Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...







Из серии "Причудский криминал"

Чудовищное убийство

Осенью 1932 года в Причудье случилось событие, которое, без преувеличения, всколыхнуло всю Эстонию. Газеты писали о нем на протяжении нескольких месяцев. В деревне Варнья в своём доме  были безжалостно зарезаны местный купец Карл Кюбарсепп и его жена Эммелина. Убийц задержали по горячим следам. Ими оказались уроженцы того же селения - 23-летний Леонтий Кузнецов и 25-летний Арсений Фомин. Вот как сообщали об этом ужасном злодеянии и о его печальных последствиях тогдашние эстонские СМИ.
Газета „Järva Teataja“ от 18 октября 1932 вышла с кричащими заголовками: «В поезде застрелен убийца», «Перестрелка  между полицией  и преступниками на станции Тапа», «Задержаны участники кровавой бойни в Мууга и Варнья».
«В субботу вечером, часов около пяти, криминальная полиция города Раквере задержала на станции Тапа ехавших скорым поездом Рига - Таллинн двух отъявленных душегубов - Арсения Фомина и Леонтия Кузнецова. У правоохранительных органов имелась информация, что именно они три недели  тому назад в местечке Мууга убили учительницу начальной школы Паулу Криель (Paula Kriel). Позднее выяснилось, что эти  же мужчины виновны в смерти ещё двух человек - купца из д. Варнья Карла Кюбарсеппа (Karl Kübarsepp) и его жены Эммелины. Во время задержания в купе вагона Кузнецов  оказал сопротивление и произвел выстрел из револьвера в направлении полицейского Ааберга, ранив последнего в шею. Второй страж порядка вынужден был открыть огонь на поражение. Выпущенная им пуля пробила Кузнецову голову и тот скончался на месте. Во время перестрелки среди пассажиров началась паника. К счастью, больше никто не пострадал. Труп Кузнецова отдали в распоряжение судебного следователя города Тапа.




Второй злоумышленник - Арсений Фомин был задержан группой захвата.  На допросе он признался, что вместе с Кузнецовым совершил убийство с целью ограбления  преподавательницы  Паулы Криель и купца Кюбарсеппа с женой. Вначале в нападении на молодую учительницу  подозревали директора школы Виктора Куритса (Viktor Kurits). Мол, последний, решил отомстить несчастной девушке за то, что она отвергла его ухаживания.  Сейчас  Куритс  из-под стражи освобождён. Арсения  Фомина доставили из Раквере в Тарту, где его ждёт, по всей видимости, Военно-окружной суд. Внешне обвиняемый держится уверенно и спокойно».
Далее та же газета, под заголовком «Как убивали Паулу Криель», сообщает:
«Проживавшие в Таллинне Кузнецов и Фомин пришли в Мууга пешком. Два дня ночевали в заброшенных  сараях. По вечерам грабили прохожих, угрожая им ножом. В случае сопротивления, избивали.  Полученные таким образом деньги, собутыльники тут же пропивали. В день, о котором пойдёт речь, они решили вернуться обратно в Таллинн, поскольку к этому времени разбили головы уже трём местным жителям и был риск, что обо всё узнает полиция. Однако денег на автобус не хватало. Тогда Кузнецов предложил навестить  местную учительницу Паулу Криель, которую оба хорошо знали, так как встречались с ней на праздниках и даже ездили вместе на карнавал в Раквере. По словам Кузнецова, у Криель должны  быть деньги, так как он раньше у неё занимал. К дому учительницы злоумышленники подошли часов в 11 вечера. Фомин остался сторожить  снаружи, а Кузнецов зашёл внутрь. Некоторое время спустя в доме Криель погас свет. Затем на пороге показался  Кузнецов. На вопрос Фомина: «Как всё прошло?»,  ответил - «Сделано чисто». Как позже выяснилось,  убийца нанёс  бедной девушке  девять  ударов ножом, прежде чем она умерла. Найденных в квартире Криель  46 крон  хватило на билет до Таллинна и пару недель беззаботной жизни. Принадлежавшие жертве  золотые часы подельники сдали в ломбард.
Как ни в чём не бывало, душегубы  ходили в кино и проводили время в компании знакомых женщин, одна из которых  была любовницей  состоятельного  еврея - владельца шести домов. Подружка  до поры до времени снабжала молодых людей деньгами и продуктами. Однако вскоре запасы иссякли, и Кузнецов предложил Фомину ещё кого-нибудь убить, желательно, кто побогаче. Выбор пал на  купца  Карла Кюбарсеппа, проживавшего  в причудской деревне Варнья, откуда родом были и сами злоумышленники. Про Кюбарсеппа говорили, что у него в должниках ходит чуть ли не вся деревня. 11 октября 1932 года молодые люди прибыли поездом в Тарту. Несколько дней провели у знакомых. 14 октября пешком отправились в Варнья. По прибытии переночевали в заброшенном сарае. Фомин предлагал Кузнецову отказаться от задуманного, поскольку хорошо знал семью Кюбарсеппа, и даже играл в детстве с его детьми. Однако Кузнецов пригрозил, что если напарник откажется, то он его тоже  убьёт...
Та же „Järva Teataja“ от 21 марта 1933 года в подробностях описывает произошедшее.
«15 октября, около 8 часов утра, местный почтальон остановился у дверей принадлежащего Карлу Кюбарсеппу магазина, чтобы забрать письма, поскольку  в этом же здании находился узел связи. Но на  стук никто не отозвался. Почтовый служащий  приоткрыл створку окна и увидел, что в помещении  все перевёрнуто вверх дном. Он тут же вызвал полицию. Прибывший на место происшествия  констебль Мартинсон  в конце концов смог приникнуть в здание через  дворовую пристройку. Он и обнаружил тела Кюбарсеппа и его жены. Подозрение  сразу же пало на Арсения Фомина и Леонтия Кузнецова, поскольку оба  были родом из Варнья. Их к этому времени уже  подозревали в ограблении  прохожего недалеко от Муствеэ и в убийстве сельской учительницы Паулы Криель в  местечке Мууга. Поскольку ни в Варнья,  ни в Таллинне злоумышленников не обнаружили, решено было проверить железнодорожные станции. В Тапа полицейским улыбнулась удача. Кузнецов при задержании оказал сопротивление и был застрелен, а арестованный Фомин подробно рассказал, как они убивали Карла Кюбарсеппа...
Уже 11 октября  приятели отправились пешком из Тарту в Варнья. Однако, с полдороги пришлось вернуться, так как  им навстречу попалась  компания местных парней на велосипедах. Опасаясь, что после убийства Кюбарсеппа те вспомнят, что видели подозреваемых, подельники от греха подальше решили повернуть назад. Пару дней  провели в Тарту у знакомых, а 13 октября вновь отправились в родную деревню. По пути переночевали в каком-то  сарае. На следующий день, уже в темноте, достигли цели визита. Арсений Фомин скрытно пробрался в сад своего отца, откуда хорошо просматривался магазин  Кюбарсеппа. Убедился, что детей последнего нет  дома. Кузнецов занялся поисками топора. Нашёл подходящий инструмент в чьём-то дровянике. До 10 часов вечера преступники наблюдали за домом жертвы. Между прочим, видели, как родители Фомина  вернулись домой из гостей...
Когда торговец запер ворота  и разделся, чтобы отойти ко сну, в окно  постучали. Хозяин отодвинул занавеску и узнал ночных гостей, в особенности соседского сына Арсения.  Услышав, что запоздалые клиенты хотят купить конфет, он, не раздумывая, открыл им дверь. Держа перед собой керосиновую лампу,  ничего не подозревавший коммерсант отправился к прилавку. Вошедший следом  Арсений Фомин выхватил из-за спины топор и, что есть силы, ударил несчастного купца по голове. Карл Кюбарсепп негромко вскрикнул и обмяк. Кузнецов, для надёжности, перерезал жертве горло. Со двора с лаем вбежала хозяйская собака. Разъярённый Кузнецов прижал бедное животное к полу и одним взмахом отхватил псу голову. Фомин, положив топор на полку, начал опустошать кассу. Там оказалась лишь мелочь. Его напарник закрыл окно и запер дверь изнутри, чтобы можно было спокойно «работать». Не найдя в торговом зале достаточно денег, Фомин перебрался в спальню хозяина, где на прикроватном столике обнаружил принадлежащий Кюбарсеппу  револьвер. Дело в том, что купец спал отдельно, в помещении магазина, а его жена на втором этаже дома. Услышав крик и лай, она начала спускаться вниз по лестнице. До Арсения донёсся  звук тупого удара и шум  падающего тела. В спальню вошёл Кузнецов и сообщил, что «всё сделано чисто», после чего предложил товарищу сходить и убедиться. Фомин  отказался. Злодеи опустошили магазин, забрав всё, что смогли  унести. Среди прочего, прибрали к рукам многочисленные долговые расписки жителей деревни на общую сумму чуть ли не 20 тысяч крон. Покидая место преступления, потушили свет и аккуратно закрыли дверь на ключ, который затем вместе с топором  выбросили в озеро. Векселя Кузнецов пообещал до лучших времён закопать  в отцовском огороде. Часть чеков положили под камень рядом с домом купца.  После всего содеянного злоумышленники отправились  обратно в Тарту. В городе почистили одежду и выпили водки. Утром сели на поезд  до Таллинна.
По дороге успели поделить добычу. Фомину достались 16 крон и несколько изделий из драгметалла. В частности, золотой крест для ношения на шеи. В Тапа убийц уже ждали...
Закопанные в спешке векселя полиция быстро нашла. Среди них 152  были целыми, остальные повреждены или разорваны. При осмотре квартиры Карла Кюбарсеппа  выяснилось, что помещение полностью залито кровью. Вещи разбросаны. У собаки перерезано горло. Оборван телефонный провод.  Тела  хозяина и его супруги  лежат на полу  в луже крови. Мужчина в нижнем белье, женщина в одежде.  Карл Кюбарсепп скончался от удара топором по затылку и трёх колотых ран на шее. Возле трупа Эммелины Кюбарсепп  валяется окровавленная  стамеска. На её теле большое  количество ран: пять на голове, три на животе и две на груди. Помимо этого у жертвы  перерезано горло. По мнению врачей, после первых ударов она была ещё жива.  Смертельным оказался  удар ножом  в грудь, который достал до сердца...
21 марта 1933 года в половине десятого утра  Арсения Фомина, в сопровождении 3-х конвоиров,  доставили из тюремной камеры в зал Военно-окружного суда, который разместился в т.н. «солдатском доме». У дверей здания собралась большая толпа.  Арестант - молодой парень  высокого роста и приятной внешности. По виду не скажешь, что  это безжалостный убийца. На нём тюремная роба и жёлтые сапоги. В зал заседаний посторонних не пускают. Да он и не вместил бы всех желающих. Внутрь прошли лишь родственники подсудимого и участники судебного процесса. Отец и мать Арсения Фомина сидят в первом ряду. Глава семьи - типичный зажиточный русский мужик, небольшого роста, с окладистой  белой бородой. Он строительный подрядчик и владеет тремя домами.  Мать -  вся в черном, слёзы на глазах. Суд назначил обвиняемому  государственного защитника, но родители  за свой счёт пригласили ещё одного адвоката. Отец семейства заявил, что он старообрядец и каким бы ни было решение суда, его долг - защищать сына до конца. На вопросы Фомин отвечал по-эстонски.  Выяснилось, что он не окончил начальную школу, недолгое время  работал столяром и под судом  ранее не состоял. Почтово-телеграфное правление предъявляет  подсудимому гражданский иск за вскрытые им, в поисках денег, чужие письма. Фомин признаёт себя в этом виновным. Адвокат пригласил в качестве эксперта знаменитого профессора Людвига Пуусепа, который явился в зал заседаний в генеральской форме. После прочтения обвинительного акта, Фомин поясняет, что близко сошёлся  с Кузнецовым  лишь в Таллинне, хотя и знал его ранее. Они вдвоем  отправились на поиски денег. Около школы в Мууга Кузнецов сказал, что зайдёт к местной учительнице одолжить пару десятков крон. Когда вернулся, сообщил, что вынужден был убить девушку.  Фомину это не понравилось, но он боялся спорить, опасаясь,  что дружок прикончит и его. По этой же причине  согласился помочь Кузнецову  ограбить Карла Кюбарсеппа. Себе после совершения преступления взял, якобы,  лишь 50 латышских сантимов...
Из медицинского заключения, которое представил профессор Людвиг Пуусепп, следует, что Фомин - нормальный человек и вполне  может отвечать за свои поступки. Однако, у него имеются признаки неврастении, которые, будучи усугублены чрезмерным потреблением алкоголя, могли  привести к тому, что подсудимый подпал под влияние другого человека. Защита особо подчёркивала, что Фомин ранее вёл порядочный образ жизни, и что на его моральное падение оказали влияние два обстоятельства. Во-первых, уход из семьи, вызванный тем, что отец  запретил ему жениться на девушке из эстонской семьи. Во-вторых, знакомство с Кузнецовым, криминальные наклонности которого были всем хорошо известны. Адвокат подсудимого просил  дать его клиенту шанс искупить  вину и встать на путь исправления.  Сам подсудимый  в прошении о помиловании, поданном на имя Правительства, просил заменить смертную казнь пожизненным заключением.  Говорил, что сожалеет о содеянном и искренне раскаивается, обещая в дальнейшем жить честно. Причиной, приведшей к падению, Фомин называет фатальную встречу с Кузнецовым. Ранее обвиняемый  работал в Вирумаа, где познакомился с эстонской девушкой. Они полюбили друг друга и решили пожениться. Однако отец наотрез отказался благословить сына, поскольку, по старообрядческим традициям, подобный брак невозможен. Это стало для Фомина большим  ударом. Он ушёл из родительского дома, переехал в Таллинн, где познакомился с Кузнецовым. Дальше вы знаете...
Однако, Военно-окружной суд  остался равнодушным к доводам защиты и  приговорил  воронейского  грабителя и убийцу к расстрелу.
Смертный приговор Фомин выслушал спокойно, с невозмутимым выражением лица».
Газета «Telegramm“ от 2 апреля 1933 года в большой статье под заголовком «Последний путь Арсения Фомина» подробно  и красочно живописует последние часы жизни осуждённого.
«18 марта 1933 года Военно-окружной суд  в городе Тарту приговорил к расстрелу Арсения Савельевича Фомина за убийство купца Карла Кюбарсеппа и его жены Эммелины в деревне  Варнья. Прошение о помиловании, которое Фомин в течении 24 часов представил на имя Правительства республики, было отклонено и приговор привели в исполнение в ночь со вторника на среду. Двум нашим журналистам представилась  возможность проводить осуждённого в последний путь и поговорить  c его матерью и сестрой, которые потеряли того, кого любили больше всех на свете...


Из тюрьмы в могилу.
Узнав о том, что прошение Арсения Фомина о помиловании отклонено и что приговор будет приведён в исполнение,  мы решили поближе взглянуть на это печальное событие. Однако, сделать это оказалось непросто. Официальные власти отказались назвать журналистам время и место казни. Сказали, мол, следите сами. И мы начали действовать на свой страх и риск. Ничего другого не оставалось, как установить ночное дежурство у ворот тюрьмы, где содержался приговорённый к смерти, чтобы не пропустить момент, когда его отправят  в последний путь. В первую ночь ничего не произошло. На следующий день мы были на месте  уже в 11 часов вечера. Нас одолевало смутное предчувствие, что именно сегодня откроются тяжелые железные двери. Это странное ощущение, которому нет объяснения, но которое никогда тебя не подводит. Ночь была холодная, дух промозглый ветер, по окнам казённого дома  хлестали тугие струи весеннего дождя, тротуары блестели под  светом уличных фонарей. Подняв воротник пальто и засунув руки поглубже в карманы, мы проследовали к воротам последнего приюта несчастного смертника. В воздухе висело какое-то возбуждение, время от времени вспыхивал свет  в тюремных коридорах, охранники в черной униформе  нервно ходили взад и вперед. Невдалеке послышался шелест шин, и вскоре у крыльца притормозила автомашина. Из неё вышел человек в  гражданской одежде, который мгновение  спустя  исчез в глубине здания. Теперь мы ни на минуту  не покидали свой пост, наблюдая за происходящим. На всякий случай вызвали машину, поскольку не знали, как быстро будут  развиваться события. Часы на ратушной площади пробили полночь. Вскоре после этого из тюремных ворот вышел мужчина с длинными волосами и в черном пальто до самой земли. Это был старообрядческий священник, призванный утешить человека, которому предстояло вскоре покинуть этот мир. Тяжелыми усталыми шагами он прошествовал мимо нас, чуть слышно  что-то бормоча.
Тишину ночи вспорол пронзительный звук сигнала, по стенам домов скользнул свет фар и перед  железными воротами остановился второй автомобиль. Из него вылезли двое гражданских лиц, которые минуту спустя скрылись  внутри здания. Появился  констебль, который стал неспешно прохаживаться вдоль тротуара. Запоздалые прохожие останавливались, чувствуя, что происходит что-то необычное.   Наше внимание привлекла  молодая девушка, стоявшая в тени дома по улице Лутса. Она появилась здесь ещё до нашего прихода. Неожиданно  со стороны центра города стал  нарастать шум мотора. Мгновение спустя подъехал большой дребезжащий грузовик. В кузове сидели вооружённые солдаты кавалерийского взвода. После небольшого  маневра  машина остановилась на боковой улице. Вслед за ней, вплотную к тюремным воротам, подкатил крытый военный лимузин. Всё больше и больше любопытных зевак  собиралось вокруг.  Люди переговаривались и живо обсуждали детали, не спуская глаз с главного входа. Военнослужащие, десять солдат и два офицера,   вылезли из грузовика и направились внутрь здания. Присутствующих охватило возбуждение, все норовили притиснуться поближе к воротам, чтобы лучше видеть происходящее. Однако, полицейские  вежливо, но настойчиво, оттеснили толпу назад. По тюремным коридорам забегали охранники, зазвучали отрывистые команды. Несколько солдат  подошли  к лимузину и замерли в ожидании. Со скрипом отворились железные ворота.  Конвоиры вывели на улицу высокого мужчину в светло-сером  пальто и  такого же цвета шляпе. За ним следовали трое военных, держа осуждённого за руки. Это и есть приговорённый к расстрелу Арсений Фомин. Он  ступает маленькими шагами, стараясь выиграть время и продлить те последние  минуты, что уготованы  ему  на земле. Перед  дверью лимузина  арестант неожиданно замирает и  окидывает  окружающих долгим прощальным взглядом. Что твориться у него душе? Хочет он в последний раз взглянуть на людей, которых никогда больше не увидит? Или  запечатлеть в памяти этот дивный мир, где ему не суждено больше жить?  А может, надеется увидеть близкого человека и  поймать  на себе родной, любящий взгляд, который даст ему поддержку перед последним испытанием...
Вдруг толпа приходит в движение. Молодая женщина, та самая, что одиноко стояла в стороне, с раскинутыми руками бросается к осуждённому. Она что-то  кричит - громко и пронзительно. Полицейский преграждает ей путь. По телу Фомина пробегает дрожь, он пытается обернуться на знакомый голос, но в это мгновение открывается дверь  автомобиля и охранники бесцеремонно заталкивают его внутрь. Дверь захлопнулась. Никогда больше Арсений не увидит этих улиц, этих домов и мерцающих ламп, чьи блёклые отблески скользят по мокрым камням. Вместе с осуждённым в лимузин  залезают четверо солдат. Остальные шестеро садятся в грузовик. Хлопают дверцы, звучит  сигнал к отправлению, и вереница машин начинает движение. Это последний путь в жизни Арсения Фомина. Мы прыгаем в авто и пристраиваемся к хвосту колонны. От тюрьмы отъезжает ещё одна легковушка, которая пытается  нас обогнать. Но наше транспортное средство мощнее и место за грузовиком остаётся за нами. Сквозь темноту и дождь череда  машин медленно движется к месту расстрела. Кортеж напоминает похоронную процессию. По стёклам стучат капли дождя, колёса вязнут в грязи. С каждым поворотом  руля жизнь Арсения Фомина  приближается к холодной могиле. На улице Сави колонна притормозила. Небольшой пригорок стал препятствием для одной из машин. Остановка длится всего пару минут. О чём думает в этот миг смертник? Радуется случайной преграде, как самому  дорогому в жизни подарку, который позволил на несколько мгновений продлить земное бытие? Дал почувствовать, как всё ещё стучит сердце, как бегут в голове  мысли и в напряжённом теле теплится жизнь. В конце концов автомобиль  выбирается из грязи и колонна продолжает движение. Наш путь лежит в Тяхтвере, на военное стрельбище. Именно здесь предстоит Арсению Фомину пройти свои последние шаги. Машины остановились.  Все вылезают.  Нас заметили и приказали отойти назад. Пришлось подчиниться.  Однако даже на удалении местность  неплохо просматривается. По пустырю гуляет ветер, ноги вязнут в грязи, в темноте мелькает свет фонариков. Солдаты вылезают из грузовика и окружают   лимузин плотным кольцом. Звучат команды.  Открывается дверь  и Арсений Фомин медленно ступает на землю. Шляпа надвинута  на глаза, тело сгорблено и наклонено вперёд. Вдруг он поднимает голову вверх и несколько секунд неподвижно смотрит в ночную пустоту.  Затем начинает движение. Медленно, обречённо и машинально ступает он на ватных ногах, с каждым шагом сокращая оставшиеся мгновения жизни. От машины до перелеска, где всё закончится, всего пара сотен метров. Последних метров  земной жизни 25-летнего воронейского парня. После чего не увидит он больше бездонного ночного неба, не почувствует под ногами весеннюю грязь, не ощутит на своих измождённых щеках дуновение ветра и не пробудит его мысли ни одно человеческое слово. Печальная процессия прошествовала в темноту, освещая путь  карманными фонариками. Мгновение спустя ночную пустоту  взорвал  оружейный залп. Затем второй. И тишина. Арсения Фомина больше нет...
На третьем этаже деревянного дома по улице Аурику мы встретились с матерью покойного. Это была пожилая женщина, в черном платке и полными слез глазами. Рядом с ней сидели две дочери, одна из них недавно приехала из Таллинна. Сестры осуждённого - красивые молодые девушки интеллигентной внешности. В старшей из них  мы узнали ту самую незнакомку, что прошлой ночью пыталась пробиться к брату, когда последнего выводили из тюрьмы. Мать говорит сквозь слёзы, иногда впадая в истерику:
«Мы с мужем потребовали  передать нам тело Арсения, чтоб предать его земле в родной деревне. Отвезли на лодке из Тарту в Варнья. Похоронили на местном старообрядческом  кладбище. Будем ухаживать за могилой и молить Господа, чтобы он простил нашему сыну его грехи. У меня, кроме Арсения, ещё два сына, но он  - любимый. Раньше мальчик был очень порядочный и послушный. Но после того, как отец запретил ему жениться на эстонской девушке, обиделся и ушёл из дома. Переехал в Таллинн и связался там с Кузнецовым, который оказал на него пагубное влияния. Именно Кузнецов  сделал из Арсения убийцу. Последний раз я видела сына за день до казни. Он плакал и просил прощения. Я ездила в Таллинн хлопотать  за него. Встречалась там с депутатом Рийгикогу - адвокатом Сорокиным. Он сказал, что Арсений приговорён у смерти потому, что он русский»
Если эта правда, то сурового наказания заслуживает сам адвокат, который воспользовался  трагическим событием для разжигания  межнациональной  розни и расшатывания авторитета суда.
Молодой Кюбарсепп,  чьего  отца и мать убил Фомин, рассказал нам:
«Он был моим другом детства. Родители Фомина - обеспеченные люди, они принадлежали к высшему  слою деревенского общества и их все уважали. И сам Арсений в молодости был  порядочным парнем, хоть и немного самонадеянным.  Он часто заходил к нам в гости, мои родители его всегда тепло принимали. У него в деревне  было много подруг, которым он каждый день писал письма. Девушки с ним вообще очень охотно встречались. Я до последнего не мог поверить, что этот жизнерадостный парень убил моих родителей и как следствие, поставил печальную точку в своей молодой жизни».

Такая вот история...



На главную                                Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"

Дело о белой овце...

Протокол от 5 ноября 1920 года, составленный  старшим полицейским урядником волости Вара господином  Вахером:

"Накануне ночью ко мне явился житель волости Роела  Михкель Плинк, 57 лет, наказанный в 1919 году тремя месяцами ареста за изготовление самогона, проживающий на хуторе Мяеотса, который рассказал следующее:
"Час  тому назад в мой сарай забрались воры и  унесли одну белошерстную овцу, стоимость которой составляет 1000 марок. Поскольку мои сыновья  преследовали злоумышленников, то последние вынуждены  были оставить  свою лошадь с телегой на дороге, в 150 метрах от места происшествия. По всей видимости, у похитителей не было времени её забрать, так как они убегали с  добычей. К сожалению, из-за темноты мы не смогли догнать воров.  Следы последних потерялись в ольховой роще и нам  пришлось прервать преследование. Брошенную преступниками лошадь с повозкой  я отогнал к себе во двор, затем отправился в полицейский участок. Прошу провести расследование и поймать преступников, забрать у них мою овцу и привлечь  злоумышленников к законной ответственности".
Дополнение:
"Когда я прибыл на место преступления, украденная овца уже была найдена. Её целой и невредимой обнаружили в зарослях недалеко от овчарни. По всей видимости, воры бросили добычу, когда поняли, что их обнаружили. 
Вместе с хозяином хутора Михкелем Плинком и его сыновьями - Пеетером и Рудольфом, я произвёл осмотр места преступления и обнаружил следующее: деревянный сарай, из которого была похищена овца, находится 10-15 метрах от жилого дома. Замок на дверях не тронут, но выбита  доска, прикрывающая нижние створки ворот. Сделано это было чем-то металлическим и тяжёлым, по всей видимости, топором. Через образовавшееся отверстие воры и проникли внутрь. На свежем снегу хорошо видны следы лошади и повозки, которые ведут  в сторону мызы Вану-Куузику».
Из протокола допроса жителя волости Роела  Пеетера Плинка, 24 лет, с его слов - не судимый, проживающий на хуторе Мяеотса:
«В ночь, когда случилась кража, мой отец - Михкель Плинк находился в овчарне. После полуночи он вернулся в дом, так как было холодно. Некоторое время спустя я вышел во двор, чтобы дать  лошадям корм. В этот момент заметил человека, который шёл от нашего хутора в сторону леса и как будто нёс что-то тяжёлое на плечах. Решив, что тут дело нечисто, я вернулся в дом и попросил отца сходить в сарай проверить, на месте ли скотина. Сам же  взял ружье и выбежал во двор. Произведя выстрел в воздух, я побежал в сторону дороги, куда незадолго до этого удалился подозрительный человек. Вскоре я увидел впереди темный силуэт и приказал незнакомцу остановиться, пригрозив в противном случае открыть огонь. Неизвестное мне лицо после этих слов бросилось бежать со всех ног, скинув предварительно что-то тяжелое с плеч.  Я выстрелил в  сторону удалявщегося злоумышленника, но не попал. Подозреваемый скрылся в темных зарослях. Преследовать его не имело смысла. Обойдя вокруг дома, я обнаружил на дороге лошадь, запряжённую в повозку на железной оси.  На телеге лежали моток веревки и шуба. Я отвёз лошадь во двор.  Вскоре выяснилась, что в нашем сарае выломана доска и исчезла одна белая овца, которая, к счастью, вскоре нашлась. По-видимому, именно её и бросил вор, когда услышал выстрелы. На этом история не закончилась.
Примерно через час после произошедшего к нашему дому подошёл со стороны хутора Калда незнакомый мужчина и спросил, не видели ли мы его коня. Я ответил, что у меня во дворе стоит  чужая лошадь. После чего приказал подозрительному типу остановиться и не приближаться ко мне.  Было темно, и я не разглядел его лица. Когда вернулись отец с братом,  мы задержали незваного гостя и отвели во двор, где стояла чужая лошадь. Выяснилось, что лошадь и  телега принадлежат ему.  Более того, я узнал в ночном визитере нашего клиента, которому отец  накануне продал козла, а ещё ранее - стог сена.  Вскоре подъехал полицейский  патруль и  отвёз  этого  типа в участок для выяснения личности. Я не сомневаюсь, что этот чужак  и был тем, кто пытался украсть  у нас овцу, поскольку именно его лошадь находилась на месте преступления. Вряд ли она могла прийти к моему дому сама по себе».
Емельян Степанович Плешанков, 36 лет, старообрядец, женат, в семье пятеро  несовершеннолетних детей (от 3-месяцев до 13 лет), имеет начальное образование, владелец жилого  дома с пристройкой, а также лошади, коровы, четырёх  свиней и повозки на железной оси, место жительства - поселок Калласте волости Пейпсияяре:
«2 ноября 1920 года я выехал с возом свежей рыбы из Калласте  в Тарту. 3 ноября продал рыбу на городском рынке, купил в магазине Эбера  два мешка соли и отправился в обратный путь. Вечером  остановился у корчмы в волости Веснери , где продал соль хозяину заведения господину  Трейманну и купил у него бутылку водки за 300 марок. Заночевал у сторожа мызы Прееди  Йохана Луха. На следующее утро, часов в семь,  отправился на хутор Мяеотса к  Михкелю Плинку, у которого ранее купил стог сена. Я хотел с ним договориться, чтобы тот привёз  сено в Калласте, но он запросил за доставку слишком большую цену и сделка не состоялась.  В то же время я  приобрел у хозяина усадьбы  четыре пол-литровые  бутылки спирта, которые мне передал сын Плинта - Рудольф. Не знаю, был спирт государственным или самодельным, но неприятного запаха от него не шло. Перед отъездом  я также купил у Михкеля Плинта белого козла, за которого отдал хуторянину  550 марок. Завернув в чайную в поселке Кооса , я  узнал от хозяйки, что должен явиться на повторную воинскую комиссию, как лицо, освобождённое от службы в армии по семейным обстоятельствам. Оставив купленного у Плинков  козла держательнице чайной  госпоже Эйди,  я поехал обратно в Тарту. К полуночи достиг  кабака  Прееди, где решил немного передохнуть и купить папирос. Привязал лошадь к стропилам веранды, а сам зашёл внутрь помещения.  Провёл там не более 15 минут. Когда вышел, то  увидел, что лошадь пропала. Сообщил об этом матери  хозяина  корчмы.  Следы лошади вели в сторону  хутора  Михкеля Плинка. Я отправился туда. По прибытии выяснилось, что моя лошадь, действительно, находится у них. Однако Плинки мне её не вернули. Более того, наставив ружья,  обвинили меня  в краже белой овцы.  После чего вызвали полицию.  Думаю, что лошадь сама пришла на хутор Плинка, так как накануне я там уже был. Хотя, может быть кто-то пытался её у меня украсть. Наверняка сказать не могу. Виновным себя в воровстве овцы не признаю».
От автора:
По всей видимости, Емельян Плешанков настолько  был уверен  в успехе «операции», что не продумал «пути к отступлению». Так,  матери  хозяина корчмы Прееди, у которой наш  герой разжился папиросами, он на самом деле сообщил  следующее (полиция, как вы понимаете, допросила женщину):
« У меня ночью в местечке Вара, возле кабака, украли лошадь. Я привязал её к перилам, дал сена, а сам прилёг на ступеньки отдохнуть.  Когда проснулся, лошади не было. Теперь  хожу и у всех спрашиваю, не видел ли кто мою лошадь и повозку».
Странно, что при наличии телеги, Емельян Степанович прилёг на ступеньки. Впрочем, ничего странного. В противном случае, лошадь должна была уйти вместе с хозяином, а это никак не вписывалось в версию о её загадочном исчезновении...
При этом  сам  Емельян Степанович на допросе утверждал, что лошадь у него украли не в Вара, а у кабака Прееди, куда он заглянул буквально на 15 минут за папиросами. Неужели наш герой не понимал, что полиция неизбежно обнаружит  расхождения  в его показаниях? По всей видимости, времени на  отработку «непробиваемого» алиби у него попросту не было. Пришлось  выдумывать «правдоподобную» теорию пропажи лошади на ходу. Не оставлять же средство передвижения Плинкам? Хватит с них и "неукраденной" овцы...


Этот трагикомический эпизод стоил моему односельчанину  10 месяцев  свободы.
"Тарту-Выруский  Мировой  Суд  на своём заседании от 6 мая 1921 года,  рассмотрев
дело по обвинению Емельяна Плешанкова, нашёл доказанным показаниями свидетелей тот факт, что Плешанков 5 ноября 1920 года взломал дверь сарая на хуторе Михкеля Плинка и пытался похитить у последнего овцу. Исходя из вышесказанного Суд постановил: признать Емельяна Степановича Плешанкова виновным и наказать его  10 месяцами тюремного заключения, а также взыскать с него  судебные по делу издержки в размере 150 марок и «подорожные» свидетелю Теппену  в сумме 150 марок»

Такая вот история...

Из серии "Красногорский криминал"

Кража из сундука...


К сожалению, в довоенном Калласте нужда и криминал шли подчас  рука об руку. Чтобы свести концы с концами  иные обездоленные родители  направляли  на преступную стезю своих малолетних детей...
17 марта 1929 года я, констебль района Калласте-Кокора, Аугуст Трулли составил этот протокол:
"Сегодня ко мне явился житель Калласте Александр Маркус (Aleksander Markus), 33 лет, который рассказал следующее:

«12 или 13 марта из  ящика в коридоре моего дома пропали следующие вещи: один пуд ржаной муки стоимостью  4 кроны, 2 килограмма  селёдки  (1 крона), 3 фунта свинины (1 крона 80 сентов), три пустых бутылки из-под водки (90 сентов). Общая стоимость похищенного - 7 крон 70 сентов. Ящик был не заперт. Насколько я слышал, кражу совершили две деревенские девочки - Елизавета  Алешкина и Манефа Евдокимова. Прошу привлечь  их к ответственности за воровство, а мать одной из девочек -  Улиту Алёшкину - за присвоение краденого. Также  прошу виновных возместить нанесённый мне ущерб в размере 7 крон 70 сентов».

Манефа Михайловна Евдокимова, 1917 г.р., местожительство - Калласте, ученица, под судом не состояла:
«Во вторник вечером прибежала ко мне Алешкина Елизавета и позвала на улицу. Мы пошли к дому её тёти  - Анны Захаровой. Там же живёт и Александр Маркус. Я осталась на улице, а Алешкина зашла в сени, где стоял большой сундук. О том, что находится в сундуке Алешкина узнала от старшего брата Василия. Он вместе со своим другом  Столяровым украл оттуда накануне  несколько бутылок водки и свинину. Елизавета приподняла крышку и вытащила из ящика  мешок ржаной муки и две упаковки селедки. Затем взяла в коридоре половик и вынесла всё это во двор. Половик закопала в снег, а муку и селедку огородами понесла домой. Я побежала за ней. По дороге Елизавете замёрзла и передала мне селедку, попросив донести до дома. Возле дверей  своей квартиры она забрала селедку и позвала меня в гости.  Нас встретила мать Елизаветы - Улита Алёшкина (отец - Иван Алёшкин в это время спал на печке). Улита дала мне  45 сентов и попросила молчать о том,  что её дочь принесла муку и селедку. В воскресенье пришли рыбаки  звать папу  в озеро, а у нас не было в то время хлеба. Папа послал маму к Улите Алешкиной одолжить хлеба.  Мы думали, что через день отец вернётся домой, но он задержался на озере. В среду пришла Улита Алешкина и стала просить одолженный хлеб обратно. Мама попросила её подождать до вечера, а  сама пошла к Марличке (живет напротив Кромановых) и заняла у неё восемь фунтов хлеба. Вечером мама отнесла этот хлеб Алешкиной и увидела у неё мешок с мукой, который стоял в углу. Моя мама сказала Алешкиной: «Ты ведь говорила, что у тебя совсем нет муки? Откуда же она взялась?» Алешкина сказала, что заняла у своей сестры Анны Захаровой. Мама пошла к Анне Захаровой и та сказала, что не давала Улите Алешкиной никакой муки. Прежде, чем начать красть, Алешкина Елизавета пообещала мне 45 сентов, если я ей помогу и буду молчать. Получив деньги, я купила носки и одну конфетку, остальные монеты берегла на ярмарку, но они не знаю, куда делись.  Поначалу я помалкивала про воровство, но вечером не удержалась и рассказала все родителям. Они меня наказали за то, что я участвовала в краже. Половик, который Елизавета спрятала в снегу, мы так и не забрали. Более добавить ничего не могу».
Агриппина Терентьевна Евдокимова, 34 года, проживает в Калласте.
«10 марта 1929 года мой муж выехал на озеро. Поскольку у нас в доме не было хлеба, я заняла у Улиты Алешкиной четыре  буханки. На следующий день  Алешкина потребовала, чтобы я вернула ей хлеб, так как у них, мол, свой закончился. Пришлось просить в долг у знакомых в деревне, чтобы рассчитаться. Когда я принесла калачи, то увидела в доме Алешкиных, в углу, мешок с мукой. Поинтересовалась, почему Улита жалуется, то у неё нет ни хлеба, ни денег, если вот он - хлеб!  На это Алешкина ответила, что заняла  мешок ржаной муки  у своей сестры - Анны Захаровой. А мне, мол,  сказала, что муки нет потому, что иначе я бы не вернула долг.  Когда чуть позже я  рассказала об этом Анне Захаровой, последняя заверила меня, что никакой муки Улите не давала. Моя дочь Манефа мне сама рассказала, что  замешана в краже».

Елизавета  Ивановна Алешкина, ученица 4 класса.
«Констебль привёл меня сюда, для чего - не знаю. Украденные вещи были у нас дома, их принесла Манефа Евдокимова, ученица 2-го класса. Она принесла пуд хлебной муки. Моя мать,  Улита Алешкина, спросила у Манефы: «Откуда у тебя мука?»  Манефа ответила, что мука эта украдена. В понедельник я, действительно, ходила к тётке - Анне Захаровой,  за деньгами, которые она нам должна. Но тетка сказала, что денег у неё нет. В это время я была с Манефой Евдокимовой. Я вошла в дом, а Манефа осталась во дворе. На следующий день Манефа принесла один пуд ржаной муки. Мы ничего не трогали. Манефа открывала ящик. Я хочу, чтобы меня простили. Я крала с Манефой, я помогла ей нести. Манефа несла муку, а я сельди. Мы принесли муку домой, а мама нас прогнала».

Улита Ивановна Алешкина, 35 лет, проживает в Калласте, домохозяйка.
«Моя дочь не приносила мне никаких ворованных  продуктов - ни муки, ни селедки. Я себя в сокрытии краденых вещей виновной не признаю и по данному делу ничего показать не могу. 10 марта я одолжила Агриппине Евдокимовой  мешок муки,  а уже 13 марта она вернула хлеб обратно. В тот день, когда Евдокимова принесла долг, у меня был свой хлеб. Я соврала ей, что сижу без хлеба, так как подумала, что иначе она мне долг не вернёт. У Анны Захаровой я в этот день, то есть 13 марта, муку не занимала. Я сделала это неделей раньше, так у меня не было времени намолоть свою.  Более ничего показать не могу».
17 марта 1929 года я - констебль района Калласте- Кокора Аугуст Трулли, принимая во внимание, что Улита Ивановна Алешкина, 36 лет, обвиняется в том, что её дочь, с ведома матери, совершила кражу и принесла в дом ворованные продукты, и что вина Улиты Алешкиной в этом деле совершенно  доказана показаниями свидетелей, а также учитывая, что Алешкина запрещает своим детям признаваться в содеянном и даже, по слухам, грозит их убить, если они расскажут правду, и что подозреваемая  может оказать давление на свидетелей, отдаю распоряжение взять Улиту Алёшкину под стражу до окончания следствия.
Из протокола суда от 7 марта 1930 года:
"Елизавету Ивановну Алешкину 1915 года рождения и Манефу Михайловну Евдокимову 1917 года рождения признать виновными в краже, но по причине их несовершеннолетия отдать под  ответственный надзор родителей. 
Улиту Ивановну Алешкину, 37 лет, признать виновной в принятии и укрытии краденых вещей и на основании соответствующей статьи наказать тремя месяцами лишения свободы. С каждого из обвиняемых взыскать судебные издержки в размере 5 крон. Также Елизавета Алешкина, Манефа Евдокимова и Улита Алешкина  солидарно должны возместить ущерб, нанесённый Александру Маркусу в размере 7 крон 70 сентов"

В декабре 1930 года в покрытие ущерба у семьи Алешкиных было изъято 120 кг. ржи на сумму 11 крон 25 сентов.

Через 10 дней Александр Маркус попросил снять арест с имущества Улиты Алешкиной и дело о краже из сундука закрыть...
От автора:
Во многих красногорских семьях царила настолько беспросветная нужда, что на каждый день не хватало даже хлеба. К сожалению, Чудское озеро не в состоянии было  прокормить  местных обывателей. Огородничество служило подспорьем лишь в летне-осенний период. Зимой городские и хуторские  стройки  замирали, и единственным источником пропитания становился разделённый границей водоём. В атмосфере нужды и отчаяния оставалось полшага до крушения моральных норм...

На главную                                    Немного истории (продолжение)

Немного истории...













Из серии "Красногорский криминал"

Неблагодарная гостья...

Протокол Судебного следователя Юрьевского уезда от 8 мая 1912 года
«Анна  Йогановна  Лейнберг, 30 лет, лютеранка, грамотная, не судимая, живу на Длинной улице д.72.
Около года я знаю в лицо одну русскую женщину, которая неделю тому назад меня обокрала. Познакомилась я с ней, когда жила в одной семье служанкой, а русская носила туда продавать рыбу. Последние два месяца она раза два заходила ко мне с одной знакомой. В третий раз пришла ко мне в воскресенье  29 апреля сего, 1912 года. У меня была ещё мать моя и одна знакомая. Все мы вместе выпили несколько сороковок, как рабочие люди. Я теперь работаю на тряпичном складе. В воскресенье же мать и знакомая ушли. Русская осталась у меня ночевать. Наутро в понедельник, когда мы встали, то захотелось есть и я пошла в лавку за провизией. Русская оставалась у меня на квартире. Была я в отлучке четверть часа, не больше. Когда я вернулась, то русской не было. Тут же я обнаружила, что пропало платье, тёплая кофта, 5 юбок и ещё одна кофта, составляющая с одной из юбок целый костюм, а также большой серый шерстяной платок, скатерть и две простыни. Скатерть и простыни были  взяты со стола. Осталось на стене одно платье, но похуже. Что получше было, всё пропало. Всего было взято рублей на тридцать. Я никогда в таких переделках не была, поэтому не сообразила в тот же день в полицию сходить. На следующий день, во вторник, я узнала от женщины  по фамилии Луйга (имени не знаю, живёт на Длинной улице, дома её тоже не знаю, она на толкучке старьём торгует), что в понедельник  на толкучке русская таких же примет, как помянутая выше, предлагала  ей купить платок, такой же как у меня пропал. Также она имела с собой несколько юбок. Тогда я направилась с заявлением в полицию. Там мне дали человека и с ним я направилась на Садовую улицу в одну производящуюся там постройку, так как моя русская знакомая мне говорила, что она там работает. И там она и оказалась. Привели её в Сыскное отделение, где я заметила, что на ней было одета одна из пропавших у меня юбок. Эту юбку отобрали и вернули мне. Всё остальное пропало. В отделении говорила русская по-русски и я не поняла, какие она там давала объяснения. Утверждаю, что никаких вещей я русской для заклада не давала и не давала ей носить оказавшуюся на ней юбку. Ничего более сказать не имею.»
Эдуард Александрович Сернов, полицейский надзиратель Юрьевского Сыскного отделения:
« После заявления Лейнберг о краже я послал  на постройку, где работает подозреваемая, городового нашего отделения. Он привёл Елену Ивановну Плешанкову, 33 лет, уроженку д. Красные Горы Кокорской волости, проживающую в г. Юрьеве. Эта женщина известна полиции как  воровка, не имеющая ни определённых занятий, ни определённой квартиры. Плешанкова заявила, что ничего у Лейнберг не крала и объяснила, что ночевала у Лейнберг, а наутро Лейнберг дала ей заложить одну юбку, одну кофту и платок. Она пошла их закладывать, но вместо того продала. Плешанкова утверждала, что ничего, кроме костюма и платка у Лейнберг  вообще не брала.  Между тем Лейнберг, присмотревшись к бывшему на Плешанковой платью, заявила, что на ней одна из похищенных её юбок. Тогда Плешанкова признала, что на ней была юбка Лейнберг, но стала говорить, что юбку эту ей дала носить сама Лейнберг.  Допросил я при дознании ещё одного Репкина. Эта дядя Плешанковой. Она заявила, будто живёт у него. Но Репкин эту ссылку решительно опроверг и удостоверил, что нигде Плешанкова квартиры не имеет. Она пьяница, совершенно опустившаяся женщина, которую близкие знать не хотят.»
Анна Давидовна Луйк, 46 лет, лютеранка, грамотна, не судилась, проживает на Длинной улице 41.
«Недели полторы тому назад  около полудня, на рынке, где я старьём торгую, подошла ко мне какая-то мне неизвестная русская женщина, имевшая вид выпившей и вообще пьяницы, и предложила купить у неё юбку. Оказалась серая юбка такая, какую я видела на одной своей знакомой, по фамилии Лейнберг. Я заявила женщине, что она продаёт чужую юбку. Женщина мне ответила, что юбка, действительно, Лейнберг, но, что последняя сама её послала юбку продать.  Я отказалась купить, сказав, что не хочу никакого недоразумения. На женщине был одет большой серый шерстяной платок, тоже такой, как я на Лейнберг видела. О платке я не стала вовсе с русской говорить. Она ушла от меня.  На другой день я видела Лейнберг и сказала ей про помянутую женщину, описав приметы этой женщины. Лейнберг же мне объяснила, что указанная женщина накануне, в понедельник, обокрала её, унеся платья, юбки, кофты, простыню и скатерть. Ничего больше не знаю»
Из приговора:
« По изложенным соображениям и руководствуясь 3 пунктом 772 ст. Устава уголовного судопроизводства Окружной суд определяет: мещанку Елену Ивановну Плешанкову, 33 лет, уроженка д. Красные Горы Кокорской волости Юрьевского уезда, русская, старообрядка, грамотная, девица, имеет внебрачную дочь 15 лет, местожительство г. Юрьев, чернорабочая, два раза была наказана за кражи по приговорам  Мировых Судей (29 мая 1908 года  приговорена в тюрьму на три месяца и 23 сентября 1909 года  -  на 8 месяцев) лишить  всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и заключить в тюрьму на полтора года с последствиями по ст. 58-1 и 58-2 Уложения о наказаниях».
Всегда печально наблюдать, как судьба человека катится под откос, но когда это случается с женщиной, печально вдвойне. Вероятно, что-то в её жизни пошло не так, раз воспитанная в старообрядческих традициях  Елена Ивановна Плешанкова опустилась до запойного пьянства и воровства. Отец героини этой невесёлой истории – Иван Сергеевич Плешанков родился в Красных Горах в 1842 году, о чём есть запись в ревизионной книге за 1855 год. Такая вот история...


Из серии «Красногорский криминал»
«Нам или вам смерть»

Обстоятельства дела:
"Из протокола урядника  д. Красные Горы Тупица от 23 апреля 1913 года усматривается, что 23 апреля того же года во время отправления названного урядника на розыск краденых у Парфирия Суворова сетей, жители д. Красные Горы Иван, Фока и Матвей Кукины устроили скандал, чтобы препятствовать в поездке на озеро за сетями, причём Иван и Фока Кукины ругали урядника матерными словами, называя даже его прохвостом и свиньёй. Иван Кукин несколько раз поднимал весло и угрожал ударить, а Фока Кукин собрал распор для паруса  и  размахивал им перед носом у урядника. К первым двум Кукиным присоединился Матвей Кукин, который отказался от поездки на озеро за сетями и назвал урядника вором.»
Урядник Тупиц:
« При розыске сетей, похищенных у Суворова, подозреваемые в краже Кукины устроили скандал. Иван Кукин угрожал веслом, намахиваясь на меня, а Фока Кукин угрожал распором (колом) ударить меня, Иван и Фока Кукины также ругали меня по матери. Выехать в озеро за сетями не пришлось.»
Стражник Савельев:
«Иван Кукин намахивался веслом на урядника Тупица, про Фоку Кукина я не могу сказать, намахивался ли он. Иван Кукин, Матвей и Фока ругали по матери урядника Тупица. Урядник намеревался ехать с потерпевшим и обвиняемыми на озеро на розыск сетей, кои были похищены Кукиными по заявлению Суворова».
Парфирий Суворов, жителей посада Чёрный:
«Я подозревал в краже моих сетей  Матвея Кукина. Урядник Тупиц вместе с понятыми хотел ехать  на озеро для розыска сетей. Когда урядник вошёл в лодку, Матвей Кукин тоже вскочил в лодку, туда же вскочил и Фока Кукин. Последний толкнул урядника в грудь, Иван Кукин вошёл в воду и намахнулся веслом на урядника, говоря «нам или вам - смерть», и все Кукины ругали урядника по матери.»
Приговор:
«2 октября 1913 года, рассмотрев настоящее дело Мировой судья нашёл обвинение Ивана и Фоки Кукиных доказанными показаниями свидетелей Тупица, Савельева и Суворова, и руководствуясь 119 и 122 ст. Устава Уголовного судопроизводства приговорил: Ивана Матвеевича Кукина, 23 лет, Фоку Зиновьевича Кукина, 24 лет, арестовать на один один месяц каждого. Издержки возложить на обвиняемых. Дело по обвинению Матвея Кукина приостановить вплоть до его розыска.»
От автора: По версии обвинения, Кукины вытянули и присвоили принадлежащие жителю Муствеэ Парфирию Суворову сети.  По всей видимости пострадавший подозревал, что они переставили его снасти  под видом своих и предложил уряднику в этом удостовериться. Судя по тому, как взбеленились мои односельчане, дело с их стороны было нечисто. Ведь, действительно, чего размахивать вёслами и посылать представителя власти куда подалее, если не виноваты? Съездили бы на озеро, посмеялись над Суворовым, да и дело с концом. Ан нет, устроили «светопреставление» с  угрозами  и проклятиями. Из дела неясно, каким образом первоначальный месяц  ареста  Ивана и Фоки Кукиных превратился через полгода в три  месяца  их изоляции  от общества. Что за приговоры от 5 сентября 1913 года, 20 декабря 1913 года и 27 января 1914 присовокупил  суд к уже известному нам? Можно предположить, что на Кукиных всё же «повесили» воровство чужих сетей.
Если учесть, что красногорцы почти на год исчезли из поля зрения  местных правоохранителей, перебравшись на родные им ладожские просторы, то  затянутость этого дела становится понятной.
Помимо тюремного заключения Иван и Фока Кукины, как проигравшая сторона, должны были возместить судебные издержки. По крайней мере у Фоки Зиновьевича с этим возникли проблемы.  1 февраля 1914 года суд произвел опись принадлежащего ему имущества на сумму  2 рубля. Оценке и принудительной продаже подлежали  «самовар из жёлтой меди, стол, окрашенный красной краской и шкаф маленький красного цвета».
Последние расчёты  Кукины произвели со свидетелями лишь 15 апреля 1915 года, то есть через два года после начала этой криминальной истории. Урядник Тупиц, стражник Савельев и местный житель Степан Крёхов получили на руки причитавшиеся им 1 рубль 75 копеек каждый. Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"
Растрата...
Постановлением Юрьевского Уездного Начальника от 23 января, 8-го марта и 10-го апреля 1910 года и 25-го апреля 1911 года против бывшего полицейского урядника д. Красные Горы Кокорской волости Петра Петровича Тамма было возбуждено уголовное преследование за растрату вверенных ему по должности сумм. На возникшем по сему поводу предварительном следствии осмотром приобщённых к делу расписок было установлено, что урядник Пётр Тамм, состоя в означенной должности, принял в период времени с 15-го июня по 1-е декабря 1909 года в уплату податей и других сборов с населения Кокорской волости  следующие денежные суммы:
1. С крестьянина Леонтия Феклистова общественных сборов  5 рублей
2. С Ефима Круглова – 5 рублей
3. С Ивана Круглова  - 5 рублей
4. С Григория Захарова – 2 рубля
5. С Густава Вильюса – 2 рубля 65 копеек
6. С Николая Гривицкого – 5 рублей
7. С Тимофея Шлендухова – 2 рубля 50 копеек
8. С Алексея Захарова – 2 рубля 10 копеек.
9. С Льва Гойдина (он же Карлов) – 2 рубля
10. С Фёдора Веникова – 1 рубль
11. С Кирилла Гусарова – 1 рубль 5 копеек
12. С Марии Курносовой – 8 рублей 57 копеек
13. С Савелия Воронцова – 6 рублей 50 копеек
14. С Андрея Захарова – 5 рублей
15. С Федота и Прокопия Аршиновых – 10 рублей
16. С Дмитрия Козлова – 1 рубль
17. С Терентия Козлова – 2 рубля
18. С Потапия Кривоглазова – 2 рубля 50 копеек
19. С Андрея Елинкина – 2 рубля
20. С Агафона Елинкина – 2 рубля
21. С Ивана Николаевича Елинкина – 3 рубля
22. Ивана Яковлевича Елинкина – 1 рубль 50 копеек
23. С Демида Елинкина – 2 рубля
24. С Куприяна Горушкина – 5 рублей
25. С Трифона и Тимофея Горушкиных- 5 рублей
26. С Платона Аршинова – 1 рубль
27. С Лаврентия и Ильи Свинковых – 4 рубля
28. С Петра Кривоглазова – 3 рубля
29. С Егора Ласкобаева – 2 рубля 50 копеек
30. С Максима Лукьянова – 5 рублей
31. С Петра Печёнкина – 1 рубль 50 копеек
32. С Йоганнеса и Карла Вильюсов – 6 рублей 60 копеек
33. С Ивана Персидского – 8 рублей 25 копеек
34. С Йозепа Тарка – 1 рубль
35. С Савелия и Ивана Варуниных – 4 рубля 52 копейки
36. С Ивана Казакова – 11 рублей
37. С Ивана Женжарова – 5 рублей 10 копеек
Всего урядник Пётр Тамм принял от перечисленных лиц 139 рублей 98 копеек, из которых он, Пётр Тамм, сдал в Волостное правление лишь 96 рублей 98 копеек. При дальнейшем расследовании свидетель  Карл Вильюс  показал, что урядник Тамм передал ему пособие, ассигнованное Александровским Комитетом о раненых в размере 52 рублей 50 копеек, между тем как из имеющихся в деле сведений видно, что означенному крестьянину было ассигновано 56 рублей 75 копеек, каковые деньги и были вручены Тамму и который, следовательно, присвоил из означенной суммы 4 рубля 25 копеек. Таким образом, внесённые вышепоименованными плательшиками деньги не были урядником Таммом в полной мере переданы по принадлежности, а были им присвоены и израсходованы на свои надобности. На основании изложенного я полагал бы бывшего полицейского урядника  деревни Красные Горы Петра Петровича Тамма, 32 лет, предать суду Рижского Окружного Суда по обвинению его в присвоении вышеозначенной суммы».
От автора: Суд, своим решением от 11 января 1912 года, приговорил  Петра Тамма  к тюремному заключению  на 6 месяцев и к увольнению из рядов полиции. Подсудимый должен  был вернуть растраченные денежные средства и жалованье, выплаченное ему по недосмотру уже после начала расследования.
В те далёкие времена  в обязанности участкового, помимо поддержания правопорядка, входили и чисто фискальные функции.  Урядник производил сбор разнообразных податей  и платежей на подведомственной ему территории. Что, в общем-то, логично, поскольку  полицейский  был облечён  необходимой для изъятия денег властью и проживал поблизости. Далеко не всем  блюстителям порядка удавалось  «сохранить лицо» и не запятнать честь мундира. Петр Петрович Тамм до увольнения с должности прослужил в полиции 9 лет (1900 – 1909), из них последние полгода - в Красных Горах.  Вряд ли он предвидел столь печальный финал своей карьеры. Тюрьма, отлучение от профессии, возмещение легкомысленно присвоенных денег – этого достаточно, чтобы выбить «из седла» любого. О последующем, «гражданском»  периоде жизни красногорского урядника Петра Петровича Тамма мне пока ничего не известно. Такая вот история…
На главную                       Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Бедная Катерина…
leht.pngГазета «Постимеес» от 21 апреля 1932 года поместила  заметку под броским заголовком : «Кто она». В ней сообщалось буквально следующее: «В этот вторник из реки Эмайыги был извлечён труп неизвестной девушки, ставшей, по все видимости жертвой  убийства. Полиция просит всех, чьи близкие или знакомые женского пола пропали  в последнее время, прийти в морг для опознания. По все видимости, тело было  помещено  под лёд  этой зимой. После того, как  ледяной покров сошёл и вода прогрелась, началось быстрое разложение тканей  и газы вытолкнули труп  на поверхность. Начато расследование.»
Поскольку убийство в мирное время  всегда считалось  преступлением экстраординарным, полиция подошла к делу очень серьёзно. Уже через пару месяцев  правоохранители вышли на след  преступников. Удалось установить  и личность жертвы. Ею оказалась  уроженка  Калласте, 21-летняя Екатерина  Фаддеевна Гречкова. Как следует из записей в регистрационной книге, в семье  Фаддея  Ивановича (1881) и Агафьи Михайловны (1890) Гречковых было  восемь  детей: Екатерина (1911), Энафа (1914), Пётр (1921), Фёдор (1924), Ираида (1926), Григорий (1929), Зинаида (1930) и Вевея (1931).
era2979_001_0000019_00047_t.jpgЗинаида умерла  вскоре после  появления на свет. Несчастная мать покинула этот мир 23 марта 1932 года, через  полгода после рождения последнего ребёнка. Бедная женщина! Думается, столь частые роды (трое детей за три года!) в далеко не самом благоприятном для этого возрасте (около 40 лет) сыграли в её ранней смерти не последнюю роль. Агафья Михайловна так и не узнала, что случилось с её старшей дочерью. Она  упокоилась с миром примерно за месяц до обнаружения тела Екатерины  в мутных водах Эмайыги. Может оно и к лучшему. Однако,  вернёмся  к незамысловатой истории несчастной жертвы хладнокровного убийства.  Не найдя счастья в родной деревне, Екатерина Гречкова отправилась на поиски работы в Тарту, надеясь на лучшую долю, нежели та, что ожидала её в рыбацком посёлке. Как говорится,  хорошо там, где нас нет… Перебиваясь случайными заработками и не имея никакой помощи от семьи, бедная девушка мало-помалу ступила на скользкий путь древнейшей профессии. Не последнюю  роль в её моральном падении сыграл алкоголь, который хорошо снимал стресс и  притуплял сознание, отгоняя мысли о  безысходной и  бестолковой жизни. Появились сомнительные знакомые. Одним из них стал 27-летний Аугуст Мууга (August Muuga), мелкий воришка и мошенник, который быстро оценил преимущества совместного проживания с Екатериной. Изображая из себя  пылкого влюблённого, он не брезговал посылать сожительницу  на панель ради удовлетворения своих материальных потребностей. Почти все, заработанные  Гречковой  деньги, он присваивал и тратил на водку. Почему она не ушла от него?  Может, действительно любила этого жестокосердного и наглого альфонса. На этом я, пожалуй, закончу строить догадки и передам слово  сухим строкам судебного протокола.
Из материалов дела:
«Тот факт, что Екатерина Гречкова  жила с Августом Мууга как семейная пара, подтверждает свидетель Розалия Уйбо. Однако Мууга обращался с Гречковой  крайне грубо, на что жаловалась Розалии сама Гречкова. Она говорила, что сожитель с ней плохо обращается, часто бьёт, в подтверждение чего показывала синяки на руках. Также Гречкова жаловалась, что Мууга не даёт ей есть, продаёт её личные вещи и пропивает деньги. И наконец, по словам свидетелей, Мууга и хозяйка квартиры Анна  Анон посылали Гречкову на улицу продавать себя мужчинам и заработанные  таким образом деньги присваивали. Это следует из письма, которое Мууга написал Гречковой. В нём он просит  Екатерину  «сходить к этому старому господину на ул. Тяхе», который даст денег. Там есть и такие строки: „Послушай,  дорогая Кати. Не думай, что я тебя презираю за то, что ты даришь радость другим мужчинам. Мне это не нравится, но я знаю, что каждый хочет получить от женщины удовольствие, это точно».  Из вышесказанного следует, что Гречкова  была публичной женщиной и  Мууга через это занятие своей сожительницы получал материальную выгоду. С другой стороны, очевидно, что Гречкова от Мууга никакой достойной упоминания помощи и поддержки не получала и жила с ним исключительно по личным мотивам, возможно, потому, что любила.  29 января 1932 года Мууга и Гречкова подали заявление  об официальной регистрации  своих отношений, однако бракосочетания не последовало по причине смерти Гречковой  5  дней спустя, а именно,  3 февраля 1932 года. Надо сказать, что проживая под одной крышей с Екатериной Гречковой, Аугуст Мууга одновременно состоял в отношениях с другой женщиной – Анной Анон, хозяйкой квартиры. Хотя свидетели заявляют о весьма интимном характере их отношений, в это трудно поверить, хотя бы потому, что Анон была 80-летней старухой. По всей видимости, Аугуста Мууга  интересовала  исключительно материальная выгода, поскольку Анон была достаточно обеспеченным человеком. По крайней мере, долговые расписки своего молодого любовника она визировала неоднократно. Можно предположить, что Анна  Анон, также как и Екатерина Гречкова, питала к Мууга глубокие личные чувства. Так, например, она самолично приносила ему  каждый день еду на пристань, где молодой человек одно время работал. Понятно, что при таком раскладе, взаимоотношения между Анон и Гречковой  были очень напряжёнными и назревала необходимость тем или иным способом  эту проблему решить. Инициатива, по все видимости, исходили от Анон, поскольку, как отмечают свидетели, последняя не раз и не два говорила  при свидетелях, что поставит Августа  на ноги, если между ними не будет стоять Гречкова.  Мол, Гречкова  «не более, чем кусок мяса между нами, и если эта шлюха исчезнет, то я  перепишу на Муугу свою квартиру и мы будем счастливы». По всей видимости, сам Мууга с таким раскладом был вполне согласен. Однако, Екатерина Гречкова то ли не хотела, то ли не могла уйти от своего сожителя. Когда Мууга покинул  гостиницу «Хельсинки» и перебрался  к  Анон,  Гречкова  последовала за ним. Исходя из того, что Анон могла предложить Мууга куда лучшие материальные условия, нежели Гречкова,  и учитывая, что Мууга уже давно хотел порвать с Гречковой, резонно предположить, что он уже заранее вынашивал план, как от неё избавиться. Поскольку Гречкова добровольно от Мууга  уходить не собиралась и даже настояла  на подаче заявления о регистрации брака, у Мууга возник замысел решить проблему насильственным способом, то есть устранить любовницу со своего пути путём убийства. По словам свидетелей, после исчезновения Гречковой Мууга пребывал в подавленном состоянии  и усиленно её разыскивал. Но такое поведение вполне можно объяснить характером обвиняемого. Он в прошлом уже не раз  привлекался к суду  за кражу и мошенничество. Одно это обстоятельство  показывает его склонность к обману. Очевидцы говорят о нём, как о кривляке и притворщике, который мог запросто разыграть скорбь в связи с исчезновением подруги.  Например, одному знакомому он жаловался, что Гречкова исчезла с 60 кронами его, Мууга, денег.  Другому сказал, что при ней было 14 или 18 крон. В письме же к матери он признаёт, что у Гречковой  «ничего при себе не было, кроме того, что на ней». В том же письме Мууга сообщает, что любил Гречкову всем сердцем и после её исчезновения пребывает в  глубокой тоске ( «так жаль, что слезы на глазах»). В этом проявляется лицемерный характер Мууга, поскольку в реальности Гречкова была для него лишь объектом , который он использовал для извлечения материальной выгоды. Таким образом,  ясно, что у Мууга уже давно созрело намерение избавиться от Гречковой. Однако надо учитывать, что обычные  воры и  мошенники, каковым без сомнения являлся Мууга, вряд ли могут легко пойти на убийство. Для этого должен быть особый побудительный мотив, чтобы люди, подобные Мууга,  решились на столь тяжкое преступление. Из показаний свидетелей следует, что  сожитель избивал Гречкову исключительно в состоянии алкогольного  опьянения. Это как раз тот тип преступника, который обычно воздерживается от физического насилия, но выпив, теряет над собой контроль.  Также известно, что Мууга и ранее, будучи в разъярённом состоянии, не только избивал, но и пытался душить Гречкову, то есть совершал действие, которое впоследствии и  привело к смерти несчастной девушки.
Итак, что же случилось. По словам Анны Анон, которая  в ходе расследования решила сдать своего  подельника, всё произошло ночью 3 февраля 1932 года у неё на квартире по ул Ботааника  42.
Поскольку, покинув гостиницу «Хельсинки»,  Мууга  мог  вполне рассчитывать  на комнату в квартире Анны Анон, туда он и отправился. Гречкова последовала за ним, наивно рассчитывая, что через неделю они станут мужем и женой и у них всё наладится (заявление на регистрацию брака было уже подано). Однако, такая перспектива вряд ли устраивала Мууга и между ним и Гречковой вспыхнула очередная ссора. Они сидели за столом и выпивали, когда Мууга  потребовал, чтобы Гречкова принесла ещё водки.  Последняя отказалась. Мууга встал из-за стола, подошёл к девушке и что есть силы ударил её кулаком  в лицо. Гречкова упала на пол и потеряла сознание, после чего обвиняемый схватил с кровати подушку и начал душить  жертву. Когда несчастная затихла, он поднял труп и отнёс его в сарай, где тело пролежало два дня.  На третий день  ночью,  Аугуст Мууга, положив труп Екатерины Гречковой в мешок, отвёз его на санях к реке и утопил в проруби. Анна Анон лично видела момент убийства, поскольку находилась в той же квартире.
Не стоит забывать, что Мууга  наверняка поставил Анон в известность о своём намерении избавиться от надоевшей  Гречковой  раз и навсегда, поэтому  можно было не опасаться, что она  на него донесёт.
Тот факт, что после исчезновения Гречковой  Мууга не остался на квартире своей новой любовницы говорит в пользу того, что ему было психологически  тяжело оставаться в квартире, где он совершил убийство. Это вполне сочетается с тем фактом, что преступление было совершено в состоянии алкогольной интоксикации и протрезвев, Мууга пребывал в подавленном состоянии. К тому же он понимал, что переезд  к Анон сразу же после исчезновения Гречковой,  может навлечь на него нежелательные подозрения.
Таким образом, Тарту–Выруский народный суд счёл доказанным, что Аугуст Мууга 27-и лет, и Анна Анон 78-и лет  виновны в том, что  по заранее составленному плану, 3 февраля 1932 года на квартире Анны Анон  по улице Ботааника 42 лишили жизни Екатерину Гречкову, ударив последнюю по голове, после чего задушили при помощи подушки. Непосредственным исполнителем задуманного был Аугуст Мууга.  Анна Анон проходит по делу как соучастница, поскольку она видела, как Мууга убивал Гречкову и не сообщила об этом в полицию"
За это преступление оба злоумышленника были приговорены к длительному заключению : Аугуст Мууга к 15 годам, Анна Анон к 10 годам исправительных работ.
Такая вот история…

На главную                       Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"

О многих случаях смертоубийства жителей Калласте я уже писал ранее. Газеты никогда не упускали возможности сообщить об очередном криминальном деянии,  памятуя  об интересе читателей к такого рода информации. Привожу выдержки из тогдашних СМИ, в которых речь идёт о насильственной смерти  моих односельчан или об убийствах, совершённом на улицах Калласте. Это лишь те случаи, по которым я не смог обнаружить в архивах  следственного дела, поэтому довольствуюсь краткой газетной зарисовкой.
Газета «Olevik», февраль 1887 года
«Страшное убийство в Калласте. Некий гражданин Штарков убил свою бабушку. Причиной злодеяния следствие считает 800 рублей, которые убийца забрал с собой. Об этом преступлении писали даже немецкие газеты»


Косвенным подверждением вышесказанному может служить выписка из метрической книги красногорской общины, где старообрядческий наставник, вероятно под впечатлением произошедшего, позволил себе выйти за рамки формата "помер - погребен".
"Василий Петрович Штарков убит в своем доме в ночь на 14 февраля 1887 года вместе со своей матерью Анной Дмитриевной. Сын и мать разом приняли смерть".

Газета «Olevik» 18 февраля 1898 года
"Жуткое убийство в Калласте. Некий житель деревни  взял у своего односельчанина в долг 25 рублей, но возвращать не собирался, пока кредитор не обратился в суд. Обиженный должник пообещал отомстить. Он целый день точил нож у себя во дворе и приговаривал, что это дело так не оставит. Мол, я ещё вам покажу, убью или отца или сына. Под вечер убийца вышел на улицу с большим ножом в руке. Ему навстречу шли пять человек, среди которых был и сын кредитора. Пропустив их вперёд, он набросился на несчастного юношу и ударил его ножом в спину. Товарищи подхватили раненого и доставили в ближайшую аптеку. Провизор осмотрел рану и попытался её забинтовать, положив предварительно лекарство. Однако ранение было настолько тяжёлым, что это не помогла. Парень скончался. Убийца был взят под стражу и во всём сознался.»
Газета "Postimees"  16 декабря 1898 года
"О печальных последствиях сильной бури на Чудском озере сообщают отовсюду.  Житель Калласте по фамилии Горюнов с двумя сыновьями и помощником Адамом Партсом отправился на лодке из Пскова домой. В ночь с 1 на 2 декабря поднялся шквальный ветер и ударил  мороз. Горюновым с трудом удалось причалить к берегу возле деревни Подберезье (Казепяя). Партс пошёл в селение за помощью. Ночь, проведённая на  лютом морозе,  не обошлась без последствий. Младший сын (17 лет) Горюнова замёрз насмерть, а у старшего отморожены руки. Сейчас он находится в одной из клиник города Тарту. Адам Партс также отморозил руки".
Газета "Eesti Postimees" 19 апреля 1901 года
"В субботу 14 апреля рано утром бывший волостной писарь  А. Виируп (Wiirup) был обнаружен мёртвым на улице в Калласте. У трупа были разбиты голова и лицо. Раны, по всей видимости, нанесены режущим предметом. Деревенский житель, русский, в квартире которого Виируп находился накануне вечером, взят под стражу.  Виируп был заядлым пьяницей и его за день до смерти видели в компании собутыльников за распитием водки. Кольцо, которое свидетели видели на пальце погибшего, бесследно исчезло. Ведётся расследование».
Газета «Postimees»  10 марта 1914 года
«В субботу 8 марта в тартуский морг доставили труп  Яна Тюлика, который был убит во время драки на ярмарке в Калласте 6 марта сего года.»
Газета «Kaja»  25 января 1920 года
« Проживающие в деревне Калласте Йозеп Поолакезе (Joosep Poolakese) и Густав Пуусеп (Gustav Puusep) ранее были известны как крупные спекулянты, которые  возили в Советскую Россию зерно, мясо, масло и т.п.Теперь же выяснилось, что они продали свои удостоверения личности двум красным шпионам за 75 тысяч марок и привели этих лиц к себе домой в Калласте. Некоторое время спустя «гости» из России уехали в Таллинн, где и были задержаны. Тогда то и выяснилось, что у них на руках чужие паспорта. Задержанные признались, что приобрели их в Калласте у Пуусепа  и Поолакезе. 5 января 1920 года господа спекулянты был взяты под стражу  и доставлены  в Тарту. Вместе с ними был арестован ещё один местный житель -  Йоханнес Вильюс (Johannes Viljus), которого обвиняют в том, что он укрывал у себя этих самых красных шпионов. Военный суд приговорил Йозепа Поолакезе и Густава Пуусепа к смерти и приговор уже приведён в исполнение. Йоханнес Вильюс за укрывательство советских шпионов получил 19 лет тюрьмы. Что стало с большевистскими шпионами  - неизвестно. Надеемся, что теперь спекулянты начнут хоть немного побаиваться заниматься своим преступным ремеслом».
Газета «Postimees»  29 июля 1921 года
«27 июля 1921 года в деревне Калласте попал под лошадь 4-летний русский мальчик. Он получил несовместимые с жизнью увечья и вскоре после происшествия испустил дух. Вообще, жители Калласте очень плохо следят за своими детьми. Последние целыми днями бегают без присмотра по улицам между проезжающими  повозками и лошадьми».
Газета «Sakala» 30 октября 1928 года
«В ночь на понедельник  житель Калласте Петр Подгорный и его знакомый Александр Трешкин возвращались с деревенского праздника домой в хорошем расположении духа. По дороге между ними вспыхнула ссора, поговаривают, что из-за девушки. Трешкин вспылил, выхватил кинжал и  нанёс им несколько ударов  в грудь своего  товарища. Раненого доставили в аптеку, но было уже поздно. Из-за большой потери крови и повреждения внутренних органов Пётр Подгорный вскоре испустил дух.  Убийцу задержали и поместили за решётку. Подгорному было всего 19 лет».
Газета "Postimees" сообщает об этом печальном инциденте более обстоятельно:
"В минувшее воскресенье, около 12 часов ночи, житель Калласте Петр Петрович Подгорный, 19 лет, получил удар ножом в грудь. По всей видимости, лезвие пронзило сердце. От полученного ранения Подгорный скончался в помещении аптеки, куда его доставили для оказания первой помощи. Убийца, некий Александр Трешкин из деревни Нина, был взят под стражу. По слухам, молодые люди провели вечер на танцах в поселковом клубе. По окончании праздника Трешкин пошёл проводить домой свою девушку, однако следом за ними увязался Подгорный. По словам спутницы обвиняемого, Подгорный напал на Трешкина и последний вынужден был защищаться, что и привело к трагедии. Говорят, Подгорный был  искренне влюблён
в избранницу своего убийцы и приревновал её к более удачливому сопернику. Из-за чего и набросился на него. Однако, полностью в обстоятельствах произошедшего разберётся следствие, которое уже началось."
Та же "Postimees" от 22 февраля 1929 года окончательно расставила в этом деле точки над "i":
"Девушка как яблоко раздора"
Осенью прошлого года, в воскресный вечер, в посёлке Калласте был праздник. После его окончания молодой человек по имени  Александр Трешкин решил проводить до дома знакомую девушку, как того требовали хорошие манеры. Однако, ухаживания Трешкина не понравились двум местным парням - Петру Подгорному и Степану Карасеву, которые решили проучить "залётного" ухажера. Они спрятались возле кладбища и поджидали свою жертву. Когда Трешкин с подругой проходил мимо, хулиганы набросились на него и начали избивать. В роли ангела спасителя выступил проходивший мимо пограничник Кудистар, который разнял дерущихся. Однако, это был ещё не конец истории. Освободившись от нападавших, Трешкин и его подруга побежали к дому отца девушки, надеясь укрыться там от преследователей. Как только пограничник удалился, Подгорный и Карасев решили, что мало наподдали несчастному парню и бросились за ним следом. К несчастью, двери родительского дома оказались заперты и Трешкин со спутницей вновь оказались лицом к лицу со своими обидчиками, которые, не долго думая, опять пустили в ход кулаки. Видимо, решили довершить начатое избиение.  Однако, что-то пошло не так. Разъярённый Трешкин, которому надоело быть "мальчиком для битья" выхватил из кармана нож и что есть силы ударил им Подгорного. Последний вскрикнул и бросился бежать, но метров через сто упал. Прибывший на место происшествия полицейский приказал доставить раненого в поселковую аптеку. Однако, было уже поздно. Не приходя в сознание, Подгорный скончался. При вскрытии выяснилось, что было повреждено сердце. Трешкин полностью признал себя виновным. Следствие выяснило, что он действовал в целях самообороны, поскольку не имел возможности укрыться от нападавших. На помощь ему также никто не пришёл. В этой ситуации обвиняемому ничего не оставалось, как защищать себя самому, используя холодное оружие. Отбиваясь от хулиганов, Трешкин по неосторожности нанёс Подгорному смертельное ранение ножом в грудь. Тарту - Выруский мировой суд приговорил случайного убийцу к 8 месяцам заключения."
Газета «Postimees»  18 января 1933 года
«16 февраля после обеда в д. Торила на мельнице Рейномяги жительница Калласте Марина  Елинкина попала под жернова мукомольной машины. В результате полученных травм женщина скончалась. Что несчастная делала возле механизма, никто не знает, так как работникам туда заходить запрещено. По всей видимости, Елинкина решила почистить решето после последнего помола. Находясь в непосредственной близости от работающего мотора, она не заметила, как обмотанная вокруг головы шаль одним  концом угодила между шестернями зерновой машины и потянула женщину  на вращающийся вал. Мельник почувствовал  неладное, когда мотор вдруг перестал работать. Он пошёл проверить,  в чём дело о обнаружил тяжелораненую Елинкину. Несчастная скончалась по дороге к врачу. Во время осмотра тела выяснилось, что у погибшей на горле была глубокая рана и сломан кадык. Женщине было 63 года. Её оплакивают пожилой муж и взрослые дети.
О том же происшествии газета «Postimees» 22 ноября 1933
«На мельнице Освальда Рейномяги в Торила  ещё в начале года весьма странным образом погибла 63-летняя  жительница Калласте Марина Елинкина. Один конец  её шали был намотан на вал мукомольной машины, другой  обвился вокруг шеи. Старушка умерла от удушья. Следствие пыталось выяснить, виновен ли хозяин мельницы в произошедшем, а точнее,  как обстояли дела с техникой безопасности на его предприятии. В конце- концов обвинения с Рейномяги было сняты из-за отсутствия в его действиях состава преступления. По словам подозреваемого, 16 января 1933 года к нему на мельницу пришла пожилая женщина из Калласте, фамилии которой он не помнит, чтобы намолотить крупы. Он принял заказ и запустил мотор. Старушка всё время находилась внизу и принимала крупу. Вскоре Рейномяги заметил, что она куда-то подевалась. Спустившись с третьего этажа мельницы на второй, он заметил возле крупосортировочной машины стоящего на коленях человека. Это оказалась та самая женщина из Калласте.  Один конец её шали был намотан на ось, другой стянул шею. Голова несчастной была плотно прижата к валу. Рейномяги  разрезал ткань и тело безжизненно упало на пол. Прибывшему участковому  врачу не оставалось ничего другого, как констатировать смерть старушки от удушья. Погибшей оказалась жительница Калласте Марина Елинкина.  Из Тарту для осмотра  места происшествия прибыл инспектор по труду. По его словам, вращающиеся детали машины были расположены  достаточно высоко от земли и в скрытом от посторонних глаз месте, куда чужим людям не было никакой надобности заходить.  По всей видимости, Марина Елинкина  любопытства ради  поднялась на второй этаж и подошла к работающему механизму. Эта неосторожность и стала для неё роковой…
Газета  «Postimees»  5 ноября 1936 года
«В посёлке Вольди  в среду пьянствовали трое русских, среди которых был и житель Калласте Иван Кукин. Он продавал в этих краях хуторянам свежих окуней. Часов в 5 вечера мужчины разошлись. Незадолго до прибытия  в Табивере «Балтийского экспресса»  Иван Кукин, по непонятной причине, развернул на железнодорожном переезде  лошадь и направил её прямо по рельсам в сторону Таллинна. Как можно судить по оставленным следам, он проехал таким образом метров 600, затем  вновь развернул повозку  и двинулся  обратно в сторону переезда. В это время его настиг скорый пассажирский поезд, который мчался из Таллинна со скоростью 70 километров в час. Машинист заметил препятствие, но было уже слишком поздно. Произошло столкновение. Удар был такой силы, что лошадь улетела с насыпи в придорожную канаву и ей оторвало голову. Иван Кукин также скончался на месте. У трупа отсутствовали правая нога и половина черепа. Паровоз протащил повозку перед собой несколько сот метров, прежде чем остановился. Телега в буквальном смысле превратилась в щепки, так что даже металлические детали стали неузнаваемы. Зрелище на месте катастрофы было удручающим. Повсюду были разбросаны части тела вперемежку с рыбой и зерном, полученным Иваном Кукиным у хуторян в обмен на свой товар. К месту остановки поезда поспешил случайно оказавшийся  поблизости констебль волости Саадъярве Лукк, который сразу приступил к расследованию этого  трагического происшествия. По первоначальным данным погибший Иван Кукин был среднего телосложения,  примерно 45 лет от роду.  Лошадь, на которой он развозил рыбу, была приобретена  им у калластеского купца Варунина. Из ближайших родственников  у жертвы аварии остались скорбящая жена и семеро детей, большинство из которых несовершеннолетние».
Газета «Maa hääl»  11 апреля 1938 года
«В воскресенье в Алатскиви в результате несчастного случая погиб уроженец  Калласте 16-летний молодой человек  Освальд  Калласте. Он помогал хозяйке хутора Хельми Антон с вывозом сена. На дороге воз перевернулся и Калласте оказался под ним. К моменту прибытия помощи несчастный  скончался  от последствий обильного кровотечения»
Газета «Maa hääl»  6 мая  1940 года
«В субботу около  4-х часов дня в Калласте пришла группа ребят  из д. Тырувере во главе с 16-летним Альфредом Нахкуром.  Проходя по улице Кирику  мимо дома номер 22 они услышали, как из за забора кто-то крикнул: «Nuhkur-Tuhkur, karvajalg». После чего Нахкур схватил камень и запустил им  в сторону  кричавшего. Это был Ляпистов  Алексей, сын хозяина дома. Мальчик громко вскрикнул и побежал в дом. Компания продолжила свой путь. Булыжник угодил молодому  Ляпистову в висок, но внешних признаков повреждения не было заметно. Вначале Алексей  не придал случившемуся большого значения, но часа через четыре почувствовал себя плохо и вскоре испустил дух. Перед смертью он назвал имя Альфреда Нахкура. Констебль волости Алатскиви застал Нахкура спокойно спящим дома, поскольку тот понятия не имел, что причинил брошенным камнем смерть человеку. Тело Ляпистова отправили в Тарту на вскрытие, а молодой убийца взят под стражу".

In memoriam

                             
           
Владимир Александрович Майер (1931 - 2017)

Ушёл из жизни  мой учитель и наставник, человек, предопределивший профессиональный и жизненный выбор автора этих строк. Помню, как в далёком 1980-м году, поступив на истфак  ЛГПИ им. Герцена,  я заглянул к Владимиру Александровичу, чтобы похвастаться своим успехом.  Он был искренне рад за меня и предложил  это дело отметить… бокалом вина. Меня, вчерашнего школьника, буквально распирало от гордости:  я пил с самим директором школы!!! При том, что мне  ещё не было восемнадцати...
Владимир Александрович  оставил по себе не только духовную, но и вполне себе материальную память. Благодаря его стараниям в Калласте появился новый жилой микрорайон, а школа обзавелась благоустроенным  интернатом. Дело было так.  Вернувшись  как-то домой  с очередного заседания Горисполкома и пребывая в подавленном настроении,  Владимир Александрович сел за письмо, которое адресовал  в ЦК КПЭ  и Совет Министров ЭССР.
Речь шла о наболевшем. Уже многие годы Калласте страдал от нехватки жилья, что в свою очередь вело к оттоку молодёжи в большие города. Все это знали, но никто ничего не предпринимал. За предыдущие 20 лет было построено всего три дома. Те, кто сегодня  проживает в многоквартирных домах по улицам Сыпрусе и Раху должны помнить, что инициатором их строительства  был Владимир Александрович Майер. Директор школы пошёл, что называется, напролом. В письме, адресованном в  высокие инстанции, он обрисовал прискорбную ситуацию с жильём и безрадостную перспективу развития города, если республиканские власти не предпримут решительных действий. Писал и  не верил, что его крик души возымеет успех. Однако, некоторое время спустя ему сообщили,  что с автором письма хочет  поговорить Арнольд Рюйтель, на тот момент  заместитель главы правительства Эстонии. Беседа с глазу на глаз проходила в кабинете директора школы. Владимир Александрович поднял на встрече с высоким гостем вопрос не только о нехватке жилья в городе, но и о насущной необходимости пристроить к школе интернат. Арнольд  Рюйтель  внимательно выслушал собеседника и обещал помочь. Лёд тронулся. Появилась знаменитая «Программа  развития Причудья», ставшая центральным  событием в жизни Калласте  в 1980-е годы. Помимо жилых домов и интерната, план предусматривал прокладку новой улицы параллельно уже существующей улицы Казе. Однако, Советский Союз  развалился и масштабное строительство в городе прекратилось. О строительном буме 80-х сегодня напоминают лишь несколько недостроенных зданий...
Наша школа, благодаря стараниям В.А., по техническому оснащению не уступала лучшим учебным заведениям Эстонии. Классы были оборудованы проекторами с экраном, в кабинете химии к каждой парте подвели газ и воду, необходимые для проведения опытов. Реактивы хранились  тут же в специальных ящиках. В кабинете физики все парты были подключены к электричеству, чтобы облегчить учителю проведение лабораторных работ. Я уже не говорю о лингафонном кабинете, кинопроекторе, стробоскопах, первых персональных компьютерах, шторах, опускающихся нажатием кнопки, и многом другом, чем заслуженно гордилась наша школа. Когда я всё это живописал своим однокурсникам, выпускникам ленинградских школ, их удивлению не было предела.  У  них в Питере в те времена ничего подобного не было!
Владимир Александрович был человеком строгих правил. Он никогда не оставлял дело незавершённым. Мы, тогдашние ученики, эти пользовались. Перед началом урока он неизменно интересовался, нет ли у кого вопросов. Поскольку на опрос домашнего задания  отводилось не более 20 минут, то у нас был шанс избежать этой, не самой приятной,  процедуры. Достаточно было заранее подготовить пару-тройку вопросиков  и «подбросить» их учителю. Пока  Владимир Александрович обстоятельно объяснял, что такое, допустим, «сегрегация», класс дружно поглядывал на часы. Едва учитель замолкал, как вновь поднималась рука и звучал очередной вопрос…
Это был человек, который всегда держал слово и помнил даже вскользь данные обещания. Как-то раз я разгадывал кроссворд и споткнулся на фамилии первого чехословацкого космонавта. Спросил у Владимира Александровича. Он честно признался, что не помнит, но обещал обязательно выяснить. Прошло какое-то время. Я уже и забыл про этот случай, ведь мой интерес к покорителю космоса был исключительно корыстным: хотелось покрасоваться перед учителем широтой своего кругозора. Однако директор всё помнил. Он подозвал меня и сообщил, что космонавта звали Ремек. Помню этого Ремека до сих пор.
Владимир Александрович был дипломатом, умевшим спокойно и рассудительно, не повышая голоса, примирить конфликтующие стороны. Помню, как  я рассорился с учителем  немецкого языка и тот отправил меня к директору.  Внутренне я был готов выслушать в начальственном кабинете наставления в духе «ну разве так можно». Каково же было моё удивление, когда вместо  нравоучений, Владимир Александрович попросил меня изложить свою версию событий, приведших к конфликту. Затем  поговорил с глазу на глаз с учителем, потом с нами обоими…С тех пор этот преподаватель ко мне благоволил и по окончании школы даже помог подготовиться к вступительным экзаменам в институт.
О Владимире Александровиче Майере можно говорить долго. Чего стоит его судьбоносный переезд с Дальнего Востока, где он проживал до 1970 года, в наши края. Причиной столь кардинальной смены местожительства стала болезнь дочери, которой врачи рекомендовали поменять климат. Владимир Александрович, на тот момент уже директор школы и весьма уважаемый человек, не раздумывал ни секунды. Из налаженной дальневосточной жизни он переместился в наш маленький городок, где и   проведёт вторую половину своей, насыщенной событиями,  жизни...
                                      Светлая ему память!!!



На главную                           Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Декабрь 1956 года.
"Я был обвинён в нижеследующих преступлениях:
1. По приказанию полицейского Хуго Леего и начальника «Омакайтсе» Линдпере, я,Тедре Август и Полакезе Август арестовали гражданина Гойдина Тихана. К арестованному Гойдину я никаких обвинений, кроме кражи сапог с моего хутора, не имел. Сапоги, по указанию задержанного, были найдены и мне возвращены.
2. По приказанию комиссара полиции Эннока и констебля Хуго Леего  мною и Пярзикиви Йоханнесом был  доставлен на допрос Сару Абели поэг, настоящего имени его не помню.
3. В 1941 году, в августе месяце, в Калласте на перекрёстке улиц Тарту и Садама я встретил группу людей, окружённую  конвоирами из «Омакайтсе». В этой группе находился мой друг Рабаметса поег и ещё два человека.  Я хотел поговорить со своим другом, но старший в этой команде, Хуго Вабаметс, не допустил меня, сказав, что с этими людьми не о чём говорить и они будут расстреляны. Я пошёл добровольно с этой группой в надежде спасти своего друга, но это мне не удалось. Приговор был приведён в исполнение. В расстреле принимали участие следующие лица: Йоханнес Пярзикиви, Август Кивила, Оскар Пярзикиви и другие, незнакомые мне лица. Я позже узнал из судебного приговора, что расстрелянные личности вместе со многими другими, не пойманными тогда жителями г. Калласте, совершили тяжкие преступления в окрестностях города. В волости Алатскиви этими людьми были ограблены Ида Кырв (Ida Kõrv), Александер Сепп (Aleksander Sepp), Аугуст Антон (August Anton), Рихард Тийт (Rihard Tiit). Все они были убиты. Крестьянка Ида Кырв была изнасилована бандитами и у неё отрезали груди. В волости Пала членами вышеупомянутой банды было убито семейство Виллемсон с хутора «Суйтсу», всего  4-5 человек. После убийства и грабежа усадьба  была сожжена, а трупы убитых брошены в пруд со стоячей водой. О моём неучастии в расстреле этой банды могут быть допрошены Йоханнес Пярзикиви (Johannes Pärsikivi), Август Кивила (August Kivila), Оскар Пярзикиви (Oskar Pärsikivi) и Хуго Вабаметс (Hugo Vabamets). Они покажут, что я не конвоировал осуждённых на расстрел, а пошёл добровольно, чтобы спасти своего друга.
4. По словам свидетеля Кривоглазова я, Тедре Александер, убил советского военнослужащего, после чего  его ограбил, забрав золотые часы и портсигар. Кривоглазов говорит, что  я рассказал ему эту тайну. Я не могу представить себе человека,  который, при наличии ума, может передать тайну убийства кого-либо чужому и незнакомому человеку, каковым являлся для меня Кривоглазов. Более того, он был мне скорее враг. Органы следствия не имели никаких вещественных доказательств и третьего лица, которое могло  слышать  мой разговор  с Кривоглазовым, когда я передал тайну о вышеназванном убийстве.
5. В отношении избиения подростка, двоюродного брата Кривоглазова, который, будучи пастухом в волости Пала, вскоре повесился, я ничего не знаю. Эти показания свидетеля Кривоглазова ложные, как и его предыдущие показания. Разрешите мне донести историю по поводу дяди свидетеля Кривоглазова. В буржуазной Эстонии, до второй мировой войны, дядя свидетеля украл у меня мешки из под зерна. При обыске в доме Кривоглазова мешки были найдены и полицейский составил протокол для привлечения Кривоглазова к ответственности. Этот Кривоглазов просил полицейского не отдавать его под суд, так как он был неоднократно судим за воровство и теперь  будет наказан очень строго. Полицейский надзиратель дал ему две-три пощёчины и на том дело закончилось. После вышеприведённого случая, двоюродный брат вора Кривоглазова при встрече со мной обещал мне отомстить за это происшествие с его дядей. Он исполнил своё обещание, оболгав меня на допросах, на основании чего я был сурово наказан, будучи невиновным. Ещё когда я  находился под стражей в городе Калласте, то Кривоглазов вымогал у меня взятку за моё  освобождение, но у меня не было ни таких сумм, ни такого имущества, которые он требовал.
6. Обвинение в участии в обысках и облавах в г. Калласте. Я, действительно, участвовал в двух обысках по приказу командира «Омакайтсе», но это были обыски для поиска товара, похищенного из магазинов города Калласте в период перехода власти от советской к немецкой. Найденные во время обыска колониальные и промышленные товары были переданы владельцам. При обысках никто задержан не был.
7. Обвинение в свержении советского режима в Калласте. На самом деле всё было так. От гражданина Калласте Константина Пийри пошёл  слух о том, что в Калласте нет никакой власти, что Исполком из города уехал и теперь можно забрать отобранные ранее радиоприёмники. Двери Исполкома были заперты и никто из собравшихся приёмники забрать не смог. С группой людей, в которую входили  Август Нугин, Эльмар Вене, Август Полакезе, Эльмар Ласси, Освальд Кырв и Хуго Пярзикиви откуда-то был доставлен эстонский национальный флаг и, с согласия секретаря Исполкома, его вывесили на здании Исполкома. При совершении вышеприведённых действий никаких беспорядков не произошло и никто арестован не был. Осуждённые по этому делу Август Нугин, Август Полакезе,  Эльмар Ласси, Вене Эльмар, Кырв Освальд, Пяозикиви Хуго, который застрелил моего друга Рабапоэга, и многие другие, досрочно освобождены из заключения по решению Московской комиссии. Они отбывали назначенный им срок заключения в лагерях Молотовской области. Мой начальник Август Нугин, у которого гораздо больше преступлений, чем у меня, уже находится на свободе.
8. Обвинение в моем участии в организации взрыва плотины и моста у водяной мельницы Пярзикиви в Калласте. Вышеозначенный взрыв был произведён не мной. Об этом преступлении знает лучший друг Кривоглазова  Александр Полакезе, который с кем то ещё и совершил это преступление. Александр Полакезе находится всё время на свободе, хотя много чего натворил при немцах.
9. Обвинение в моём бандитизме в 1941 году. Я не отрицаю, что скрывался в лесу до прихода немцев после начала войны. Но я скрывался не от советских органов, а от банды грабителей и убийц  из города Калласте, которые ездили по хуторам и деревням, грабили, убивали и поджигали хутора. Для спасения своей жизни от этих бандитов многие люди и скрывались в лесах. Вместе со мной прятались множество мужчин и женщин из волости Алатскиви.  В это время я не имел провинностей перед советской властью и скрывался лишь от бандитов.
По окончании перечня моих обвинений я хочу представить некоторые благодеяния в пользу верных советских граждан. Так, я долгое время скрывал у себя от немецкой полиции Ивана Ивановича Гривицкого, который, будучи мобилизованным в немецкую армию, туда не пошёл, а прятался у меня на хуторе. Я одевал его в свою шубу в холодные ночи. Так было вплоть до прихода Советской армии в 1944 году, когда он к ней присоединился. Немцы хотели его расстрелять за дезертирство. Я также взял на поруки гражданина Тийта, которого хотели выслать в концлагерь в Германию за то, что его  брат был парторгом в Алатскиви. Спас гражданина Артемия Яшка поега, фамилии не знаю, которого немцы хотели отправить на земляные работы на передовую линию фронта. Спас от конфискации имущество гражданки  Кукиной и гражданки  Тараториной, проживающих а Калласте. Спас многим местным крестьянам сельскохозяйственное имущество от конфискации за невыполнение обязательных поставок  или вовремя сообщал о решении, чтобы они смогли спрятать подальше своё имущество.  О вышеприведённых поступках может рассказать гражданин Суйтс Август, который проживает в д. Пярзикиви волости Алатскиви. Кроме всего вышеперечисленного,  я передавал продукты (хлеб, масло) из своих запасов военнопленным, которые нуждались в дополнительном питании в лагере города Калласте. Они часто приходили ко мне на хутор, где я их принимал как сограждан, указывал им дорогу, куда они могли бы отправиться на предмет получения дополнительных продуктов . Об этом знает Оскар Коок, который также помогал советским военнопленным и которому военнопленные в знак благодарности подарили безопасную бритву вместе с коробкой и лезвиями. Что касается моего предварительного следствия в тюрьме КГБ в г. Тарту в течении  семи недель  в 1944 году, то я должен признать, что оно производилось не при нормальных условиях. Почти при каждом допросе меня беспощадно били. У меня были выбиты письменным прессом два передних зуба, о чём свидетельствует пустое место между зубами. При одном допросе следователь ударил меня пистолетом в лицо, в следствии чего я потерял сознание. Шрамы от удара  видны на моём лице до сих пор. Последний раз меня били 24 декабря 1944 года, после чего я согласился подписать любой протокол, о чём бы он ни был, лишь бы избежать дальнейших мучений. После признания себя виновным по ложным показаниям свидетеля Кривоглазова и ещё одного, Кривоглазовым найденного, фамилии которого я не знаю, меня перевели в центральную тюрьму в город Таллинн. Хочу добавить, что при одном допросе следователь предупредил свидетеля Кривоглазова при очной ставке: «Говорите всё, что Вы думаете, больше Вы этого Тедре, не увидите». Из всего вышесказанного видна система допросов, которая имела место в те времена. Она напоминает Берию и его  практику, после которой часто приговаривали к высшей мере наказания. Целью такого осуждения было уничтожение навсегда человека более-менее зажиточного, чьё имущество было заработано при упорной работе членом семейства крестьянского хутора. Таким был мой хутор, унаследованный от отца. Признаков кулацкого хозяйства при мне обнаружено никогда не было. Хочу добавить, что в 1944 году, когда я не владел русским языком, мне был назначен переводчик, женщина, которая сама недостаточно владела эстонским языком. Оказавшись  в тупике, она  часто была не в состоянии переводить следователю всё, что мне непременно нужно было передать по делу моего обвинения. Следователь на это не обращал  никакого внимания и составлял протокол допроса в желательном для него духе.  Под признательным  протоколом я подписался из-за  применения физической силы следователем, о чём было упомянуто выше.
Моя жена, Розалия Якобовна Тедре,  работает на консервной фабрике в Тарту и перевыполняет дневные нормы на 200 процентов, сын Энно Александрович, после окончания службы в Красной армии (3 года и 7 месяцев) работает в Тартуском автопарке слесарем, дочь Малле Александровна, комсомолка, учится в Тартуском университете на медицинском  факультете. Моя семья согласна взять меня на поруки и предоставить мне жилплощадь и питание как нетрудоспособному инвалиду в своей квартире.
На основании всего вышесказанного прошу отменить постановление Молотовских властей о неприменении ко мне Указа Президиума Верховного совета СССР от 19.09.1955 года «Об амнистии советских граждан».
Увы, и эти обстоятельные обращения осталось без удовлетворения.
Лишь в 1959-м году Прокуратура  ЭССР  инициирует  тщательную проверку дела Александра Тедре. На допрос вызвали как старых, так и новых свидетелей. Некоторые из них подкорректировали свои показания пятнадцатилетней давности.
Розалия Тедре, супруга  осуждённого:
«Мой муж был арестован в 1943 году  немецкими властями по обвинению в саботаже и некоторое время  находился в тюрьме города Тарту. Его обвиняли в том, что он не ездил на лесозаготовки.  На нашем хуторе, ещё до ареста моего супруга,  скрывались  Гривицкий Иван и его брат Николай.  Гривицкий Иван сбежал из немецкой армии, а Николай,  якобы, убежал из лагеря военнопленных. Они оба некоторое время скрывались у нас. Муж никому об этом не  сообщил и они не были  арестованы.
Также летом 1941 года, когда немцы уже заняли нашу местность, были случаи прихода к нам на хутор советских военнослужащих, которые, видимо, отстали от своих частей. Мы с мужем им помогали, давали одежду и продукты, за что они благодарили нас и уходили, но какова их дальнейшая судьба , я не знаю. Об этом может показать  Коок Оскар, который видел их на нашем хуторе, а также  его сестра  Леппик Эндла, проживающая в Калласте  по улице Стадиоони  7».
Нугин Август Карлович , в 1946 году приговорён к 20 годам заключения,  освобождён в 1956 году:
«Тедре Александр, по-деревенски  его звали Тедре Кукк, во взрыве моста участия не принимал. Он  добровольно  вступил в  «Омакайтсе», а  в 1944 году  был арестован немцами за невыполнение каких-то норм и  несколько месяцев отсутствовал».
Горушкин Трифон Иванович:
"Тедре я знаю хорошо, так как у него на хуторе при буржуазной Эстонии работала моя дочь. Я, после освобождения Калласте от немецких оккупантов,  получил землю от этого хутора. Я  видел, как Тедре неоднократно ходил с винтовкой и белой лентой . Видел  также, как Тедре и другие конвоировали к месту расстрела группу гражданских лиц из лагеря.  Должен признать, что избиения мальчика  Кривоглазова я сам не видел, а узнал об этом от  Горушкина Фадея. На допросе  16 октября 1944 года я показал неточно. Я подтверждаю, что Тедре  называл меня и других коммунистами и угрожал расстрелом».
Коок Оскар Эдуардович (Kook Oskar), 1912 г.р., житель д. Тедре:
«Как то я  зашёл к Александру Тедре проведать сестру, которая служила у него  пастушкой. Я увидел  у него во дворе  трёх  советских военнослужащих,  которые пришли из леса. Они  помылись в бане и хозяева дали им покушать».
Горушкин Фаддей Трифонович,  1928 г.р.,  пекарь Калластеской  хлебопекарни:
«Летом 1941 года, до прихода немцев, я работал пастухом в д. Тедре, а Кривоглазов Иван в соседней деревне Кодавере. Как-то мы шли с Кривоглазовым мимо усадьбы Тедре  и сорвали немного гороха. Хозяин видел это, но тогда ничего не сказал. После прихода немцев в 1941 году я с Кривоглазовым Иваном и другими ребятами возвращались в Калласте. Тедре Александр нас остановил и стал бить меня и Кривоглазова руками по лицу, при этом заявляя, что это нам за его горох. Мы испугались и убежали, а Тедре вслух сожалел, что у него нет оружия. Через некоторое время Кривоглазов Иван повесился. Но было ли это следствием того, что его избил Тедре, я сказать не могу».
Кривоглазов Василий Сидорович:
"Я неоднократно видел Тедре на улицах Калласте с винтовкой и белой лентой на рукаве. Однажды он  ударил меня прикладом по спине,  но за что, я не знаю. Об избиении моего  брата я узнал со слов последнего, но за что Тедре его побил, точно не знаю. Тедре мне  сам рассказывал об убийстве политрука,  но кто ещё это слышал, я  не помню.  Об участии Тедре во взрыве моста я ничего не знаю.  Знаю лишь,  что  было нападение на Горисполком, но был ли  там Тедре - не знаю. Я только  видел, как он шёл к городу, но с какой целью, сказать не могу.  Об участии  Тедре в восстании на суде я показал неточно. Также я  видел как Тедре  доставлял каких-то военнослужащих с облавы, но участвовал ли он в самой облаве,  сказать не могу.  Это я в суде  также показал неправильно. Я видел,  как Тедре  охранял  лагерь военнопленных,  но избивал ли он кого -либо,  не знаю. Это я ранее  показал  неверно».
Кукина  Васса Абрамовна  1884 г.р., жительница города Калласте:
«Александер Тедре  состоял в «Омакайтсе». Однажды, в 1941-м или 1942-м годах, он участвовал в обыске нашего дома. Искали какие-то вещи, но ничего не обнаружили.  Тедре спас наши вещи и мы ему за это останемся благодарны. Дело в том, что в процессе обыска члены «Омакайтсе»,  ничего не обнаружив,   стали забирать наши личные вещи. Тедре увидел это и запретил  им брать наше имущество. Оно осталось нетронутым. Был ли он главным в группе или члены «Омакайтсе» просто  его послушали, я не знаю».
Кузик Освальд Густавович 1903 г.р.,  в 1951-м году  осуждён  на 25 лет ИТЛ,  освобождён по амнистии в 1955 году, проживает в городе Калласте по улице  Ныйкогуде 2:
«Я  лично видел какТедре Александр  арестовывал на улице активиста Гойдина Тихана. Про расстрел ничего не знаю.  Ходили  слухи, что Тедре вместе с другими членами «Омакайтсе» стрелял в Гойдина Тихана, но так ли это, мне неизвестно».
Тараторина  Дарья Ивановна 1903 г.р., жительница города Калласте:
«Весной 1942 года  к нам домой с обыском  пришли члены «Омакайтсе».  Кто-то из местных жителей послал властям лживый донос, что, якобы,  члены истребительного отряда занимались распределением вещей, взятых у мельника, на нашем дворе. Никаких чужих вещей обнаружено не было. Тедре был среди участников обыска. В процессе обыска кто-то из членов «Омакайтсе» вывел меня на улицу, но Тедре увидел это и разрешил мне войти обратно в квартиру. Мои вещи вообще не были конфискованы и Тедре их не спасал».
Соргин Фаддей Иванович 1912 г.р., житель города Калласте:
«Я был арестован как член истребительного батальона  и, находясь в арестном помещении, в замочную скважину видел,  что били  Алёшкина Василия.  Алешкин говорил по возвращении, что его бил Тедре, но я этого не видел и ранее показал неточно. Я точно видел, как Тедре  толкнул  старуху Гойдину за то,  что члены «Омакайтсе» не могли поймать  её сына - Гойдина Павла. Я  видел из тюремного окна,  как Тедре и другие взяли из арестного помещения и увели на расстрел Алёшкина Василия,  Гречкова Петра и Горушкина Аввакума,  но участвовал ли Тедре в расстреле, мне  неизвестно».
Гривицкий Иван Иванович 1916 г.р.,   судим условно на 1 год за спекуляцию в 1950-м году, житель города Калласте:
«Летом 1935 года я  работал в качестве батрака на хуторе  у Тедре. С началом войны я был мобилизован  в Красную армию, но вскоре попал в плен.  В  конце 1943 года  мне удалось бежать  из лагеря для военнопленных в  Митаве.  Два  месяца  я скрывался в риге на хуторе  Александра Тедре.  В это время он  был членом «Омакайтсе». Тедре мне рассказывал, что в 1941 году  арестовал Гойдина Тихана за то, что тот угнал в 1941 году его скот. Я полагаю, что оккупационные власти каким-то образом узнали о моём укрытии на хуторе Тедре и в конце 1943 года его арестовали и на три месяца посадили в тюрьму. После ареста Тедре меня могли обнаружить и я ушёл в другое место, где скрывался до прихода Красной армии. Хочу добавить, что вместе со мной из лагеря военнопленных бежал и мой брат Гривицкий Николай, который вместе со мной скрывался на хуторе Тедре Александра. После освобождения Эстонии брат ушёл в Советскую армию и там погиб, находясь на фронте».
Сийм  Аксель –Герман (Aksel Siim) 1923 г.р., житель волости  Алатскиви:
«В 1940/41 годах я проживал  в д. Торила и работал батраком на хуторе Тедре. По характеру он человек сердитый, но за сделанную работу расплачивался со мной  по справедливости. Я не знаю о практической деятельности Тедре в качестве члена «Омакайтсе», но помню один случай. Это было летом 1941 года, сразу после начала войны. На кладбище около деревни Тедре  стоял памятник павшим в т.н. «освободительную войну». Советскими властями этот памятник был снят в ночное время, но утром кто-то на месте памятника вывесил эстонский буржуазный флаг. Как раз в этот вечер Тедре ездил на велосипеде  к сушилке зерна и следы от его шин были похожи на те, что обнаружили около памятника. На другой день Тедре был задержан и помещён под стражу в тюрьму г. Калласте. В доме самого Тедре долгое время оставалось древко от эстонского буржуазного флага. Примерно в это же время Тедре, в моём присутствии, заявил, что красный флаг не может висеть на древке, где раньше находился эстонский флаг.  Через несколько дней Тедре был из тюрьмы освобождён, а вскоре в наши края пришли немецкие оккупанты».
Наконец, 17 октября 1959 года  советскими властями было принято  столь долгожданное для Александра Тедре решение.
33.jpg
Вернувшись в Эстонию, герой этой истории вел скромную, малоприметную жизнь. Скончался 24 января 1976 года.
От автора:
1. На моей памяти это первый случай, когда  осуждённый член "Омакайтсе" открытым текстом говорит о зверствах истребительных отрядов и приводит тому конкретные примеры. Для советской эпохи это, мягко говоря, не типичные и весьма смелые  показания. Надо признать, что Александр  Тедре  решился приоткрыть завесу  над  перипетиями страшного лета 1941 года лишь в послесталинскую эпоху.   Меры физического воздействия, судя по всему, к обвиняемому, действительно,  применялись. По тем временам  это была  обычная практика, тем более по отношению к «пособникам фашистов», каковыми считались члены «Омакайтсе».  Не стоит забывать, что Тедре арестовали, когда война ещё продолжалась  и сотрудничество  с оккупантами  относилось к числу тягчайших преступлений. Допрошенные в конце 1950-х годов бывшие  следователи опергруппы НКГБ ЭССР  в г. Тарту  Бунин  Анатолий Иванович   и Разуваев Вадим в один голос заявили, что мер физического воздействия к арестованному Тедре не применяли и все показания  последний  дал исключительно добровольно. Как говорится, кто б сомневался…
2. Интересно, как  трансформировалась  по прошествии пятнадцати лет версия избиения Александром Тедре  Ивана Кривоглазова.  Первоначальная причина –«ненависть к русским» в конце концов  обрела более  житейское объяснение – украденный горох. Конечно, бить  ребёнка  в любом случае,  мягко говоря, не педагогично, но в те времена  к такого рода  наказанию прибегали сплошь и рядом. Тедре не был исключением. Смущает только, что он  не поквитался с воришками по горячим следам, а дождался смены власти с советской на немецкую. Видно, решил, что так  оно надёжнее. А то, не дай Бог, старшие братья или отцы побитых мальчишек  запишут  его во враги народа и  припомнят  «ненавись к русским». Стало ли  это избиение причиной последующего суицида  несчастного Ивана Кривоглазова,  судить не берусь, но как- то с трудом  в это верится.  Столь тяжкая травма должна была сопровождаться длительным лечением и постельным режимом, но об этом в показаниях свидетелей нет ни слова.
3. Инцидент с  Улитой Фокеевной, женой расстрелянного  Гойдина Тихана, скорее всего имел место. Судя по всему,  Тедре имел зуб на Гойдина, поскольку был уверен, что тот причастен к разграблению его хутора,  угону скота и краже личного имущества, включая «сапоги с голенищами». Злоба настолько застилала глаза, что ударить стоящую  на коленях беззащитную женщину он посчитал вполне  допустимым поступком.  Подобное убогое поведение не красит мужчину, какие бы эмоции им не владели. А как вам фраза: «Ты хотел моей крови, но не достал, а теперь посмотрим».  Шекспировский драматизм  этой тирады  указывает на то, как много личного  было  в поступках и мотивах  тех, кто шёл стенка  на стенку в  то трагическое лето 1941 года.
4. Не доверять показаниям Ивана Гривицкого у меня нет никаких оснований. Согласно им, Тедре  несколько месяцев  укрывал на своём хуторе двух братьев, пленных красноармейцев,  которые сбежали из  немецкого лагеря. Член «Омакайтсе» приютил врагов Третьего Рейха! Как вам такой поворот. А ведь мог запросто  сдать Гривицких соответствующим органам. И бонус бы себе заработал и семью риску не подвергал. Ан, нет,  схоронил беглецов. Потому как ему лично они ничего плохого не  сделали. Ни ему, ни соседям. Да и в бытность работниками хорошо себя зарекомендовали. В общем,  мораль победила идеологию, личные чувства  оказались сильнее долга.
5. Факт снабжения  Александром Тедре  продуктами питания отступавших красноармейцев, судя по всему, также имел место быть. Правда, возникает вопрос, насколько искренним и  добровольным было поведение нашего героя. Попробуй не поделись едой  с  вооружёнными и не склонными к сантиментам  солдатами! Хотя  свидетель  Коок  упоминает …баню, а это уже совсем  иной уровень доверительности.
6. В случаях с Кукиной Вассой и Тараториной Дарьей  Александер Тедре вновь повёл себя весьма достойно. В одном случае прямо запретил брать  чужое, хотя, наверняка, у многих его товарищей  чесались руки, в другом -  вернул  хозяйку на время обыска в комнату, чтобы  у подчинённых  не возникло желание втихаря  что-нибудь стащить. А ведь  мог бы действовать по принципу "око за око". Мол, ваши односельчане без разрешения умыкнули мои вещи, теперь я заберу ваши.
7. Случай с убийством политрука  оставляет двойственное впечатление.  С одной стороны, не вызывает сомнения, что лично своему заклятому врагу - Кривоглазову  Тедре об этом происшествии не говорил. Свидетель так и не смог вспомнить  имён тех, кто мог бы подтвердить факт подобного откровения.  Но это вовсе не означает, что инцидента не было.  По советским законам, расправа над красноармейцем  тянула на высшую меру, поэтому понятно желание Тедре от этого события устраниться.  С другой стороны, шла война и вышеупомянутый политрук оказал вооружённое сопротивление.  Правда, сомневаюсь, что если бы он сдался на милость победителей, ему сохранили бы жизнь.
8. Ещё одна «тёмная» история  в этом деле относится к участию/неучастию Тедре в расстреле 3- жителей Калласте: Алешкина Василия, Гречкова Петра и Горушкина  Аввакума.  Последний, если верить словам обвиняемого, приходился ему другом, правда, фамилии  своего приятеля  Тедре   вспомнить так и не смог. Ограничился прозвищем  – «Рабаметса поэг». Впрочем, это обычное для  деревни дело.  Фаддей  Соргин упирает на то, что лично видел через зарешеченное окно, как Тедре среди прочих уводил Алешкина Василия  из помещения тюрьмы, как потом выяснилось, на расстрел. Кто из них прав? Тедре настоятельно рекомендует следователям допросить тех, кого он прямо называет  участниками расстрела.  Это весьма рискованное заявление.  Во-первых, из лагерного далека  заключённый ничего не знает об их судьбе. Вдруг, кто-то из них жив и обвинит Тедре во лжи и более того,  добавит к букету обвинений  ещё одно – соучастие в убийстве.
9. Так называемый «антисоветский мятеж», имевший место вечером 3 июля 1941 года поражает своей нерешительностью и какой-то театральностью.  Такое ощущение, что большинство его участников, действительно, пришли за конфискованными  приёмниками. Вывешивание сине-чёрно-белого флага  на здании Горисполкома и осквернение советской символики на жестокое преступление не тянут. Так,  детская шалость. Не  было в этой акции того озверения и жажды мести,  которое наступит  позже, когда прибывший из Тарту истребительный батальон  начнёт грабить и жечь окрестные хутора, убивая защищавших своё имущество  хозяев.
10. Неоднократные обращения Александра Тедре в  судебные инстанции с просьбой об освобождении – это крик души человека, искренне недоумевающего, как такое возможно: его сослуживцы по «Омакайтсе», виновные не менее, а то и более,  чем он, уже несколько лет как на свободе. Его же «искупление вины» растянулось  на долгие  15 лет.
11. Показания Трифона Горушкина в 1945-м и 1959-м годах почти полностью совпадают. Тедре, по всей видимости, был среди тех, кто в первых числах августа 1941 года. сопровождал  на расстрел большую группу арестованных. Казнь производила специально прибывшая из Тарту  команда палачей.  Участвовал ли в экзекуции герой этой истории, выяснить не представляется возможным. Начальник местного отряда «Омакайтсе» Лембит Раймла на допросах после войны утверждал, что его бойцы лишь стояли в оцеплении. Фраза «Вас, коммунистов, всех надо расстрелять», брошенная  Тедре  в адрес   Горушкина и  Подгорного, вряд ли была  придумана свидетелем. Наш герой, судя по всему, в выражениях не стеснялся.  С одной стороны,  сторонники советской власти  вызывали у него исключительно негативные эмоции, с другой, кто ж знал, что за брошенные сгоряча слова придётся позже отвечать. Тогда казалось, что большевики больше никогда в Эстонию не вернуться и беспокоиться не о чем.
Общий вывод, который я осмелюсь сделать из этой печальной  истории,  прост: насилие и жестокость всегда порождают только насилие и жестокость, как бы кому то не хотелось думать иначе. А жертвы и палачи  в эпоху смут и потрясений легко меняются  местами. Такая вот история…

На главную                                 Немного истории (продолжение)

Что новенького?

"9 октября 1905 года вечером, когда было ещё светло, я, Карл Тилль, Аугуст Куслап и Александер Бринкфельд стояли на улице возле лавки Халлика в д. Красные Горы. К нам со стороны церкви подошёл местный житель Лука Кривоглазов, 24-х лет, с какими-то неизвестными мне мужчинами.  Подойдя ко мне, он, ни с того ни с сего хотел было ударить меня деревянной палкой, но я увернулся. Тогда он одной рукой схватил меня за грудь, а другой взял за цепочку, к которой были прикреплены лежащие в кармане серебряные часы. Я почувствовал, как цепочка оборвалась...


10.03 Из серии "Красногорский криминал"
"Купоросное" дело...

"1913 года сентября 8 дня ко мне, уряднику 25 участка Юрьевского уезда, явилась  мещанка г. Твери Матрёна Фёдоровна Гусарова, 30-и лет, проживающая в дер. Красные Горы и заявила, что 17 июля сего года в отсутствии её мужа, Антона Ивановича Гусарова, который находился в г. Рига на строительных работах, были сожжены в коридоре её дома в д. Красные горы принадлежащие мужу 70 рыболовных сетей стоимостью 120 рублей. В совершении умышленного уничтожения и повреждения посредством купороса вышеозначенных рыболовных снастей она, Матрёна Гусарова, подозревает Агафью Ивановну Кукину, 26-и лет, проживающую в д. Красные Горы...


10.03 Из серии "Красногорский криминал"
Отобранный самовар...

Из докладной записки полицейского стражника Симона Якобовича Вормана, 32 лет, проживающего в д. Красные Горы: «16 января 1909 года я вместе с урядником Перепечиным и стражником Ажгиным пришли к жителю д. Красные Горы Павлу Горушкину, чтобы отобрать у последнего описанный за общественные недоимки самовар.  В доме Горушкина живёт на квартире Анастасия  Кабацская, 64-х лет, которая при отобрании описанного самовара вцепилась в него и не давала его забрать...



"1908 года августа 14 дня стражник 14 конного отряда Юрьевского уезда Густав Вардья заявил, что вчера, 13 августа он вместе со стражниками Юрием Интом и Александром Лорбергом находились на пароходе «Мария» для наблюдения за порядком. На пароходе было много пассажиров и между ними находилось человек около 20-и старообрядцев, большинство из которых были пьяные, шумели, кричали, пели, ругались неприличными словами и всячески нарушали тишину и спокойствие...

2 сентября 1907 года, вечером, крестьяне Йозеп Рейли (Josep Reili), Йоганнес Ерм (Johannes Erm), Йозеп Михкельсон )Josep Mihkelson) и Алесандер Тилль (Aleksander Till) возвращались домой из трактира, расположенного в д. Красные Горы. Едва они успели пройти некоторое расстояние, как услышали, что кто-то за ними гонится и оглянувшись, увидели трёх деревенских парней, оказавшихся впоследствии крестьянами Лаврентием Свинковым, Иваном Гривицким и Григорием Кривоглазовым, которые, подбежав, стали без всякого повода кидать в них камнями. Испугавшись, Рейли, Ерм, Михкельсон и Тилль бросились бежать, но буяны продолжали их преследовать и бросаться камнями. Один из камней попал в голову Рейли с такой силой, что последний упал и потерял сознание. После этого злоумышленники убежали, а Рейли был доставлен товарищами в аптеку провизора Акселя Аустера, который и оказал ему первоначальную помощь....

24 апреля 1899 года крестьяне Юхан и Йосеп Рейнгольдты приступили к обработке моего огорода. В это время, по приглашению моего брата Егора Гусарова, пришёл на мой огород десятник Фёдор Лодейкин и строго приказал мне оставить обработку огорода и не сметь его запахивать, а нанятым мною крестьянам Рейнгольдтам приказал оставить работу на моём огороде. Пользуясь таким распоряжением десятника Лодейкина Егор Гусаров бегал по моему огороду, ругался, вырывал вожжи из рук Рейнгольдта, бил кулаком по его лошади и не допустил возделывать огород...


1906 года ноября 28 дня ко мне, полицейскому уряднику 49 участка Юрьевского Уезда И. Ярлоку, явился житель д. Красные Горы Фома Ефимович Шлендухов, 50 лет, и заявил, что в 7 часов вечера 27 ноября разбивали его дом камнями, на что он, Шлендухов, вышел из комнаты на крыльцо и увидел, что перед его домом стоит кампания из 7-8 человек (мужчин), из которых он, Шлендухов, узнал следующих: Иван Андреевич Анушов, Иван Иванович Гречкин, Архип Иванович Анушов, Андрей Васильевич Казаков, Фока Кукин. Они бросали камнями по его дому и у всех были колья в руках. Он, Шлендухов, спросил , почему вы, ребята, разбиваете мой дом, на что из партии сказали: «А ты что здесь за сторожа?», а Иван Анушов, стоявший в трёх шагах, нанёс ему камнем удар по голове так, что он, Шлендухов, упал без чувств....

«Я – Иван Васильев, 41 год, крестьянин д. Заозерье Ямбургского уезда Петроградской губернии, православный, грамотный, постоянно проживаю на родине, 7 августа 1917 года вместе с Кузьмой Елисеевым, Давыдом Фёдоровым и Егором Давыдовым приехал на пароходе в д. Красные Горы Юрьевского уезда за покупкой племенных поросят. Не успели мы сойти на берег, как к нам подошли дотоле нам неизвестные местные жители, Леонтий Матвеевич Кукин и Фока Еленин сын Кукин. Они спросили, по каким делам мы приехали, после чего Леонтий Кукин пригласил нас четверых попить чаю к нему домой. Узнав, что мы хотим купить поросят, Кукин заявил, что он торговец и может помочь нам в их покупке. В  подтверждение сего  он сослался на кодаверского мельника Якоба Рейнгольдта.  Мы съездили к мельнику и последний подтвердил нам, что Кукин занимается поросятами. Вернувшись обратно к Леонтию Кукину, я и Елисеев словесно условились с ним о доставке в Нарву поросят, которых мы предполагали купить сами. За предстоящую работу я дал Леонтию авансом 50 рублей...


Из дознания устанавливается, что вечером 6 марта 1895 года во время ярмарки в д. Красные Горы, когда урядник Энглас вместе с урядником Сабре и кандидатом Роотсом распорядились закрыть корчму и находившиеся там посетители были удалены, несколько лиц начали бить дубиной в дверь корчмы снаружи, а когда урядник Энглас открыл дверь, опасаясь, что её сломают  и обратился с вопросом, что им нужно, то они схватили его и захотели вытащить из корчмы, при этом схватили его за волосы и воротник и нанесли удары кулаком. В числе этих лиц урядник заметил Луку Гойдина и Степана Плешанкова, причём последний хотел нанести ему удар дубиной, но Энглас уклонился в сторону и удар пришёлся по руке...

03.04 Первая школа...
Некоторое время назад ваш покорный слуга наткнулся в историческом архиве на любопытный документ – «Дело об учреждении в Кокорской волости двухклассного сельского училища Министерства народного просвещения». Содержимое этой папки позволяет по-новому взглянуть на историю зарождения образования в нашем городе. По крайней мере, в одном я теперь твёрдо убеждён: открытие 1 ноября 1898 года в Красных горах одноклассного Министерского училища стало возможным благодаря прижимистости и нерасторопности Управы волости Кокора. Однако, всё по порядку…



1913 года августа 17 дня без малейшего повода Тюриковы нанесли нам обиды вследствии обдуманных заранее намерений и побили нас до крови на берегу Чудского озера. И посему честь имеем просить Ваше Высокородие привлечь Василия, Ивана и Якова Тюриковых к законной ответственности за нанесение нам побоев. В доказательство просим вызвать в качестве свидетелей Макара Михайловича Транжирова, Ирину Транжирову и Николая Петровича Кроманова, жительствующих в д. Красные Горы.»

08.04 Из серии "Красногорский криминал"
Снеток с песком...

"1913 года апреля 22 дня урядник Тупиц составил сей протокол о нижеследующем:
Сего числа я вместе с понятыми, стражником Григорием Савельевым и депутатом по снетковому промыслу Йозепом Полакезе, проживающими в д. Красные Горы, проверил сушёных снетков, причём оказалось, что у содержателей снетковой сушильни Григория и Матвея Горюновых в сушёном снетке обнаружена примесь песка, каковая была установлена посредством воды. Горсть снетка была опущена в воду, затем  воду процедили через платок и на платке оказался песок, на зубах также остался песок при взятии снетка в рот. Примесь песка и употребление песка при сушке является нарушением обязательного постановления Его Превосходительства Господина Лифляндского Губернатора, опубликованного 19 ноября 1912 года...

Просим Вас убедительно явить отеческую милость и защитить нас в том, что теперь мы без наставника, яко овцы без пастыря, которые в болезни, некому на исповедь принять, многие умирают и нарождаются. Мы всепокорнейше просим всем селением и о своём наставнике подпишемся,  не можно ли нам его на поруки отдать, ибо мы всем селением будем виновники, ежели мы его не отпустим, когда Вам потребуется в суд, то мы тотчас же можем его представить. Всемилостивейший защитник Господин Ландрихтер, не оставьте нашей просьбы и не оставьте наших посланных к Вам и уполномоченных Якова Иванова Соцкаго и Савелия Прокофьева, в чём подписуемся всякий противу своего имени три креста..."

Покорнейше просим Ваше Высокоблагородие обратить внимание на действия старшего десятника деревни Даниила Шлендухова, который очень широко и нахально занимается вымогательством денег под разными предлогами, требует взятки от кого сколько может. В ярмарку прошлого 1895 года 5-6 марта Шлендухов содержал у себя на квартире, сданной ему урядником, конокрада, от которого взял хороший гонорар и отпустил конокрада, пойманного на ярмарке с краденой лошадью,  ночью на свободу, а потом объявил, что конокрад убежал. Если разыскивается какое лицо, стоит дать десятнику Шлендухова рубль или два и он отвечает, нет такого-то в деревне...


26.04 Ох, уж этот государственный язык...
В конце 19 века эстонцы столкнулись с проблемой, которая сейчас беспокоит многих русскоязычных жителей Эстонии. Назовём её «скудное владение государственным языком». Начавшаяся в конце позапрошлого века в иноязычных губерниях России т.н. «русификация» застигла коренных жителей Эстонии врасплох. Многие  учителя были вынуждены расстаться с должностью, отработав на ниве образования не один десяток лет, поскольку их знание русского языка не отвечало новым  требованиям. Интересная штука – история. В ней уже всё когда-то было. На рубеже 19/20 веков русские являлись государствообразующим народом империи. С их точки зрения, русификация была явлением исключительно положительным, поскольку «работала» на укрепление и сплочение многонациональной державы, или, как сейчас модно говорить, способствовала большей связности общества. Что в общем-то, логично. Единый язык общения позволял избежать возникновения иноязычных анклавов, настроенных критично, а то и враждебно по отношению к центральной власти. Однако эстонцы находились в тот период на «обочине» государственности, поэтому отнеслись к русификации настороженно, опасаясь раствориться в многомиллионной массе русского народа...


В 1894 году избрали учителем школы «Торила» Кокорской волости на место Юрия Рейномягги Аугуста Блаубрика. Названный новый учитель обучает детей и старых какому-то еретическому законоучению, а именно: «Спаситель Иисус Христос ни истинный Спаситель и не Сын Божий, а только сын погрешившей девушки, научившийся аравийской мудрости и бывший весьма умным человеком, который умел творить искусственно чудеса и который склонил к себе народ, что Иисус не был от колена Давида, но был пригульным ребёнком и разве можно веровать в Христа, когда его нельзя видеть,  также после смерти нет никакой жизни, но когда человек умрёт, тогда всё кончено, о грехе и жизни после смерти проповедуют народу только ради страха, и плохо, что он(учитель) должен обучать детей этой лжи. Вместо этого было бы полезно читать учебник Якобсона как Новый Завет»...

05.04 Из серии "Красногорские страсти"
Любовный треугольник

«Фотенья Федотовна, пишу по откровенности, что надеюсь более предать Вам счастия, чем имеете теперь при Вами обожаемых кавалерах.
Более всего, которые чухонцев поклонники. Хотя пока ещё Вы со мною не знакомы, то и сказать ничего не можете, а познакомитесь – всё увидите. Остаюсь к Вам в совершенном почтении Вас обожающий, и ожидаю с надеждой Ващего ответа, которым почтите меня так же Вашим кавалером и поклонником Вашего девичества и поставите первым другом Вашей молодой жизни. Известный Вам Коля Кроманов."


07.05 Из серии "Красногорский криминал"
На углу Новой и Луговой...
"Обстоятельства дела:
7 февраля 1911 года крестьянин Юрий Кукк, приехав в город Юрьев, повстречал на рыбном рынке своего знакомого, уроженца д. Красные Горы, Афанасия Колбасова. Последний пригласил Кукка в чайную «Якорь» и стал угощать его чаем и водкой. Кукк быстро охмелел, а когда собрался, после 3-х часов дня, уезжать к себе домой, то был настолько пьян, что не мог держаться на ногах. Видя это, Колбасов обещал проводить Кукка домой и, посадив Кукка в сани, поехал вместе с ним по направлению к имению «Вейбри». Спустя час после отъезда Колбасов возвратился в чайную «Якорь» и заявил: «чёртов человек протрезвел, вовсе и пьян не был и уехал домой». Между тем Кукк поехал домой один и когда приехал в имение «Вейбри» был настолько ещё пьян, что не мог ничего объяснить. Встретившая Кукка жена его, Лиза Кукк, обратила при этом внимание, что пальто и пиджак у мужа оказались расстёгнутыми, а жилет был застёгнут только на две пуговицы...


10.05   Из серии "Красногорские курьёзы"
Не гофманские капли...

«По обвинительному акту прокурорского надзора провизор Аксель Петрович  Аустер, 36 лет, предан суду Рижского окружного суда по обвинению в том, что состоя владельцем и управляющим аптекой в селении Красные Горы Кокорской волости, 16 августа 1909 года продал крестьянину Ивану Пахурину, а в ноябре месяце крестьянину Луке Кривоглазову без рецепта врача жидкости, оказавшиеся при исследовании произвольными смесями серного эфира со спиртом, разрешёнными законом в ручную продажу лишь по рецепту врача...


14.05 Из серии "Суд да дело"
Случай на Ладоге...

"Крестьянина Сидора Васильевича Кривоглазова, жительствующего в Красных Горах имения Кокора  иск к крестьянину Льву Ивановичу Гойдину, жительствующему там же, на 19 рублей.
25 мая 1909 года наняла меня Агафья Гойдина на рыболовную работу, то есть ловить рыбу на Ладожском озере. Когда она пришла в наш дом, то сказала, что послана от ейного мужа Льва Гойдина и положила мне жалованья 54 рубля с 25 мая до 8 сентября сего года, так же и питание их, то есть хозяина. У названного берега мы ловили все хорошо и хозяин Лев был мной очень доволен. Это было раньше 15 августа, но потом начал хозяин очень пьянствовать и пьянство прекратило всю ловлю...


19.05 По случаю очередной годовщины окончания войны в Европе в Эстонии прошли памятные мероприятия. Русские и эстонцы вновь отмечали их порознь. Видать, для примирения время ещё не пришло. Обратил внимания на два инцидента, заурядными которые не назовёшь. Именно потому, что случились они аккурат 9 мая. Во-первых,  КАПО  вызвало на допрос организатора шествия «Бессмертного полка» в Таллинне Дмитрия Линтера, где продержало его ровно столько, чтобы он не успел на организованное им же шествие...

Августа 15 дня 1895 года я находился в корчме «Красные Горы» Кокорской волости, куда явились Кокорский волостной старейшина и писарь по делам службы. Вдруг прибежали в корчму несколько молодых людей с шумом и пошли в заднюю комнату корчмы, где были старшина с писарем.  Сейчас после этого явился писарь на двери и приказал мне явиться на помощь, сказав, что хотят бить старшину. Я не успел ещё двинуться с места, как на меня напали Амельян  Ершов (1875) с Тимофеем (1873) и Спиридоном  Поташенковыми и били мне в лицо до крови...

24.05 Из серии "Красногорский криминал"
Недобросовестный подрядчик...

"Суд слушал дело о дворянине Рудольфе Морице бароне Энгельгардте и мещанине Марке Алексеевиче Долгошеве. По обвинительному  акту лифляндский дворянин Рудольф Энгельгардт, 50 лет, и мещанин, жительствующий в д. Красные Горы, Марк Долгошев, 39 лет , обвиняются в том, что в г. Юрьев, распоряжаясь при производстве работ при постройке каменного дома № 17 по Гольмской улице, первый в качестве ответственного архитектора, а второй, как принявший на себя все бетонные работы подрядчик, Долгошев снял в строившемся доме преждевременно подпорки, поддерживавшие бетонный пол, а Энгельгардт допустил преждевременное снятие указанных подпорок, вследствии каковых неправильных их действий  18 сентября 1906 года произошёл обвал бетонного пола в упомянутом помещении, при каковом обвале вместе с полом упала вниз с высоты 11 футов крестьянка Мария Штейнберг, которая при падении получила повреждение обеих ног, признанное врачом тяжким увечьем...


"1901 года мая 2 дня мне, полицейскому уряднику 11 участка Юрьевского уезда, Сотнику заявил управляющий имения  «Алатскиви» Вильгельм  Функе (Peter Christian Wilhelm Funke (1838 – 1922), что у них ночью на 28 апреля сего года разрушили памятник, находящийся в парке в полутора верстках от жилых строений оного имения. Далее заявитель добавил, что  памятник этот чугунный, весом 83 пуда, изображает бога древних греков – Аполлона, был поставлен на громадный камень и крепко прикреплён. Он уже стоял около 20 лет и служил для украшения парка...


"Из протокола урядника  д. Красные Горы Тупица от 23 апреля 1913 года усматривается, что 23 апреля того же года во время отправления названного урядника на розыск краденых у Парфирия Суворова сетей, жители д. Красные Горы Иван, Фока и Матвей Кукины устроили скандал, чтобы препятствовать в поездке на озеро за сетями, причём Иван и Фока Кукины ругали урядника матерными словами, называя даже его прохвостом и свиньёй. Иван Кукин несколько раз поднимал весло и угрожал ударить, а Фока Кукин собрал распор для паруса  и  размахивал им перед носом у урядника. К первым двум Кукиным присоединился Матвей Кукин, который отказался от поездки на озеро за сетями и назвал урядника вором»...

31.05 Из серии "Красногорский криминал"
Растрата...

Постановлением Юрьевского Уездного Начальника от 23 января, 8-го марта и 10-го апреля 1910 года и 25-го апреля 1911 года против бывшего полицейского урядника д. Красные Горы Кокорской волости Петра Петровича Тамма было возбуждено уголовное преследование за растрату вверенных ему по должности сумм. На возникшем по сему поводу предварительном следствии осмотром приобщённых к делу расписок было установлено, что урядник Пётр Тамм, состоя в означенной должности, принял в период времени с 15-го июня по 1-е декабря 1909 года в уплату податей и других сборов с населения Кокорской волости  следующие денежные суммы:






На главную                                       Что новенького? (продолжение)

(no subject)








Из серии "Красногорский криминал"

Человек в сером…
«Зовут меня Густав Мартович Нукка, 58 лет, лютеранин, неграмотный, живу в д. Красные Горы,  дом мой находится в четверть версты от других домов деревни, в открытом поле. 3 октября 1910 года я вышел из дому под вечер в лавку Ивана Принцева, чтобы купить на 3 копейки кренделей. Там я застал мясника Антона Пяртельсона и самого Ивана Принцева, а также ещё одного человека, одетого в серое полупальто, на голоае у него была фуражка с козырьком. Платя за купленные булки я вынул свой кисет, в котором были две десятирублёвые бумажки, а также серебряная и медная мелочь. В то время, когда я достал свой кисет, человек в сером полупальто подошёл ко мне совсем близко и заглянул в мой кисет. Это мне тогда показалось подозрительным и я поскорее спрятал кисет в карман. Когда я вышел из лавки Принцева, то человек в сером вышел следом за мной. Затем я пошёл к стражнику Ворману, чтобы узнать, будет ли 5 октября ярмарка в селении Логоза, и, зайдя к стражнику, я видел через стеклянную дверь его сеней, что человек в сером остановился возле того дома, куда я зашёл. Пробыв у Вормана не более 5 минут, я пошёл в сторону своего дома и видел, что человек в сером шёл за мной по другой стороне улицы. Так он дошёл за мною до дома Давида Варунина, где остановился. Я в это время повернул за угол и не видел, зашёл ли тот человек в дом Варунина или нет. Когда я вышел в поле и прошёл шагов 30 в направлении своего дома, то вдруг позади себя услышал топот ног и тяжёлое дыхание двух бегущих людей. Лишь только я оглянулся назад, как на меня набросились два человека, в одном из которых я тотчас признал того самого человека, которого видел в лавке Принцева. Этот человек сразу схватил меня за горло и повалил на землю, товарищ же его, одетый в чёрное пальто, зажал мне рукою рот, чтобы я не мог кричать, причём сжимал мои щёки так сильно, что поцарапал их ногтями и после у меня из царапин шла кровь. До того, как мне зажали рот я успел три раза закричать, зовя на помощь, но никто моего крика не услышал. Человек в сером, продолжая сжимать мне одной рукой горло, другую руку засунул мне в карман штанов и вытянул оттуда кисет с деньгами. Кисет лежал в правом кармане моих штанов. Вытянув кисет, человек в сером со своим товарищем быстро побежали по направлению к деревне и скрылись из моих глаз. Перед тем, как убежать, один из нападавших, кто именно я не заметил, ударил меня лежачего три раза ногой по голове. Знаки от этих ударом имеются у меня на голове до сих пор. Поднявшись с земли, я пошёл в лавку Принцева и спросил его, кто такой был тот человек, который вместе со мной был в его лавке и был одет в серое пальто. В лавке в то время было много народу и Принцев не хотел при народе называть громко имя этого человека и сказал мне, чтобы я шёл немедленно за стражником и что он сам подойдёт сейчас к уряднику и скажет ему, что меня ограбили. Я пошёл за стражником Ворманом, вместе с которым отправился к уряднику. Оказалось, что Принцев был уже у урядника, где сообщил ему, что меня ограбил местный житель Агафон Иванович Елинкин.  Последнего я знал раньше очень мало и, так как я плохо вижу, то, будучи с ним вместе в лавке Принцева, в лицо его не вглядывался и его не узнал, но хорошо заметил, что он был одет в серое пальто. Елинкин в тот же вечер был задержан урядником и я по одежде признал в нём ограбившего меня человека. Товарищ его был с ним одинакового роста, но его я совершенно не разглядел, хотя на небе была луна и было светло.»
Зовут меня Иван Михайлович Ильюшин, 28 лет, православный, полицейский урядник, живу в д. Красные Горы.
3 октября 1910 года около половины девятого вечера ко мне на квартиру пришёл Иван Принцев и сообщил, что только что ограбили Густава Нукку и что он предполагает, что это ограбление совершил Агафон Елинкин, который одновременно с Нуккой был в его, Принцева, лавке. Я тотчас же вышел из дому на поиски Елинкина и встретил потерпевшего, который шёл ко мне вместе со стражником Ворманом. Нукка был без шапки. Вместе со стражником Ворманом я пошёл искать Елинкина и заметил его, входящим в трактир. Я подошёл под окно трактира и видел, что Елинкин покупал сороковку водки, причём разменял серебрянный рубль. Затем Елинкин вышел из трактира и, по-видимому заметил, что за ним следят, так как стал отворачивать своё лицо от луны в другую сторону, чтобы его не узнали. Мы задержали Елинкина и отвели его ко мне на квартиру, где я спросил его, сколько у него денег. Елинкин предъявил мне серебряную мелочь, а  затем на мои вопросы сказал, что у него есть ещё три рубля за голенищем сапога. Он вынул оттуда свёрнутую бумажку, которая оказалась 10-рублёвым кредитным билетом. Елинкин здесь мне в грабеже не сознался и признал себя виновным только в Волостном правлении, куда я его отправил, но соучастника своего не выдал. При задержании Елинкин вовсе не был пьян. Ещё он сказал, чтобы мы шли к его жене, там, мол,  найдёте ещё 10 рублей. Жена, однако, сказала, что никаких денег у неё нет и что, как ушёл муж в 12 часов, так она его с тех пор не видела. Елинкин человек очень подозрительный, но до сих пор его не удавалось поймать. Позже выяснилось, что вторым нападавшим был Григорий Давыдович Варунин, 19-и лет, о нём я ничего не могу сказать, так как раньше он ни в чём дурном замечен не был. На другой день потерпевший Нукка нашёл свою шапку на месте происшествия.»
Зовут меня Федосья Ивановна Елинкина, 28 лет, неграмотная, старообрядка, живу в д. Красные Горы. Агафон Елинкин мой муж. В воскресенье, числа и месяца не помню, в тот самый день, когда был арестован мой муж Агафон Елинкин, около 3-х часов дня к нам в избу пришёл Григорий Варунин. Тогда же Варунин дал 40 копеек денег, а я, по просьбе мужа, дала 10 копеек, и муж послал одну девочку в трактир за водкой. Девочка принесла бутылку водки, которую муж с Варуниным и с бывшим в нашем доме в то время моим отцом Иваном Печёнкиным, выпили. После этого, попив чаю, муж мой и Варунин вместе ушли из нашего дома и больше я мужа в тот день не видела. Я ждала мужа домой до 9 часов вечера и после пошла его искать по деревне. На улице я встретила Григория Варунина, который шёл в одном пиджаке. Я сказала Варунину, что ищу мужа. Он сказал, что тоже ищет его, так как дал ему 20 копеек на водку. Вместе с Варуниным я пошла к трактиру, но мужа там не было. Когда мы подходили к трактиру, то Варунин мне сказал, что Нукку обокрали. Затем Варунин от меня ушёл, а я пошла искать мужа по соседям и узнала, что он арестован и отведён в Волостное правление. Я пошла туда и говорила там с мужем через окошко и муж тогда же сказал мне, что вместе с ним был Варунин, а я сказала об этом стражнику.»
Поскольку отпираться было бессмысленно, Агафон Елинкин и его собутыльник, Григорий Варунин, скрепя сердце признались в нападения на Густава Нукку и краже у него 21 рубля с мелочью. Правда, поначалу они заявляли, что по-хорошему просили у потерпевшего  денег на водку и  лишь когда он отказался их дать, отобрали кисет силой. Однако, вскоре, под давлением улик, вынуждены были от этой версии отказаться. Единственное, что  злоумышленники наотрез отказывались признать, так это нанесения пострадавшему телесных повреждений. Суд в этом вопросе встал на их сторону, посчитав, что «подсудимые повалили Нукку на землю и схватили за горло, но из показания этого нельзя с достаточной положительностью вынести заключение, что действия эти явились средством для похищения у Нукки кисета с деньгами».
Учитывая чистосердечное признание обвиняемыми своей вины, а также несовершеннолетие Григория Варунина, Рижский Окружной Суд своим решением от 3 мая 1911 года посчитал возможным назначить им следующее наказание: Агафона Ивановича Елинкина, 29 лет, лишить всех особенных лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и отдать в исправительное арестантское отделение сроком на один год, а Григория Давыдовича Варунина, 19 лет, заключить в тюрьму на 8 месяцев. Судебные издержки возложить на обоих поровну, вернуть Густаву Нукке отобранные у Агафона Елинкина 10 рублей 27 копеек, вещественное доказательство (бутылку с водкой) уничтожить.»

Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"

Отказался выпить...
Павел Васильевич Захаров, 40лет, житель д. Красные Горы Кокорской волости:
«27 ноября 1913 года вечером на улице в д. Красные Горы ко мне пристала пьяная компания, чтобы я выпил с ними водки. Я отказался. Тогда один из них, а  именно Максим Транжиров, стал со мной бороться. Я повалил его на землю. Тогда на помощь к нему пришёл Демид Феклистов, который замахнулся на меня ножом. Я защитился от удара левой рукой. Тогда Феклистов пробил мне руку ножом и я получил рану, от которой до сих пор не могу вылечиться. В компании с Транжировым и Феклистовым были Потапий Васильевич Кривоглазов и Демид Николаевич Елинкин, всего их было четверо. Нашу борьбу с Транжировым видели также Леонтий Захаров, Демид Захаров, Елисей Скороходов, Аксентий Орлов, Дмитрий Матюшонок, Трофим Плешанков, Иван Скороходов и Ульяна Скороходова, все из д. Красные Горы. Феклистов ударил меня не предъявляемой стаместкой, а именно ножом. Сделал он это потому, что я боролся с Транжировым, после отказа с моей стороны выпить водку в его компании.»
«По обвинительному акту от 4 октября 1914 года, подсудимый Демид Савельевич Феклистов, 25 лет, предан суду Рижского Окружного Суда по обвинению в том, что 27 ноября 1913 года в д. Красные Горы в состоянии запальчивости или раздражения, однако сознательно, ударом ножа причинил мещанину Павлу Захарову тяжкое увечье, сопровождавшееся ограничением навсегда деятельности левой руки. В суде подсудимый не признал себя виновным, объяснив, что защищаясь от потерпевшего Павла Захарова, ударившего его несколько раз кулаком, он вытянул свою руку со стаместкой и в этот момент Захаров ударил своей рукой по стаместке, причинив себе рану. Выслушав прения сторон, Окружной Суд находит, что вышеприведённое объяснение подсудимого неправдоподобное по содержанию своему, едва ли Захаров мог бить подсудимого левой рукой. Ко всему прочему, на предварительном следствии подсудимый полностью признал себя виновным в нанесении удара стаместкой в руку, к тому же многочисленные свидетели подтвердили, что подсудимый, питавший уже давно злобу против Павла Захарова, желая, очевидно помочь своему товарищу Транжирову, которого поборол Захаров, замахнулся на последнего стаместкой, стараясь ударить в голову, и когда Захаров прикрыл голову рукой, нанёс ему в эту руку стаместкой удар, пробив её насквозь. Причинённая Захарову рана вызвала гнилостно-воспалительный процесс, продолжающийся до настоящего времени, и повлекла за собою полную атрофию пальцев левой руки и ограничение действия её навсегда. Это повреждение, равносильное лишению кисти руки, по мнению эксперта, должно быть отнесено к тяжкому увечью. По изложенным основаниям Окружной Суд определяет: Жителя д. Красные Горы Демида Савельевича Феклистова, 25 лет, заключить в тюрьму на 6 месяцев, возложив на осуждённого судебные по делу издержки, а при несостоятельности издержки эти принять на счёт казны, вещественное доказательство (стаместку) уничтожить.»

Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"

Дебош на пароходе…
Протокол опроса стражника Густава Вардья.
"1908 года августа 14 дня стражник 14 конного отряда Юрьевского уезда Густав Вардья заявил, что вчера, 13 августа он вместе со стражниками Юрием Интом и Александром Лорбергом находились на пароходе «Мария» для наблюдения за порядком. На пароходе было много пассажиров и между ними находилось человек около 20-и старообрядцев, большинство из которых были пьяные, шумели, кричали, пели, ругались неприличными словами и всячески нарушали тишину и спокойствие. Не доезжая до пристани «Саракус» между находящимися в числе означенных старообрядцев отцом и младшим сыном поднялась ссора и драка. К ним присоединился также старший сын и четвёртый товарищ их, которого они называли зятем. Стражник Инт подошёл к ним, требуя прекратить ссору и драку, на что они не обратили никакого внимания, а лишь ответили бранью и руганью, угрожая стражников убить. Когда же он, Вардья, также подошёл к ним, требуя прекратить ссору и драку, то отец и младший сын подскочили к нему, сын схватил стражника за горло, а отец сзади за мундир и портупею, нанося ему побои по шее. Он с силой оттолкнул сына в сторону, а отец выпустил его лишь после того, как стражник Лорберг вынул револьвер и грозил стрелять по ним.  Тем временем пароход причалил к пристани «Саракус», где по просьбе и распоряжению капитана, они, стражники, высадили на пристань трёх дерущихся – отца с двумя сыновьями, чтобы восстановить порядок на пароходе. При высадке вся группа старообрядцев бросилась на стражников, оказывая явное сопротивление и насилие, но несмотря на это, им удалось высадить драчунов с парохода под угрозой стрельбы. Вообще действовать огнестрельным оружием было невозможно, так как вся публика столпилась на палубе и можно было поранить невиновных, ввиду того, что пароход был полон народу. На означенной пристани высаженные заявили капитану, что имеют на пароходе вещи и просили выдать таковые. Когда же капитан принял их на пароход для выборки своих вещей, то они, вместо того, чтобы взять вещи, сели на скамейки, угрожая всех убить, кто осмелится трогать их. При сем старший сын сел на борт парохода, вынул нож, размахивал им, а зять хотел кулаком ударить стражника Лорберга по голове, но капитан схватил его за руку и отстранил удар. Вновь высадить дерущихся стражники более не решились, потому что возбуждённые криками и призывами их, остальные старообрядцы явно выражали желание оказать сопротивление и насилие над стражниками и высадка либо арестование их могли повлечь серьёзные столкновения. После этого, под угрозами стражников стрелять в них из револьверов, дерущиеся прекратили буйство и драку, не переставая, однако, всячески ругать стражников вплоть до пристани «Лииванина» в д. Воронья, где все старообрядцы высадились на берег. На означенной пристани местным урядником были установлены личности упомянутых лиц. На пароходе в это время находился также стражник Ворман. Просят привлечь виновных к законной ответственности."

"Его Превосходительству Господину Лифляндскому Губернатору живущих в д. Красные Горы Кокорской волости, Юрьевского уезда Агафьи Даниловны Феклистовой, Прасковьи Ивановны Феклистовой, Натальи Андреевны Феклистовой прошение:
14 августа сего, 1908 года, Михаил Григорьевич Феклистов, Леонтий Михайлович Феклистов, Филипп Михайлович Феклистов и брат мой, Натальи Феклистовой, Иван Анушов, возвращаясь домой в сильно пьяном виде, учинили на пароходе буйство и при этом, как мы слышали, оскорбили стражника. 15 августа вышеупомянутые мужья наши и Иван Анушов были арестованы и в настоящее время содержатся в Юрьевской уездной тюрьме. Ввиду того, что они совершили свой проступок в пьяном виде, не отдавая себе отчёта в том, что они делают, что этот поступок наших мужей и брата самым тяжёлым образом отражается на нас, их жёнах и детях, ни в чём не повинных, так как благодаря их заключению, мы лишились наших кормильцев, мы позволяем себе обратиться в Вашему Превосходительству со всепокорнейшей просьбой сделать распоряжение о скорейшем представлении Вашему Превосходительству вышеозначенного дела и вместе с тем, при определении нашим мужьям и Ивану Анушову наказания оказать им всевозможное снисхождение. Агафья Феклистова, Прасковья Феклистова, Наталья Феклистова, а за них неграмотных по их просьбе расписалась Мария Эренбунг.
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Михаил Григорьевич Феклистов, 75 лет, старообрядец, в 1907 году отсидел в тюрьме 3 месяца за сопротивление уряднику, показал, что 13 августа 1908 года он вместе с двумя сыновьями Леонтием и Филиппом и родственником Иваном Анушовым отправился домой в д. Красные Горы на пароходе «Мария». На этом же пароходе ехали ещё человек 15 в Красные Горы. Все они, как и он, показатель, были пьяные и пели песни. Между ним и сыновьями произошла ссора и он ударил несколько раз сына Филиппа. В это время подскочил к ним стражник и стал наносить удары ему и сыну Филиппу, а затем на пристани «Саракус» высадил его с сыновьями. Он стражника за мундир не хватал и не ударял его, равно как не ругал стражников и не угрожал их убить, вообще виновным себя ни в чём не признаёт. На пристани «Саракус» он заявил капитану парохода, что имеет на пароходе вещи, после чего капитан принял его на пароход обратно. Больше показать ничего не имеет. Неграмотный."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Филипп Михайлович Феклистов, 30 лет, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в д. Красные Горы на пароходе «Мария» у его отца Михаила Феклистова произошла ссора с неизвестным ему старообрядцем, который занял место отца. Он, Филипп Феклистов, подошёл к ним, желая усмирить отца, но отец ударил его несколько раз. В это время к ним подошли стражники и стали наносить побои ему и отцу, а затем на пристани, название которой не знает, высадили его с отцом и братом Леонтием. Он стражника за горло не хватал, не обижал их словами и не угрожал, вообще ни в чём себя виновным не признаёт.  Был выпивши. Больше показать ничего не имеет."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Леонтий Михайлович Феклистов, 32 лет, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в Красные Горы на пароходе «Мария» у его отца Михаила Феклистова произошла ссора с неизвестным ему пассажиром, который занял место отца. Его брат Филипп подошёл к последним , желая усмирить отца и посадить его на другое место, но отец настоял на своём и ударил брата несколько раз. В этот момент стражники, бывшие на пароходе, подскочили к брату и отцу и стали наносить им побои. Он, показатель, подошёл к стражникам просить их, чтобы они перестали бить, так как отец с братом ни в чём не виноваты, при этом он в это время имел в руках нож, которым кушал яблоко, но ножом он не замахивался и не угрожал убить стражника. Виновным себя не признаёт."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Иван Андреевич Анушов, 21 год, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в д. Красные Горы на пароходе «Мария» он спал и проснулся на шум пассажиров, когда корабль стоял у пристани, названия которой не знает. Проснувшись, он увидел, что Феклистовы были высажены на пристани, но за что, не знал. Феклистовы были вновь приняты на пароход капитаном и тогда никакой драки и нарушения тишины не было. Он стражников кулаком ударить не хотел, вообще стражников как на словах, так и действием не обидел, убить их не угрожал. Виновным себя ни в чём не признаёт."
Я привёл лишь малую толику показаний, собранных по этому скандальному делу. Были опрошены все стражники, капитан парохода, кочегар и несколько свидетелей из числа пассажиров. Все они подтвердили, что Феклистовы и Анушов вели себя вызывающе и всячески оскорбляли стражников, пытавшихся призвать их к порядку. Попытки обвиняемых «перевести стрелки» на стражников успеха не возымели. Финал истории вполне предсказуем: посягательство на представителей власти, пусть и на пьяную голову, каралось весьма строго. Отец, Михаил Феклистов, сел за решётку на две недели, сыновья Филипп и Леонтий  на месяц, Иван Анушов – на три недели.

Такая вот история...


На главную                                               Немного истории (продолжение)...