aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...







Кудряшова Елизавета Иосифовна, 25 лет:
«Тамман к нам была привезена неким Соломиным. Соломин попросил меня  дать возможность Тамман пожить у меня пару дней, заявив, что она, Тамман, его жена. Сам Соломин тут же уехал на берег за рыбой или чем-то другим, я не знаю. Тамман ждала его день, а на  другой сказала, что она не жена и что она перешла из Эстонии в Россию и не имеет документов, поэтому ждет Соломина. Когда Соломин не приехал, она была очень недовольна. Узнав от Тамман все это, я сказала, что ей нужно обратиться к властям, после чего она ушла и я её больше не видела. Соломина я знаю с прошлого времени. Он часто приезжал по озеру в нашу деревню и все его знали как хорошего певца. В нашем доме он был два раза. Первый раз заходил попросить молока, а второй раз с этой знакомой. В наших деревнях Соломина знают многие как по его пению, так и потому, что он продавал сахар. Будучи в нашем доме последний раз, он заходил с указанной Тамман и с одним неизвестным мне мужчиной».
Русаков Александр Сергеевич 1905 г.р.:
«Я родился в Стругах Красных. Еще в царское время, не помню, в каком году, семья переехала в Нарву. В 1917 году, когда наступали немцы, отец увез семью обратно в Струги, где работал лошадиным извозчиком. В конце 1918 года отец привез семью  обратно в Нарву, где мы проживали до 1921 года. В этом же году отец умер от тифа, а через неделю скончалась и моя мать Мария Карловна. После смерти родителей имущество было описано и мне заявили, что оно отойдет в казну, так как никого из наследников не оказалось, а мне было всего 16 лет. После описания нашего имущества я взял отцовскую лошадь и офицерское седло, которое было куплено у отступавших белых, и всё это продал за 2000 эстонских марок. С этими деньгами я покинул Нарву и поступил на работу по заготовке дров. Причина - желание укрыться от розыска полиции за продажу описанного имущества. Работал с артелью капитана Некрасова. Артель насчитывала 50-70 человек русских эмигрантов, в большинстве своем северо-западников, среди них значительное число офицеров и солдат белой армии. Были там также и попавшие в плен красные. Я хотел вернуться обратно в Россию, так как там моя родина. После того, как мне выдали эмигрантский паспорт, я покинул лесозаготовки и начал работать у эстонцев на хуторах. На одном хуторе я сошелся с работницей Елизаветой Тамман и вместе с ней перешел на жительство к её отцу, где провел 4 месяца, помогая по хозяйству. О своем желании уйти в Россию я рассказал Елизавете Тамман. Она находилась под судом за произведенный аборт, поэтому просила меня взять её с собой. Я согласился. Вместе мы нелегально перешли границу и приехали на поезде в Струги Красные. Билеты купили на деньги от продажи моего пиджака. По приезде в Струги я пошел к своему дяде - Бредус Ивану Карловичу, которому представил свою спутницу как жену. На другой день  явился в местную милицию, где был арестован. Через пару суток был взят Бредусами на поруки. Когда я пришел домой, то Елизаветы Тамман уже не застал. Мне сказали, что она тайно ушла с тремя неизвестными мне мужчинами. Оставила лишь письмо следующего содержания:
«Дорогой Алекс, у меня к тебе большая просьба: прости меня, что я ушла от тебя с тремя мужчинами только потому, что они обещали мне купить удостоверение личности. Я тебя прошу, не ищи меня, так как ты меня не найдешь. Когда я получу удостоверение, то сама приду к тебе. От всего сердца любящая тебя Лиза Т.»
Больше показать ничего не могу. С моих слов записано верно».
Елизавета Тамман, 1895 г.р.:
«Я родилась в 1895 году в Черновском уезде Лифляндской губернии. Моя девичья фамилия Rõõmusaare. Окончила школу в числе лучших, но учиться далее не смогла по причине отсутствия средств у отца.  В 1918 году познакомилась с работавшим в нашей деревне Мартом Денисовичем Тамман 1890 года рождения. Он лишь недавно вернулся с военной службы в царской армии. В декабре я вышла за него замуж, но он прожил со мной всего 6 дней, так как был вновь взят на службу, теперь уже в эстонскую армию. Вначале я получала от мужа много писем. Потом получила письмо от его сослуживца о том, что мой муж умер от ран в больнице города  Валка. Это случилось 19 июля 1919 года.  10 июля 1919 года у меня родился сын, которого назвали Март, но он вскоре умер. В мае 1922 года я ушла из родительского дома и поступила на службу к уездному доктору Эдуарду Кернеру  кухаркой. Потом работала у одного богатого крестьянина, где встретилась с Томберг Вольдемаром, которого знала со школьных лет. Поскольку я была без мужа, то стала встречаться с Томбергом и забеременела от него. Я не могла работать по найму и растить ребенка, поэтому на втором месяце была вынуждена сделать аборт. Деньги на операцию я получила от Томберга, точнее он сам заплатил доктору Эверсу, с которым был знаком, так как они вместе выпивали. Дня через три я заболела воспалением матки и доктор Кернер, у которого я ранее служила, заметил мою болезнь. Во время болезни я ему всё рассказала, и он заявил в полицию. Болела я 10 дней, а по выздоровлении  даже не знала, что моё дело известно полиции. Вскоре меня и доктора Эверса вызвали в полицию и обвинили в производстве аборта. У меня отобрали паспорт и передали под надзор полиции. В это время я жила у отца. На наш хутор пришел некто Русаков Александр Сергеевич, и отец взял его на работу. Русаков дезертировал из эстонской армии и жил по поддельным документам на имя своего брата Алексея. Именно Русаков и предложил мне идти в Россию. Говорил, что там у него много родни, и мы хорошо устроимся. Поскольку я не хотела садиться в тюрьму за незаконное производство  аборта, то согласилась. Родители знали о моих планах и ничего не имели против, поскольку иначе мне пришлось бы идти в тюрьму. 26 октября 1923 года я вместе с Русаковым ушла в Россию. У Русакова с собой ничего не было, я же взяла бельё и 6000 тысяч эстонских марок. Русаков был мне совсем чужой, и к тому же пьяница. Нас ничего не связывало, и жить с ним я не собиралась. Он был мне нужен только как проводник. В чайной Струг Красных я познакомилась с тремя мужчинами, которые были родом из Эстонии, но проживали в России. Я рассказала им про свою тяжелую жизнь и один из них, Марк Соломин, сказал, что в тылу скрываться опасно и посоветовал вернуться поближе к границе, где я смогу оформить документы. Соломин и Языков были родом из Красных Гор.
В деревне Низовицы мне были предложены фальшивые документы. Я согласилась и при задержании их предъявила. После чего была арестована.
Первоначально я скрыла  истинную причину перехода границы, сказав,  что меня преследуют в Эстонии за неуважение к власти. Также я неправильно назвала имя и фамилию отца: вместо Март Рымусаар  назвала его Карл Тамман. Все это я сделала потому, что боялась наказания за незаконный аборт и выдворения обратно в Эстонию. В  Эстонии, если делаешь  аборт негласно и без помощи доктора, то сажают в тюрьму. По этой же причине я сказала, что на найденном при мне фото запечатлен Вольдемар Томберг, хотя на самом деле это мой покойный муж Март Тамман.
В доме Кудряшовой, куда меня привёз Соломин,  я прожила неделю. Через Елизавету Кудряшову получила документы. Я ей рассказала, что у меня нет документов. Соломина и Языкова я больше не видела. Они ушли из дома Кудряшовой через час после того, как приехали. Когда мы шли втроем из Яма в Низовицы, то ночевали в деревне  Озера, а оттуда поехали на лодке. В Озерах у меня были взяты 2500 эстонских марок для оформления документов.  Документы сделали без моего участия. Я хотела явиться  в Сельсовет и заявить, что пришла  из Эстонии. Уже оделась и просила Елизавету мне указать, куда идти, но она сказала, что устроит документы без меня. Поскольку уже стали говорить о моем пребывании в деревне, то меня перевели в другой дом. Брат Елизаветы достал мне документы и сказал, что они на другую фамилию, но по ним можно жить. Как только я получила документы, тут же была арестована. Больше показать ничего не могу».
Председатель Низоветского Сельсовета Телевятников:
«Однажды в дом к моей родной сестре за молоком зашла неизвестная женщина  и сказала, что у неё нет документов. Я, чтобы выяснить её физиономию, по соглашению и настоянию сотрудников Погранохраны, выдал ей документы незаконного характера. Из разговора с ней я узнал, что она бежала из Эстонии с одним русским и жила с ним в Красных Стругах. Затем он был арестован, а она с каким-то товарищем прибыла в Загорье.  Лично я Соломина не знаю, но слышал, что он ранее, кажется при белых, приезжал в Низовицы к Туманову Ивану Николаевичу за товаром, которым спекулировал».

Из обвинительного заключения:


"На основании вышеизложенного  гражданка Тамман - Рымусаар Елизавета Мартовна 28 лет, эстонка, вдова, находящаяся в Эстонии под следствием за незаконный аборт, изобличается в том, что нелегально перешла границу из Эстонии в СССР, в ввиду того, что она долгое время проживала в погранполосе и имела фиктивные документы, прибегнула  для  пояснения причины своего перехода границы к ссылке на репрессии за политические деятия со стороны эстонского правительства, а также первоначально скрыла свою фамилию и отчество родителей, имела фотокарточку с надписью гражданина Тамберга, между тем как изображенное лицо называет своим мужем, дают повод к подозрению её в шпионаже в пользу Эстонии.
Соломин Марк Михайлович, 39 лет, подданный СССР, уроженец д. Красные Горы Юрьевского уезда Лифляндской губернии, женат, имеет троих детей, проживает в Ленинграде, по профессии печник, безработный, занимается спекуляцией, служил в ГПУ, уволен за преступление по должности, изобличается в том, что неоднократно ездил в погранзону и знаком с расположением таковой, а также, зная, что Тамман прибыла нелегально из Эстонии, привез таковую в целях сокрытия от ареста, причем он, как бывший сотрудник ГПУ знаком с постановлением об охране границы. Также он привозил туда разных лиц с фиктивными документами, например, Венчикова Зотика, также прибывшего нелегально из Эстонии. Кроме того, Соломин в 1921 году также нелегально прибыл из Эстонии,  бежал из таковой якобы  по политическим соображениям и втерся в органы ОГПУ. Посему все вышеизложенное также дают повод подозревать его в шпионаже».


От автора:
1. Сомневаюсь, что Марк Соломин сам «слил» Елизавету Тамман пограничникам, как он озвучил на допросе. Думаю, этой нехитрой уловкой он надеялся, хотя бы частично, отвести от себя беду.  Помочь же несчастной беглянке из привокзального буфета решил из моральных (женщина все таки!) и материальных соображений. За очередного платежеспособного покупателя поддельных документов ему, наверняка, полагался процент. Не случайно он отобрал деньги у Тамман и лично передал их своей знакомой Кудряшовой, которая обещала через брата - председателя Низовецкого Сельсовета, выправить перебежчице вид на жительство. Это был, судя по всему, хорошо отлаженный бизнес. В письме, оставленном на имя Русакова перед уходом из дома Бредус, молодая вдова не скрывает, что новые попутчики взялись помочь ей с покупкой удостоверения личности. Но что-то пошло не так. В итоге Елизавету Тамман и её благодетеля арестовали. Возможно, чекисты взяли главу Исполкома Теревятникова «за жабры» и он, чтобы спасти свою шкуру, согласился сотрудничать с органами. Сомневаюсь, что Марк Михайлович был настолько беспринципен, что, получив деньги, тут же передал  бедную женщину в руки ОГПУ. Тем более, что «рыльце» нашего героя также было «в пушку» и светиться в погранзоне без особых на то причин ему было не резон. Главное в таком щекотливом и рискованном бизнесе - "срубить" деньжат и по быстрому унести ноги.
2. В деле вскользь  упоминается любопытный факт: российские рыбаки соглашались продавать свой улов спекулянтам лишь за эстонские марки. По всей видимости, они имели возможность отоварить  банкноты сопредельного государства в каких-то специализированных валютных магазинах, где ассортимент был несоизмерим с советскими торговыми точками. Нельзя забывать, что на дворе была эпоха  НЭПа и в экономике СССР присутствовали какие-никакие элементы рыночной отношений.
3. Следователи в протоколах допросов то и дело путают Петроград с Ленинградом, а Коммисаровскую улицу с Гороховой. Оно и не мудрено: прежние названия настолько  крепко засели в памяти обывателей, что даже представители власти с трудом привыкали к новым, революционным, вывескам. А город на Неве вообще переименовали лишь в 1924 году, аккурат, когда разворачивалась вышеописанная история.
4. Советским спецслужбам  везде мерещились шпионы. Банальные версии человеческих поступков их никак не устраивали. Желание несчастных арестантов подзаработать или обрести новую родину в восприятии чекистов почти неизбежно приобретали конспирологический оттенок. От допроса к допросу мелкие спекулянты и нарушители границы превращались в лазутчиков, шпионов и диверсантов, а в каждом прибывшем "из-за бугра" виделся «засланный казачок». К счастью, в 1920-е годы порядки в СССР были еще относительно "травоядны" и герои этой истории отделались «всего то» двухлетней ссылкой на Урал.

"Краткое заключение о поведении в ссылке Таман Елизаветы Мартовны, проживающей в городе Чердынь Уральской области.
Таман, проживая по месту административной ссылки, некоторое время находилась в тяжелом материальном положении, но теперь проживает с некоей учительницей Засуловой, помогая ей в хозяйстве и работая по своей специальности портнихой, находится в несколько лучших условиях. Связей Таман ни с кем не имеет, за исключением одного гражданина из города Соликамска, которого считает своим женихом и после окончания срока имеет намерение уехать к нему. Родители, по её словам, находятся за границей, но переписки с ними она не ведет и никакой помощи от них не получает. В общественных местах Таман не появляется и судить о её политических взглядах не приходится, но можно безошибочно отнести её к политически безграмотным лицам, совершенно не касающимся политики и избегающих её. Поведение Таман в ссылке было в целом удовлетворительное"
.



Судя по всему, в родную Эстонию Елизавета Мартовна уже никогда не вернулась. Формально она могла это сделать лишь после 1945 года, но думаю такому шагу помешало, как минимум, два обстоятельства: почтенный возраст и новая семья.

Что касается Марка Соломина, то здесь информации поболее.


Последним документом, подшитым к "досье" моего односельчанина, значится нижеследующая справка, датированная началом лета 1941 года.
"В город Тюмень от начальника 2-го Отдела УНКВД по Нижнеамурской области Приморского края.
Нами разрабатывается Соломин Марк Михайлович 1885 года рождения, уроженец д. Красные Горы Юрьевского уезда Эстонской ССР. По имеющимся у нас данным, Соломин до 1918 года проживал на родине. В 1918 - 1919 годах работал на Путиловском заводе в Ленинграде, в 1919 году участвовал в боях против Юденича и под г. Кингисеппом был ранен и находился на излечении в медизоляторе в Ленинграде. В 1920-м году уехал в Эстонию  в город Юрьев, откуда в том же году,  ввиду преследования со стороны эстонского правительства, нелегально перешел госграницу с СССР и после непродолжительного заключения в городе Гдов, был принят на работу сотрудником Особого отдела ЧК во Гдове, а затем был командирован в Ленинград, где состоял в органах ЧК до конца 1921 года. В 1921 году за укрывательство нелегально перешедшего из Эстонии в Ленинград своего знакомого  по фамилии Венчиков, был из органов уволен и на два года сослан на Урал в город Тюмень, где находился под наблюдением ЧК до 1928 года. С 1928 по 1930 год работал печником в Свердловске при Доме советов, Коммунистическом университете, Художественном техникуме и на индивидуальных работах по строительству.
С 1930 по 1931 год работал при Управлении связи города Николаевска- на-Амуре. Проживал при столовой этого управления, совмещая основную работу с должностью сторожа. С 1931 года по настоящее время работает в городе Улан-Удэ Бурят - Монгольской АССР. В 1941 году Соломин пытался выехать в Эстонию, но в пропуске ему было отказано. В Эстонии Соломин имеет родственников: брат Соломин Феоктист Михайлович, сестры: Кузнецова Евдокия Михайловна, Фукс Ефросинья Михайловна и Елинкина Матрена Михайловна. В городе Ленинграде проживали дети  Соломина: Соломин Федот Маркович и Соломина Лидия Марковна. Просим проверить и сообщить о наличии компрометирующих материалов на Соломина и его родственников, одновременно  проверьте по архивам и подтвердите соответствующими справками действительность работы и проживания Соломина в указанных в запросе местах".
Бог ты мой! Даже перемещённого в дальневосточную "тьмутаракань" и проживающего "при столовой" несчастного ссыльнопоселенца органы никак не могли оставить в покое. Всё проверяли и проверяли "на наличие компрометирующих материалов". Я не знаю, почему Соломин после отбытия срока не переехал к семье в Ленинград. Может, не захотел, может не пустили. В 1941-м, когда Эстония стала советской, попробовал вернуться на историческую родину, но не тут то было. Думаю, где то там, на бескрайних российских просторах, герой этой истории и завершил свой земной путь...

Интересно, что на допросах в 1924 году Марк Михайлович ни словом не обмолвился ни про "участие в боях против Юденича", ни про "ранение под Кингисеппом", ни про "излечение в Ленинградском медизоляторе", ни про "работу на Путиловском заводе". Оно и понятно. А вдруг проверят и выяснится, что, в действительности, ничего этого не было и с июня 1919 по май 1921 он "подвергался преследованию со стороны эстонского правительства" путем тюремного заключения за распространение фальшивых денег. А в 1941-м из дальневосточного "далёка" уже можно было слегка приукрасить свою многострадальную биографию. Поди теперь, проверь...
То, что Соломин был не из робкого десятка и за словом в карман не лез хорошо видно из нижеприведенных фрагментов.


Имея на руках официальное постановление Коллегии ОГПУ о причинах высылки вглубь СССР, он, в очередной анкете на вопрос "За что?", с какой то лукавой обреченностью отвечает: "Не знаю за что".
Это как так не знаешь?!




















































После прочтения вышеизложенной характеристики становится понятным, почему судьба раз за разом забрасывала красногорского печника и торговца всё дальше и дальше на восток...
Судите сами: побег из-под стражи, проживание под другой фамилией, обвинение тюремных охранников в том, что последние "ночью выпускают арестованных женщин, а сами посещают женскую камеру не по служебным делам, а с целью личной заинтересованности". За такие проделки никакая власть по головке не погладит. Жизнь научила Марка Соломина выкручиваться из самых сложных ситуаций, но против государственной машины страны победившего социализма наш герой оказался бессилен...

Такая вот история...


На главную                                Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Что новенького?

    11.04.2021 Из серии "История одной семьи" Роковой выбор... В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович Казаков…

  • Немного истории...

    Из протокола допроса Казакова Николая Яковлевича: «Я не являюсь коммунистом и никогда не поддерживал этот порядок. К компартии не…

  • Немного истории

    Из серии «История одной семьи». Роковой выбор… В конце 19 века проживал в Калласте некто Яков Иванович…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments