный эстонский поэт и в то же время наш родной, как говорится, плоть от плоти красногорский -  Алексей Константинович Долгошев. Всё так, но...




                                           

                                     Алексис Раннит

 Отец поэта, Константин Долгошев, работал строителем и имел в Калласте, даже по нынешним временам, шикарный дом.

 


                          Дом семьи Долгошевых

Мама  была эстонкой, поэтому будущий поэт с ранних лет свободно говорил на двух языках. Детство Долгошев провёл в Петербурге, о чём  позднее не без гордости по случаю упоминал. В 1921 году семья вернулась в Эстонию, где Алексей  закончил престижную  гимназию Хуго Треффнера.



В кругу семьи.  Пока ещё Алексей Долгошев.  Калласте ( сер. 1920 - х)

Первые стихи  он опубликовал на русском, но с 1932 полностью перешёл на эстонский язык. Называют несколько причин сего казуса...

1. Будучи билингвой, Алексей не испытывал трудностей с эстонским языком.
2. Эстонский язык открывал куда большие перспективы в Эстонии, нежели русский. Эта прагматичность в будущем станет отличительной чертой поэта.
3. Молодого поэта уличили в плагиате ( в его стихотворении"Ленинград"  легко узнавался " Петербург" Зинаиды Гиппиус, прим. автора) и он был отлучён от русскоязычной печати.

Как бы то ни было, Алексей Долгошев начинает подписываться вначале Aleksei Rannit ( rand по- эст. берег), а затем окончательно берёт псевдоним Aleksis Rannit. Но, на первых порах, это не спасает  и на помощь приходят... литовцы.
В Таллинн по случаю празднования 400-летия эстонской книги съехалось много литовских деятелей культуры и Алексис Раннит берёт на себя организацию встреч эстонских и литовских поэтов. Увлечение Литвой перерастает в любовь. Раннит учит литовский язык и вскоре становится главным, а может, и единственным популяризатором литовской поэзии в Эстонии, а эстонской в Литве. Это поднимает его статус в глазах окружающих и его собственных...
Сам поэт позднее объяснял своё увлечение Литвой любовью к Чюрлёнису и барочностью литовской культуры как следствие католицизма, в отличии от протестанской сдержанности и холодности культуры эстонской.
Печально, что на пути самоутверждения, в конце 1930-х  Алексис Раннит несколько "правит " свою биографию, утверждая, что он родился в Петербурге - очаге эстонской и литовской культуры, а не в провинциальном городке Калласте. Также постоянно упоминает, что по линии матери он прямой потомок Ф.Р. Крейцвальда.
Петербург, конечно, куда представительнее Красных Гор, но метрическая книга - вещь упрямая...
Дабы подчеркнуть свою образованность поэт не в меру часто даёт своим стихам  латинские названия, перечисляет бесчётное количество издательств, напечатавших его произведения, что проверить рядовому читателю практически невозможно.
В 1938 выходит сборник его стихов на русском в переводе Игоря Северянина -  мэтра эмигрантской литературы, который явно благоволит Алексису. Это придавало стихам куда больший вес, чем если бы он перевёл их сам или это сделал какой - нибудь малоизвестный поэт.

     
             

Алексис Раннит и Игорь Северянин                 " В оконном переплёте"
                             (конец 1930 - х)                                      ( пер. Игоря Северянина)

В 1940-м году Раннит окончательно переезжает в Литву, женится на оперной певице Гражине Матулайтите (1899 - 1993) , которая  старше его на 14 лет. Её  отец  занимал высокие посты в Литовской республике , что очень помогло в новой обстановке.
С приходом советской власти Раннит печатает советские по духу статьи ( попробовал бы иначе!) , переводит на эстонский " Поэму о Сталине" литовской поэтессы Соломеи Нерис.
Советская оккупация сменилась немецкой и в 1944-м году, с приближением фронта, Алексис уезжает в Германию, а в 1952 году перебирается в США. Здесь он  заканчивает Колумбийский университет и с 1961 года до самой  кончины работает куратором славянских коллекций Йельского университета. И, конечно, пишет стихи...
Неотступная жажда признания приносит свои плоды: виртуозное владение языками, импозантная внешность, статус сотрудника престижного университета открывают перед ним двери многих учреждений и фондов. Жан Кокто назвал его "принцем" эстонской поэзии, о чём Алексис Раннит не преминул упомянуть в первом же свежем издании своих стихов. Правда, "злые языки" саркастически замечали: "Чего там мелочиться, пусть уж сразу объявляет себя королём эстонской поэзии!"
В 1960 -х поэт расстаётся с Матулайтите. Его новой женой становится родившаяся в Праге, в семье русских эмигрантов, Татьяна Войтишкова. Она выучила эстонский язык и даже писала на нём стихи. Раннит активно помогает адаптироваться вновь прибывшим поэтам-эмигрантам ( Александр Радашкевич, Лидия Алексеева и др.), переписывается с Анной Ахматовой.
Скончался Алексис Раннит 5.01.1985 в г. Нью-Хейвен, штат Коннектикут,США.
Прах по завещанию был развеян над океаном.
Отношение к творчеству поэта в эстонской эмиграции было неоднозначным. Одни его восхваляли, другие считали слабым поэтом, но прекрасным организатором культурных мероприятий, третьи подчёркивали его самолюбование и подхалимство.... Однако, одно  можно утверждать наверняка: своеобразие Раннита в эстонской литературе состоит в его приверженности литовской теме, в переводах литовской поэзии. Это явилось наиболее ярким и существенным отличием Алексиса Раннита от  других эстонских поэтов и  напоминало ситуацию его духовного наставника Игоря Северянина.


Предлагаю вашему вниманию некоторые ссылки, которые позволят любознательным узнать больше об эстонско-литовско-русском поэте Алексисе Ранните.

Игорь Северянин об Алексисе Ранните

Алексис Раннит об Игоре Северянине

Александр Радашкевич об Алексисе Ранните

    и переводы с эстонского его стихов

Воспоминания Веры Кругловой об И. Северянине и А. Ранните

Письма Николая Рериха о Ранните

Переписка А. Ахматовой с А.Раннитом

Письмо С. Горного к А. Ранниту

Письмо Б.Зайцева к А.Ранниту

Письмо А. Раннита Людасу Гире

Письмо И. Бунина к А. Ранниту

Алексис Раннит "В оконном переплёте" ( перевод с эст. И. Северянина)

Алексис Раннит в переводах Лидии Алексеевой

"В оконном переплёте" ( перевод Игоря Северянина)


Алексис Раннит в фотографиях ( из фондов Литературного музея Эстонии)



                                 


Эдуард Тубин ( 18.06.1905 - 17.11.1982) - выдающийся эстонский композитор и дирижёр, автор 10 симфоний, 5 концертов, 2 опер и первого эстонского балета " Kratt"( Домовой).

             

                                                 

                     
                                                                        Эдуард Тубин

О Тубине написано очень много, поэтому я ограничусь лишь теми фрагментами его биографии, которые показались мне наиболее интересными, подробнее о его жизни и творчестве можно узнать из нижеприведённых ссылок.
Родился Э. Тубин вообще-то не в Калласте, а на хуторе Pärsikivi в деревне Torila волости Kokora , но сегодня это территория нашего города, поэтому можно утверждать, что Эдуард Тубин и наш земляк ( см. метрическую книгу). Дом, где родился композитор не сохранился, но я хорошо его помню , он был в сотне метров от дома моей бабушки и  раза в два поменьше.


                       

Памятник на месте дома,                             Дом моей бабушки ( для сравнения)
          где родился Э. Тубин

Отец  композитора Йосеп( Josep) был рыбаком и портным одновременно, но при этом страстно любил музыку и  играл в местном оркестре на трамбоне. Мать София(Sohvi) пела в церковном хоре. Видя интерес сына к музыке, отец меняет корову на фортепиано и берёт маленького Эдуарда  в сельский оркестр, а после смерти в 1912 году старшего брата Йоханнеса, учителя музыки, остаётся много нотных записей и флейта. С этого и начинается вхождение будущего композитора в музыку. Учился в сельской школе в Наелавере( Naelavere), которую вскоре закрыли и образование продолжил на русском языке в министерской школе в Торила , где директором был Иван Картёжников, который позже (1929 - 1933) руководил и нашей школой. Кстати , здесь Тубин приобщился к игре в шахматы, сохранив эту любовь на всю жизнь. Решив стать учителем, как его старший брат, он поступает в Тартускую учительскую семинарию, где образование было бесплатным, но по окончании надо было 3 года отработатать учителем. Как это знакомо!!! Работая после семинарии учителем sic! математики и физики в начальной школе Ныо( Nõo), будущий композитор поступает одновременно в Тартускую высшую музыкальную школу. За выступление в защиту уволенного директора школы, Тубина со товарищи исключают из учебного заведения. После чего, чтобы не угодить в армию, он поступает в Таллинскую консерваторию. В 1930 женится на Линде Пирн, которая подарит ему сына Рейна. Однако брак будет недолгим. Во время подготовки первого эстонского балета " Кратть"( Домовой) Тубин влюбился в балерину театра "Ванемуйне" Ерику Саарик, которая станет его спутницей до конца жизни и матерью его сына Эйно.  Тубин популярен, руководит оркестром в " Ванемуйне", но... наступает 1940 год. Молодой композитор ,пытаясь  приспособиться к  советским реалиям перерабатывает балет" Кратть" и готовит новую "правильную" симфонию, но в 1941 году власть вновь меняется. Наконец, в 1943 состоялась-таки премьера балета в Тарту, но 9 марта 1944 во время налёта советской авиации на Таллинн гибнет вся партитура балета, за исключением одной симфонии, помещённой в железный ящик.
В сентябре 1944 Тубин с женой и сыновьями на паруснике "Триина"вместе с 600 другими беженцами покидает Эстонию и перебирается в Швецию, где и проведёт всю оставшуюся жизнь. Здесь он напишет 6 из 10 своих симфоний, будет руководить Стокгольмским эстонским мужским хором, благо эстонских эмигрантов в Швеции после войны было немало. Наиболее значительной считается 5 симфония - первое произведение автора, исполненное в 1956 г. в СССР.
Своеобразной была 6 симфония ( сам Тубин считал её лучшей), навеянная опасением, что входивший в моду джаз затмит классическую музыку, поэтому автор использует в своём произведении джазовые элементы и ритмы танцевальной музыки, придавая им, правда, гротескные формы.
Тоска по родине и наступившая в СССР после смерти Сталина " оттепель" сделали своё дело и Тубин принимает просьбу театра " Ванемуйне" о реставрации  сгоревшей партитуры и новой постановке  балета" Кратть". Сыграло свою роль и чувства недооценённости, которое он испытывал в Швеции. Композитор  приезжает в ЭССР в 1962, предварительно, правда, обзаведясь шведским гражданством. Так, на всякий случай. На уговоры властей вернуться насовсем отвечает отказом. Но по возвращении в Швецию слышит обвинения в сотрудничестве с оккупационными властями, его исключают из многих  эмигрантских организаций, что сильно отличается от того воодушевления , с которым его принимали на родине. Несмотря на стипендию от Шведского союза композиторов, Тубин видит, что его произведения не вызывают здесь такого интереса, как в Эстонии и .... вновь едет в ЭССР. По просьбе театра " Ванемуйне" пишет оперу "Barbara von Tisenhusen", которая считается лучшей эстонской оперой и будет исполнена более 50 раз.  Затем появляется опера " Reigi õpetaja", в постановке которой советские власти отказали. Это было местью за нежелание принимать советское гражданство, поэтому опера увидит свет лишь незадолго до смерти композитора. Подводя итог , можно сказать, что полноценного прижизненного признания творчество Эдуарда Тубина не получило ни в Швеции ни в Советской Эстонии. Лишь в самом конце жизни композитор был принят в члены Шведской королевской музыкальной академии, что было на тот момент наивысшим признанием его заслуг. Скончался Эдуард Тубин 17.11. 1982 г. в Стокгольме после тяжёлой продолжительной болезни и ...тут же был забыт в Советской Эстонии. Мёртвый он был политикам неинтересен.
Огромную роль в популяризации творчества композитора сыграл эстонский дирижёр Неэме Ярве (Neeme Järvi) , покинувший в 1979 году СССР. Он организовал за рубежом выпуск пластинок с записями Тубина и включал его произведения в репертуар оркестров, которыми руководил. Помимо музыки страстью Эдуарда Тубина всю жизнь были шахматы и фотография.


 

Могила Э. Тубина в Стокгольме         Сын композитора Эйно Тубин на открытии
                                                                                       памятника в Калласте 17.06.1990

Всё это  наилучшим образом представлено в Музее Тубина в замке Алатскиви и в совершенно бесподобной виртуальной книге Эстонского музея музыки и театра.
Не лишены интереса  страничка Общества Эдуарда Тубина (Eduard Tubina ühing) и альбом с его фотографиями.


P.S В прессе  можно найти и нетрадиционные версии интереса Эдуарда Тубина к поездкам в ЭССР. С одной из них можно ознакомиться здесь...  Великие- тоже люди и ничто человеческое им не чуждо...


  Образец музыкального произведения Эдуарда Тубина










Григорий Ермович Кроманов ( 8.03. 1926 - 18.06.1984) - знаменитый эстонский кинорежиссёр , снявший  самый дорогой, самый массовый  и самый кассовый эстонский  фильм всех времён  - " Последняя реликвия" (Viimne reliikvia)




                                 

                          Григорий Кроманов                                               "Последняя реликвия"  

Это общеизвестный факт, но о том, что он родом из красногорских староверов известно меньше. Его отец Ерм Николаевич Кроманов родился в 1898 году в дер. Красные Горы в семье Николая Петровича Кроманова и  Анисии Яковлевны, живших по улице Тарту ( Выйду)( см. метрическую книгу)

         

В этом доме семья Кромановых жила до переезда в Таллинн


Необычное имя Ерм лишний раз указывает на старообрядческие корни ( мой дед по отцу, например, носил имя Ермил). Ерм Николаевич участвовал в Первой Мировой войне , затем воевал в составе белогвардейской армии  генерала Юденича против большевиков, способствуя таким образом рождению Эстонской республики. В 1923 году семья переезжает в Таллинн, где в 1926 году и появился на свет будущий кинорежиссёр Григорий Ермович Кроманов.


                                     

                            Шестилетний Григорий с родителями ( 1932 год)

В 1944 он был мобилизован в немецкую армию, но мать Лидия помогла бежать из подготовительного лагеря. Этот факт его биографии , как и белогвардейское прошлое отца, ему не раз припоминали, обвиняя в пособничестве национализму и фашизму.
В 1953 г. Григорий  заканчивает  ГИТИС и начинает работать актёром в театре "Эстония", но из- за русского акцента вынужден вскоре перейти режиссёром на эстонское телевидение, а затем и на  Таллинфильм ( Tallinnfilm). Он снял всего 6 фильмов, но всесоюзную известность принесли последние три.


Вначале была эстонская классика - " Põrgupõhja uus vanapagan" А.Х. Таммсааре, которого "Гриша"очень любил , затем смелый по советским меркам фильм "Что случилось с Андресом Лапетеусом?" о моральном падении человека,облечённого властью. Третьим по счёту был документальный фильм о певце Артуре Ринне (Meie Artur), где Кроманов затронул лагерную тему ( певец шесть лет провёл в заключении).Это были "золотые шестидесятые".

И тут возникла идея снять нетрадиционный для эстонской режиссуры развлекательный фильм. Одним из инициаторов был будущий президент Эстонии Леннарт Мери, а тогда редактор Таллинфильма, который, правда, называл это атракционным кино, т.к. на слово "развлекательный" применительно к советским фильмам было наложено табу. За основу взяли французского" Графа Монтекристо" и американские вестерны.
Так появилась знаменитая "Последняя реликвия"( 1969), снятая по мотивам  книги Эдуарда Борнхёэ о временах Ливонской войны. Фильм побил все рекорды и стал лидером проката в СССР за 1971 год ( его увидели около 50 млн. зрителей).Правда и обошёлся он в "кругленькую" сумму - 750 тыс. рублей (обычный советский фильм стоил в два раза меньше). Его продали в 70 стран, что нынешним эстонским фильмам вряд ли по силам.

За границей не обошлось без курьёзов. Знаменитая песня из фильма "Põgene vaba laps"( Беги, свободное дитя) на стихи Пауля Эриха Руммо была вырезана в ГДР по понятным причинам: "Куда это он собрался бежать? Уж не в ФРГ ли?"
После выхода "Реликвии" в творчестве режиссёра затишье и, наконец, в 1975 новый хит   -" Бриллианты для диктатуры пролетариата" о молодом разведчике Штирлице по книге Ю. Семёнова. Тема белой эмиграции, отражённая в фильме  была близка режиссёру.
Последним снятым Григорием Кромановым фильмом стал фантастический детектив "Отель у погибшего альпиниста" по книге братьев Стругацких. Сами авторы признавали эту повесть неудачной ("отходной детективному жанру"), и фильм также большого успеха на территории СССР не имел.  Своей таинственностью и малопонятностью он чем- то походил на " Сталкер" Андрея Тарковского, снятый в том же 1979 году. Тем не менее фильм получил приз ( 2-е место) на фестивале фантастического кино в Триесте. Костюмы для него , кстати, готовил молодой Вячеслав Зайцев.
Интересно, что цензура равнодушно отнеслась и к  курящей в кадре женщине и к пьяному полицейскому: дело ведь происходит за границей и это их нравы...
Больше на фильмы денег не дают, да и здоровье оставляет желать лучшего и Григорий Ермович уходит изТаллинфильма режиссёром в Русский драмтеатр, где натыкается на стену непонимания и неприязни. Его обвиняют в желании "эстонизировать" театр, сыпятся жалобы на его болезненное состояние и на "сомнительное" прошлое. Всё это окончательно подрывает его здоровье. Последние два года жизни он практически инвалид.
Скончался прославленный режиссёр 18.07.1984 года во время прогулки в Võsu( Lääne-Viru)

Григорий Кроманов по воспоминаниям близких был очень влюбчив, но поверхностных отношений не признавал и на каждой новой возлюбленной женился. От четырёх браков родилось двое детей: дочь Кристина и сын Игорь, погибший в 2006 году под колёсами поезда. Питавший слабость к спиртному мужчина, накануне своей смерти продал фирме по производству сыра унаследованные от отца права на "Последнюю реликвию" за 10 тыс. крон и ....

Хотя Григорий Кроманов и родился в Таллинне, но корни его здесь и мы,  ностальгически в очередной раз просматривая его " Последнюю реликвию" будем вспоминать этого необычного человека, которого эстонцы считали русским, а русские эстонцем и все вместе любовно называли "Наш Гриша"( Meie Griša).


Всё вышенаписанное можно было и не читать, если есть время и желание посмотреть очень душевный документальнвй фильм "Griša" ( Eesti 1996).

"Põrgupõhja uus vanapagan"

" Mis juhtus Andreas Lapeteusega" ( передача о фильме)

" Meie Artur"

  " Последняя реликвия"

" Бриллианты для диктатуры пролетариата"

Отель "У погибшего альпиниста"

Фотовыставка о Григории Кроманове


Статьи о Григории Кроманове   1.
                                                                2
                                                                3
                                                                4
                                                                5

Фрагмент видео с похорон Г. Кроманова
(  26 мин. 56 сек.)

Книга "Режиссёр Григорий Кроманов: воспоминания, статьи, письма, дневники ( Lavastaja Grigiri Kromanov: mälestused, artiklid, kirjad, päevikud) составитель Ирене Вейсайте-Кроманова."Эести Раамат Таллинн 1995 г.
Ирене Вейсайте Кроманова - литовская актриса, последняя жена Г. Е. Кроманова.
К сожалению, этой книги онлайн я не нашёл.



   На главную                                                     Мы вами гордимся ( продолжение)

Со стороны виднее...

               









Aira Kaal

Айра Кааль ( 1911 - 1988)  - эстонская писательница, родом с Сааремаа, до 1938 (год массовой эстонизации имён- прим.авт.) звалась Альма - Вильгельмина Кааль. Как и положено творческому человеку, часто использовала псевдоним. По окончании философского факультета Тартуского университета работала журналисткой. Во времена К. Пятса   увлеклась левой, в том числе коммунистической  идеологией, что среди тогдашней интеллигенции было модно. Войну провела в советском тылу, по возвращении в Эстонию работала преподавателем марксизма - ленинизма.  В 1951 году, наряду с другими "усомнившимися", исключена из партии,но после смерти Сталина вновь восстановлена. Поразительный факт: оставаясь всю жизнь преданной идеям коммунизма, она не побоялась в 1980 году подписать известное "письмо сорока". В этот же период написала книгу о метаниях творческой интеллигенции Эстонии в 1930 - е годы, которую при жизни не опубликовали. Уж не знаю когда и с какой целью Айра Кааль посетила Калласте, но из-под её пера вышло нижеприведённое стихотворение:


Küll on kaunis see Kallaste rand!
Kõrgete punaste kaljude all
lainetab Peipsi. Ta hõbesel veel
kalurid sõuavad õhtu eel.
Kaldakoobastes pääsude parv
pesi on uuristand... Tohutu arv!
Lapsed seal sulpsivad põlvini vees,
läikivaid karpisid otsides.
Kaldakoobaste punakal lael
rohetab aga põldmuraka pael.
Väänleva varre peal marjake must
valmimas, valmimas, valmimas just!


Kalurid noodaga kaugele sa
taadid veel üksinda randa jäid.
Võrgud ju lastakse sisse ööks,
hommikul näikse, kas õnnestus töö.
Kümmekond sülda on sügaval
rääbisepüünised paatide all.
Tõmmake, mehed! Nüüd ilmad on head,
täna saab saaki ja saama peab!
Olgugi raske - see töö pole halb!
Uhkesti, julgesti astub siin jalg.
Uhkesti, julgesti künnavad käed
sinisel põllul ja lainete mäel.

Küll on kaunis see Kallaste rand!
Kõrgete punaste kaljude all
lainetab Peipsi. Ta hõbesel veel
kalurid sõuavad õhtu eel.
                                                      1951

Известный русский поэт Виталий Амурский родился в Москве, но всегда считал Эстонию своим вторым  домом.  Здесь после войны  жил и работал его отец – писатель  и журналист Илья Амурский, и Виталий часто подолгу гостил у него. Кстати, Илья Амурский, в прошлом балтийский моряк, был автором подробной биографии знаменитого матроса Железнякова, прославившегося фразой "Караул устал" при разгоне Учредительного собрания в январе 1918 года. Первые пробы пера молодого поэта пришлись на середину 1960-х, но женитьба на француженке и диссидентские  настроения  привели в 1973 году к вынужденной эмиграции  во Францию, где Виталий Амурский и проживает до сих пор. Литература, тем более русскоязычная, за границей кормила плохо, поэтому подрабатывать пришлось  ведущим новостей в русской редакции Французского международного радио. Последние годы, вместе со своей второй женой Эвелин,  поэт каждое лето вновь  проводит в Эстонии, в полюбившемся ещё с советских времён городке Эльва.  Он живо откликается статьями на актуальные вопросы российско - эстонских отношений, печатает свои стихи в местных журналах. Однажды ( а  может и не единожды!) Виталий Амурский побывал  в Калласте и  облёк свои мимолётные впечатления  в стихотворные строки…



  На погосте староверов в Калласте


                  Красноватый песчаник,
                  Баба возле креста -
                                              Будто первопечатник
                                              Сделал пробу листа.

                                              Смерть. Но как то нелепо
                                              Думать даже про то -
                                              Сколько солнца и света
                                              Меж могил разлито.


                                              Сколько жизни в берёзах,
                                              В ворковании птах.
                                              В кудреватых белёсых,
                                              Мёдом бьющих цветах.


                                              Словно жизненным зёрнам
                                              Пробиваться вольней
                                              Над равниной озёрной
                                              У надгробных камней.

                                                                  Август, 2004




Степан Владимирович Рацевич прожил долгую и драматичную жизнь...
" Мое появление на свет произошло 20 августа 1903 году в захудалом уездном городишке Гдове на берегу Чудского озера, где был расквартирован пехотный полк, в котором военным врачом служил мой отец. Вскоре отца перевели в Петербург и мы втроем переехали в столицу. Разразилась Русско-Японская война. Отца мобилизовали и вместе с лазаретом отправили в Порт-Артур, где он и погиб.
Мы остались вдвоем. До февральской революции мать не знала материальных затруднений. Получала пенсию за погибшего мужа, пособие на мое воспитание, имела свои скромные сбережения. Любила путешествовать. Вместе со мной бывала в Москве, Киеве, Варшаве, Риге. Летом отдыхала в Крыму и на Кавказе. Осенью ежегодно навещала своего дальнего родственника Августа Раубера, известного анатома и хирурга, профессора Дерптского университета ." ( из книги воспоминаний "Глазами журналиста и актёра")
В 1913 году семья перебрались на постоянное место жительства в Нарву, которая  волею судеб в 1920 году со всеми её обитателями  оказалась в  составе независимой Эстонии. В 1921 году Рацевич окончил Нарвскую гимназию, поступил в Тартуский университет, однако не смог его закончить из-за нехватки средств. Работал на Русско-Балтийском заводе в Таллинне, на лесопильном заводе в Нарве, на сплавных работах под Нарвой, на табачной фабрике. Рано увлекся сценой, участвовал во многих спектаклях, появлявшихся на сценах Нарвы. С 1929 до 1940 года работал инструктором внешкольньного образования  в Причудье ( 1929 - 1932)  и в Принаровье ( 1932 - 1940) по линии Союза русских просветительных и благотворительных обществ Эстонии. Потом поступил на работу в редакцию газеты «Советская деревня». В 1941 году был арестован и  осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей по обвинению в сотрудничестве с буржуазной прессой ( в 1924 - 1929 г.г. был репортёром нарвских и таллиннских газет прим. автора) . В 1947 году был освобожден в связи с амнистией по случаю победы в ВОВ, но в 1949-м вновь арестован по старому делу. После скитания по тюрьмам  Таллинна, Ленинграда, Кирова, Красноярска Рацевич оказался в ссылке в Дудинке. В 1955 году был амнистирован, в 1956-м – полностью реабилитирован. С 1957 года жил и работал в Нарве. По выходе на пенсию в 1964 году стал писать мемуары, увидевшие свет лишь в 2005, благодаря стараниям сына Алексея, издавшего их за свой счёт. Умер Степан Владимирович  в 1987 году. Похоронен в Нарве.
В начале 1930-х  молодой журналист и театрал Степан Рацевич  в должности инструктора по внешкольной работе несколько недель провёл в Красных горах, оживляя местную культурную жизнь. О проведённом здесь времени он оставил интереснейшие воспоминания...



"За Тихоткой к югу береговая полоса Чудского озера преображается. Низменность переходит в холмистую местность и, что самое основное, люди уже не те, старообрядца не увидишь, население, живущее в маленьких деревнях и, главным образом, на хуторах, составляют эстонцы. Занимаются земледелием, имеют порядочные участки пахоты, покосов, выгонов для скота, лесные наделы, при случае, если хозяйства близки к озеру, рыбной ловлей. Если старообрядец на своем крохотном клочке земли вынужден заниматься огородничеством, то для эстонца с его богатыми земельными угодьями имелись иные возможности. Огородничество и рыбная ловля являлись подспорьем.
Ближе к Красным горам берег становится выше и круче. Словно маяк вырисовывается на крутом берегу в Кодавере эстонская кирка. Двадцать пять километров отделяют Посад-Черный от Красных гор, а как непохож ландшафт этих двух крупных населенных районов Причудья.
Название Красные горы точно и не вызывает сомнения. Селение раскинулось на высоком, красном берегу. Спрессованный красный песок отчетливо выделяется, если смотреть со стороны озера.
И вот что удивляет.
[Читаем далее...]
Большинство полуторатысячного населения Красных гор составляют старообрядцы, православных почти нет, около десяти процентов эстонцы.
Красногорцы – отличные рыбаки, славящиеся не только смелостью и отвагой, но уменьем круглый год не взирая ни на какую погоду ловить рыбу.
Выезжая летом на парусных судах, красногорские рыбаки добираются до Псковского озера, а в северном направлении ловят рыбу под Сыренцом. Зимой занимаются подледным ловом. Собираются артелями на лошадях, выводят маленькие домики-балки с припасами за 10-15 километров от берега и в течение надели остаются в озере. Красногорцам не страшны вьюги, бураны и даже весенняя пора, когда на льду образуются полыньи, то и дело проваливаются лошади, люди. «Пока ворон сидит на люду, - рассуждают они, - можно быть в озере!»
Зимними вечерами любил я выходить на отвесный берег и любовался картиной возвращения с озера кавалькады рыбаков на 10-15 лошадях. Рыбацкий поезд освещали многочисленные фонари на каждой подводе, создававшие впечатления иллюминации, доносились веселые песни, играли на гармони.
На берегу рыбаков поджидали скупщики рыбы. Сделки совершались на ходу. Не заезжая домой, рыбаки отгружали огромных пузатых лещей, сверкавших серебряной чешуей остроголовых судаков и красноперых окуней на автомашины, стоявшие около домов скупщиков, сразу же отправлявшиеся в Тарту.
Передовые рыбаки пытались организовать рыболовецкий кооператив. Ничего не получилось. Скупщики оказались сильнее, они успешно конкурировали, в некоторых случаях терпели убытки, платили за рыбу больше, чем кооператив, как только кооператив прекратил свое существование, цены были моментально снижены.
Красные горы не могли похвастаться хорошими домами, благоустроенными улицами, чистотой и порядком. В дождливую погоду глинистая почва расползалась на столько, что по улицам можно было пойти только в высоких сапогах. Все торговля сосредоточена на главной Тартуской улице. Маленькая базарная площадь в субботние дни наполнялась приезжими эстонцами с окрестных хуторов и деревень, продававшими поросят, шерсть, сельскохозяйственные продукты.
Когда-то каменная корчма на базаре превратилась в народный дом Красногорского русского просветительного общества.
Он копия народного дома в Посаде-Черном, меньшего размера с меньшими удобствами, совершенно не благоустроенный, с полуподвальным зрительным залом, низкой без всяких приспособлений сценой. В народном доме библиотека и читальный зал. Они существуют лишь по наименованию. Книг мало, читателей и того меньше, пара столов столь непривлекательного вида, что за ними никто не сидит. За отсутствием средств библиотека не в состоянии выписывать газеты и журналы. Хорошо если кто либо из членов правления принесет из дома прочитанные газеты и журналы, но это бывает редко.
Председателем просветительного общества является местный купец, торгующий мануфактурой, галантерей и … водкой Иван Федорович Павлов, очень энергичный в торговых делах, но мало заинтересованный в просветительной деятельности. Непонятно, почему его выбрали председателем и что заставило его взяться за просвещение народных масс.
Мой приезд совпал с началом великого поста, особенно чтимого старообрядцами. В эту пору все увеселительные вечера, спектакли, концерты отменены. Ежевечерне я наблюдал, как чинно шествовали в старообрядческую молельню одетые в длинные черные платья с накинутыми на голову черными платками женские фигуры, среди них преобладали пожилые женщины, но были и молодые. У мужчин длиннополые тоже черные пальто, на ногах высокие сапоги. Постится все без исключения старообрядческое население, не позволяя себе есть мясо и молочные продукты. Последняя седьмая неделя не разрешает употреблять в пищу рыбу. Едят соленые огурцы, кислую капусту, черную редьку, черный хлеб, запивая кипятком без чайной заварки с простым сахаром. И, тем не менее, у старообрядцев не считается зазорным в дни великого поста пить водку и напиваться до бесчувствия.
Комнату я получил в мезанине деревянного дома у зажиточного купца-старообрядца Иосифа Алексеевича Долгашева. Два окна комнаты выходили на главную улицу. Слева виднелась базарная площадь, за ней – народный дом. Хозяйка согласилась меня кормить, но предупредила, что отдельно готовить она не станет и мне придется есть вместе с хозяевами постную пищу. После первого обеда, состоящего из душистого грибного супа, отварного судака с жареным на постном масле картофелем и ароматичным вишневым киселем, я убедился, что теперь, наконец-то, стану получать настоящие домашние обеды, а что они постные, не имеет значения, во всяком случае с успехом заменят скоромную пищу, осточертевшую мне соленую свинину во всех видах.
Большая квартира Долгашева, состоявшая из прихожей, большой гостиной, столовой и спальни, была уставлена старинной мебелью. Из столовой дверь вела в магазин. Хозяин отлично говорил по эстонски, поэтому у него главными покупателями были эстонцы с хуторов, закупавшие мешками сахар, соль, москательные товары, мануфактуру. В столовую надо было проходить через гостиную, в которой стояла зеленая плюшевая мебель, по стенам висели поблекшие от времени репродукции картин русских художников, а в правом углу – множество икон, как мне сперва показалось, старого письма. Внимательно всмотревшись я убедился, что это не так. Все иконы были вышиты шелковыми нитками настолько искусно, что их было трудно отличить от обычных икон, написанных масляными красками. Их вышивала жена Иосифа Долгашева (забыл ее имя, отчество) с юных лет посвятившая свой досуг художественной вышивке. Сперва она занималась как бы совмещая приятное с полезным. Своими проворными руками она создала красивые, полезные вещи. Обычным и двойным крестиком, гладью, прямыми стежками, фестонами, ажурной и редкой гладью, «ришелье», паутинкой вышивались скатерти, занавески, наволочки, полотенца, салфетки и т.д. Но такая работа ее не удовлетворяла. Мечталось способом художественной вышивки запечатлеть лики святых, с помощью цветных шелковых ниток создать древнего письма иконы. Прежде чем приступить к этой работе, она долгое время молилась и, как она мне рассказала, во сне ей явилась Пречистая Дева Мария и благославила на этот путь.
Несколько раз я приходил к Долгашевой в комнату, когда она вышивала икону Божьей Матери. Я не узнавал рукодельницу. Она была непохожей на самое себя. В глазах светилась неземная радость, она буквально священнодействовала, в это время она отрешалась от окружающего мира, бесполезно было с ней разговаривать о посторонних, не относящихся к ее творчеству работе, не мои вопросы она отмахивалась рукой, давая понять, что отвечать не будет.
Глаза Божьей Матери полны чувства, которое в средние века определяли, как радость святой печали. Шелковые нитки в руках Долгашевой ложились на темный фон блестящего материала, как выразительные краски иконописца времен XV века. Приступая к работе и ее заканчивая Долгашева истово молилась и возносила благодарность за вдохновение и радость работы.
Позднее я узнал, что несколько вышитых икон Долгашева подарила в выстроенную в 1930 году Черновскую старообрядческую молельню, несколько ее икон украшают иконостас Красногорской старообрядческой молельни.
Пользуясь свободным от вечеров временем великого поста, я усиленно занимался с молодежью в библиотечной комнате, проводил громкое чтение художественной литературы, организовал несколько вечеров вопросов и ответов, на который пригласил специалистов –агронома, медицинского и ветеринарного врачей, юриста. Необычайный интерес среди всего населения вызвал литературный суд над произведением Всеволода Гаршина «Сигнал». Судили героя рассказа, железнодорожного рабочего Василия Спиридова, который в отместку за полученное от начальника оскорбление отвернул рельс с целью вызвать крушение поезда.
Литературный суд, устроенный впервые в Красных горах, вызвал благодаря интересной теме и тому, что он был театрализован горячее участие непосредственных его участников (председатель суда, прокурор, защитник, присяжные заседатели, свидетели) и в неменьшей степени зрителей, переполнивших до последней возможности зал народного дома.
Мой квартирохозяин Иосиф Алексеевич Долгашев, начитанный, с большим практическим багажом, как обвинитель образно доказывал, какое страшное преступление совершил Василий Спиридов и чем оно грозило для ни в чем неповинных пассажиров поезда, среди которых было немало детей и стариков. Не менее горячо защищал подсудимого учитель Д. Л. Горушкин, у которого было немало оправдательных доводов в защиту Василия. Железнодорожная катастрофа не произошла. Неграмотный Василий – жертва самодержавия, получив оскорбление действием, в состоянии невменяемости решил мстить, не думая о том, к чему может привести разрушение железнодорожного пути.
Оправдательный приговор, вынесенный присяжными заседателями, вызвал всеобщее удовлетворение. Литературный суд заставил многих задуматься над судьбой забитых, полуголодных людей, вроде Василия, и над теми, кто используя в личных интересах свою власть, чинят расправу…
Нельзя не залюбоваться в летнюю пору, когда Чудское озеро пребывает в покое, его зеркальной гладью, движением рыбачьих судов под белыми парусами незаметно продвигающихся до самого горизонта.
Прибытие парохода в Красные горы целое событие. На берегу собирается все население от мала до велика, наблюдая, как за 1-2 километра от берега к пароходу причаливает большая ладья занимающаяся перевозом пассажиров и багажа. Из за мелководья пароходу к берегу не пристать. Во время бури на озере, а это часто бывает в осеннюю пору, пароход проходит мимо Красных год, - из за сильной волны лодке с пассажирами и грузом невозможно к ней пристать.
В особо почитаемый местным старообрядческим населением Красных гор праздник Успения (28 августа) договорился с женой посетить молельню. День выдался на редкость безветренным, жарким и душным. Оделись по летнему в легкие одежды: жена одела ситцевое платье без рукавов с открытым воротом, голову покрывал газовый платочек, на мне были светлые брюки и апашка. В молельне своим внешним видом мы сразу же обратили всеобщее внимание. Еще бы, все женщины молодые и старые истово молились, одетые в темные сарафаны с закрытыми кофтами и черных платках на головах, по другую сторону молельни стояли мужчины в длиннополых сюртуках, нечто среднее между поддевкой и летним пальто.
Наша бесцеремонность в отношении туалета не осталась безнаказанной. Подошел какой-то пожилой мужчина, как потом я узнал, член приходского совета, и попросилжену проследовать за собой. Вышли на улицу.
-.Вы разве не знаете, - укоризненно сказал он, - что в таком виде в храм не являются, а вам, господин Рацевич, нашему инструктору просвещения, особенно должно быть стыдно и за себя и за жену. Попрошу больше не ходить к нам в молельню.


Erich Uibu (1921 – 1984) был моим коллегой не только  по профессии, но и по увлечению историей родного края . Сферой его интересов было прошлое и настоящее посёлка  Алатскиви и его окрестностей. Работая  учителем истории в  школе, он собрал внушительную коллекцию воспоминаний пожилых  людей  о днях минувших, издал путеводитель по  местным достопримечательностям, проложил краеведческую тропу, которая пользуется популярностью и поныне.  Собранные Эрихом Уйбо сведения об  истории развития образования в Алатскиви до сих пор являются незаменимым источником информации для исследователей. Его внушительная коллекция материалов стала основой фонда Эриха Уйбо в Историческом архиве.  Ваш покорный слуга обнаружил  в вышеназванном фонде интересные сведения об истории, образе жизни и занятиях жителей города Калласте , собранные неутомимым краеведом. Предлагаю вашему вниманию четыре статьи, написанные Эрихом Уйбо для районной газеты: "Из истории Калласте", "Калласте и Чудское озеро", "Дальние походы калластеских рыбаков" и "Калласте как районный центр".



А что пишут старгородские , простите, эстонские газеты про Калласте в уже такие далёкие довоенные годы. Много чего интересного... Мне лично было не оторваться. Ну например:

Калластеские рыбаки сломали руку жителю Пала
В посёлке Калласте рыбаки Николай Горюнов, Дмитрий Печёнкин и Пётр Гойдин напали на Рихарда Тросса, живущего в волости Пала. Мужчины били Трасса кольями и ногами, вследствие чего у Тросса сломалась кость руки. Врач признал повреждение тяжёлым, мужчины были взяты под охрану и препровождены в Тартускую тюрьму, поскольку дело представлено следователю. (Постимеэс 1934)




Наказан староверческий наставник
Окружной судья Муствеэ наказал наставника Калластеской староверческой общины Никона Кукина штрафом размером в 50 крон либо арестом на 25 суток за то, что тот провёл рождественскую службу не в утверждённое время (по новому календарному стилю), а 9 и 10 января, нарушив этим как закон о церквях и религиозных общинах, так и закон о праздниках и выходных. (Постимеэс  1935)




          И далее в том же духе...

  Художественный фильм "Karu süda"

Наш город, оказывается, попал даже в художественный фильм, и не в какой- нибудь, а в самый дорогой эстонский фильм, снятый за годы независимости. Знакомьтесь - " Karu süda" ( 2001 год), режиссёр Arvo Iho, бюджет 15 миллионов крон. Действие фильма происходит в Сибири в 1980 - е годы, но в целях экономии средств сцену с плывущими по реке староверами решили снять в Калласте. Правда режиссёра не устроило пение наших староверов и пришлось воспользоваться профессиональной записью, а в остальном... Прикольно смотрится на берегу сибирской реки ( по сюжету) местная лодка с номером ТМА . Режиссёр приказал номер замазать, но как - то не убедительно. Фильм так себе, мне был интересен лишь 5- минутный фрагмент с родным пейзажем.




                                                        Смотрите  46 мин. 25 сек.



Документальные фильмы


из жизни красногорцев ( и не только) обосновались в Киноархиве. На сегодняшний день я обнаружил следующие любопытные фрагменты...




1. Самый ранний и самый впечатляющий киноролик о Калласте ( 1929 г.)


2. Лов мутником зимой на Чудском озере ( 1937 г.) Смотрите на здоровье...


3.Рыбаки колхоза им. 21 июня ( Калласте) на зимнем промысле.( 1956 г. Звук!!!)


4. Лов по открытой воде в Калласте ( 1954 г. Звук!!!)


5. Пограничники размечают границу зимой на Чудском озере ( 1937 г.)


6. Рыбалка на Чудском ( сер. 1930 - х)




                                Все, кроме второго смотрите здесь...




На главную                                  Не оскудела талантами земля красногорская...