aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...











Венчиковы...
Эту игривую фамилию носили выходцы из деревни Тихеда волости Казепяя, протянувшейся вдоль чудского побережья на юг от Муствеэ. О двух представителях рода Венчиковых, Иване и его сыне Зотике, я вскользь уже упоминал, когда писал о превратностях  судьбы уроженца Калласте Марка Соломина. Настало время, рассказать о них подробнее...
Иван Иванович Венчиков (1871) был со своим сыном Зотиком (1906), в буквальном смысле, «не разлей вода». Во всех коммерческих авантюрах они участвовали сообща. Вместе радовались прибыли и несли убытки, вместе скрывались от властей, вместе, в случае поимки, делили тюремную скамью...
Жизнелюбию, энергии и предпринимательской сноровке этой накрепко спаянной семейки можно было позавидовать. Венчиковы использовали любую  возможность подзаработать на несовершенстве законов молодой республики. Марк Соломин на допросе в ОГПУ в 1923 году утверждал, что Зотик Венчиков перебрался в Россию, чтобы избежать  ареста за контрабанду спирта в Эстонии. При этом его жена, якобы, осталась в Красных Горах. Даже не знаю, верить ли этим словам про семейные узы. Во-первых, в 1923 году Венчикову- младшему было отроду всего 18 лет, во-вторых, газеты впервые сообщили о его браке с некоей Ксенией Обручниковой лишь в 1935 году. Может, молодой человек был женат дважды? И его первой избранницей, действительно, была уроженка Калласте, имя которой мне  неизвестно? Кстати, в нашей деревне в 1920-х годах проживали двоюродные сестры Обручниковы: Мелания  Клементьевна (1905) и Александра, дочь Марфы(1912). Вне всякого сомнения, они приходились будущей супруге Зотика Ивановича родственницами.

Одним словом, если вышеупомянутые Венчиковы и имели отношение к истории Красных Гор, то весьма опосредованное. Например, совершали отсюда «чартерные рейсы» на восточный берег Чудского озера, поскольку из родной деревни Тихеда  сделать это было сложнее, в силу её удаленности от российско-эстонской границы. В довоенных архивах и газетах отец и сын Венчиковы упоминаются, главным образом, в связи с их дерзкими, но провальными  бизнес проектами, которые оборачивались для неуемных  коммерсантов огромными штрафами, конфискацией товара, а подчас и лишением свободы. Успешные «операции»  семейного тандема, по понятным причинам, остались вне поля зрения правоохранительных органов и падких на сенсации СМИ...
"Waba Maa" 27 mai 1926
«28 июня 1923 года участковый Аугуст Конт заметил в районе Копли, недалеко от кладбища, движущийся в сторону города груженый обоз. Помимо кучера, на телеге сидело еще 4 человека. Полицейский предположил, что эти подозрительные лица перевозят контрабанду и приказал им остановиться.  Вместо того, чтобы подчиниться, пассажиры соскочили с повозки и бросились в близлежащий лес. На месте остался лишь извозчик. В ходе досмотра Аугуст Конт обнаружил на подводе двадцать шесть 20-литровых канистр, заполненных нелегальным спиртом. Груз доставили в полицейский участок. На следующее утро служители закона обыскали побережье вблизи Копли и обнаружили вытащенную на берег лодку, где в закрытой на замок каюте нашли ещё 12 канистр, аналогичных тем, что были конфискованы ночью. Задержанный хозяин подводы назвался Аугустом Куусе. Он рассказал, что накануне вечером некий незнакомец предложил ему 1000 марок за доставку груза из Копли в Таллинн. По словам, извозчика, он приехал в условленное место вблизи кладбища, где его ждали несколько человек. Все вместе поехали к морю. Некоторое время спустя к берегу причалила  парусная лодка с двумя мужчинами на борту. Она была заполнена  канистрами со спиртом. Товар перегрузили на телегу и поехали в сторону города. По пути были остановлены...
Позже полиции стали известны имена лиц, сбежавших при задержании. Любопытно, что одним из преступников оказался Пеетер Конт, родной брат производившего арест участкового. Остальные, это - Пауль Урьяс и двое  Венчиковых, отец и сын. Урьяс полностью признал свою вину и согласился сотрудничать со следствием. Он рассказал, что контрабандный спирт был вначале привезен на остров Найссаар, откуда он, Ульяс, вместе с Венчиковыми забрал его на принадлежащей им моторной лодке «Лайне». Затем, уже  в море, 1000 литров спирта  перегрузили  на небольшой парусник, хозяином которого был Ян Кесккюла, и доставили нелегальный товар в укромное место на берегу. Моторку отогнали в гавань»
Всего по этому делу, помимо Зотика и Ивана Венчиковых, проходило 8 человек. Контрабанда спирта в те времена была очень прибыльным бизнесом. Дело в том, что в первой половине 1920-х годов  в Эстонии действовала  чековая система торговли крепким алкоголем. На руки совершеннолетнему мужскому населению республики выдавалось энное количество купонов на право покупки горячительных напитков. Принявшие на грудь месячную норму, естественно, жаждали "продолжения банкета". К их услугам и был спирт, доставленный в столицу героями этой истории. Цены на незаконно приобретенный алкоголь, понятное дело, «кусались». Еще выгоднее было сбывать эстонский самогон в Финляндии, где действовал, аналогичный американскому, «сухой закон. Там выручка была на порядок выше, как, впрочем, и риск попасть под пули пограничников или завершить свои дни в холодных водах Финского залива. Эстония славилась своими традициями производства спирта, который сыны Калевипоэга изготовляли не только из зерна, но и из картофеля. В прежние времена этот востребованный напиток находил спрос на бездонном петербургском рынке. С обретением бывшей губернией независимости, российская клиентура, по понятным причинам, иссякла. Хуторянам пришлось приспосабливаться к новым реалиям. Им на помощь пришли ушлые контрабандисты. В этом рискованном бизнесе можно было запросто сорвать солидный куш, как впрочем, и угодить за решётку...

Несколько фотографий в подтверждение вышесказанного...



Выгрузка (или погрузка?) контрабандного алкоголя...


Полицейские позируют на фоне богатого "улова"...


Та самая жестяная канистра...
Вышеописанная история приключилась летом 1923 года, но на страницы газет она попала лишь несколько лет спустя, когда завершился суд и были вынесены приговоры. Как вы уже догадались, Венчиковы не были арестованы по горячим следам. Они ещё некоторое время промышляли  спиртовым извозом...
"Päevaleht"  13 september 1923
"Ночью 11 сентября 1923 года на углу улиц Нарва и Поска полиция остановила автомобиль под номером 2221, в кузове которого  было обнаружено 9 жестяных канистр с примерно 180 литрами спирта.  Находившееся в машине  контрабандисты - Иван и Зотик Венчиковы, Пауль Арьяс и водитель Юри Тедер себя виновными не признали. Они заявили, что случайно обнаружили емкости со спиртом на берегу моря и собирались отвезти их в полицейский участок. Согласно собранной информации, в действительности, этот  спирт был тайно доставлен в Эстонию через Финский залив. Подозреваемые были задержаны до выяснения всех обстоятельств дела, а автомобиль с контрабандным товаром передан под надзор полиции. При аресте Иван Венчиков оказал сопротивление и попытался сбежать, однако был пойман».
Далее события принимают весьма неожиданный оборот. То ли отец с сыном сбежали из-под ареста (что вряд ли), то ли были выпущены под залог и, воспользовавшись моментом, улизнули в Россию.  Марк Соломин, кстати, упоминает про заложенный Венчиковыми в Эстонии дом. Как бы то ни было, но в октябре 1923 года наши герои объявились на улицах Петрограда. Скорее всего, пересекли границу  через Чудское озеро в районе Калласте. При себе имели большое количество чая и прочего, востребованного в соседней стране товара. Соломин, как вы помните,  навсегда остался в СССР. Венчиковы же, некоторое время спустя, вернулись в Эстонию. Видимо, узнав об аресте чекистами  своего компаньона и  попутчика, отец и сын решили не испытывать судьбу. В мае 1924 года они попытались нелегально пересечь границу где-то в районе Нарвы, но были задержаны эстонским патрулем. Нарушителей этапируют в таллиннскую тюрьму, где возобнавляется прерванное ранее следствие.

Ни о каком выходе под залог после всего произошедшего речи уже не идет...

Выписка из протокола судебного решения от 6 декабря 1924 года:
«Ивана Ивановича Венчикова, 53 года и Зотика Ивановича Венчикова, 18 лет присудить  к уплате   штрафа в размере 682.985 марок солидарно, а в случае неплатежеспособности, к 8 месяцам ареста. Помимо этого приговорить  каждого к 6 месяцам тюремного заключения, а по отбытии наказания запретить в течении 9 лет проживать в пределах  50-вестовой полосы вдоль государственной границы. Контрабандный спирт вместе с мешками, канистрами и веревками конфисковать и передать в распоряжение Таможенного управления».

Таким образом, за свои проделки Венчиковы получили по 6 месяцев тюрьмы, по отбытии которых вынуждены были остаться за решеткой еще на 8 месяцев. Дело в том, что Таможенное управление наложило на отца и сына огромный штраф, выплатить который им оказалось не под силу, и последний  был заменен, как и предусматривал приговор, на  дополнительное заключение. Причем второй срок начинался лишь после окончания первого.Так что в общей сложности Иван Иванович и Зотик Иванович провели в местах лишения свободы год и два месяца. Но и это еще не все. После отбытия наказания им запретят селиться вблизи границы, так сказать, во избежание рецидива.

Попытки обвиняемых "давить на жалость" успеха не имели.
Из обращения Зотика Венчикова:
«Я был взят под стражу 28 июня 1923 года в Таллинне, в районе Копли, по делу о  контрабанде спирта. Я не имею к этому преступлению никакого отношения и все уличающие меня обстоятельства косвенные. Поэтому обращаюсь к Вам, господин Прокурор, с просьбой о прекращении в отношении меня уголовного дела  и, если это до решения суда сделать невозможно, то хотя бы освободить меня из-под стражи и отдать под надзор полиции, чтобы я мог помочь своей матери.  Она  нетрудоспособна  и проживает вместе с тремя несовершеннолетними дочерьми, которые также не работают. Никакого имущества у них нет, а  отец сидит в тюрьме вместе со мной».

Начальнику Центральной тюрьмы:
"Прошу передать Зотику Венчикову, что его прошение о помиловании Правительством республики отклонено"



"Покорно прошу, Господин помощник, не откажите выдать мне мою кладь, то есть тетрадь, которая была при обыске взята на проверку"
Покорнейший проситель Иван Венчиков, 9-ая камера.

В этой незамысловатой записке ваш покорный слуга обратил внимание на следующие нюансы:
1. Иван Венчиков, несмотря на почтенные лета, вполне сносно владеет грамотой. Большинство  красногорских старообрядцев того же возраста этим умением не отличалось.
2. Тетрадь для коммерсанта в те времена - все равно, что смартфон для современного тинейджера. Расставаться с таким важным информационным ресурсом было никак нельзя.
3. Иван Венчиков пишет по-русски, не сомневаясь, что тюремное начальство его прерасно поймёт. Ведь с царских времен прошло меньше десяти лет и бывший государственный язык эстонские чиновники ещё не подзабыли.
4. В апреле 1926 года Венчиков-старший ещё пребывает за решеткой, но, судя по всему, готовится выйти на свободу, раз просит выдать "кладь".
5. Судя по размашистой резолюции, заветная тетрадь вернулась таки к законному владельцу.

По выходе из тюрьмы, в качестве нового места жительства отец с сыном выбрали тихий провинциальный городок Отепя. Любопытно, что здесь же обосновался ещё один уроженец волости Казепяя - Трофим Артемьевич Венчиков (1904 - 1960), более известный как Trivimi Velliste (в 1935 году эстонизировал имя и фамилию). Вне всякого сомнения, он приходился героям этой истории родственником. По окончании в 1923 году русской гимназии в Тарту, будущий Веллисте продолжил обучение на отделении лесоводства Тартуского университета, где состоял в корпорации опять же русских студентов. Что сподвигло его на разрыв со своими корнями? Была тому причиной женитьба на девушке из эстонской семьи или общая атмосфера "эпохи безмолвия" Константина Пятса, мне неведомо. В конце 1930-х Венчиков-Веллисте был даже в Отепя некоторое время городским головой. В годы Второй Мировой войны он служил в немецкой армии, попал в плен к англичанам на территории Франции. По возвращении на родину жил в Тарту. Похоронен в родной причудской деревне. Сегодняшнему читателю более известен сын вышеупомянутого Веллисте, его полный тезка Trivimi Velliste - младший (1947), который стоял у истоков национального пробуждения в Эстонии конца 1980-х, был министром иностранных дел и многолетним депутатом парламента...

Впрочем, мы отвлеклись...
Поселившись в Отепя, вчерашние контрабандисты не сразу "завязали" со своим преступным промыслом. Время от времени они вспоминали "минувшие дни" и порывались испытать на прочность эстонские законы. Поскольку чеки на алкоголь в Эстонии отменили, а в Финляндии канул в лету пресловутый "сухой закон", спиртовой бизнес постепенно сошел на нет. Приходилась перебиваться всякой "мелочевкой", навроде товаров ширпотреба, которые у северных соседей были на порядок дешевле...


„Kaja“, 29 detsember 1932
Толстые пассажиры с парусника «Ванни»
"Эта история приключилась в рождественскую субботу 24 декабря 1932 года, когда в Таллиннскую гавань прибыл из Хельсинки парусник «Ванни» с тремя пассажирами на борту. Это были Иван и Зотик Венчиковы, а также владелец плавсредства Эмиль Шпигель. Когда таможенники начали осмотр судна на предмет обнаружения контрабанды, то предложили всем троим добровольно представить запрещенный к ввозу товар. Венчиковы заявили, что они  такими делами не занимаются. Поскольку мужчины выглядели подозрительно жирными, их попросили пройти в служебное помещение для личного досмотра.
У Эмиля Шпигеля в подкладке брюк обнаружили 10 пачек иностранных сигарет без акцизных марок. Когда следующий подозреваемый, Иван Венчиков, снял верхнюю одежду, взору изумленных таможенников предстал весьма изысканный ассортимент  контрабандного товара: 25 шелковых шалей, мужской костюм из шерстяной ткани, шапка с черной подкладкой, пиджак, пара кожаных перчаток, 4 пары новых подтяжек, 9 пар носков, 9 носовых платков, шерстяной берет, игральные карты, курительная трубка «Карху» и  30 кремней в мешочке.  А в принадлежащее Венчикову одеяло был зашит ещё один мужской костюм.
Третий задержанный - сын Ивана Венчикова,  Зотик, также был неплохо укомплектован: на нем было две пары брюк и два жилета, женский свитер, ситцевое платье, 60 жемчужных ожерелий, несколько пар подтяжек, два финских ножа, перчатки и банка пудры. Оба Венчикова заявили, что все эти вещи они спрятали под одежду, чтобы не замерзнуть, поскольку погода очень холодная. Подобное объяснение таможенников, однако, не убедило.
В конце концов путешественники  признались, что приобрели  этот товар  в Хельсинки и надеялись проскользнуть мимо зоркого взгляда таможни.
Вся обнаруженная галантерея подлежит конфискации. Помимо этого нарушителей закона ждёт внушительный штраф. Иван и Зотик Венчиковы наказывались ранее 6 месяцами заключения за контрабанду спирта».

„Maaleht“  21 november 1934
Отец и сын - контрабандисты.
«Иван Венчиков и его сын Зотик прибыли 24 декабря 1932 года на паруснике из Финляндии в Таллинн. При досмотре у них было обнаружено множество контрабандного товара, который они хотели тайно ввести в Эстонию: шелковые шали, игральные карты, кожаные перчатки, платья  и т.п.Таможенное Управление выписало отцу и сыну штраф на сумму 1277 крон солидарно. Поскольку Венчиковы, по прошествии года, так и не возместили нанесенный государству ущерб, дело было передано в суд. Последний признал их виновными и наказал всё теми же 1277 кронами, а в случае неуплаты 3 месяцами ареста».
Думаю, этот эпизод стал последним в контрабандистской карьере Венчиковых. В последующие годы отец и сын вели вполне благопристойный и размеренный образ жизни. В 1935 году Зотик Иванович нашел свою вторую половинку в лице Ксении Обручниковой. Вполне легально скупал  у хуторян  свинину, строил в Отепя  дом и растил двух сыновей. В газетах второй половины 1930-х годов я нашел лишь две небольшие заметки, в которых  упоминались герои этой истории.
"Otepää Teataja" 23 detsember 1937
Русский обвиняет русского в попытке убийства
«Отепяский окружной суд уже два раза рассматривал дело, в котором один  русский - Федор Маспанов обвинял другого русского - Зотика Венчикова в стрельбе из револьвера и в покушении на убийство.  Событие имело место на грузовом автомобиле, в отсеке для перевозки свиней, на дороге Палупера - Отепя. Между двумя мужчинами возникла ссора. Федор Маспанов ударил Венчикова по голове доской от ящика для поросят, после чего последний выхватил револьвер и произвел, по его словам,  выстрел в воздух. Федор Маспанов уверен, что Венчиков целился в него, но, по счастливой случайности, промахнулся. Свидетель  Адольф  также утверждает, что имела место попытка убийства, однако брат заявителя - Степан Маспанов  подтвердил  версию Венчикова. Суд признал Венчикова невиновным, а Федора Маспанова за избиение пострадавшего наказал 10 сутками ареста».
„Päevaleht“  6 september 1938
Наказан одновременно двумя префектами
«Житель Отепя Иван Венчиков получил наказание одновременно от Ляяне-Саареского и Пярну-Вильяндиского префектов. В первом случае - 20 крон штрафа или 15 суток ареста, во втором - 30 крон или 20 суток ареста. Мужчина был наказан за управление мотоциклом без прав».
А затем наступила развязка...
Судя по всему, Венчиковы встретили приход  в Эстонию в 1940-м году Советской власти вполне благожелательно, если не сказать восторженно. Зотик Иванович получил приличную должность в одной из снабженческих контор. Любопытно, что отец с сыном всю жизнь были поборниками рыночной экономики. Даже более рыночной, нежели им могло предложить тогдашнее эстонское государство. Принципу «купи-продай» они следовали с младых ногтей. И вот теперь неожиданно «вписались» за власть, которая от рынка не оставила и камня на камне. За исключением разве что денег, на которые, впрочем, мало что можно было купить. Труд колхозников  в СССР скорее напоминал феодальное хозяйство, где большую часть времени крестьянин работает на барина (государство), но при этом кормится со своего огорода.  Не говоря уже о многочисленных лагерях  с подневольным, а по сути рабским, трудом заключенных. И все это рабовладельческо-феодально-капиталистическое месиво называлось социализмом. Неужели Венчиковы "купились" лишь на красивую вывеску. Или дело в том, что новая власть позиционировала себя как "русская", в противовес прежней - "эстонской", с которой у отца с сыном были далеко не лучшие отношения. Этого мы уже никогда не узнаем.
В нижеследующих строках меня больше всего поразил по своему курьёзный факт: Зотик Иванович,  капиталист до мозга костей, выводит на митинг под красными флагами шестерых наемных работников, которые строят ему в Отепя дом. Неужели он не понимал, что новая власть рано или поздно наложит и на его имущество свою беспощадную длань, если сочтет её «буржуазным» излишеством...
В июле 1941 года в Эстонию пришли немцы. В мгновение ока сменился политический вектор: слово «коммунист» стало не просто ругательным, оно фактически означало приговор...



Протокол допроса:
«24 августа 1941 года сотрудник Политического отделения концлагеря города Тарту прапорщик Лео Тамм допросил Зотика Ивановича Венчикова 1906 г.р., проживавшего в городе Отепя по улице Пярна 10, в 1924 году наказанного шестью месяцами тюрьмы за контрабанду спирта, который пояснил:
«Я поселился в Отепя в 1926 году. Торговал свининой, яблоками и льном. 21 июня 1941 года, то есть в день коммунистического переворота, примкнул к митингующим. С красным флагом пришел в центр города, где собрались демонстранты. Я на этом мероприятии не выступал, поскольку не умею красиво говорить. Накануне выборов, 12 января 1941 года, в помещении школы состоялось собрание, на котором  я взял слово и призвал присутствующих  принять активное участие в предстоящем голосовании. Слушателей было человек 50/60. В моем доме, который находится в Отепя, проживал брат моей жены Сильвестр Обручников. Он  принимал участие в облавах и в убийстве лейтенанта  Вахура. Позже он примкнул к Муствеэскому истребительному батальону. Однажды, когда в городе проходил очередной митинг, мы с Обручниковым взяли шестерых работников, которые трудились на постройке моего  дома, и с красными флагами пошли на площадь. Одним из организаторов этой акции был сам Обручников. В марте 1941 года я был назначен  представителем Внешторга  в Отепя с окладом в 500 рублей. Занимался закупкой  свинины на экспорт. 25 марта меня перевели в Таллинн на должность  начальника отдела по торговле мясопродуктами. 29 июня 1941 года я вернулся обратно в Отепя. 3 июля вместе с женой и детьми на автомобиле покинул город. С собой взял лишь одежду и бельё. Остановился на железнодорожной станции Палупера. Вскоре туда  подъехали  Сильвестр Обручников и Тимофей Маспанов, который женат на моей сестре. В кузове автомашины сидели  красноармейцы. Ночью Обручников и Маспанов  вместе с русскими солдатами отправились обратно в Отепя. На следующий день, когда они вернулись, я увидел, что грузовик заполнен всевозможными вещами. Откуда они все это взяли, я не знаю. Между собой военные говорили, что по дороге в город арестовали лейтенанта Вахура, а позже его расстреляли. 4 июля я вместе с семьей выехал на товарном поезде в Тарту. Обручников был с нами. Маспанов остался в Палупера  вместе с красноармейцами, поскольку был водителем грузовика. Он все время хвастался, что добровольно принимал участие во всех устрашающих акциях. Из Тарту я отправились в Муствеэ. Часть пути преодолели пешком, часть на лошади.  Вещи везли на велосипеде. 5 июля вечером прибыли в Муствеэ.12 июля меня направили на рытье окопов возле деревни Тяхтвере. До 25 июля находился там, затем двинулся в сторону Лохусуу. Добрался до речки Раннапунгерья. Со мной были еще три женщины. Дальше путь был перекрыт «лесными братьями» и немцами. Пришлось возвращаться обратно. 15 августа вновь был в Муствеэ. Здесь меня задержали и вместе с другими мужчинами отправили в Тарту».
21 августа 1941 года я, прапорщик Лео Тамм, допросил в Политическом отделении лагеря в качестве свидетеля по делу Венчикова Зотика, Херберта Яновича Ринка, 1906 г.р., проживающего в городе Отепя по улице Пярна 4, который показал:
«Я проживаю в Отепя с самого рождения. Зотик Венчиков живет в нашем городе примерно 15 лет. На жизнь зарабатывал скупкой свинины. Сразу после 21 июня 1940 года Венчиков проявил себя как активный коммунист. Он принимал участие в митингах, на которые выходил с красным флагом. Судя по всему, он был одним из организаторов этих шествий и всегда брал с собой русских мастеров, которые строили ему дом.  В  этих акциях принимало участие не так много людей (человек 20) и все они были родственниками и знакомыми Венчикова. Венчиков никогда не скрывал своих просоветских взглядов. Он водил дружбу с русским политруком, который жил в его доме. Весной 1941 года Венчиков уехал в Таллинн, где получил хорошую должность в организации „Lihaeksport“. В начале июля он вновь появился в Отепя. Его закадычными друзьями были Обручников и Маспанов. Последние принимали участие в облавах, имели при себе винтовке и красные нарукавные повязки. Обручников был братом жены Венчикова. Примерно 5 июля «Омакайтсе» отобрала в Отепя власть у коммунистов. За два дня до этого Венчиков с семьей на автомобиле бежал из города. Венчиков был известен в здешних местах как воинственный и активный коммунист»
17 июля 1941 года я, бывший полицейский города Эльва,  Мадис Кангур допросил Ивана Ивановича Венчикова, 1872 г.р., проживающего в г. Отепя по улице Пярну 10, наказанного в 1924 году 6-месячным заключением за нелегальную торговлю спиртом, который показал:
«Я поселился в Отепя в 1926 году, ни в каких политических организациях и союзах не состоял. Был ли мой сын Зотик членом  коммунистической партии или кандидатом, я сказать не могу. Я с русскими солдатами не общался и их к грабежам мызы «Кирику» и кооперативного магазина не побуждал. Я, действительно, принес один мешок муки 6 июля из потребительского кооператива, но тогда все это делали. Эта мука находится у моей дочери Екатерины Маспановой, которая проживает в Отепя по улице Тарту 22».
16 июля 1941 года я, бывший полицейский города Эльва,  Мадис Кангур допросил Эмилию  Конкс 1891 года рождения, проживающую в Отепя, по улице Тарту 5, которая показала:
«6 июня 1941 года я видела, как Иван Венчиков остановил на окраине Отепя обоз красноармейцев, которые уже покидали город и минут пять о чем-то говорил с их командиром. После этого  русский офицер развернул отряд и повел его обратно в центр. Позже я узнала, что магазин местного  Потребительского кооператива был разграблен, все товары бесплатно розданы населению, а здание подожжено. Также я видела, как Иван Венчиков привозил изъятые  из кооператива  вещи  к себе домой, причем не один раз»
Хельми Юлиусовна Саннамест, 1896 г.р.
«Видел, как Иван Венчиков  6 и 7 июля 1941 года стоял на краю улицы Тарту недалеко от нашего дома и беседовал с проходившими мимо красноармейцами, которые покидали город. Видел также, как 7 июля  военные с пустыми телегами ехали в сторону мызы «Кирику», откуда позже вывезли много товара. Находился ли в это время поблизости Иван Венчиков, я внимания не обратил».
Герман Петрович Рист, 1912 г.р., служащий:
«Я работал в потребительском кооперативе подсобным рабочим.  6 июля 1941 года, когда Красная армия покидала город, я видел, как Иван Венчиков выносил со склада магазина ящик сливочного масла весом 25 кг. Куда он его дел, я не знаю. Брал ли он что-нибудь ещё, мне неизвестно. Во дворе кооператива в это время было много народа и среди них несколько вооруженных солдат. Кто открыл ворота склада и впустил толпу во двор, я не знаю. Также я не видел, кто начал раздавать собравшимся товары из магазина».


Этот короткое слово "OTSUS" (решение) в первые месяцы немецкой оккупации по факту означало смертный приговор. Увы, жизнь Ивана и Зотика Венчиковых, действительно, оборвалась в последние дни августа 1941 года.
В сборнике "Eesti rahvastikukaotused 1941 - 1944" читаем:
Венчиков Иван Иванович, русский, 09.03.1871, м/ж Отепя, расстрелян 28.08.41 в Тарту. В обвинении сказано: "Активный коммунист. Участвовал в грабежах и водил дружбу с русскими солдатами"
Венчиков Зотик Иванович, русский, 12.01.1906, м/ж Отепя. Расстрелян 24.08.41 в Тарту. В обвинении сказано:"Активный коммунист. Организовывал митинги. Информатор ГПУ".


У меня сложилось впечатление, что все вышеприведенные допросы были простой формальностью. Судьба Венчиковых была предрешена. Иначе как объяснить тот факт, что их приговорили к расстрелу, не сумев предъявить ни одного, тянущего на столь суровый вердикт, обвинения. Фраза "активный коммунист" означала в те времена не принадлежность арестованного к компартии, а лишь общую оценку его деятельности со стороны карательных органов. Остальные, вменённые Венчиковым преступления, сводились к следующему:
1. Призывы и соучастие в разграблении кооперативного магазина. При этом складской работник признал, что желающих поживиться чужим добром в тот день хватало и без Ивана Венчикова. Присвоение чужого имущества никак не красит человека, но расстрел вряд ли можно считать адекватным наказанием за подобное деяние.
2. Организация просоветских митингов и активное в них участие. Тоже не Бог весть какое преступление. Конечно, на фоне уничтожения большевиками эстонской государственности подобное поведение вчерашних контрабандистов раздражало и оскорбляло многих людей, однако, казнь - явно несоразмерная кара за такие прегрешения.

Вполне возможно, что в реальности вина Венчиковых была куда серьезнее, нежели изложенная в приговоре. Особенно это касается Зотика Ивановича. Ведь он был на короткой ноге с Обручниковым и Маспановым, чьё соучастие в кровавом беспределе не вызывает сомнений. Но доказать это следствие (если можно его так назвать) не смогло. Да не очень и старалось. Достаточно оказалось того, что Венчиковы подпадали под категорию "классово чуждых" для новой власти элементов. И потому разговор с ними был коротким...
Отчасти понять (но не оправдать) суровость вынесенного отцу и сыну приговора помогает следующая заметка, написанная вскоре после ухода Красной армии из южной Эстонии. Так сказать по горячим, а точнее «кровавым» следам.
Otepää Teataja 12 juuli 1941
Зверства коммунистов в окрестностях Отепя
«В последние дни перед уходом  красных  в Отепя и в соседних волостях были совершены жестокие убийства, жертвами которых стали невинные люди, среди которых были женщины и дети. Так, в уездном центре был расстрелян лейтенант эстонской армии Александр Вахар. Его тело бросили в яму во дворе Горуправы. Убийцами офицера были местные коммунисты Тимофей Маспанов и Сильвестр Обручников.
На хуторе Иллаку волости Отепя красноармейцы отправили на тот свет ударом приклада по голове  Самуэля Иллака за то, что последний  вступился за женщин из своей семьи, которых советские солдаты начали домогаться.
На станции Палупера при исполнении своих обязанностей был застрелен служащий Яан Ильвес. Много мертвых тел осталось после ухода красных в окрестностях Сангасте и Ресту. Так, был сожжен хутор Аугуста Лавинга, а мертвое тело 60-летнего хозяина  брошено неподалеку. Там же обнаружен труп его внучки Эне Якобсон, которой был всего год и три месяца. Рядом лежали останки её 60-летней бабушки.
В той же волости по первоначальным данным убиты также Юли Лоом 50-60 лет, Освальд Алтосаар, Яак Верник, Арнольд Виснапуу, 18-летняя девушка Рехкли и 52-летний мужчина по имени Йыгер. Убийства совершены с особой жестокостью: у многих переломаны кости, женщины перед смертью изнасилованы. Даже мертвые тела проткнуты штыками и их головы размозжены прикладами».

Такая вот история...

На главную                                       Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Немного истории...

    Дамский велосипед фирмы «Пенза»... Курьезных случаев в истории Калласте было не счесть. К сожалению, многие из них…

  • Немного истории...

    Совладелец стекольного завода... 14 июня 1941 года Иосиф Сталин, посчитав, что прибалты недостаточно лояльны к советской власти,…

  • Немного истории...

    Из серии "Дела старообрядческие" "Крепкий орешек" Марья Степановна... Еще одним направлением в борьбе с приверженцами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments