aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...

Из серии "Красногорцы и Освободительная война"

Дезертир ... у всех на виду

Еще одна короткая зарисовка на тему "Красногорцы и Освободительная война". Можно по разному к этому относиться, но факт остаётся фактом: русское население Западного Причудья в массе своей не горело желанием сражаться за независимую Эстонию.
Новое государство виделось местным старообрядцам чужим и неприветливым. Особенно напрягал эстонский язык, в мгновение ока вытеснивший русский из сферы делопроизводства. Не случайно, начиная с лета 1917 года, здешняя общественность ратовала за объединение причудского края с Петербургской или Псковской губернией. Но не "срослось"...
Со временем большинство жителей попривыкнет и сумеет приспособиться к новым реалиям. Но это будет потом, а пока...

Допрошенный житель деревни Калласте, волости Пейпсияяре, 28-летний Владимир Иванович Горюнов, старообрядец, холостой, несудимый, показал:
"Я родился в деревне Красные Горы в 1891 году. Окончил начальную школу. С  1914 по 1918 год служил  в царской армии. Сейчас занимаюсь рыболовством. 2 марта сего, 1919 года, я явился в Юрьевскую воинскую комиссию. После лечебного осмотра мне вернули паспорт и сказали: «Иди домой». Я никого больше ни о чем не спрашивал и вернулся в Красные Горы, так как думал, что освобожден от призыва по состоянию здоровья или по семейным обстоятельствам. Дома я занимался рыболовством вместе с отцом. Я не знаю, был ли отец в курсе, что я уклоняюсь от военной службы. 10 ноября вечером, когда я чинил сети, ко мне явился милиционер с каким то солдатом и спросил, нет ли тут Ивана Горюнова. Я сказал, что Иван Горюнов - это мой брат и живет он в другом доме. Потом милиционер спросил Владимира Горюнова. Когда я ответил, что это я, мне приказали одеться и отправили под конвоем через Алатскиви в Тарту.  Здесь около недели меня держали под арестом в уездном полицейском управлении. Вчера, 27 ноября, меня, в сопровождении милиционера, отправили в 1-ую особую роту 2-го запасного батальона".

20200701_153533.jpg
Из протокола задержания:
"17 ноября 1919 года я, начальник 2-го полицейского участка Вангар, получил известие о том, что в Калласте, в доме своих родителей скрывается от военной службы дезертир Владимир Иванович Горюнов. Недолго думая, я принял решение его задержать. С этой целью я вместе со свидетелем Аугустом Брингфельдом  явился в родительский дом Горюнова и обнаружил там за починкой сетей молодого человека, который заявил, что он не Владимир, а брат последнего - Иван Горюнов. При этом добавил, что Владимир живет в другом доме и указал на соседнее строение. Мне показалось, что мой собеседник сказал это с целью отвлечь внимание, чтобы при первой же возможности сбежать. Я потребовал, чтобы он предъявил документы, но тот отказался это делать, несмотря на то, что я повторил свою просьбу несколько раз. Лишь после того как мы его задержали, молодой человек признался, что он на самом деле и есть разыскиваемый Владимир Горюнов".
Из заявления защиты:
"Во-первых, обвиняемый малограмотный человек и вполне могло случиться так, что на комиссии ему внятно не разъяснили, взят ли он в армию или нет, и он, по глупости своей, мог отправиться домой, будучи уверенным что получил отсрочку. Во-вторых, он не скрывался, а спокойно проживал дома, и, наконец, в-третьих, из него еще может получиться хороший солдат. Поэтому прошу назначить ему наказание в виде штрафа".

Из текста приговора:
"Военный окружной суд на своем выездном заседании 29 ноября 1919 года рассмотрел вышеозначенное дело и, выслушав стороны обвинения и защиты, признал военнослужащего Владимира Ивановичв Горюнова виновным в том, что он, после прохождения медицинской комиссии, не явился в назначенное время, а именно 11 марта 1919 года, для прохождения военной службы, а проживал дома, пока 17 ноября 1919 года не был взят под стражу и 27 ноября того же года отправлен в часть. Руководствуясь всем вышесказанным, суд постановил:
Рядового Владимира Ивановича Горюнова, служащего в первой роте батальона запаса приговорить к
4-м годам лишения свободы. Исполнение приговора отложить до окончания войны".


20200701_153301.jpg
От автора:
Адвокат как мог выгораживал своего подзащитного. Ссылался на необразованность последнего и отсутствие  в его проступке злого умысла. Ведь "дезертир" никуда не сбежал, а преспокойненько жил в родной деревне, будучи уверенным, что не подлежит призыву. Что, в общем-то, было правдой.
Коллеги по рыбному промыслу также подтвердили, что Горюнов состоял в их артели.
Однако, суд решил иначе...
20200701_153542 (1).jpg
"Предъявитель сего удостоверения Владимир Горюнов, действительно, состоит членом рыболовецкой артели № 1 деревни Калласте, что я подтверждаю своей подписью и печатью"
Старшина артели: Шлендухов".


Любопытно, что у рыбаков в ходу была уже новая печать и текст документа написан по-эстонски, в то время как старообрядческая община обходилась пока еще старорежимным оттиском и русским алфавитом. Причина в том, что в первом случае справка выдана местным самоуправлением, где уже имелся эстоноязычный секретарь. До церковных же бумаг, с их неофициальным статусом, у молодого государства руки еще не дошли. К тому же рыбаки, во избежание недоразумений, обязаны были время от времени предъявлять  свои "ксивы" представителям власти в лице полиции и погранохраны, сотрудники которых полностью перешли на новый государственный язык... 
20200701_153413.jpg
Любопытный документ. Он написан одним и тем же почерком, но на двух языках: "шапка" на эстонском, а показания обвиняемого на русском. Видимо, военный чиновник посчитал, что проще занести рассказ Горюнова в протокол в "оригинальном" исполнении, нежели с ходу переводить с русского на эстонский.  Не перестаю удивляться, до чего малые народы восприимчивы к языкам. У неведомого мне армейского следователя безукоризненный канцелярский стиль и превосходное владение кириллицей.. И это при том, что во времена российской империи он вряд ли принадлежал к титульной нации...

20200701_153552.jpg

Владимир Иванович также разумел грамоту, но до виртуозности дознавателя ему было далеко...


Все граждане Эстонии подпадали под действие закона о мобилизации. В стране с миллионным населением каждый призывник был на счету. Странно только, что власти «вспомнили» об уклонисте лишь 8 месяцев спустя после неявки Горюнова в часть. То ли недосуг было, то ли русские новобранцы не представляли большой ценности для вооруженных сил республики, поскольку не отличались лояльностью и не владели государственным языком. На передовую их, как правило, не посылали...

Думаю, Горюнов все же получил на руки повестку с требованием прибыть в часть 11 марта 1919 года. Представить, что мобилизационная комиссия "забыла" её вручить, довольно сложно. Как правило, призывникам давали на сборы несколько дней. Однако, в армию идти не хотелось. Тем более, в эстонскую. Нельзя забывать, что мой односельчанин только что вернулся с фронтов Первой мировой, где 4 года тянул солдатскую люмку "за веру, царя и отечество". Неуклюжая попытка героя этой истории оттянуть неизбежное, назвавшись Иваном Горюновым, не сработала. Даже если бы патруль поверил его словам и отправился искать дезертира  по другому адресу, Владимиру Ивановичу пришлось бы срочно менять место жительства. Единственным надежным и проверенным выходом в этой ситуации было бегство через озеро в Советскую Россию. Но тогда возвращение обратно в родную деревню стало бы невозможным или стоило бы дезертиру куда больших издержек, нежели 4 года тюремных нар...
Через пару месяцев после зачисления Владимира Ивановича в часть, война за независимость закончилась и приговор вступил в законную силу. Не знаю, как долго наш герой отбывал наказание, но думаю он вышел на свободу по закону об амнистии от 11 марта 1921 года. В конце 1920-х, в браке с Анастасией Никифоровной, Горюнов станет отцом двоих детей: Марии (1928 - 1930) и Петра (1930). К сожалению, век дочери окажется недолог...
era2979_001_0000019_00038_t.jpg
Такая вот история...




Побег из Таллиннской тюрьмы...
Некоторое время тому назад,  в посте под заголовком «Облава», я писал о суровом приговоре, которым  Военно-окружной суд «наградил» пятерых красногорцев  в апреле 1920 года. За попытку вывоза продуктов питания из Эстонии в Советскую Россию мои односельчане «схлопотали» по 8 лет каторги. После окончания Освободительной войны армейское командование всерьез взялось за контрабандный промысел. Чтобы пресечь незаконный бизнес на корню, генерал Лайдонер распорядился передать дела о нелегальном экспорте продовольствия в руки Военно-полевых судов. Последние, как вы понимаете, со спекулянтами не церемонились. От ареста до оглашения приговора проходило всего пара-тройка дней, а  сроки заключения вместо прежних нескольких недель теперь исчислялись годами.
Отдавать 8 лет жизни за деяние, которое в глазах большинства обитателей Калласте и преступлением то не считалось, "без вины виноватые" арестанты не собирались. К сожалению, они не знали, что в реальности отсидеть придется на порядок меньше, поскольку в марте 1921 года грянет масштабная амнистия по случаю победы в Освободительной войне. Но, как говориться, «знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Решив, что "чухонская власть" собирается, в буквальном смысле, сгноить их в тюрьме, «четверо смелых» решились на дерзкий побег...
Рапорт
«2 декабря 1920 года из Центральной тюрьмы города Таллинна  сбежали находившиеся там заключенные, уроженцы деревни Калласте волости Пейпсияяре - Яков Яковлевич Казаков, Иван Яковлевич Казаков, Потапий Иванович Клявин и Лука Иванович Гойдин, приговоренные Окружным военным Судом  на основании распоряжения Верховного главнокомандующего  от 11 февраля за № 24, к 8 годам каторжных работ с отобранием всех особенных прав.
При осмотре места происшествия выяснилось следующее:  заключенные работали на третьем этаже тюремного дома. В помещении камеры, где арестанты производили ремонт, имелось окно, шириной в полтора аршина (около метра, прим. автора), на котором, по неизвестной причине, отсутствовала решетка. Под вышеозначенным окном, со стороны моря, помещалась одноэтажное здание бывшей прачечной, крыша  которой отстояла от проема на расстоянии двух саженей (примерно, 4 метра, прим. автора). По всей видимости, беглецы незамеченными вылезли через окно и спрыгнули на кровлю пристройки, откуда до земли оставалось всего полторы сажени.  Дежуривший снаружи охранник ничего не заметил».

Николай Николаевич Долгов 26 лет, холост, старший стражник  Таллиннской центральной тюрьмы:
«2 декабря я заступил на пост. Рано утром приказал трем караульным вывести из казармы 57 заключенных и сопроводить их на третий этаж тюремного дома, где шли ремонтные работы. Старшим  назначил Афанасьева, под чью ответственность и передал арестантов. Примерно в половине одиннадцатого  ко мне прибежал посыльный и сообщил, что меня срочно вызывает начальник тюрьмы. Когда я прибыл, то узнал, что четверо заключенных исчезли. Мы обыскали все казематы и прилегающие к ним здания, но беглецов не нашли. По всей видимости, они сбежали с место работы через незарешеченное окно, спрыгнув на крышу расположенной рядом постройки.
Хочу добавить, что незадолго до этого происшествия, я встретил на тюремном дворе охранника  Афанасьева, который в это время должен был находиться внутри помещения и следить за работающими зэками. На мой вопрос, почему он оставил свой пост, Афанасьев ответил, что отлучился всего на пять минут, чтобы сбегать в магазин за селедкой. А охрану, мол, поручил другим караульным. Я его отругал и приказал немедленно возвращаться  обратно".
Алексей Родионович Афанасьев, холост, 28 лет, гражданин России, охранник.
«2 декабря утром я получил от начальника смены Долгова под свое начало 57 заключенных, среди которых были  Якоб Казаков, Иван Казаков,  Лука Гойдин и Потапий Клявин. Мне в помощь были выделены еще два охранника, одним из которых был Аккерманн.  Мы отконвоировали арестантов на третий этаж тюремного дома, где они приступили к работе. Поскольку узники были разбиты на бригады и рассредоточены по всему зданию, не было возможности приставить  к каждой группе охрану. Поэтому я поставил часовых на двух лестницах, чтобы они контролировали выход во двор, так как  другого способа покинуть помещение не было. О том, что на третьем этаже на одном из окон еще не установлена решетка, я не знал.  Сам я постоянно на посту не находился, так как вынужден был сопровождать работников, которые спускались вниз за стройматериалами. Когда я в очередной раз вернулся с тремя заключенными со склада, куда они ходили за досками для опалубки и цементом, Аккерман сообщил, что четверо осужденных совершили побег из правого крыла здания. Я тотчас же направился к месту происшествия  и обнаружил, что вышеупомянутые арестанты отсутствуют на рабочем месте. Побег подтвердили и другие заключенные. Я вернулся и спросил у Аккерманна, не выпускал  ли он кого здания, на что тот ответил отрицательно. Тот же вопрос я задал второму охраннику. Он тоже никого и ничего не видел. После этого я отправился в комендатуру и сообщил обо всем тюремному начальству. Все произошло около 10 часов утра. По всей видимости, каторжники сбежали через оконный проем камеры, в которой клали перегородку. К трем часам дня мы обыскали все помещения, но безрезультатно. 
Я, действительно, ходил перед обедом в магазин, но было это до побега или после, уже не помню. Поскольку магазин находится поблизости, то я отсутствовал не более пяти  минут».
Рудольф Аккерманн сын Анны, холост, 22 года:
«2 декабря я находился на посту на третьем этаже казенного дома, около лестницы, ведущей вниз на тюремный  двор. Около 9 часов утра Афанасьев с несколькими заключенными спустился на улицу за раствором  и досками. Когда, некоторое время спустя, узники вернулись, я обратил внимание, что один из подсобных работников ходит взад и вперед по коридору. На мой вопрос, почему он болтается без дела, тот ответил, что каменщики куда-то исчезли. Также он  сообщил, что один из  мастеров некоторое время назад попросил у него на время зимнюю шапку и вместе с ней пропал.  Я вышеупомянутых беглецов вниз по лестнице не пропускал. Также они не спускались и по второй лестнице. По всей видимости, сбежали через имевшееся в одной из камер окно, на котором не было решетки. О произошедшем я  тот час же доложил Афанасьеву».
Виллем Тынович  Вахкал, 23 года, холост, осужденный военным судом 1-го кавалерийского полка на 12 лет каторжных работ за дезертирство, которые на данный момент отбывает, показал следующее:
«2 декабря я находился в строящемся здании тюрьмы на третьем этаже, где подносил раствор и кирпичи каменщикам. В 9 часов утра я пошел вместе с конвоиром за стройматериалами, чтобы обеспечить мастеров  работой. Вернувшись через полчаса, я обнаружил, что последних  на месте нет. Инструменты лежали в ящике для цемента. Я  сразу же сообщил обо всем охраннику, стоявшему на лестнице, но последний мне не поверил и сказал, что я его разыгрываю. После этого я сообщил об исчезновении  строителей другому, русскому, конвоиру.  Откуда эти каменщики  родом,  я не знаю. Мне они о своих планах  не говорили и бежать с ними  не предлагали».
Яан Янович Уоа, 60 лет, охранник, показал следующее:
«2 декабря я находился на посту с внешней стороны тюрьмы, на берегу моря. В это время ни один заключенный  не покидал здание. На третьем этаже на одном окне не было решетки, но я за ним внимательно следил. Оттуда никто не смог бы вылезти так, чтобы я этого не заметил. Скорее всего, арестанты спустились по лестнице  на тюремный двор и уже оттуда покинули территорию».
От автора.
То, что красногорские узники на самом деле сбежали через  неосмотрительно незарешеченное окно, сомнений не вызывает. К показаниям пожилого охранника не стоит относиться всерьез. В ходе расследования выяснилось, что  60-летний дозорный  патрулировал такую большую территорию, что не единожды во время обхода терял злополучное окно из вида. Разбирательство этого незаурядного для Таллиннской тюрьмы инцидента тянулось два года. Допросили всех, включая проектировщиков здания и строительных подрядчиков. В конце концов, компетентные органы пришли к выводу, что имело место случайное стечение форс-мажорных обстоятельств и ничьей  конкретной вины в произошедшем нет. Дело закрыли.




С беглецами все оказалось сложнее. Как минимум, двоих из них поймать не удалось. Потапий Клявин и Лука Гойдин  добрались до родной деревни и, забрав из Калласте свои семьи, тайно ушли в Россию. Думаю, это случилось вскоре после побега из тюрьмы. Времени на раздумья и подготовку у них не было, поскольку правоохранительные органы после исчезновения заключенных, наверняка объявили своего рода план «перехват». Как минимум, предупредили полицию и пограничников по месту жительства беглых каторжников. В декабре 1921 года Потапий Клявин, проживая на тот момент уже в посёлке Стрельна под Петроградом, обратился в комиссию по оптации с просьбой предоставить ему эстонское  гражданство и разрешить вернуться в родные края. Думаю, он узнал о масштабной амнистии и пересмотре прежних суровых приговоров и решил, что «в гостях хорошо, а дома лучше».


Министерство Внутренних дел запросило у местного самоуправления и участкового полицейского информацию о ходатайствующем...
Поселковый старейшина Иосиф Долгошев,  заслушанный  1 марта 1922 года, показал следующее:
«Потапий Иванович Клявин родился в Калласте. В 1920-м году он отправился в Россию ловить рыбу. Дело в том, что в прежние времена местные  рыбаки каждую весну уезжали в Россию, так сказать, на большую воду. Клявин, по традиции, уехал на рыбный промысел, но в России началась смута и он не смог вернуться обратно. Знаю Потапия  Клявина как  честного и порядочного  человека, который в политические дела никогда не лез и антиправительственных заявлений не делал. Считаю его возвращение обратно в Калласте вполне желательным и абсолютно безопасным».
Не сомневаюсь, что Иосиф Долгошев был в курсе относительно пестрой биографии своего односельчанина, но, «сдавать» его  не собирался. Уехал, мол,  человек на промысел, а после того, как все в России пошло кувырком, не смог вернуться обратно. Странно только, что «соответствующие органы» не навели справки о тюремном прошлом кандидата на гражданство и о его дерзком  побеге из Таллиннского централа. Неужели в молодой Эстонской республике левая «рука» настолько не знала, что делает «правая». Хотя, может, и знала. В деле отсутствует обязательная в таких случаях резолюция Министерства внутренних дел, дающая «добро» на возвращение оптанта на родину. Одно из двух: или Потапий Иванович сам дал «задний ход», или же эстонские власти все выяснили и решили, что такой нелояльный гражданин им не нужен. Как бы то ни было, Клявин остался в России. Его последующая судьба трагична...

Клявин Потапий Иванович, 1891 г. р., уроженец д. Красные Горы Юрьевского у. Лифляндской губ., русский, беспартийный, рыболов, проживал: п. Стрельна Лен. обл. Арестован 20 декабря 1937 г. Особой тройкой УНКВД ЛО 30 декабря 1937 г. приговорен по ст. ст. 17-58-8, 58-10-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 2 января 1938 г.
Лука Иванович Гойдин (1865) после побега из мест заключения также сумел покинуть Эстонию. Не удивлюсь, если выяснится, что он перебрался в Россию одновременно с Потапием Клявиным. Вместе в таких делах завсегда сподручнее. С собой забрал жену, двух сыновей (Константина и Николая) и дочь Агафью. Женатый сын Андрей (1892) и замужние дочери Анастасия (1896) и Устинья (1894) остались в Калласте.
Гойдин Константин Лукич (1898), д. Красные Горы Юрьевского у. Лифляндской губ.; русский; беспартийный; колхозник-рыбак. В 1921 году вместе с отцом тайно перебрался из Эстонии в Советскую Россию. Проживал в пос. Стрельна Лен. обл., арестован 20.12.37. Приговорён особой тройкой УНКВД ЛО 30.12.37, обв. По ст. 17-58-8 УК РСФСР. Приговор: ВМН, расстрелян 2.01.38. Место захоронения – город Ленинград.
Два других беглеца, братья Яков и Иван Казаковы, остались в Эстонии. Возможно, их поймали и вернули  обратно за решетку. Точно известно, что Ивану Казакову (1879), после  выхода закона об амнистии, «скостили» срок заключения с восьми до двух лет.

По возвращении в родные края, он упокоился с миром в 1927 году, о чем имеется  соответствующая запись в поселковом регистре...

Яков Иванович (1889), по выходе на свободу, также  прожил недолго. В 1925 году его супруга Пелагея Егоровна, будучи уже вдовой и имея на руках дочь Анну, сочеталась вторым браком с Владимиром Аршиновым...
Стоп. Порывшись в метрических книгах уже после публикации статьи обнаружил запись следующего содержания:
"Яков Казаков скончался в июне 1921 года на территории Петроградской губернии. Причина смерти неизвестна"
Выходит, Яков Яковлевич  после побега из тюрьмы также пересек эстоно-советскую границу. Что произошло на территории России? Почему так рано оборвалась жизнь 32-летнего красногорского парня? Вопросы, вопросы...





По неизвестной мне причине Якова и Ивана Казаковых именуют то "Ивановичи", то "Яковлевичи" (см. последнее фото). Отсюда некоторая путаница в документах...
На переломе эпох старые традиции не сразу уступили место новым веяниям. Навскидку пара-тройка примеров из вышеприведенного дела.
1. Эстонские чиновники по старинке измеряют расстояние "аршинами" и "саженями", хотя официально республика уже перешла на метрическую систему.
2. Среди тюремных надзирателей по прежнему много русских, причем у некоторых из них даже нет эстонского гражданства. В частности, у 33-летнего охранника Алексея Родионовича Афанасьева. Он служил в Красной армии, а в 1919 году под Нарвой попал в плен (сдался сам?) к эстонцам. По окончании Освободительной войны решил остаться на новой родине и смог устроиться на работу в пенитенциарную систему молодой республики. Позже подобное  станет невозможным.
3. С новым государственным языком у служащих пока тоже не все однозначно...



"Поскольку Афанасьев не знает эстонского языка, протокол допроса ему переведен на русский"
Такая вот история...


На главную                                   Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Что новенького?

    11.04.2021 Из серии "История одной семьи" Роковой выбор... В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков…

  • Немного истории...

    Из протокола допроса Казакова Николая Яковлевича: «Я не являюсь коммунистом и никогда не поддерживал этот порядок. К компартии не…

  • Немного истории

    Из серии «История одной семьи». Роковой выбор… В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments