aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Category:

Немного истории









Из серии «История одной семьи».
Роковой выбор…
В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков (1846) с супругой Александрой Сергеевной (1860). Она была его второй женой. Первая – Пелагея Емельяновна (1851 – 1873) скончалась в возрасте 22 лет. В многолетнем браке родилось, как минимум, пятеро детей: Иван Яковлевич (1876 – 1877), Иван Яковлевич (1879 – 1927), Яков Яковлевич (1889 – 1921), Григорий Яковлевич (1886 – 1888) и Лупан Яковлевич (1881 – после 1953). В начале 1890-х отец семейства, по неизвестной мне причине, покинул Красные Горы и перебрался в Тарту. По-видимому, встретил новую любовь. Но наверняка утверждать не берусь. В списках жителей Калласте середины 1930-х Александра Сергеевна Казакова не указана как вдова (в отличии от невестки). Из чего следует, что её супруг к этому времени жил отдельно или же скончался, не будучи в браке с матерью своих детей.


В тартуский период жизни Яков Иванович Казаков стал отцом, как минимум, дважды: семья пополнилась дочерью Евдокией и сыном Николаем (1892), о судьбе которого и пойдет речь ниже…
Сразу оговорюсь: прямых доказательств того, что калластеский и тартуский Яков Казаков - одно и то же лицо, у меня нет. Вполне может статься, что это разные люди. Сомнений не вызывают лишь следующие факты:
1. Красногорский Яков Иванович Казаков упокоился с миром до 1913 года включительно. В позднейших деревенских записях он не фигурирует. Возможно, покинул родные края и скончался уже в Тарту.
2. Сын Якова - Николай имел более чем скромное образование - один класс начальной школы. В те времена это, к сожалению, было характерно для старообрядцев.
3. Тартуский Казаков погрузился в эстонскую среду и фамилию стал писать через "s" - Kasakov.
4. Вряд ли в начале 20 века в Эстонии проживало много Яковов Казаковых.
Город, в отличии от деревни, не только завлекал соблазнами, но и открывал большие возможности в плане самореализации. Чем не преминул воспользоваться Казаков младший. Однажды, став свидетелем борцовского поединка в зале спортивного общества «Таара», Николай без памяти влюбился в этот вид единоборств. Успех и признание не заставили себя долго ждать…
В 1937 году, по случаю 25-летия борцовской карьеры титулованного юбиляра, газета «Постимеес» познакомила читателей с основными вехами его колоритной биографии. Привожу текст статьи полностью:
«Николай Казаков: 25 лет на борцовских матах…
Многолетний член тартуского общества «Калев» Николай Казаков сегодня оглядывается назад, чтобы дать оценку своей 25-летней деятельности на ниве любительского спорта. Это впечатляющее событие не только в семье эстонских борцов, но и уникальное достижение для всего балтийского региона. Юбиляр, вне всякого сомнения, является старейшим действующим спортсменом-любителем в борцовском мире нашей республики. Несмотря на внушительный возраст (45 лет) Казаков полон сил и мечтает еще долго защищать цвета родного общества «Калев» в поединках с латышами и представителями других стран. И это при том, что у него и без того достаточно наград и титулов, завоеванных на борцовских матах. В интервью журналисту нашей газеты юбиляр кратко обрисовывал свой жизненный путь:
Я родился в семье Якова Казакова в 1892 году. С малых лет проживал в Тарту. В 1910 году случайно увидел на спортивной площадке общества «Таара» соревнования по борьбе. Это была любовь с первого взгляда! Поначалу тренировался на лугу, недалеко от дома. Заразил своим увлечением друзей. Пару лет спустя мне посоветовали вступить в спортобщество «Аберг» (предшественник «Калева»). Что я и сделал. 11 февраля 1912 года провел свой первый серьезный поединок. Моим соперником был Виснапуу – на тот момент лучший борец клуба. Моя спортивная деятельность не ограничивалась борьбой. Пробовал себя и в других дисциплинах. С началом Мировой войны борцовская карьера на время прервалась, поскольку я был мобилизован в армию. Службу проходил в Петрограде, в охране императора Николая Второго. При первой же возможности стал посещать тренировки в спортклубе «Санитар». Однако, вскоре нашу часть отправили на фронт. Принял участие в нескольких сражениях. 28 февраля 1916 года дивизия, где я служил, попала под обстрел противника. Погибли 1700 человек. Я получил ранение и три месяца провел в лазарете. В июне вернулся в строй. 18 ноября 1916 года около города Смаргонь попал в плен к немцам. Началось долгое пребывание в неволе. Но и за колючей проволокой я не забывал про борьбу. Принял участие в нескольких соревнованиях между военнопленными в Данциге и окрестностях. После начала революции бежал из германского плена. Вначале в Петроград, а оттуда домой. По прибытии в Эстонию, вступил в вооруженные силы молодой республики и принял участие в Освободительной войне против красных. По завершении службы вернулся в Тарту и тотчас же приступил к тренировкам под флагом родного общества «Калев». Мои спортивные увлечения в этот период не ограничивались борьбой.  Два года я активно играл в футбол в клубной команде, а позже принимал участие в марафонских забегах. К своему 25-летнему юбилею на борцовском ковре я пришел, имея за спиной 243 соревнования и более сотни различных наград. За все время я всего 15 раз был на лопатках. В составе общества Кайтселийт одержал 6 побед. К занятию спортом привлек и своего 16-летнего сына, который, как и я, увлекается борьбой и футболом. Сам я уже вряд ли смогу противостоять молодым соперникам на бойцовском ринге. Пусть этим занимается сын. Но если родному клубу будет необходим мой ветеранский опыт, я всегда готов «тряхнуть стариной» и схлестнуться с любым соперником».
Эта, несколько пафосная, юбилейная статья увидела свет 11 февраля 1937 года. Николай Яковлевич упоминает в ней сына Раймонда (1920), который, вроде бы пошел по стопам отца и, к радости последнего, продолжает спортивные традиции семьи…
Однако, на поверку картина оказалось не столь радужной...
На день выхода вышеозначенной заметки 16-летний Раймонд Николаевич Казаков находился отнюдь не в родительском доме, и даже не в Эстонии, а в … тюремных застенках соседнего государства. И жить ему оставалось немногим более года…
Из протокола допросов (фрагменты):
«Я, Казаков Раймонд Николаевич, по существу перехода государственной границы из Эстонии в СССР готов показать следующее:
Являюсь гражданином Эстонской республики, от роду мне 16 лет. Паспорта не имею, ввиду несовершеннолетия. Владею эстонским и очень слабо русским и немецким языками. Мой отец русский, мать - эстонка, но в семье говорили по-эстонски.
В 1934 году я окончил 6-летнюю начальную школу в Тарту и два года был на иждивении родителей. Летом подрабатывал пастухом у хуторян.  С 10 апреля 1936 года устроился в автомастерскую хозяина Брюса в качестве ученика механика.
Мой отец Николай Яковлевич Казаков, 44 лет  – сапожник - кустарь и спортсмен - любитель, мать Ида, в девичестве Муна, 36 лет – домохозяйка, сестра Сильвия 12 лет, учиться в школе, брат матери – Виктор Муна, 26 лет  – садовник в Тарту, бабушка по матери - Мария Муна 66 лет, работает на заводе искусственных удобрений, не родной брат отца – Василий, на лесозаготовках, Еще есть три брата (мои дяди), но их имен я не знаю. В СССР у меня есть тетя по отцу - Евдокия Мазина.
Я хотел перейти на постоянное жительство в СССР, так как в Эстонии трудно жить, а родители содержать меня не могли. Я слышал по радио, что в СССР работы много, поэтому отец рекомендовал мне нелегально идти в Советский Союз. Была и еще одна причина, толкнувшая меня на этот шаг.
Дело в том, что процессе работы в автомастерской Брюса я иногда воровал запчасти и ставил их на ремонтируемые машины. За это, помимо официальной зарплаты в 15 крон, получал от заказчиков дополнительно 10 крон в месяц. 28 января 1937 года я был уволен из мастерской. Хозяин при расчете заявил, что причина - хищение запчастей, и что меня сдал мой подельник. Моей матери было заявлено, что я должен вернуть стоимость украденного, иначе владелец мастерской обратится в полицию. Понимая, что меня привлекут к уголовной ответственности, я пошел за советом к отцу. Мой родитель сочувствует коммунистическому строю, поэтому посоветовал мне бежать в СССР. У нас дома есть радио и мы часто слушали советские передачи. Жизнь в России казалась намного лучше, чем в Эстонии. В СССР я должен был найти свою тетю по отцу – Дуню Мазину, которая живет в Ленинграде на Васильевском острове. Отец сказал, что сделать это можно через адресный стол. К тому же, власти мне, наверняка, окажут содействие. Тетя поможет с документами и работой. Когда всё устроится, я должен буду официальным порядком пригласить в Советский Союз остальных членов семьи.
На первом допросе, я сообщил, что был уволен за то, что выступал против снижения зарплаты. Это неправда. На самом деле хозяин рассчитал меня за мелкую кражу. Я поначалу скрыл это обстоятельство, так как боялся, что соучастие в воровстве помешает мне остаться в СССР. Меня вернут обратно в Эстонию, где посадят в тюрьму.
Быстрому уходу в Советский Союз способствовало и еще одно обстоятельство.
Отец сообщил мне, что границу хочет перейти также наш общий знакомый - Отто Вольдемарович Морген (Otto Morgen). Мол, вдвоем сделать это будет легче. Морген был старше меня на четыре года. Он часто бывал у нас дома и слушал передачи советского радио на эстонском языке. При встрече Морген рассказал, что ранее обращался в советское консульство, но ему не разрешили легально въехать в СССР. В прошлую зиму он, со своим знакомым по фамилии Трегубов, хотел тайно уйти в Советский Союз, но почему-то передумал.  Теперь же лишился работы и его со дня на день призовут в эстонскую армию. Поэтому он принял решение, как можно быстрее, уйти в СССР.
Содействие в переходе границы мне и Моргену оказал гражданин Саксон Эльмар (Sakson Elmar), который также приходил к нам слушать советское радио. Он сказал, что знает безопасный маршрут перехода границы и может нам помочь. Об этом его попросил мой отец, когда я сообщил ему об угрозе привлечения меня к уголовной ответственности. Именно Саксон посоветовал отцу отправить меня вместе с Отто Моргеном. Времени на раздумья не было. Утром 2 февраля 1937 года я пошел к Моргену и рассказал ему про свои планы. Он тут же согласился уйти со мной в СССР.  Мы вместе пошли к Саксону, который, как и мой отец, работал сапожником и сочувствовал советскому строю. Сам он был родом из погранзоны.  Вблизи Мехикоорма, на берегу Чудского озера, проживают его родители. Поэтому он хорошо знает те места. В 1932 году Саксон сам переходил госграницу, но его вернули обратно в Эстонию. Он также рассказывал, что кто-то из его близких часто переходит границу и по нескольку дней гостит в СССР у  родных, которые живут в пограничной полосе и работают в колхозе. Договорившись с Саксоном, мы отправились на автовокзал узнать время отправления автобуса.
Когда мы вернулись, Саксон сказал, что лично провожать нас до границы, как обещал ранее, не поедет. Мол, жена категорически против. Но снабдит нас всеми необходимыми данными, которые изложит на бумаге. Схему перехода границы он вручил Моргену, так как боялся, что я по молодости могу её потерять. Я зашел домой перекусить, собрать вещи и попрощаться с отцом. Последний попросил меня сразу же, как устроюсь, написать письмо, чтобы он тоже начать хлопотать о переезде в СССР. В 15.00 мы с Моргеном сели в автобус и доехали до деревни Меекси, откуда пешком прошли еще 4 км до Мехикоорма. Для покупки билета я заложил часы, которые стоили 2 кроны. Если бы билет стоил дороже, денег мне добавил бы Морген, у которого было с собой 5 крон. По дороге встретили пограничников на санях, но они проехали мимо нас и не проверили документы. Поскольку было еще светло, мы не решились сразу выходить на лед.
Мы знали от Саксона, что часовые обычно двигаются по ледовой дороге вдоль берега.  Если бы нас остановили, мы должны были сказать, что идем в соседнюю деревню к знакомому по фамилии Хярсманн. Так нас научил Саксон. Он также сказал, чтобы мы особенно не осторожничали, в противном случае это вызовет подозрение у часовых.
Примерно в 19.00 мы вышли на лед недалеко от пограничного кордона. Прошли немного по дороге вдоль берега, а затем повернули в сторону СССР.  Было очень темно. В ночь со 2-го на 3 февраля, точно следуя инструкциям Саксона, мы перешли границу. Морген пользовался для маскировки белой простыней, чтобы эстонские пограничники его не заметили. Дело в том, что со сторожевой вышки время от времени включался прожектор. Простыню Морген взял по совету Саксона. У меня простыни не было. Когда мы ступили на советский берег, то не стали прятаться, поскольку хотели, чтобы пограничники нас как можно скорее обнаружили. Вскоре мы услышали позади себя окрик. Я не знал русского языка, но понял, что нам приказывают остановиться. Метрах в десяти от нас, возле лодки, стоял вооруженный пограничник. Он еще что-то крикнул, но мы с Моргеном не поняли. Тогда военный выстрелил в воздух и показал рукой на снег. Мы поняли, что он приказывает лечь. Некоторое время спустя пришли другие дозорные и нас отвели на заставу.
Никакого Эрдманна я не знаю, но из разговоров мне известно, что он привлекался к суду за коммунистическую деятельность и даже сидел в тюрьме. Сейчас проживает в Тарту и находится под надзором полиции. Говорили, что он, якобы растратил часть денег политзаключенных, которые ему передали во время пребывания в тюрьме, поэтому боится переходить границу. К тому же за ним наблюдает полиция.
Я признаю себя виновным в том, что, зная о возможном привлечении к ответственности за нарушение границы, все же нарушил её в целях избежать   ответственности за имевшее место мелкое воровство. Я хотел остаться в СССР на постоянное жительство, а позже вывести сюда семью. По-моему, Морген никаких связей через Эрдманна с эстонской политической полицией не имеет. Я являюсь не только соучастником, но и инициатором перехода границы, которое совершил вместе с Моргеном по предложению отца и при помощи Саксона. Виновным себя в предъявленном обвинении: соучастие в шпионаже – не признаю.
Показания с моих слов записаны верно, мне прочитаны на эстонском языке, в чем и подписываюсь.
Далее все развивалось по сценарию театра абсурда. На дворе была эпоха Большого террора и "отцу народов" всюду мерещились предатели и шпионы. Николай Казаков и Отто Морген угодили в "ежовые руковицы" зловещего НКВД.  Несчастные жертвы сталинской паранойи, с её бредовыми теориями заговора и поисками "врагов народа". Больно и страшно читать сухие строки протоколов, в которых измученные арестанты от допроса к допросу признаются во все более и более зловещих замыслах…
У Отто Моргена при себе оказался некий шифр, который ему вручил эстонский коммунист по фамилии Эрдманн, когда узнал, что молодой человек собирается в Россию.  Эту тайнопись следовало передать советским властям, точнее, в эстонскую секцию Коминтерна, дабы товарищи по партии могли снабжать Эрдманна инструкциями по проведению подпольной работы, без риска разоблачения последнего со стороны эстонской полиции. На первом же допросе Отто Морген рассказал про этот незамысловатый трюк и попросил у пограничников помощи в передаче шифра по назначению.


Наивный, он не понимал, что роет себе могилу. Через несколько допросов "с пристрастием" молодой человек «признался», что работает на эстонскую «охранку» и при помощи шифра должен был снабжать агента политической полиции Эрдманна шпионскими сведениями о положении дел в СССР.
Злополучная простыня из средства маскировки от прожектора превратилась в воображении чекистов в нечто прямо противоположное: способ незаметно проникнуть на советскую территорию. То что перебежчики, ступив на землю  сопредельного государства, не таились и сами искали встречи с представителями властей, следователи пропустили мимо ушей.
Факт непроверки эстонской погранохраной  документов на пути следования Казакова и Моргена из Меекси в Мехикоорма, равно как и "подозрительную" легкость, с которой беглецы пересекли границу, также подогнали под версию о шпионаже. Мол, дозорные были в курсе, что молодые люди покидают Эстонию по заданию спецслужб и поэтому не препятствовали их передвижению. Предположить, что дорогой из Меекси в Мехикоорма ежедневно пользуются многие местные жители и проверять всех без разбора нет никакого резона, сотрудники  НКВД не посчитали разумным.  Кстати, будь "злоумышленники", действительно, вражескими лазутчиками, они вряд ли упомянули бы о столь "компрометирующем" факте, как встреча с представителями власти вблизи границы. Пересечь  Чудское озеро по льду в темное время суток в те времена не составляло большого труда. Однака, версия Казакова и Моргена о весьма прозаичных мотивах бегства в СССР, следователей никак не устраивала.
Из показаний Раймонда Казакова:



Великая сила пропаганды! Особенно, когда ты лишен возможности проверить, насколько красивые слова соответствуют действительности.
На суде обвиняемые отказались от выбитых на допросах "признаний" и в последнем слове просили о милосердии...



Увы, в глазах советских властей несчастные перебежчики так и остались "агентами разведорганов некоего иностранного государства". Николай Казаков "за ведение шпионской работы" был осужден на три года, а его собрат по несчастью - на шесть.
Следует отметить, что летом 1937 года маховик массовых репрессий только начинал раскручиваться. Аккурат через год, в июле 1938-го, чекисты решили окончательно "дожать" нарушителей границы, уже отбывавших тюремный срок. Наркому Ежову требовались все новые и новые сакральные жертвы, дабы уважить кремлевского горца.

Поднаторевшие в выбивании нужных начальству показаний, следователи НКВД вновь взялись за дело. Уже на втором допросе Раймонд Казаков обреченно "признался", что все его прежние показания были вымыслом с целью скрыть "истинные" мотивы переселения в СССР.





По прихоти следователей, Эрдман, Саксон и Морген из наивных мечтателей, веривших в государство рабочих и крестьян, превратились в дремучих антикоммунистов и "разведчиков эстонской Охранки". Мы уже никогда не узнаем, что творилось в душе 18-летнего парня, вынужденного покорно подписывать эти бредовые показания.

Думаю, Раймонд Николаевич, "посыпая голову пеплом" в угоду своим мучителям, молил Бога лишь об одном: чтобы этот ужас и беспредел поскорее закончился...
Для верности чекисты подключили "свидетелей" из числа сокамерников Казакова.
Из протокола допроса 14 июля 1938 года заключенного Эрика Швейхгамера 1920 г.р.:
"В июне месяце сего года заключенный Казаков Раймонд в присутствии заключенных Мосягина и Петрова восхвалял фашистский буржуазный строй, доказывал, что рабочим и крестьянам за границей живется, лучше чем в Советском Союзе. И вообще, Казаков постоянно выражает недовольсто и дискредитирует мероприятия Советской власти. В особенности, Казаков пропагандирует среди заключенных тезис о том, что карательная политика в капиталистических странах мягче, чем в СССР и что в Советском Союзе судят людей за маловажные поступки"
Эти неосторожные суждения вряд ли были вымыслом дознавателей. По всей видимости, они отражают запоздалое прозрение героя этой истории. Реалии страны победившего социализма на поверку оказалась немыслимо далеки от той радужной картины, что рисовали в воображении слушателей советские радиопередачи.

Финал этой печальной саги вполне предсказуем...



Месяц спустя на территории Прорвинского ИТЛ оборвалась жизнь и второго участника вышеописанной скорбной эпопеи - Отто Вольдемаровича Моргена. На страницах общества "Мемориал" читаем:

Морген Отто Вальдемар Давыдович (1916)
Дата рождения: 1916 г.
Место рождения: Эстонская Республика, Тарту
Пол: мужчина
Национальность: эстонец
Образование: среднее
Профессия / место работы: Прорвлаг НКВД, г. Гурьев Астраханской обл.
Где и кем арестован: НКВД 3 отдел Упр.Прорвинского ИТЛ.
Мера пресечения: арестован
Дата ареста: сентябрь 1938 г.
Обвинение: 58, п. 6 УК РСФСР
Осуждение: 11 ноября 1938 г.
Осудивший орган: Особая Тройка при УНКВД
Статья: 58-6 УК РСФСР
Приговор: ВМН
Дата реабилитации: 29 декабря 1988 г.
Реабилитирующий орган: Гурьевский облсуд
Основания реабилитации: за отсутствием состава преступления

Николай Яковлевич Казаков, не дождавшись весточки от сына, продолжал верить в счастливый исход. Он и в страшном сне не мог представить, что любимая им власть так жестоко посмеялась над отцовскими чувствами. Ведь об арестах и расстрелах перебежчиков из Эстонии советское радио никогда ничего не сообщало...
Летом 1940 года, п
осле присоединение Эстонии к СССР, в сердцах измученных родителей вновь всколыхнулась надежда: теперь-то родная кровиночка  непременно даст о себе знать. Однако, время шло, а писем все не было...
Новая власть не спешила расскрывать свои зловещие тайны.
А потом пришли немцы...



Из обвинительного заключения:
"Казаков Николай Яковлевич, родился в 1892 году, проживал в Тарту по улице Анне 20, русский, женат, по профессии сапожник, арестован 28 августа 1941 года:
Работал в обувном магазине купца Теодора Иммасте с 1938 по 23 июня 1941 года. Образование - один класс Тартуской начальной школы, член спортивного общества «Калев, в годы Освободительной войны служил санитаром в тартуской больнице. Уже в период независимости был ярым сторонником коммунистического порядка, превозносил и хвалил советскую власть. Обещал со всеми разобраться, «когда придет время» и говорил, что городскую власть давно пора призвать к ответственности.  С приходом в 1940-м году коммунистов выступал на Ратушной площади на русском языке. Содержание речи выяснить не удалось, но среди слушателей были красноармейцы. По словам самого подсудимого, он произнес небольшую речь по просьбе знакомого по фамилии Кангро, а затем зачитал списки баллотирующихся в Рийгикогу от тартуского избирательного округа. Казаков осознанно поддерживал коммунистический порядок. По словам свидетеля Хенна Лендока, Казаков признавался ему, что работает агентом по «ловле душ». Рассказал, что на собрании по вопросу объединения спортобщества «Калев» с другой организацией, когда один мужчина выступил против советских порядков, он приказал доставить этого человека в «надежное место».  Другой раз заявил, что однажды в кабаке приказал еще одного увести за то, что тот ругал советскую власть.  Соответствует ли это действительности, Лендок утверждать не может. Сам Казаков вышесказанное отрицает.  Его сын Раймонд Казаков, с ведома и подачи отца, в 1937 году сбежал в СССР.  Свидетель Оскар Сорок утверждал, что Казаков хвастался, будто он член партии и что всех буржуев следует уничтожить.  Согласно имеющейся в распоряжении Полиции безопасности анкеты, Николай Казаков с 19 сентября 1940 года является кандидатом в члены ВКП(б). В период прибытия в Эстонию Красной армии подсудимый вместе с женой приветствовали советских солдат красными флагами. Обвиняемый постоянно грозился увести и расстрелять тех, кто мешал ему хвалить коммунистический порядок.  Незадолго до взрыва Каменного моста в Тарту Казакова видели выходящим из рабочего дома с винтовкой за плечами. Также он сказал Освальду Лаане: «Друг, пойдем фашистов бить. Они уже сюда пришли». В начале июля, незадолго до занятия Тарту немцами, Казаков эвакуировал свою жену Иду и дочь Сильвию в Россию. Накануне боев за город Тарту Казаков признался Вольдемару Ленноку, что приказал схватить одного незнакомого молодого призывника в доме № 24 по улице Анне и отвезти его в милицию. Перед приходом немцев говорил Карлу Моргену с испугом: «Черт, я не верил, что Россия такая слабая. Что этот Молотов ждет? Нужно срочно ехать в Берлин и остановить кровопролитие». По словам самого подсудимого, он был принудительно направлен на рытье окопов около моста Васула, а когда захотел вернуться в Тарту, то попасть в город уже не смог, так как там шли бои.  Поэтому вместе с беженцами отправился в сторону Муствеэ, оттуда через Раннапунгерья в Раквере и Таллинн. В столицу прибыл 29 июля 1941 года. До 27 августа работал в порту, а позднее находился в укрытии на улице Сёя. После занятия города немцами отправился в штаб «Омакайтсе для регистрации, где и был арестован".

    На главную                                              Немного истории (продолжение следует)
Subscribe

  • Что новенького?

    11.04.2021 Из серии "История одной семьи" Роковой выбор... В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков…

  • Немного истории...

    Из протокола допроса Казакова Николая Яковлевича: «Я не являюсь коммунистом и никогда не поддерживал этот порядок. К компартии не…

  • Немного истории...

    Из серии «По страницам старых газет» «Крупная железнодорожная катастрофа во время военных маневров в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments