aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...








Из серии "Суд да дело"
Беспомощное правосудие...




Из  донесения:
«8 июля 1902 года мне, полицейскому уряднику Сотнику, заявил крестьянин Кодаверского прихода  Карл Оттович Куйнурм (Karl Kuinurm, 1839 г.р., прим. автора), что сего числа в полдень он был в деревне Красные Горы у монопольной лавки, где ему нанесли побои кольями Иван Иванович Рыбаков, Демид Матвеевич Рекин и еще несколько лиц, которых он не узнал. Свидетелем происшествия  является Иван Семенович Русаков, проживающий в деревне Красные Горы. Просит привлечь виновных к законной ответственности за нанесение ему побоев».
«1902 года декабря 24 дня я, полицейский урядник 2-го участка Юрьевского уезда Сотник, произвел по настоящему делу дознание и опросил нижеследующих лиц:
Мещанин Иван Семенович Русаков-Глухарев, 1852 года рождения, жительствующий в деревне Красные Горы, показал, что 8 июля сего года у монопольной лавки он видел, как Емельян Ершов, Лука Кривоглазов и Демид Рекин избивали Куйнурма. Кривоглазов колом сбил Куйнурма с ног, после чего остальные подбежали и попеременно руками и ногами пинали лежащего на земле.
Свидетель желает еще что-нибудь добавить по делу, но в другой раз, так как сейчас не может все вспомнить».

Опрошенный Емельян Александрович Ершов, 1874 года рождения, виновным себя в нанесении побоев Куйнурму не признал и больше показать ничего не может.
Опрошенный обвиняемый Иван Иванович Рыбаков, 1874 года рождения, объяснил, что 8 июля он был вблизи монопольной лавки в деревне Красные Горы, но Куйнурму побоев не наносил и виновным себя не признает. Больше показать не может.
Опрошенный Демид Матвеевич Рекин , 1873 года рождения, виновным себя в нанесении побоев Куйнурму не призал.
Опрошенный обвиняемый Лука Петрович Кривоглазов, 1881 года рождения, находится в отлучке, ввиду чего опрос его отложен до возвращения. Будучи допрошенным 20 марта 1903 года он виновным себя в нанесении побоев Куйнурму также не признал".
Из протокола судебного заседания от 23 мая 1903 года:
«По вызову явился истец. Обвиняемые и свидетель Русаков выбыли. Обвинитель Куйнурм просит допросить свидетеля Карла Куслапа и разбор настоящего дела отложить до осени сего года, то есть до явки обвиняемых с Ладоги домой».
Мещанина Ивана Семеновича Русакова (Глухарева), проживающего в деревне Красные Горы Кокорской волости, покорнейшее прошение:
Вследствие вызова меня на 5 декабря 1903 года в качестве свидетеля по обвинению Куйнурмом Рыбакова и других в нанесении побоев, имею честь заявить, что я не очень здоров и уже два месяца никуда почти не выхожу, разве что по нужде в лавку. Долго быть на ногах я не в силах и поэтому явиться на 5 декабря в суд не могу. Хотя сейчас мне немного легче, но я кашляю и боюсь попасть в чахотку. Показать по сему делу я могу следующее:
8 июля 1902 года я, находясь возле своего дома в Красных Горах, видел, что у монопольной лавки били кого-то по разбойничьи. Позже я узнал, что пострадавшим был Куйнурм. Я находился от побоища в 150 шагах, поэтому различить всего не мог. Видел, как поднимаются на воздух кулаки  и опускаются вниз. Один из нападавших (говорили, что это Кривоглазов) выдернул кол и со всего размаха ударил Куйнурма по спине, так что последний упал на землю.  Лежащего на земле Куйнурма били, подскакивая к нему, несколько человек  руками и ногами. В это время кто-то обратил внимание, что я, хоть и издалека, вижу, что происходит. Нападавшие на минуту отвлеклись, и Куйнурм воспользовался этим, поднялся и убежал. Я пришел на место побоища и увидел, что у Рыбакова лицо в крови. Я слышал, как Колбасов Василий говорил Рыбакову - Голубю, что, ты, мол,  захотел чужое вино украсть и пить, поэтому и кровь  с лица течет. Кто-то позже мне рассказал, что Куйнурм  сидел возле кабака с товарищем и пил водку. В это время к нему подошел Голубь, выхватил у него  бутылку с водкой и пошел к поджидавшим его товарищам. Куйнурм пошел следом за Голубем. Последний передал водку, похищенную у Куйнурма, одному товарищу, тот  другому, затем третьему, а потом они начали вчетвером, Голубь, Ершов, Рекин и Кривоглазов  наносить побои Куйнурму.  Сам Куйнурм вскоре после побоев рассказал мне точь-в-точь то же самое, что я слышал от прочих, то есть, что его ограбили и избили. Тогда же на квартире урядника Сотника я видел у Куйнурма на спине кровавое пятно, а у левого глаза на брови синий волдырь от удара ногой. Больше показать ничего не знаю. Покорнейше прошу Алатскивский Волостной Суд принять  вышеизложенное показание по этому делу».
Из протокола судебного заседания от 5 декабря 1903 года:
«Явились обвинитель  Куйнурм и обвиняемый Рекин, прочие обвиняемые и свидетели выбыли. Обвиняемый Куйнурм просит разбор дела отложить и вновь вызвать заявленных свидетелей»
«В Алатскивский волостной Суд Юрьевского уезда мещанина Ивана Семеновича Русакова, проживающего в деревне Красные Горы, покорнейшее прошение:
"Честь имею донести до сведения Алатскивского Волостного Суда , что я еще больной и не могу выходить на улицу, вследствие сей причины явиться на суд 19 декабря сего года  в качестве свидетеля, по обвинению Куйнурмом Рыбакова и других, не могу. Посему покорнейше прошу оный суд  признать причину неявки уважительной  и положить разбор этого дела до моего полного выздоровления, если Куйнурм не пожелает отказаться от моих показаний. Показания мои по этому делу  имеют лишь косвенные улики. Я не могу указать наверняка, что лично видел, кто ударил колом Куйнурма. Мне говорили, что дрался Куйнурм с Рыбаковым-Голубем и другими. Я видел после этой драки Рыбакова-Голубя окровавленным, а Куйнурма с подбитым глазом и синяком на спине. Кто избил Рыбакова до крови и Куйнурму нанес удар колом, причинив синяк на глазу, этого обстоятельства я показать не могу, так как находился от места побоища на расстоянии в 150 шагов. Там были в то время и другие очевидцы, например, Василий Колбасов, показания которых могут быть более существенные, чем мои.
Покорнейше прошу Суд предложить Куйнурму отказаться от моего свидетельства, а если он не пожелает, то прошу отложить это дело на другой срок.  Прошу уважить мою просьбу».
"По вызову стороны и свидетели выбыли. Суд постановил: дело производством прекратить..."

Любопытно, что в русскоязычном формуляре судьи-эстонцы расписываются латиницей. В наши дни трудно представить, чтобы русский по крови чиновник завизировал бы официальный документ, например,  так: "Е. Осиновский".
От автора:
8 июля 1902 года 63-летний Карл Куйнурм был жестоко избит красногорскими хулиганами у дверей кабака. Местным бузотерам приспичило покуражиться над заезжим стариком. Судя по разбитому лицу Ивана Рыбакова, пожилой хуторянин оказался не из робкого десятка и сумел наподдать  зачинщику драки, имевшему наглость отобрать у него бутылку водки. Конечно, против задиристых собутыльников Рыбакова Куйнурм оказался бессилен. Очевидец произошедшего, Иван Семенович Русаков-Глухарев, до последнего оттягивал явку в суд, хотя поначалу весьма резво дал показания против компании деревенских беспредельщиков. Затем, однако, отыграл назад, сославшись на состояние здоровья. В последнем обращении он недвусмысленно намекнул, что всем будет лучше, если Куйнурм отзавёт заявление или, на худой конец, вычеркнет его, Русакова, из списка ключевых свидетелей. Иных желающих воздать по заслугам виновникам мордобития не нашлось. А ведь, наверняка, имелись и другие очевидцы потасовки, поскольку дело происходило средь бела дня.  Хоть тот же Василий Колбасов!  Но увы, связываться с агрессивными завсегдатаями красногорской корчмы никто не хотел.
Даже собутыльник Куйнурма (не один же он пил водку!) Карл Куслап не явился в суд. Можно представить, сколь некомфортно чувствовал бы себя 50-летний и, судя по всему больной, Иван Русаков, окажись он рядом с  30-летними «отморозками», которых он подвел под уголовную статью.
Куйнурм исправно ходил на все заседания, надеясь восстановить справедливость. Но, увы...
Прямо скажем, унылое зрелище. Одно дело, когда суд не в силах стребовать долг с разорившегося ответчика, совсем другое, когда он бессилен перед очевидным уголовным преступлением. Этакий триумф беззакония...Невиновного человека средь бела дня избили за-ради бутылки водки, а правосудие лишь развело руками. Красногорский урядник Сотник (спустя полгода после происшествия!!!) вяло провел опрос подозреваемых и вполне довольствовался их издевательскими ответами: "побоев не наносил и виновным себя не признаю". Как будто несчастный хуторянин сам себя отделал до посинения.
В конце концов дело закрыли. Сомневаюсь, что подозреваемые пришли к пострадавшему с повинной, покаялись и попросили прощения. Или сошлись с ним на некоей денежной  компенсации за нанесенные побои. Судя по тому, что они демонстративно игнорировали судебные повестки (лишь на одно заседание явился Демид Рекин), собутыльники были уверены, что рано или поздно дело уйдет в песок. Так оно и случилось. Карлу Куйнурму надоело в течении полутора лет обивать пороги полицейских и судебных учреждений в поисках справедливости.  И он вышел из игры...
Такая вот печальная история...





Обращение в "раскол"...

Русификация Прибалтийских (и те только) губерний началась вскоре после восшествия на престол императора Александра Третьего - убежденного русофила и поборника православия. Формальным  сигналом  к смене политического курса послужило назначение новых губернаторов.









В 1885 году во главе Лифляндии стал генерал-майор Михаил Алексеевич Зиновьев (1838—1895). Отныне руководство требовало, чтобы все, поступающие на начальственный стол документы были только на русском (не исключено, что новый хозяин губернии, в отличие от своих предшественников, даже не знал немецкого). Помимо смены языка делопроизводства, первостепенное внимание  уделялось также защите и продвижению православия. Всячески поощрялся и приветствовался переход местных лютеран, старообрядцев и иудеев в «царскую» веру. И соответственно, сурово пресекались попытки вернуть «нестойких духом» обратно в одну из «неполноценных», с точки зрения государственной церкви, конфессий.  Особенно строгий пригляд был за «раскольниками»...


Его Превосходительству, Господину Лифляндскому Губернатору, Генерал-майору Михаилу Алексеевичу Зиновьеву
24 марта 1886 года


«Ваше Превосходительства, Милостивый Государь.
Священник Сааренгофской церкви Дерптского уезда Иоанн Скоропостижный рапортом от 17 сентября 1885 года донес Епархиальному начальству о следующем противозаконном деянии, приписанного к крестьянскому обществу мызы Кокора, Красногорского расколоучителя Леонтия Артамоновича Горушкина (1819 - 1889) прим. автора). У крестьянина мызы Елистфер, деревни Вяльги, Дерптского уезда Ивана Федоровича Семиларского проживала слепая и разбитая параличом  убогая сестра его Татьяна Федоровна Карташева. Слыша  недовольство и упреки брата, что ему, мол, тяжело ухаживать и кормить её, убогую, Карташева упросила брата отвезти её в деревню Красные Горы к родной сестре Ирине Федоровне, от которой затем, спустя немного времени, перешла на жительство к крестьянину Ивану Исаковичу Персидскому, у которого ранее служила 15 лет работницей. 2 июля 1885 года в дом этого крестьянина прибыл вышеназванный расколоучитель Горушкин, и в диком фанатизме насильно окрестил в раскол полуживую Татьяну Федоровну Карташеву, опустив её в чан, наполненный холодною водою, от чего она и умерла на другой день без христианского напутствия святыми тайнами. Он же, Горушкин, скрыв смерть  её от родных,  в первых числах того же месяца  похоронил Карташеву в красногорской моленной по раскольничьему обряду, так что о смерти и погребении её  вышеупомянутый родной брат Иван Федорович Семиларский узнал только 10 сентября. Доказательством насильственности при крещении Карташевой в раскол служит уже то обстоятельство, что она, по словам священника Скоропостижного, более трех лет была разбита параличом и более 10 лет как была поражена слепотою и, следовательно, сама ни в каком случае, не могла идти к расколоучителю Горушкину. Сообщая о сем Вашему Превосходительству, имею честь просить Вас, Милостивый Государь, сделать зависящее распоряжение о производстве следствия по сему делу и о привлечении виновного расколоучителя Горушкина и крестьянина Ивана Исаковича Персидского, приютившего у себя Карташеву и дозволившего совершить над ней, убогою и беззащитною, преступление, к законной ответственности. О последующем же прошу почтить уведомлением.  С совершенным почтением и преданностью имею честь быть  Вашего Превосходительства, Милостивого Государя, усердный богомолец и слуга Даниил, епископ Рижский и Митавский».


Текст  прошения изложен  складным канцелярским языком и в нем чувствуется рука профессионального писаря. Финальные строки, однако, выглядят не столь изящно, поскольку отец  Даниил начертал их собственноручно. Видимо, чтобы Губернатор не сомневался, что епископ Рижский и Митавский лично хлопочет о расследовании этого  вопиющего «преступления». После столь проникновенного "крика души" духовной особы, делу оперативно был дан ход...

Из канцелярии Лифляндского Губернатора 7 апреля 1886 года.
"Препровождая при сем в подлиннике, поступившее к Лифляндскому Губернатору отношение Пресвященного епископа Рижского и Митавского от 27 марта 1886 года о насильственном окрещении в раскол красногорским расколоучителем Горушкиным православной крестьянки Татьяны Федоровны  Карташевой, последствием чего была смерть её, предлагаю Вашему Высокоблагородию провести по сему делу строжайшее  следствие и затем дать делу дальнейший законный ход. Об оказавшемся же по расследовании мне донести".


В середине 1880-х «русификация» прибалтийских губерний  делала лишь первые шаги, поэтому на уездном уровне делопроизводство по прежнему велось на немецком языке, в котором ваш покорный слуга не силен, а компьютерному переводчику  с этакой рукописной вязью не совладать.

Так что ход расследования мне неведом. Но, судя по всему, проходил он по классической схеме и включал в себя допрос всех причастных к делу лиц.
Три года спустя губернское начальство забило тревогу...

14 января 1889 года Начальнику Дерптского уезда.
«Не получая по сие время исполнительного донесения на предложение мое бывшему Дерптскому Орднунгсгерихту от 7 апреля 1886 года за № 3620, по делу об окрещении красногорским расколоучителем Горушкиным православной крестьянки Татьяны Федоровны Карташевой, предлагаю Вашему Высокоблагородию немедленно представить  мне затребованное донесение».
19 января 1889 года Его Превосходительству Господину Лифляндскому Губернатору.
Во исполнение предписания от 14 января сего года имею честь донести Вашему Превосходительству, что следствие против Леонтия Артамоновича Горушкина начато упраздненным Орднунггерихтом вследствие предписания Вашего Превосходительства от 4 апреля 1886 года и по окончании предварительного следствия  передано в Дерптский Ландсгерихт, который ревизионным решением от 7 марта 1887 года определил: не начинать  формального следствия, так как произведенным дознанием не обнаружено никаких улик».



Как видно из вышеизложенного донесения, финал истории вполне оптимистичен. Мой двоюродный прапрадед избежал наказания за "совращение в раскол", поскольку «произведенным дознанием не было обнаружено никаких улик». Проще говоря, несчастная Татьяна Федоровна  скончалась не от холодной воды, а в силу естественных причин, к коим "расколоучитель" Горушкин не был причастен. Трудно, конечно, винить Ивана Семиларского, которому парализованная сестра стала непомерной обузой. Однако, если ты собственноручно отказался от немощной родственницы и передал её практически в чужие руки (у родной сестры Карташева не задержалась, а Иван Персидский - всего лишь бывший работодатель), то логичнее было бы выразить людям признательность, а не сыпать на их головы проклятия. Разбитая болезнью женщина упокоилась с миром и перед смертью перешла  в «раскол», поскольку прекрасно понимала, что в этом случае старообрядцы
позаботятся о её бренном теле, а душа по любому найдет путь к Богу, где и обретет покой...

Фраза "
предложение мое бывшему Дерптскому Орднунгсгерихту" означает, что во второй половине 1880-х местная адмистрация подверглась основательной реорганизации. Возможно, этим можно объяснить тот факт, что в течении двух лет результат расследования не удосужились отправить "наверх", так что Рижской канцелярии  пришлось строго напомнить уездным службистам об их прямых обязанностях.

В первые годы «русификации» губернская бюрократия на какое-то время стала трехъязычной. На самом верху уже перешли на русский, в среднем звене (уезды - города) по-прежнему в ходу был немецкий, а на низовом уровне (волости - поселки) набирал силу язык большинства  населения, в данном случае - эстонский. Позже германское  наречие будет полностью вытеснено из сферы делопроизводства и все лифляндские чиновники окончательно овладеют кириллицей.

Любопытно, что повестка в суд, врученная  Леонтию Горушкину, написана на эстонском. И это в 1886 году!!! Видимо потому, что выдана она была Кокоровским волостным правлением, которому административно подчинялась  деревня Красные Горы. Писарь-эстонец, судя по всему, прекрасно владел русским языком: слово «detsembriks“ и «Красные Горы» написаны явно одним почерком.
Старообрядческий наставник рядом  с подписью, видимо, для убедительности, поставил три креста. Или, может, расписался не он, а более грамотный член семьи? Этого мы уже никогда не узнаем...
Такая вот история...






На главную                          Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Немного истории...

    Дамский велосипед фирмы «Пенза»... Курьезных случаев в истории Калласте было не счесть. К сожалению, многие из них…

  • Немного истории...

    Совладелец стекольного завода... 14 июня 1941 года Иосиф Сталин, посчитав, что прибалты недостаточно лояльны к советской власти,…

  • Немного истории...

    Из серии "Дела старообрядческие" "Крепкий орешек" Марья Степановна... Еще одним направлением в борьбе с приверженцами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments