Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Удивительное рядом...

Цель моего незамысловатого проекта - собрать воедино информацию о  родном городе, его истории, природе и людях. Собрать по принципу: удивительное рядом. Постараюсь сделать свой журнал понятным и интересным любому, кто забредёт на его страницы... В моём распоряжении просторы интернета, архивы, воспоминания старожилов и простое человеческое любопытство. Читать лучше по темам, нажимая на нижеследующие картинки, но можно и всё подряд.  Итак, поехали...


                                                                                                                            

Немного истории...

Зачем вернулись?

Как это ни печально, но  приверженность моих односельчан древлеправославным устоям не помогла отвратить их от пристрастия к "зеленому змию". Пьянство было в довоенном Калласте настолько массовым явлением, что алкогольному буйству на пыльных деревенских улицах уже  давно никто не удивлялся. Скорее наоборот, необузданное потребление  горячительных напитков служило, чуть ли не местной достопримечательностью. Справедливости ради стоит отметить, что соседи эстонцы недалеко ушли от своих красногорских собратьев по части "закладывания за воротник". Нередко кутежи заканчивались мордобитием и нанесением  собутыльниками друг другу серьезных и не очень повреждений. К сожалению, в ходе пьяных разборок имели место и летальные исходы...


Из обвинительного заключения по делу Федора Федоровича Колбасова.

„28 декабря 1928 года около 9 часов вечера в квартире жительницы Калласте Паулины Вялья (Pauline Välja) по улице Туру 15 находились Федор Колбасов, Федор Персидский и Николай Кукин, который состоял с Вялья в гражданском браке. В этом же помещении, помимо хозяйки, проживали также Василий Кукин и Амалия Куузик (Amalia Kuusik), которые на момент происшествия также были дома. Вся компания, включая Персидского и Колбасова, в течении нескольких часов распивала принесенную последними водку и танцевала. Спустя какое-то время Паулина Вялья попросила гостей уйти, поскольку было уже поздно, однако Колбасов и Персидский  отказались. Тогда Василий Кукин в приказном порядке потребовал, чтобы они убирались, и даже ударил кулаком по столу.  Те нехотя подчинились, но при этом  Персидский угрожающе произнес в адрес Кукина: «Если мы с тобой здесь не разберемся, то сделаем это в Таллинне, когда поедем на стройку». Не прошло и десяти минут, как  Колбасов и Персидский вернулись в дому Паулины Вялья и начали, что есть силы барабанить  снаружи по стене какими то предметами. Василий и Николай Кукины  вышли на улицу, чтобы  утихомирить собутыльников.  Как выяснилось позже, у Колбасова и Персидского при себе были ножи. На улице они набросились на братьев Кукиных и стали избивать их принесенными с собой палками. Колбасов  ударил Василия Кукина по голове, однако тот удержался на ногах, и более того, вырвал у обидчика  кол и сумел сам ударить нападавшего по спине.  После этого Колбасов, видя, что палка выскользнула  из рук Василия Кукина и тот совершенно безоружен, выхватил из кармана брюк нож и нанес последнему  удар в живот.
Поскольку у Персидского также было при себе холодное оружие,  Николай Кукин счел за лучшее убежать во двор.  Когда минуту спустя он выглянул на улицу, то увидел лежащего на земле, в луже крови, брата. Колбасова и Персидского рядом не было. Раненого Василия Кукина срочно отправили в Тарту. Однако спасти его не удалось. От полученного ранения он через несколько дней скончался в клинике. По словам доктора Эдуарда Лукка, вскрытие подтвердило, что причиной смерти пациента стало гнойное воспаление, как следствие ножевого ранения в брюшную полость.
Колбасов и Персидский после задержания заявили,  что были сильно пьяны и не хотели убивать Василия Кукина.
При этом Колбасов признал нанесение Василию Кукину ранения, приведшего к смерти, но уточнил, что сделал это в целях самозащиты, так как погибший его избивал. Однако разъяснения Колбасова относительно самозащиты не соответствуют действительности, поскольку свидетель Николай Кукин подтвердил, что подсудимый Колбасов первым набросился с колом на Василия Кукина, после чего тот  вырвал у Колбасова кол и ударил нападавшего. Затем Колбасов  достал нож у нанес им смертельное ранение Василию Кукину.
На суде Колбасов также не признал себя виновным и подтвердил данные на предварительном следствии показания.
Исходя из всего вышесказанного, Федор Федорович Колбасов 1908 года рождения, житель поселка Калласте, признается виновным в том, что 28 декабря 1928 года в Калласте у дома Паулины Вялья по улице Туру 15, будучи в разъяренном состоянии, однако осознавая последствия своих поступков и отдавая отчет о своих действиях, не случайно, а намеренно ударил Василия Кукина ножом в живот, нанеся последнему ранение, которое повредило внутренности и стенки желудка, в результате чего Василий Кукин позже скончался».

Я, полицейский констебль поселка Калласте Аугуст Трулли (August Trulli), принимая во внимание, что раненый Василий Кукин находится в сознании, но существует опасность, что он может скончаться до прибытия судебного следователя, решил провести формальный опрос пострадавшего в присутствии нижеследующих свидетелей: поселковый секретарь Юри Кулли (Juri Kulli), посыльный Потапий Ратман, начальник пограничного кордона Пеетер Кяйс (Peeter Käis), почтовый служащий Август Калласте (August Kallaste):
"Меня зовут Василий Степанович Кукин, мне 29 лет, проживаю в Калласте. Сегодня вечером пришли к нам на квартиру местные жители Федор Колбасов и Федор Персидский. Мы немного посидели, затем я сказал, что собираюсь ужинать и попросил их уйти. Не сразу, но они подчинились. Некоторое время спустя Колбасов и Персидский вернулись и стали чем-то колотить по стене дома. Я вышел на улицу и увидел, что у них у обоих в руках ножи. Завязалась драка и Федор Колбасов ударил меня "финкой" в живот, после чего убежал. Я попытался вернуться в дом, но потерял силы и упал. Больше я уже подняться не смог и меня занесли в комнату близкие".

Pauline Välja Anna t., 50 лет, проживающая в Калласте по улице Туру 15, швея, ранее под судом и следствием не была:
«Я состою в свободном браке с Николаем Кукиным, брат которого - Василий вместе с Амалией Куузик также проживают в моем доме. Николай Кукин со мной постоянно не жил, а лишь заходил время от времени. В доме, где я живу, всего одна комната и мы все вчетвером ютились  в этом помещении. 28 декабря около 4-х часов пополудни к нам в гости зашли местные жители - Федор Колбасов, Федор Персидский и Александр Плешанков. Они были уже выпивши и попросили  разрешения посидеть у нас и выпить ещё. Я разрешила, поскольку указанные лица и ранее бывали в моем доме и проблем с ними не возникало. Никаких ссор с Василием и Николаем Кукиным у них прежде не было. У пришедших было с собой две бутылки водки. Николай и Василий Кукины, на мой взгляд, выпили всего по одному стакану. Колбасов играл на губной гармошке, а Персидский и Плешанков танцевали. Мы с Амалией Куузик не танцевали. Около 8 часов вечера за Плешаковым зашел его брат, и они вместе ушли. В 21.00 я попросила Колбасова и Персидского также покинуть  квартиру, так как  было уже поздно, но они мне не  подчинились. Тогда Василий Кукин стукнул кулаком по столу и потребовал, чтобы незваные гости убирались. Персидский разозлился и заявил, что мы с тобой разберемся, если не здесь, то в Таллинне, когда поедем на стройку. После этого оба поднялись и направились к двери. Василий и Николай Кукины остались в комнате, а я пошла в коридор, чтобы  запереть  за ушедшими дверь. Минут через десять я услышала громкие удары чем-то о стену дома. Я попросила Василия Кукина  выйти и посмотреть, что происходит. Братья вышли вместе. Никаких палок и иных предметов у них при себе не было. Насколько я знаю, ножей тоже. Василий вышел на улицу вообще в носках и легком жилете. Когда  мы с Амалией некоторое время спустя выглянули наружу, то увидели, что Василий Кукин лежит на земле. Персидского и Колбасова рядом уже не было. Кукин был без сознания, у него из живота текла кровь и были видны кишки.  Некоторое время спустя он стал подавать признаки жизни. Когда пришел в сознание то сказал лишь, что скоро умрет.  Между Персидским, Колбасовым и Кукинымы никаких ссор и взаимных претензий, насколько мне известно, прежде не было".

Куузик Амалия Йоханнесовна (Kuusik Amalia), 33 года, проживающая в Калласте по улице Туру 15, работница.
„С Василием Кукиным я состояла во втором браке около 5 месяцев. Братья Кукины жили в доме Паулины Вялья. Здесь всего одна комната и ею пользовались Кукины, Паулине Вялья и я.  Федора Колбасова я хорошо знаю, так он ранее часто заходил к нам. У меня лично с ним никаких отношений не было.  Персидского и Плешанкова я до 28 декабря не знала.  В этот день Плешанков, Колбасов и Персидский находились у Кукиных. Я не видела, когда они пришли, так как на тот момент меня не было дома. Когда я пришла, вышеупомянутые личности уже сидели в комнате и пили водку. Колбасов играл на губной гармошке, а Персидский и Плешанков танцевали. Я сама не танцевала. Василий Кукин лежал на кровати. Когда водка была выпита, Паулине Вялья попросила гостей покинуть дом. За Плешанковым явился брат и они ушли. Колбасов и Персидский остались. Оба были сильно пьяны. Василий Кукин попросил их удалиться и даже ударил два раза кулаком по столу со словами «убирайтесь!!!» Персидский после этих слов вышел из себя и закричал: «Мы тебя все равно достанем, не здесь, так на стройке в Таллинне». Колбасов тоже был очень зол и что-то сказал Кукину, но я не поняла что, так как разговор шел на русском языке, которого я не знаю. Персидский же говорил по-эстонски. Василий Кукин в это время сидел за столом рядом со мной. В конце-концов Колбасов и Персидский всё же ушли. Паулине Вялья вышла в коридор и заперла за ними дверь.  Минут через десять мы услышали, как кто-то громко колотит по стене дома.  Василий и Николай вышли посмотреть, в чем дело. Мой муж не надел даже обувь.  Когда они вышли на улицу, то  никаких предметов, и тем более ножей,  ни у него, ни у Николая при себе не было.  Некоторое время спустя Паулине Вялья выглянула во двор и громко закричала. Я тотчас же  выбежала из дома. Василий Кукин лежал на земле, рядом с ним на коленях стоял Николай.  Я вызвала врача и полицейского. Моего мужа отправили в Тарту в клинику. Всю дорогу он молчал. Несколько дней спустя мне сообщили, что Василий Кукин скончался".




От автора:
За непредумышленное убийство Федор Колбасов получил всего 8 месяцев тюрьмы!!! Мне кажется, даже в наши дни за подобные деяния дают больше. Неужели суд счел алкогольное опъянение смягчающим вину обстоятельством? С другой стороны, на трезвую голову обвиняемый вряд ли стал бы размахивать ножом. Орудие преступления подлежало ликвидации, а Колбасов должен был удовлетворить гражданский иск в размере 60 крон в пользу брата погибшего - Николая Кукина. Видимо, это были расходы на похороны и моральные издержки. С выплатой этой суммы возникли проблемы, которые растянулись как минимум  (sic!) ... на десять лет. 



В 1938 году проживающий на тот момент в Тарту Николай Степанович Кукин напомнил судебному приставу об исполнительном листе от 24 сентября 1929 года за номером 5109 о взыскании с Федора Колбасова 60 крон, которые последний, по прошествии почти десяти лет, не удосужился заплатить.
"Во исполнение этого решения прошу обратить иск на имущество ответчика, каковое находится по месту его проживания, как то: мебель, одежда, бельё и т.п. Вещи необходимо описать и выставить на продажу посредством аукциона".


Что, собственно, и было сделано. Судебный исполнитель "наскреб" у должника домашней утвари всего на 25 крон:
1. Лилово-коричневый турецкий диван с тремя  подушками и двумя валиками - 15 крон.
2. Настенные часы с боем - 1 крона.
3. Настенное зеркало в коричневой раме - 2 кроны.
4. Красно-коричневый комод с тремя столешницами - 5 крон.
5. Медный самовар - 2 кроны.


"Сообщаю Вам по деле об иске к Федору Колбасову следующее: мною был наложен арест на имущество ответчика стоимостью 25 крон. Однако описанные вещи настолько стары и их так мало, что вырученная от продажи сумма едва покроет расходы на аукцион. Поэтому я согласился с предложением Колбасова о добровольной выплате последним в зимний период ежемесячно по 5 крон, а в летний по 10 крон. При сем сообщаю, что выслал Вам плату за январь в размере 3-х крон, так как 2 кроны я обратил на свои исполнительские расходы".

Последняя бумажка в деле датирована 7 августа 1939 года. В ней Николай Кукин сетует, что предложенный судебным приставом вариант растянет выплату денег на два года...
С другой стороны, если уж ждал десять лет, то можно потерпеть и еще пару. Чем закончилась эта "долгоиграющая" история мне неведомо, но надеюсь, что Федор Колбасов, хотя бы частично, возместил сумму иска...



О дальнейшей судьбе героев этой печальной истории мне пока мало что известно. В моей базе данных есть краткая информация лишь о некоторых участниках кровавой декабрьской драмы 1928 года.

Кукин Василий Степанович (1899 - 1929) - уроженец Калласте, в 1922 году женился на Марии Колобаевой и год спустя у них родился сын Николай, которого, по всей видимости, отдали в детский дом. Позже Василий Кукин разошелся с супругой. В 1928 году он жил в Калласте в свободном браке с Амалией Куузик (1897). 28 декабря 1928 года в пьяной драке Василий Кукин получил удар ножом в живот от Федора Колбасова и несколько дней спустя скончался в клинике г. Тарту.
Его сын, Кукин Николай Васильевич (1923), воспитывался в детском доме. В годы войны был призван в немецкую армию, лейтенант. Погиб на восточном фронте 11.08.1942.
Кукин Николай Степанович (1903 - ?) - уроженец Калласте, позже проживал в Тарту. Любовная интрижка 25 летнего парня с 50-летней Паулиной Вялья была, по всей видимости, лишь кратким эпизодом в его биографии. 23 январе 1928 года Николай Кукин сочетался браком с Ульяной Макаровной Лодейкиной (1907), но брак, похоже, был недолгим. В 1930-м женщина, имея на руках сына Федора, переселилась из Калласте в волость Кастре. В регистрационной книге поселкового правления супругой Кукина значится уже некто Надежда Митрофановна (1906).

Персидский Федор Яковлевич 1908 м/р Калласте, м/ж Таллинн, Парги 20-1, начальное обр., каменщик, строительный рабочий.  27.07.1941 мобилизован в Красную армию, Свердловская область, Красноуральск, 789 строительная колонна, затем  Эстонский корпус, 354 стрелковый полк. Умер 07.08.1942, похоронен в Свердловской обл., на кладбище г. Камышлов.


Amalie Johanna Alvine Kuusik (1894), в девичестве Lubi. Состояла в браке с Паулем Куузиком (Paul Kuusik)(1886 - 1923), от которого имела 4-х детей. После смерти мужа около полугода жила в свободном браке с Василием Кукиным.
Колбасов Федор Федорович (1908 - ?), рожден вне брака, в 1929 году осужден на 8 месяцев за непредумышленное убийство Василия Кукина, в 1932 году сочетался браком с уроженкой Васкнарвы Анной Шнуровой. Это пока всё.
Такая вот история...

На главную                                        Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"

Дело о белой овце...

Протокол от 5 ноября 1920 года, составленный  старшим полицейским урядником волости Вара господином  Вахером:

"Накануне ночью ко мне явился житель волости Роела  Михкель Плинк, 57 лет, наказанный в 1919 году тремя месяцами ареста за изготовление самогона, проживающий на хуторе Мяеотса, который рассказал следующее:
"Час  тому назад в мой сарай забрались воры и  унесли одну белошерстную овцу, стоимость которой составляет 1000 марок. Поскольку мои сыновья  преследовали злоумышленников, то последние вынуждены  были оставить  свою лошадь с телегой на дороге, в 150 метрах от места происшествия. По всей видимости, у похитителей не было времени её забрать, так как они убегали с  добычей. К сожалению, из-за темноты мы не смогли догнать воров.  Следы последних потерялись в ольховой роще и нам  пришлось прервать преследование. Брошенную преступниками лошадь с повозкой  я отогнал к себе во двор, затем отправился в полицейский участок. Прошу провести расследование и поймать преступников, забрать у них мою овцу и привлечь  злоумышленников к законной ответственности".
Дополнение:
"Когда я прибыл на место преступления, украденная овца уже была найдена. Её целой и невредимой обнаружили в зарослях недалеко от овчарни. По всей видимости, воры бросили добычу, когда поняли, что их обнаружили. 
Вместе с хозяином хутора Михкелем Плинком и его сыновьями - Пеетером и Рудольфом, я произвёл осмотр места преступления и обнаружил следующее: деревянный сарай, из которого была похищена овца, находится 10-15 метрах от жилого дома. Замок на дверях не тронут, но выбита  доска, прикрывающая нижние створки ворот. Сделано это было чем-то металлическим и тяжёлым, по всей видимости, топором. Через образовавшееся отверстие воры и проникли внутрь. На свежем снегу хорошо видны следы лошади и повозки, которые ведут  в сторону мызы Вану-Куузику».
Из протокола допроса жителя волости Роела  Пеетера Плинка, 24 лет, с его слов - не судимый, проживающий на хуторе Мяеотса:
«В ночь, когда случилась кража, мой отец - Михкель Плинк находился в овчарне. После полуночи он вернулся в дом, так как было холодно. Некоторое время спустя я вышел во двор, чтобы дать  лошадям корм. В этот момент заметил человека, который шёл от нашего хутора в сторону леса и как будто нёс что-то тяжёлое на плечах. Решив, что тут дело нечисто, я вернулся в дом и попросил отца сходить в сарай проверить, на месте ли скотина. Сам же  взял ружье и выбежал во двор. Произведя выстрел в воздух, я побежал в сторону дороги, куда незадолго до этого удалился подозрительный человек. Вскоре я увидел впереди темный силуэт и приказал незнакомцу остановиться, пригрозив в противном случае открыть огонь. Неизвестное мне лицо после этих слов бросилось бежать со всех ног, скинув предварительно что-то тяжелое с плеч.  Я выстрелил в  сторону удалявщегося злоумышленника, но не попал. Подозреваемый скрылся в темных зарослях. Преследовать его не имело смысла. Обойдя вокруг дома, я обнаружил на дороге лошадь, запряжённую в повозку на железной оси.  На телеге лежали моток веревки и шуба. Я отвёз лошадь во двор.  Вскоре выяснилась, что в нашем сарае выломана доска и исчезла одна белая овца, которая, к счастью, вскоре нашлась. По-видимому, именно её и бросил вор, когда услышал выстрелы. На этом история не закончилась.
Примерно через час после произошедшего к нашему дому подошёл со стороны хутора Калда незнакомый мужчина и спросил, не видели ли мы его коня. Я ответил, что у меня во дворе стоит  чужая лошадь. После чего приказал подозрительному типу остановиться и не приближаться ко мне.  Было темно, и я не разглядел его лица. Когда вернулись отец с братом,  мы задержали незваного гостя и отвели во двор, где стояла чужая лошадь. Выяснилось, что лошадь и  телега принадлежат ему.  Более того, я узнал в ночном визитере нашего клиента, которому отец  накануне продал козла, а ещё ранее - стог сена.  Вскоре подъехал полицейский  патруль и  отвёз  этого  типа в участок для выяснения личности. Я не сомневаюсь, что этот чужак  и был тем, кто пытался украсть  у нас овцу, поскольку именно его лошадь находилась на месте преступления. Вряд ли она могла прийти к моему дому сама по себе».
Емельян Степанович Плешанков, 36 лет, старообрядец, женат, в семье пятеро  несовершеннолетних детей (от 3-месяцев до 13 лет), имеет начальное образование, владелец жилого  дома с пристройкой, а также лошади, коровы, четырёх  свиней и повозки на железной оси, место жительства - поселок Калласте волости Пейпсияяре:
«2 ноября 1920 года я выехал с возом свежей рыбы из Калласте  в Тарту. 3 ноября продал рыбу на городском рынке, купил в магазине Эбера  два мешка соли и отправился в обратный путь. Вечером  остановился у корчмы в волости Веснери , где продал соль хозяину заведения господину  Трейманну и купил у него бутылку водки за 300 марок. Заночевал у сторожа мызы Прееди  Йохана Луха. На следующее утро, часов в семь,  отправился на хутор Мяеотса к  Михкелю Плинку, у которого ранее купил стог сена. Я хотел с ним договориться, чтобы тот привёз  сено в Калласте, но он запросил за доставку слишком большую цену и сделка не состоялась.  В то же время я  приобрел у хозяина усадьбы  четыре пол-литровые  бутылки спирта, которые мне передал сын Плинта - Рудольф. Не знаю, был спирт государственным или самодельным, но неприятного запаха от него не шло. Перед отъездом  я также купил у Михкеля Плинта белого козла, за которого отдал хуторянину  550 марок. Завернув в чайную в поселке Кооса , я  узнал от хозяйки, что должен явиться на повторную воинскую комиссию, как лицо, освобождённое от службы в армии по семейным обстоятельствам. Оставив купленного у Плинков  козла держательнице чайной  госпоже Эйди,  я поехал обратно в Тарту. К полуночи достиг  кабака  Прееди, где решил немного передохнуть и купить папирос. Привязал лошадь к стропилам веранды, а сам зашёл внутрь помещения.  Провёл там не более 15 минут. Когда вышел, то  увидел, что лошадь пропала. Сообщил об этом матери  хозяина  корчмы.  Следы лошади вели в сторону  хутора  Михкеля Плинка. Я отправился туда. По прибытии выяснилось, что моя лошадь, действительно, находится у них. Однако Плинки мне её не вернули. Более того, наставив ружья,  обвинили меня  в краже белой овцы.  После чего вызвали полицию.  Думаю, что лошадь сама пришла на хутор Плинка, так как накануне я там уже был. Хотя, может быть кто-то пытался её у меня украсть. Наверняка сказать не могу. Виновным себя в воровстве овцы не признаю».
От автора:
По всей видимости, Емельян Плешанков настолько  был уверен  в успехе «операции», что не продумал «пути к отступлению». Так,  матери  хозяина корчмы Прееди, у которой наш  герой разжился папиросами, он на самом деле сообщил  следующее (полиция, как вы понимаете, допросила женщину):
« У меня ночью в местечке Вара, возле кабака, украли лошадь. Я привязал её к перилам, дал сена, а сам прилёг на ступеньки отдохнуть.  Когда проснулся, лошади не было. Теперь  хожу и у всех спрашиваю, не видел ли кто мою лошадь и повозку».
Странно, что при наличии телеги, Емельян Степанович прилёг на ступеньки. Впрочем, ничего странного. В противном случае, лошадь должна была уйти вместе с хозяином, а это никак не вписывалось в версию о её загадочном исчезновении...
При этом  сам  Емельян Степанович на допросе утверждал, что лошадь у него украли не в Вара, а у кабака Прееди, куда он заглянул буквально на 15 минут за папиросами. Неужели наш герой не понимал, что полиция неизбежно обнаружит  расхождения  в его показаниях? По всей видимости, времени на  отработку «непробиваемого» алиби у него попросту не было. Пришлось  выдумывать «правдоподобную» теорию пропажи лошади на ходу. Не оставлять же средство передвижения Плинкам? Хватит с них и "неукраденной" овцы...


Этот трагикомический эпизод стоил моему односельчанину  10 месяцев  свободы.
"Тарту-Выруский  Мировой  Суд  на своём заседании от 6 мая 1921 года,  рассмотрев
дело по обвинению Емельяна Плешанкова, нашёл доказанным показаниями свидетелей тот факт, что Плешанков 5 ноября 1920 года взломал дверь сарая на хуторе Михкеля Плинка и пытался похитить у последнего овцу. Исходя из вышесказанного Суд постановил: признать Емельяна Степановича Плешанкова виновным и наказать его  10 месяцами тюремного заключения, а также взыскать с него  судебные по делу издержки в размере 150 марок и «подорожные» свидетелю Теппену  в сумме 150 марок»

Такая вот история...

Из серии "Красногорский криминал"

Кража из сундука...


К сожалению, в довоенном Калласте нужда и криминал шли подчас  рука об руку. Чтобы свести концы с концами  иные обездоленные родители  направляли  на преступную стезю своих малолетних детей...
17 марта 1929 года я, констебль района Калласте-Кокора, Аугуст Трулли составил этот протокол:
"Сегодня ко мне явился житель Калласте Александр Маркус (Aleksander Markus), 33 лет, который рассказал следующее:

«12 или 13 марта из  ящика в коридоре моего дома пропали следующие вещи: один пуд ржаной муки стоимостью  4 кроны, 2 килограмма  селёдки  (1 крона), 3 фунта свинины (1 крона 80 сентов), три пустых бутылки из-под водки (90 сентов). Общая стоимость похищенного - 7 крон 70 сентов. Ящик был не заперт. Насколько я слышал, кражу совершили две деревенские девочки - Елизавета  Алешкина и Манефа Евдокимова. Прошу привлечь  их к ответственности за воровство, а мать одной из девочек -  Улиту Алёшкину - за присвоение краденого. Также  прошу виновных возместить нанесённый мне ущерб в размере 7 крон 70 сентов».

Манефа Михайловна Евдокимова, 1917 г.р., местожительство - Калласте, ученица, под судом не состояла:
«Во вторник вечером прибежала ко мне Алешкина Елизавета и позвала на улицу. Мы пошли к дому её тёти  - Анны Захаровой. Там же живёт и Александр Маркус. Я осталась на улице, а Алешкина зашла в сени, где стоял большой сундук. О том, что находится в сундуке Алешкина узнала от старшего брата Василия. Он вместе со своим другом  Столяровым украл оттуда накануне  несколько бутылок водки и свинину. Елизавета приподняла крышку и вытащила из ящика  мешок ржаной муки и две упаковки селедки. Затем взяла в коридоре половик и вынесла всё это во двор. Половик закопала в снег, а муку и селедку огородами понесла домой. Я побежала за ней. По дороге Елизавете замёрзла и передала мне селедку, попросив донести до дома. Возле дверей  своей квартиры она забрала селедку и позвала меня в гости.  Нас встретила мать Елизаветы - Улита Алёшкина (отец - Иван Алёшкин в это время спал на печке). Улита дала мне  45 сентов и попросила молчать о том,  что её дочь принесла муку и селедку. В воскресенье пришли рыбаки  звать папу  в озеро, а у нас не было в то время хлеба. Папа послал маму к Улите Алешкиной одолжить хлеба.  Мы думали, что через день отец вернётся домой, но он задержался на озере. В среду пришла Улита Алешкина и стала просить одолженный хлеб обратно. Мама попросила её подождать до вечера, а  сама пошла к Марличке (живет напротив Кромановых) и заняла у неё восемь фунтов хлеба. Вечером мама отнесла этот хлеб Алешкиной и увидела у неё мешок с мукой, который стоял в углу. Моя мама сказала Алешкиной: «Ты ведь говорила, что у тебя совсем нет муки? Откуда же она взялась?» Алешкина сказала, что заняла у своей сестры Анны Захаровой. Мама пошла к Анне Захаровой и та сказала, что не давала Улите Алешкиной никакой муки. Прежде, чем начать красть, Алешкина Елизавета пообещала мне 45 сентов, если я ей помогу и буду молчать. Получив деньги, я купила носки и одну конфетку, остальные монеты берегла на ярмарку, но они не знаю, куда делись.  Поначалу я помалкивала про воровство, но вечером не удержалась и рассказала все родителям. Они меня наказали за то, что я участвовала в краже. Половик, который Елизавета спрятала в снегу, мы так и не забрали. Более добавить ничего не могу».
Агриппина Терентьевна Евдокимова, 34 года, проживает в Калласте.
«10 марта 1929 года мой муж выехал на озеро. Поскольку у нас в доме не было хлеба, я заняла у Улиты Алешкиной четыре  буханки. На следующий день  Алешкина потребовала, чтобы я вернула ей хлеб, так как у них, мол, свой закончился. Пришлось просить в долг у знакомых в деревне, чтобы рассчитаться. Когда я принесла калачи, то увидела в доме Алешкиных, в углу, мешок с мукой. Поинтересовалась, почему Улита жалуется, то у неё нет ни хлеба, ни денег, если вот он - хлеб!  На это Алешкина ответила, что заняла  мешок ржаной муки  у своей сестры - Анны Захаровой. А мне, мол,  сказала, что муки нет потому, что иначе я бы не вернула долг.  Когда чуть позже я  рассказала об этом Анне Захаровой, последняя заверила меня, что никакой муки Улите не давала. Моя дочь Манефа мне сама рассказала, что  замешана в краже».

Елизавета  Ивановна Алешкина, ученица 4 класса.
«Констебль привёл меня сюда, для чего - не знаю. Украденные вещи были у нас дома, их принесла Манефа Евдокимова, ученица 2-го класса. Она принесла пуд хлебной муки. Моя мать,  Улита Алешкина, спросила у Манефы: «Откуда у тебя мука?»  Манефа ответила, что мука эта украдена. В понедельник я, действительно, ходила к тётке - Анне Захаровой,  за деньгами, которые она нам должна. Но тетка сказала, что денег у неё нет. В это время я была с Манефой Евдокимовой. Я вошла в дом, а Манефа осталась во дворе. На следующий день Манефа принесла один пуд ржаной муки. Мы ничего не трогали. Манефа открывала ящик. Я хочу, чтобы меня простили. Я крала с Манефой, я помогла ей нести. Манефа несла муку, а я сельди. Мы принесли муку домой, а мама нас прогнала».

Улита Ивановна Алешкина, 35 лет, проживает в Калласте, домохозяйка.
«Моя дочь не приносила мне никаких ворованных  продуктов - ни муки, ни селедки. Я себя в сокрытии краденых вещей виновной не признаю и по данному делу ничего показать не могу. 10 марта я одолжила Агриппине Евдокимовой  мешок муки,  а уже 13 марта она вернула хлеб обратно. В тот день, когда Евдокимова принесла долг, у меня был свой хлеб. Я соврала ей, что сижу без хлеба, так как подумала, что иначе она мне долг не вернёт. У Анны Захаровой я в этот день, то есть 13 марта, муку не занимала. Я сделала это неделей раньше, так у меня не было времени намолоть свою.  Более ничего показать не могу».
17 марта 1929 года я - констебль района Калласте- Кокора Аугуст Трулли, принимая во внимание, что Улита Ивановна Алешкина, 36 лет, обвиняется в том, что её дочь, с ведома матери, совершила кражу и принесла в дом ворованные продукты, и что вина Улиты Алешкиной в этом деле совершенно  доказана показаниями свидетелей, а также учитывая, что Алешкина запрещает своим детям признаваться в содеянном и даже, по слухам, грозит их убить, если они расскажут правду, и что подозреваемая  может оказать давление на свидетелей, отдаю распоряжение взять Улиту Алёшкину под стражу до окончания следствия.
Из протокола суда от 7 марта 1930 года:
"Елизавету Ивановну Алешкину 1915 года рождения и Манефу Михайловну Евдокимову 1917 года рождения признать виновными в краже, но по причине их несовершеннолетия отдать под  ответственный надзор родителей. 
Улиту Ивановну Алешкину, 37 лет, признать виновной в принятии и укрытии краденых вещей и на основании соответствующей статьи наказать тремя месяцами лишения свободы. С каждого из обвиняемых взыскать судебные издержки в размере 5 крон. Также Елизавета Алешкина, Манефа Евдокимова и Улита Алешкина  солидарно должны возместить ущерб, нанесённый Александру Маркусу в размере 7 крон 70 сентов"

В декабре 1930 года в покрытие ущерба у семьи Алешкиных было изъято 120 кг. ржи на сумму 11 крон 25 сентов.

Через 10 дней Александр Маркус попросил снять арест с имущества Улиты Алешкиной и дело о краже из сундука закрыть...
От автора:
Во многих красногорских семьях царила настолько беспросветная нужда, что на каждый день не хватало даже хлеба. К сожалению, Чудское озеро не в состоянии было  прокормить  местных обывателей. Огородничество служило подспорьем лишь в летне-осенний период. Зимой городские и хуторские  стройки  замирали, и единственным источником пропитания становился разделённый границей водоём. В атмосфере нужды и отчаяния оставалось полшага до крушения моральных норм...

На главную                                    Немного истории (продолжение)

Немного истории...

Из серии «Красногорские контрабандисты»
Западный ветер…
Шла Освободительная война. Эстония боролась за независимость от России. Деревня Красные горы жила свой размеренной жизнью. Рыбаки ловили рыбу, перемежая промысел «вылазками» на восточный берег с целью заработать на разнице цен на продукты питания здесь и там…
2 октября 1919 года пароход «Ванемуйне», приписанный к Чудскому дивизиону патрульных  судов, остановил  для досмотра рыбацкую лодку, следовавшую в сторону эстонского берега со стороны России. На борту парусника находилось четыре человека. Это были  жители Калласте Дмитрий Максимович Аршинов (55 лет), Куприян Егорович Леонов (49 лет), Акулина Дмитриевна Аршинова (17 лет) и Марфа Фёдоровна Кукина (28 лет). Лодка за № 186 была оформлена на Дмитрия Аршинова и приписана к калластеской рыболовецкой артели № 2. Время было военное и передвижение по озеру строго регламентировалось. Эстонские власти разрешали покидать берег исключительно с целью рыболовного промысла, но никак не для контрабанды зерна, мяса и масла  на российскую сторону озера. У патрульных возникли подозрения относительно задержанных, поскольку в лодке, помимо людей, находились лишь рыболовные сети, в большинстве своём неиспользованные, и совсем не было рыбы. Красногорцы в один голос изложили вполне убедительную, на первый взгляд, версию своих злоключений. Слово главе артели Дмитрию Аршинову:
« Мы вчетвером вышли в озеро 30 сентября в 5 часов утра. На 15-ой версте у нас стояли сети, которые мы собирались вытащить, после чего вернуться в берег. Проверить удалось лишь часть снастей, как поднялся сильный западный ветер. Домой было не попасть. Я предлагал бросить якорь и переждать бурю, но женщины расплакались и стали умолять нас плыть к российскому берегу, иначе, мол, мы все потонем. Так как я и сам не знал, как долго продержится непогода, то решил не рисковать. По ветру мы быстро добрались до д. Комышино , расположенной на русском берегу километрах в десяти от Гдова. Там мы продали рыбу по 100 рублей за пуд и переночевали у знакомых. На следующий день мы с Куприяном Леоновым съездили во Гдов, где купили новых сетей. Марфа Кукина рассказала нам, что у неё есть при себе письмо от живущей в Калласте Ольги Козловой к её мужу Терентию, который в то время находился во Гдове. Мол, если она передаст это письмо, то получит от Козлова денег. Ездила ли  Кукина во Гдов, я не знаю, но с нами её не было. Второго октября, когда сменился ветер, мы поплыли обратно в Эстонию. По дороге домой нас задержал патруль. В Россию мы попали не намеренно, а из-за непогоды, и никакой контрабанды у нас с собой не было». После двухчасового допроса рыбаков отпустили, но делу был дан официальный ход. 5 марта 1920 года Народный суд округа Тарту – Выру, ознакомившись с материалами следствия и допросив участников происшествия, пришёл к выводу, что оснований для привлечения их к ответственности не имеется. Такая вот история…
От автора. Вполне может быть, что в данном конкретном случае мои односельчане, действительно, не  имели на борту никакого запретного товара  и плыть в Россию не собирались. Несколько странным выглядит лишь упомянутое вскользь письмо, которое Марфа Кукина имела при себе и планировала передать живущему во Гдове Терентию Козлову. Если ты не собираешься на другой берег, зачем брать весточку  от его родни?  Не исключено, что «контрабандистам» просто крупно повезло: их задержали уже по возвращении из России, когда прихваченный с собой провиант был благополучно обращён в деньги и можно было подбросить патрульным заранее придуманную историю про форс-мажорные обстоятельства…

Из серии «Красногорские курьёзы»
Рецидив…
В конце сентября 1927 года уроженец Калласте 23-летний Мартемьян Горушкин приехал в родные края навестить друзей и близких. Он постоянно проживал и работал в местечке Кассинурме под Йыгева и дома бывал редко. Встреча со знакомыми прошла весело и закончилась в зале местного ресторана «Коду», где компания засиделась до полуночи. Хозяин питейного заведения Тимофей Долгошев (1871) после закрытия ресторана обошёл двор, проверил замки на воротах и отправился спать. По соглашению с местными властями он уже несколько лет  на взаимовыгодных условиях управлял этой прибыльной торговой точкой, которая юридически числилась на балансе поселковой управы, поскольку в Эстонии действовала госмонополия на торговлю крепким алкоголем. Ресторан располагался в частном доме семьи Долгошевых, занимая добрую его половину. Жилые помещения, включая хозяйскую спальню,  находились с ним под одной крышей. Часа в три по полуночи супруга разбудила Тимофея и сообщила, что слышит за стеной подозрительные шорохи. В питейное заведение явно кто-то проник. Будучи не из робкого десятка, управляющий не раздумывая бросился спасать семейный бизнес. Вбежав в зал ресторана, благо попасть туда можно было не выходя на улицу, Долгошев буквально нос к носу столкнуся с молодым человеком, которого накануне видел среди посетителей своего заведения. Как Вы уже догадались, им оказался упомянутый выше Мартемьян Горушкин. Завидев разъярённого хозяина ночной «гость» на мгновение растерялся, но затем взял себя в руки и весьма убедительно изобразил в стельку пьяного забулдыгу , который не помнит где находится и как сюда попал. Пошатываясь из стороны в сторону он заплетающимся языком поведал держателю ресторана следующую историю:
« Я живу и работаю  в Кассинурме.  Накануне с друзьями крепко перебрал, после чего полностью потерял ориентацию в пространстве. Вследствии чего забрёл к Вам в сад и завалился спать на скамейку, сняв предварительно сапоги и верхнюю одежду. Какое-то время спустя, замёрзнув, я начал ломиться в помещение ресторана, решив, что нахожусь в Кассинурме и меня по какой-то причине не пускают в собственый дом. Вначале я долго стучал в окно, а затем стал толкать дверь. Она не поддавалась и я  спьяну ударил по ней так,  что сорвал с петель. Прошу извинить за приченённое беспокойство.»
Но хозяина ресторана было не так-то легко провести. Зная  нехитрые уловки деревенских воришек, он намётанным глазом определил, что Горушкин если и пьян, то самую малость. Всё остальное  в его поведении указывало лишь на желание скрыть истинную цель проникновения в заветный зал. Поняв, что домовладелец  не верит ни одному его слову и вот-вот предпримет попытку к задержанию, молодой человек пустился наутёк. Пулей выскочив за дверь, он схватил валявшиеся в траве сапоги и с невероятной лёгкостью перемахнул через полутораметровый забор, отделявший сад от улицы. 56-летний Тимофей Долгошёв угнаться за прытким парнем не смог…
Однако ночное бегство  не спасло Мартемьяна Горушкина от ареста. Уже наутро его взяли под стражу и предъявили обвинения в предумышленном проникновении в чужое жилище с целью воровства. Неуклюжие попытки нашего героя  отстоять наспех придуманную версию о полном беспамятстве в ту роковую ночь разбились о неумолимые факты, опровергнуть которые он не смог.
Факт первый. В саду не оказалось скамейки, на которой он якобы заночевал, забредя в чужой сад.
Факт второй. Дверь в ресторан не была выбита и замок не пострадал. Её аккуратно сняли с петель, открутив предварительно эти самые петли от дверной коробки.
Факт третий. В сад нельзя было попасть с улицы напрямую, поскольку в заборе отсутствовала калитка. «Забрести» в чужой двор можно было лишь перемахнув через полутораметровое ограждение. Представить, что это мог сделать в стельку пьяный и потерявший ориентацию в пространстве человек, весьма сложно.
Факт четвёртый. Одежда на задержанном совсем не была помята и непохоже, что в ней полночи валялись на скамейке.
Факт пятый. Дверь, через которую Горушкин проник в ресторан, была настолько тяжёлой, что один человек снять её с петель не мог. У него явно были сообщники. Это косвенно подтвердил и Тимофей Долгошёв, который слышал ночью с улицы приглушённые голоса, когда преследовал подозреваемого. Однако лиц в темноте разглядеть не смог.
Факт шестой. Полиция не обнаружила в саду верхней одежды, которую, по словам Мартемьяна, он снял, прежде чем устроиться на ночлег. Хозяин же ресторана клятвенно уверял, что беглец, покидая место происшествия,  прихватил с собой лишь сапоги и ничего более.
По мнению следователей, в действительности дело обстояло так: «Мартемьян Горушкин решил ночью залезть в ресторан с целью поживиться спиртным и деньгами из кассы. Чтобы бесшумно передвигаться по помещению он предварительно снял сапоги, которые оставил на улице. У него был по крайней мере один сообщник, который помог открутить петли и снять тяжёлую дверь. Благодаря бдительности хозяина дома довести задуманное до конца злоумышленники не смогли». Поскольку ранее наш герой уже наказывался за кражу тремя месяцами тюрьмы, нынешний случай был расценён как рецедив. Это объясняет суровость приговора. Несмотря на то, что формально ресторану не был приченён материальный ущерб, суд приговорил Мартемьяна  Васильевича Горушкина к одному году исправительных работ.
Такая вот история... О дальнейшей, не менее печальной, судьбе моего односельчанина я уже писал ранее.


Из серии «Красногорские курьёзы»
Исчезнувшая лодка…
Протокол за № 1150
«13 августа 1923 года днём явился ко мне, начальнику Калластеского полицейского района Фридриху Зирку, местный  житель Гурьян Матвеевич Кукин (1882), старообрядец,  ранее осуждённый военным судом к одному году и 6 месяцам тюрьмы за контрабанду продуктов в Россию, в данное время находится под надзором полиции, женат, алкоголем не злоупотребляет, по профессии рыбак, работает перевозчиком пассажиров с берега на заходящие в Калласте суда «Таара» и «Лайне», следующие по маршруту Тарту - Муствеэ, и представил следующую жалобу:
«Сегодня ночью моя лодка, на которой я отвожу пассажиров к  рейсовым пароходам, исчезла из гавани. Он была крепко зачалена якорем и сама по себе уплыть не могла. В лодке находились две пары вёсел, а также два могильных креста, изготовленных в Тарту. Их по ошибке выгрузили в Калласте и я должен был утром передать их обратно на пароход. Вчера ночью, спустившись в разлог, я обнаружил, что  моя лодка со всем имуществом исчезла. Накануне в Калласте на деревенском празднике видели школьного учителя Оскара Яновича Нея (см. фото), про которого ходили слухи, что он родом из России и вся его семья проживает в Москве.
Поговаривали, что Ней получил разрешение выехать в Советскую Россию. Поскольку после 12 августа его в Калласте больше никто не видел, я предполагаю, что он воспользовался моей лодкой, чтобы перебраться через озеро. Прошу привлечь к ответственности лиц, причастных к воровству моего имущества и стребовать с них сумму в 10000 марок, которая включает в себя стоимость лодки и ущерб от простоя в работе».





В подтверждение вышесказанного неграмотный Гурьян Кукин начертал  собственноручно  три креста (см. фото).
Делу был дан официальный ход. Какое-то время спустя мой земляк внёс уточнения по части финансовых потерь. В 10000 марок он оценил лишь исчезнувшую лодку, присовокупив к ним 2000 марок за надгробные кресты и 500 марок за вёсла и пару якорей. В итоге сумма ущерба возрасла до 12500 марок. Интересно, что через два месяца  после происшествия Гурьян Матвеевич, пусть и не очень уверенно, но смог расписаться под  протоколом допроса (см. фото).
16 октября всё того же 1923 года мой односельчанин вновь вносит коррективы в свои показания:
«По слухам, Оскар Ней перебрался в Россию иным способом, нежели я предполагал ранее, поэтому на сегодняшний день у меня  нет подозреваемого в угоне моей лодки». 8 июля 1924 года Тарту-Выруский Народный суд вынес  вердикт:  «Рассмотрев дело о краже в ночь с 12 на 13 августа 1923 года лодки и крестов у жителя Калласте Гурьяна Кукина и принимая во внимание, что потерпевший прямо никого в этом преступлении не подозревает и что протоколом полицейского расследования обвиняемые также не установлены, суд решил дело прекратить.»(см. фото)
Дело закрыли, но вопросы остались. И главный из них, куда делась лодка? Рискну предложить следующие возможные сценарии таинственного исчезновения плавсредства:
1. Лодку банальным образом унесло в озеро. При сильном западном ветре и недосмотре хозяина её запросто могло сорвать с якоря. А ветер, похоже, был. Ведь не случайно Кукин полвторого ночи пошёл проведать свою «кормилицу». С учётом того, что судно использовалось практически каждый день, его вряд ли вытаскивали далеко на берег.
2. Гурьян Кукин с самого начала знал, кто угнал лодку и лишь делал вид, что был не в «теме». Ведь примерно  в это же время из Калласте в Россию  тайно перебрались двоюродные братья Гурьяна: Емельян, Тимофей и Исак Кукины. Может, хозяин лодки заранее обговорил с ними финансовые условия «кражи» и  чтобы отвести от себя подозрения в сговоре, сообщил об исчезновении в полицию. Правда, куда тогда подевались кресты? Не проще ли было оставить их на берегу? В любом случае, если лодку действительно украли, то сделали это для бегства в Советский Союз. Подобные случае в деревне были не редкость. На эстонской стороне озера сбывать ворованное плавсредство было слишком рискованно.  Оно неизбежно «всплыло» бы в одной из причудских деревень, что могло навести полицию на след злоумышленников.  В  России же совершённое на территории Эстонии преступление никого не интересовало.
3. Не исключено, что лодку намеренно отвязали и столкнули на воду недоброжелатели, чтобы  отомстить Гурьяну Кукину за какую-либо обиду. Подобные «шутки» в Калласте тоже случались. Косвенным подтверждением «российского следа» в этой истории служит тот факт, что вскоре после вышеописанного  происшествия наш герой сам перебрался в СССР, где его следы затерялись.  Сделал он это официально или совершил тайный «бросок»  через озеро, судить не берусь. В регистрационной книге жителей Калласте напротив фамилии перебежчика в разделе «куда отбыл» значатся буквы N.V. ( Nõukogude Venemaa –  Советская Россия, прим. автора) (см. фото).
Похоже, Гурьян Кукин  пошёл на радикальные перемены в своей судьбе в одиночку, оставив жену и детей в Эстонии. Может рассчитывал вывести их позднее официально?  Этого мне выяснить пока не удалось. Такая вот «лодочная» история…



На главную                                   Немного истории (продолжение)...