aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...









Съездил сапожник в деревню...
Осенью 1942 года ситуация в Эстонии виделась неискушенному обывателю как вполне себе стабильная. Вермахт рвался к Сталинграду и поражение большевистской России казалось неизбежным. Рейхскомиссариат Остланд, в угоду новым хозяевам, был официально объявлен «Judenfrei». Партизанское движение отсутствовало напрочь. Сторонники советской власти покинули страну Калевипоэга вместе с отступающей Красной армией. Те же, кто не успел этого сделать, пал жертвой самосуда «Омакайтсе» или был казнен  немецкими властями в первые месяцы оккупации. Остальных, уличенных в симпатиях к коммунизму, поместили за колючую проволоку трудовых лагерей. К концу 1942 года казалось, что страсти улеглись, и взаимное сведение счетов осталось в прошлом. Волна арестов, расстрелов и «посадок» заметно спала. Те из немногих, кому удалось избежать возмездия за прегрешения первого военного лета, вели себя тихо и неприметно, моля Бога, чтобы тучи обошли их стороной...
В начале 1920-х годов в Калласте некоторое время проживал уроженец Колкья Савелий Ефремович Колпаков (1905) с супругой Евдокией Моисеевной (1903), в девичестве Духовой,  и детьми Артамоном (1926) и Улитой (1929). Позже семья переехала обратно в родную деревню, где и встретила начало войны...
Из показаний Савелия Ефремовича Колпакова, жителя д. Малые Колкья, арестованного 29 октября 1942 года:
«Я не поддерживал и не поддерживаю коммунистический порядок. Человека по имени Ааранд Асси  (Aarand Assi) я раньше никогда не знал и не встречал.  21 октября 1942 года я приехал в Тарту, чтобы  пристроить  своего сына Артамона в ученики к толковому сапожнику. Кто-то из знакомых посоветовал мне обратиться к местному башмачнику Ааранду Асси. Я пришел по указанному адресу. Хозяин  мастерской любезно согласился мне помочь, но сказал, что хочет вначале побеседовать с моим сыном. Поскольку я собирался домой, то предложил Асси поехать со мной в деревню, где тот сможет поговорить с моим отпрыском. Пароходом мы прибыли из Тарту в Колькья.  У сапожника было с собой пол-литра водки. Мы её распили,  так сказать, за знакомство. В это время от Асси я никаких политических заявлений не слышал. На следующий день гость с моим сыном Артамоном  решил прогуляться по деревне. Перед этим они немного выпили. Поскольку  Ааранду  было тяжело передвигаться из-за больных ног, то Артамон предложил ему свой велосипед...
Через два дня, 24 октября 1942 года, ко мне зашел местный констебль Хуго Леего.  В квартире в это время находились я, Ааранд  Асси и мой приятель Роберт Сирго.  Полицейский потребовал, чтобы приехавший из Тарту сапожник предъявил паспорт, однако тот  отказался это сделать. Тогда участковый попытался изъять  документ силой, но Асси оказал сопротивление. Он схватил констебля за ноги и стал кричать, что является ассистентом криминальной полиции, при этом обозвал  стража порядка проходимцем, вором и разбойником. Я, вместе с Робертом Сирго, помог  полицейскому утихомирить не на шутку разбушевавшегося сапожника и отвезти его в волостной дом».
Из показаний хуторянина Аугуста Симма (August Johannese pg. Simm), 1912 года рождения:
«22 октября 1942 года ко мне на хутор Савиметса явились два человека. В одном я узнал  жителя  Колкья  Артамона Колпакова, второй был мне незнаком. Неизвестный мне мужчина сильно хромал. Войдя во двор, незваный гость громогласно объявил, что уполномочен властями сделать важное заявление и с этой целью объезжает жителей волости. По его словам, через три дня в Эстонии произойдет государственный переворот, поэтому нужно срочно прятать зерно и прочий провиант. Также он предложил мне следовать за ним, так как на хуторе оставаться опасно, поскольку со дня на день начнётся бомбежка. После этих слов незнакомец взобрался на велосипед и Артамон Колпаков повез его по дороге в сторону Колкья. Я посчитал, что этот  странный человек представляет опасность, поскольку распространяет лживые слухи и сеет среди людей панику. Поэтому я тотчас же обратился в полицию.
Ко всему вышесказанному хочу добавить, что в начале русско-германской войны, когда в Колкья еще действовали коммунисты, я видел Артамона Колпакова гуляющим по деревне в компании одетого в военную форму незнакомого мне человека. С какой целью они ходили по улицам, я не знаю. По моим сведениям, Артамон Колпаков поддерживал советскую власть, но наверняка я этого утверждать не могу, поскольку проживал на тот момент в деревне Нина и с Колпаковым не пересекался».
Из досье, собранного полицией  на Ааранда Асси:
«Асси Ааранд сын Людвига, 1914 года рождение, сапожник, проживает в Тарту по улице Кастани  63 - 4, был осужден 14.03.1939 на три месяца тюрьмы за хулиганство. О политической деятельности Асси до 21 июня 1940 года ничего не известно. Как до, так и в период коммунистической власти, он  работал сапожником. По показаниям свидетелей и его собственному признанию, в антиправительственной деятельности участия не принимал, советский строй не поддерживал и на большевиков не работал. По показаниям Лены Сандель, после начала советско-германской войны, Асси, будучи в подвыпившем состоянии, попытался выпрыгнуть из окна второго этажа, при этом кричал, что через три недели в Эстонию придут немцы и снова будет развеваться сине-черно-белое полотнище, а рядом с ним немецкий флаг. Вокруг Ааранда Асси всегда крутились личности с криминальным наклонностями, с которыми последний  часто употреблял алкоголь, следствием чего становились многочисленные ссоры и нарушения общественного порядка».
Возможны три мотива столь несуразного поведения городского обувщика:
1. Заезжий башмачник так много выпил, что перестал контролировать свои слова и поступки. На трезвую голову он вряд ли стал бы нести околесицу про грядущие госпереворот и бомбежку, равно как и хватать  констебля за ноги, заявляя при этом, что сам служит в полиции. Думается, это объяснение ближе всего к истине.
2. Асси пребывал вполне себе в здравом уме и трезвой памяти. Он просто обожал разыгрывать доверчивых людей и наслаждаться их наивностью и простодушием.
3. Тартуский сапожник искренне верил в то, что говорил, независимо от количества  алкоголя в его крови. В этом случае Ааранду Асси  можно лишь посочувствовать... 
За свои пьяные чудачества сапожных дел мастер в очередной раз угодил за колючую проволоку.

Срок ему вчинили, прямо скажем, немаленький: 8 месяцев заключения в трудовом лагере за "расспространение панических слухов, оскорбление полицейского и сопротивление при аресте".
Можно было бы пожалеть незадачливого ремесленника  и поставить в этом курьезном деле точку. Однако, вышеописанная история имела неожиданное продолжение. Причем, весьма печальное...
Хуторянин Аугуст Симм, будучи допрошенным по делу Асси, вдруг вспомнил, что молодой спутник последнего - Артамон Колпаков, в июле 1941 года разгуливал по деревне в компании некоего красноармейца. Аккурат в это время в округе хозяйничал истребительный батальон, одной из задач которого была конфискация продуктов питания у хуторян для нужд отступающей Красной армии и своих собственных. В свете открывшихся обстоятельств, решено было проверить Колпакова-младшего на предмет подозрительного поведения в первое военное лето. И вот что выяснилось...
Констебль района Пейпсияяре Хуго Леего  27 октября 1942 года произвел допрос  жительницы Калласте  Энафы Фаддевны Духовой,  1914 г.р, образование 4 класса, старообрядка, вдова:
«В период прежней Эстонской республики я проживала со своим мужем Митрофаном Духовым в Тарту по улице Ынне 18. Супруг работал каменщиком.  В советский год в нашей квартире часто бывали красноармейцы, а также молодой парень Роман Гамшин, который помогал Митрофану на стройке. Иногда к нам приезжал мой отец Фаддей Гречков и брат Петр Гречков, которые постоянно проживали в Калласте. Отец сбежал с коммунистами в Советскую Россию, а брат вступил в Красную армию и был за это расстрелян в Калласте. Отец и брат еще до нападения немцев говорили, что скоро начнется русско-германская война. Роман Гамшин работал на стройке простым рабочим. Ему было лет 14. В начале войны солдаты дали ему красноармейскую форму и он все время  ходил в ней очень гордый. Когда начали бомбить Тарту, мой муж, вместе с Романом Гамшиным, отобрал у какого-то хуторянина лошадь и повозку, на которой мы поехали в деревню Малые Кольки к Савелию Колпакову, жена которого была сестрой Митрофана. Мы прожили у них около двух недель. В этот период сын Савелия - Артамон Колпаков и уже упомянутый Роман Гамшин неоднократно ездили по окрестным хуторам и забирали оттуда зерно, муку, яйца и другие продукты. Все это было отобрано насильно и употреблялось в пищу всеми, кто проживал в доме  Савелия Колпакова. Помимо семьи хозяина и нас, здесь находились также приехавшие из Тарту Кондратий Рыбенков с женой Василисой и сыном Тимофеем. Василиса была сестрой Савелия.  Все питались за одним столом отобранными у хуторян продуктами, но сами за ними не ходили. В то время, когда я находилась у Савелия Колпакова, в Колкья орудовал истребительный батальон. Один член батальона часто бывал в квартире Савелия Колпакова. Он имел при себе винтовку и красную нарукавную повязку. Разговаривал гость только с Романом Гамшиным,  Артамоном Колпаковым и моим мужем Митрофаном Духовым. О чем шла речь, я не слышала. Митрофан Духов и Савелий Колпаков сами за продуктами не ходили. Это делали Роман Гамшин и Артамон Колпаков. Примерно за неделю до прибытия немецких войск в Колькья,  я с мужем перебралась в Калласте. Здесь мой супруг был арестован и некоторое время спустя расстрелян в городе Тарту».
Йоханнес  Карро (Johannes Karro Leena pg.) 1883 г.р., житель деревни Лахепера волости Алатскиви:
«Я владею хутором в деревне Лахепера. В 1941 году, примерно за две недели до прихода немцев в нашу волость, ко мне на хутор пришли два молодых русских парня. Один был в гражданской одежде, а другой в военной форме. Лично я этих людей не знаю. Они приехали на лошади с подводой и потребовали от меня продукты. Тот, что был в солдатском обмундировании, хорошо говорил по эстонски. Он заявил, что уполномочен собирать еду для красноармейцев, которые находятся на  корабле, стоящем на рейде недалеко от берега. Оружия я у них не заметил, но молодой человек в форме предупредил, что у него в кармане шесть патронов и мне лучше подчиниться. Я испугался, что если не отдам продукты, то придут красноармейцы или бойцы истребительного отряда и сожгут мой хутор. Я выдал молодым людям картофель, муку и куриные яйца. Никаких денег они мне за это не заплатили".



Из показаний Артамона Савельевича Колпакова, 1926 года рождения:
"Однажды, когда в Колкья еще стояли красноармейцы, Митрофан Духов попросил меня показать Роману Гамшину, где находится тот или иной хутор, поскольку последний плохо ориентировался в наших краях. Мы поехали с Гамшиным на телеге от усадьбы к усадьбе. Я продукты у хуторян не вымогал. Если что и получал, то только за деньги, которые мне дали родители. Гамшин же, действительно, насильно забирал у крестьян еду, при этом заявлял, что он солдат и имеет право брать, что захочет. Когда один хозяин сказал, что у него ничего нет, Гамшин пригрозил, что расстреляет его".


Из показаний Романа Абрамовича Гамшина 1927 года рождения, проживающего в Тарту по улице Уус 45-3, наказанного в период коммунистического правления тюремным заключением за кражу велосипеда:
"Летом 1941 года, в период военных действий, я некоторое время жил в деревне Колкья, в доме Савелия Колпакова. Меня привез туда Митрофан Духов, который до этого работал на известняковой фабрике недалеко от Тарту и был там, то ли начальником, то ли бригадиром. Я находился у него в подчинении. Именно Духов принес мне военную форму и солдатскую фуражку. Где он все это достал, я не знаю. Я взял у него красноармейскую форму, потому что моя одежда была в очень плохом состоянии. Никакого оружия я от Духова не получал. Мы покинули фабрику, когда в Тарту уже шли бои.
Когда точно мы приехали к Колпаковым, я не помню. В деревню мы отправились на лошади, которую Духов насильно забрал у какого-то крестьянина, который жил недалеко от фабрики. Я в этом участия не принимал. Когда мы приехали в Колкья, Духов приказал мне привести от хуторян продукты. Поскольку я не знал окрестностей, со мной поехал Артамон Колпаков. Мы с Колпаковым ездили за продуктами всего два раза. Начали с хутора Паукани.  В этот же день мы объехали еще несколько хуторов, названия которых я не запомнил. Артамон Колпаков нигде ничего насильно не брал и угрозами продукты не вымогал. Вроде как один раз за деньги купил молока, но это не точно. Чаще всего он оставался на дороге и я заходил во двор один. Я представлялся советским солдатом и требовал, чтобы мне безоговорочно выдали продукты. Так учил меня Митрофан Духов. Конкретно я никому не угрожал. Лишь на одном хуторе, когда хозяин отказался давать продукты, я предупредил, что у меня в кармане пистолет с 6 патронами. На самом деле, оружия у меня не было, хотя патроны, действительно, лежали в кармане. После этой угрозы хозяйка заплакала и принесла мне мешок картошки. Я везде предлагал деньги за продукты, но их у меня никто не брал.  Духов знал, что все продукты я получил без денег, поскольку деньги я ему вернул обратно.  Я никогда не был комсомольцем и в коммунистической деятельности участия не принимал. По возвращении в деревню всё продовольствие я отдавал Духову. Делился ли он этими продуктами с другими, этого я не знаю. Когда я находился в доме Савелия Колпакова, то не видел, чтобы к нему заходили члены истребительного батальона. Также я не заметил, чтобы Савелий или Артамон Колпаковы принимали участие в деятельности истребительного отряда или ходили куда-либо с его бойцами. Насколько я понял, Савелий Колпаков коммунистический порядок не поддерживал. Однажды я слышал, как он говорил незнакомому мне мужчине, что, мол, эти чертовы коммунисты пришли нас грабить и не дают спокойно жить. В доме Колпакова ни одного человека в военной форме, помимо меня, не было. В Колкья я провел две недели, после чего отправился к своим родителям в деревню Варнья. Я убежден, что Колпаковы не делали ничего полезного для коммунистического строя.
Я знаком с сапожником, о котором вы спрашиваете. У него повреждена нога и он живет в Тарту на улице Кастани. Я познакомился с ним полгода назад, когда поступил к нему учеником. Проработал всего одну неделю. У этого сапожника в доме постоянно находилось много мужчин и женщин, которые употребляли алкоголь и часто ссорились и скандалили. Однажды, когда сапожник крепко выпил, он стал держать речь, в которой были слова о том, что на фронте солдатам тяжело, а мы в тылу лишь пьянствуем. Посреди разговора сапожник закричал "Хайль Гитлер" и потребовал, чтобы все присутствующие вскинули руки в нацистском приветствии.

Никаких антиправительственных заявлений этот сапожник не делал. В последние дни октября 1942 года я вместе с Савелием Колпаковым и этим хромым сапожником отправился на пароходе из Тарту в Колкья. Сапожник поехал в деревню потому, что хотел там разжиться продуктами и познакомиться с Артамоном Колпаковым, которого собирался взять в ученики. Чем он в Кольках занимался, мне неведомо. Более добавить нечего."


Из материалов расследования:
«О политической деятельности Савелия Колпакова до 21 июня 1940 года ничего не известно. В период коммунистического правления он проживал в деревне Колкья волости Пейпсияяре и занимался рыболовством. Следствие не смогло установить, участвовал ли Савелий Колпаков в коммунистической деятельности и состоял ли в коммунистических организациях. По словам свидетельницы Энафы Духовой, Колпаков  употреблял вместе с семьей те продукты, что его сын Артамон и Роман Гамшин  реквизировали в деревнях. По словам Гамшина, Савелий не знал, что они ходили за продовольствием. Всю награбленную еду Гамшин передавал Митрофану Духову, а не Савелию Колпакову. Семьи Духова и Колпакова питалась раздельно. Артамон Колпаков также признал, что его отец поначалу был не в курсе, что они с Гамшиным вымогали продовольствие, но позже он рассказал обо всем родителям. Савелий Колпаков отнятые у хуторян продукты не использовал. Все забирал Митрофан Духов. Сам Савелий также категорически отвергает, что употреблял в пищу награбленное.  Он признает, что в начале войны к нему несколько раз заходил член истребительного батальона Андрей Кулаченков, который звал его вступить в отряд. Говорил, что тогда, мол, не отправят на фронт. Но Колпаков отказался, заявив, что если и вступит, то лишь по прямому приказу. При этом добавил, что если сменится власть, то он не хочет отвечать за грабежи и убийства. Колпаков признал, что несколько раз в начале войны стоял на посту, но исключительно для того, чтобы предупредить, если где-то возникнет пожар".

Несмотря на то, что весомых улик против главы семьи собрать не удалось, следствие посчитало, что он достаточно изобличается в том, что "употреблял в пищу продукты, заведомо зная, что они добыты путем мародерства". За это прегрешение Савелий Колпаков был изолирован от общества на 6 месяцев.

Артамон Колпаков, также был осужден на 6 месяцев. Романа Гамшина поместили в исправительно-трудовой лагерь на 8 месяцев. Обвинение в обоих случаях гласило: "Мародерство в военное время". Приговор достаточно суровый, если учесть, что на момент  совершения преступления старшему из "злоумышленников" едва исполнилось 15 лет.



Надо отдать должное Роману Гамшину: он взял практически всю вину на себя. При этом всячески выгораживал своего напарника и его отца. Инициатор продовольственных вылазок - Митрофан Духов на момент рассмотрения дела, был уже мертв. В моей базе данных есть следующая информация о нем:
"Духов Митрофан Моисеевич 1908  м\р вол. Пейпсияяре, м\ж  перед арестом - город Калласте. Расстрелян 07.10.1941 в Тарту. В обвинении сказано: "Ходил в годы ЭР тайно в Россию, после начала советско-германской войны под угрозой расстрела вымогал продукты питания на хуторах, угрожал сжечь имущество, а хозяев сослать на поселение" Его вторая супруга - Гречкова Энафа Фаддеевна (1914) - уроженка Калласте".
Отсутствие среди арестованных идейного вдохновителя реквизиций оказалось подследственным на руку. Можно было сослаться на его приказы и распоряжения, игнорировать которые малолетние "мародеры" не решились...
Кстати, на допросах летом 41-го, если таковые вообще были, Митрофан Духов не «сдал» своих юных "подельников". Иначе расплата для них наступила бы годом ранее и не факт, что ограничилась бы восьмимесячным заключением...

Рискну предположить, что не появись осенью 1942 года в Колкья злополучный сапожник и не устрой на пьяную голову светопреставление, отец и сын Колпаковы остались бы на свободе. Не говоря уже о Романе Гамшине. С другой стороны, Ааранд Асси прибыл в причудскую деревню не случайно, а по приглашению все того же Савелия Колпакова, который надеялся, что тартуский мастер обучит его наследника обувному ремеслу.

Меня в этой истории поверг в шок в
озраст «экспроприаторов». В июле 1941 года Артамону Колпакову было от роду всего 15 лет, а Роману Гамшину и вовсе 14 с половиной. Действительно, на войне люди рано взрослеют. Два юнца упивались возможностью употребить власть и заставить седовласых стариков безропотно выполнять их распоряжения. И это при полном отсутствии у молодых сорвиголов оружия, которым можно было припугнуть несговорчивых хуторян.  Думаю, на несчастных землепашцев гипнотически действовали следующие факторы.
1. Военная форма на плечах Романа Гамшина. Где гарантия, что парень не состоит в боевом отряде и не приведет в дом красноармейцев в случае, если хозяин откажется поделиться продуктами? Тем более, что безусый «солдат» предупредил о стоящем на рейде корабле с вооруженными бойцами, для которых, мол, и предназначалось продовольствие.
2. Уверенность юных вымогателей в своих словах и поступках. Особенно это касалось Романа Гамшина. По всей видимости, последний действовал с такой напористостью и цинизмом, что селянам не хватило духа послать его куда подальше.
3. Общая атмосфера страха, воцарившаяся в прифронтовой полосе в связи с бесчинством  истребительных отрядов. Наверняка, хуторяне слышали о разграбленных и сожженных усадьбах и о расстрелянных за неповиновение хозяевах. Поэтому никто не решился оказать сопротивление двум дерзким  мальчишкам, получавшим всё по первому требованию... Сомневаюсь, что в доме Колпаковых гости в течении двух недель питались отдельно от хозяев. Привезенное с собой давно было съедено и квартирантам приходилось  довольствоваться тем, что поставят на стол приютившие их домовладельцы. А прокормить такую компанию было непросто. Поэтому Митрофан Духов и отряжал смотревших ему в рот тинэйджеров на поиски пропитания. Савелий Колпаков, по всей видимости, понимал, что власть скоро сменится, поэтому предусмотрительно отказался от вступления в истребительный отряд. Хотя, могли быть и иные причины...
Такая вот история...




На главную                             Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Что новенького?

    11.04.2021 Из серии "История одной семьи" Роковой выбор... В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков…

  • Немного истории...

    Из протокола допроса Казакова Николая Яковлевича: «Я не являюсь коммунистом и никогда не поддерживал этот порядок. К компартии не…

  • Немного истории

    Из серии «История одной семьи». Роковой выбор… В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments