aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...










Бурная жизнь Марка Соломина...




Во времена оные в так называемом  «алатскивском краю» деревни Красные Горы проживала многочисленная семья Соломиных. Возьму на себя смелость поведать читателям о превратностях судьбы одного из представителей этого некогда многочисленного рода...
Герой этой истории - Марк Михайлович Соломин (1885), появился на свет и провел первую половину, поначалу ничем не примечательной  жизни, в родных пенатах. Окончил школу, отслужил в армии и ... занялся торговлей. Со временем коммерция стала его страстью. Соломин был готов продавать все, что приносило хоть какой-либо доход.  К сожалению, не все его бизнес схемы были в ладах с законом.  Некоторые «проекты» носили откровенно криминальный характер. Этому  отчасти способствовала и воцарившаяся в России смута. Имя красногорского  предпринимателя начинает всё чаще появляться  в полицейских сводках и уголовных делах. В них наш герой в большинстве случаев  предстает в роли обвиняемого, но были и исключения...
Эпизод первый
Из докладной записки:
«1917 года июля 15 дня в час пополудни в Уголовно-судебную часть Юрьевской городской народной милиции явились крестьянин волости Кавасту Иван Петрович Кузнецов, 32 лет и уроженец  деревни Красные Горы Марк Михайлович Соломин, 32 лет и заявили, что они вместе торгуют рыбой, и что у них с рыбного рынка было тайно похищено соленой салаки на сумму 450 рублей. В частности, в ночь на 21 июня  две полубочки на 100 рублей, 24 июня  ещё десять четверных бочек  стоимостью 300 рублей и, наконец, 27 июня  две четверных бочки на 50 рублей. Кузнецов и Соломин сразу же обратились в милицию, но по горячим следам найти виновных  не удалось. Ночной сторож с рынка говорит, что ничего не видел. На всех украденных бочках было карандашом написано «Кузнецов и Соломин». Сегодня же, то есть 15 июля, компаньоны обнаружили, что похищенная салака продается в лавке Тироля по Фортунной улице в двух одинаковых бочонках. На крышке одного имеется надпись «Соломин», по каковой надписи они и узнали свои бочонки с салакой.  Просят бочонки отобрать и вернуть им эту салаку, а также принять меры к розыску остального похищенного».
«Опрошенный владелец лавки Карл Андреевич Тироль, 57 лет, предъявил два неполных бочонка с салакой и с надписью на крышке одного - «Соломин» и объяснил, что он эту салаку купил 13 июля от Пелагеи Вавиловой и заплатил за оба бочонка  26 рублей. Один бочонок был открыт и рыба в нем была свалена в кучу разных сортов, а другой, тот, что с надписью, закрыт и рыба там лежала одного сорта и ровно уложенная. Откуда Вавилова приобрела салаку, Тироль не знает».
«Опрошенная мещанка города Юрьева Пелагея Харлампиевна  Вавилова, 31 год,  объяснила, что она купила  эти два бочонка 3-го июля  от неизвестного солдата, заплатив за них 20 рублей. Купила она у ворот дома за № 17 по Фортунной улице. Видела на крышке одного бочонка надпись, но что это значит, не поняла, так как неграмотная. Откуда эту салаку достал солдат она также не знает и посему виновной себя не признает».


От автора:
Думается, что помимо чисто процессуальных  нестыковок (необнаружение похитителя), свою роль в прекращении дела сыграл и рост политической нестабильности в России. Нельзя забывать, что в конце октября 1917 года власть в Петрограде  захватили большевики, а на остров Сааремаа высадились немецкие войска. Удивляюсь, как вообще в такой обстановке продолжала функционировать правоохранительная система российского государства, а уездная милиция находила время для поиска какой-то салаки, пусть даже и на 450 рублей. В канцелярию прокурора дело вернулось в начале января 1918 года, а уже месяц спустя на территории Эстонии утвердится власть кайзеровской Германии. Кстати, я не ошибся, употребив вместо привычного и устоявшегося слова «полиция» экзотический термин «милиция». Дело в том, что в марте 1917 года, вскоре после отречения Николая Второго, Временное правительство упразднило жандармов и полицейских, заменив их «народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления».
Не перестаю удивляться, с какой легкостью рухнул в России многовековой «старый режим» и вчерашнее раболепие сменилось животной  ненавистью к лишенным власти правителям. Полиция - важнейший охранительный институт самодержавия была в мгновение ока отправлена на свалку истории...
Оказалось, что это только начало. После большевистского переворота в октябре 1917-го наступил черед «министров», двуглавого орла, православной церкви, частной собственности и прочих пережитков "деспотии". К сожалению, революционный зуд  вместо иллюзорной демократии повергнет страну в пучину анархии, а некоторое время спустя подчинит её невиданной доселе «железной руке» диктатуры пролетариата. Интересно, хоть  кто-нибудь из старых большевиков, стоя в конце 1930-х у расстрельной стены или завершая свои дни в бараках сталинского Гулага, осознавал, что эту кашу заварил, в том числе и он сам...
Однако, вернемся к нашему герою...
Эпизод  второй
«1917 года ноября 27 дня солдат Владимир Муравьев, заявил, что у него было похищено около 500 рублей, причем в точности показать не может, так как приходилось в нескольких местах расплачиваться за покупки. Исчезли также документы из 174 пехотного запасного полка на право проживания в Красных Горах. Заявление мною было подано о пропаже денег и документов в Уголовную милицию. Причем прошу опросить свидетелей, которые мне заявили, что деньги и бумаги у меня взял Марк Соломин и предложил Гойдину Константину 5 рублей, чтобы тот никому не сказал».
«29 ноября 1917 года к члену Исполкома Совета депутатов Стошенку явился солдат 2-го эстонского запасного батальона, расквартированного в Юрьеве, уроженец  д. Красные Горы Константин Гойдин и показал по делу о краже у Владимира Муравьева, солдата 174 полка, около 500 рублей, следующее:
Недели две тому назад откомандированный от 174 полка для ловли рыбы Владимир Муравьев прикупил к наловленной им рыбе  ещё воз рыбы у Марка Соломина и сдал эту рыбу в латвийский полк. Получив за рыбу деньги, он отправился в чайную, где встретился с Соломиным.  Я, то есть Гойдин, пришел в чайную раньше Соломина и очутился с ним и Муравьевым за одним столом при их расчете. Муравьев имел при себе некоторое количество мелких денег, которых, однако, не хватило, чтобы уплатить Соломину, поэтому он подал последнему бумажку в 500 рублей. Соломин разменял пятисотрублевую бумажку, оставив себе, сколько следовало, а остальное передал Муравьеву. Муравьев стал считать полученные с пятисот рублей деньги и, сосчитав, положил их в кошелек. Еще раньше, доставая пятисотрублевую бумажку, Муравьев  положил все свои мелкие деньги,  двадцатипятирублевые и пятидесятирублевые  купюры, под записную книжку, лежавшую на столе. Это заметил Соломин. Разменяв  500-рублевую бумажку, он передал сдачу Муравьеву  и в это самое время схватил из-под книжки деньги и спрятал их в карман, после чего тотчас  же вышел на улицу. Ещё до этого Соломин пытался взять деньги, но не успел, так как в это время в его сторону повернулся Муравьев, который высчитывал, сколько ему следует получить сдачи.  Выйдя на улицу из чайной, Соломин подмигнул мне глазами и вызвал меня наружу. Затем он предложил мне 5 рублей и приказал никому ничего не говорить. Я денег не взял, и он быстро ушел в другую чайную. Я хотел сейчас же рассказать все Муравьеву, но вернувшись в чайную, его там уже не застал. Теперь, встретив Муравьева  на побывке в Красных Горах, рассказал ему обо всем. Сегодня в чайной «Киев» Соломин, встретив меня, позвал в отдельную комнату. Там он заявил, что убьет меня  за то, что я рассказал Муравьеву все, что видел. Это может подтвердить Ефимия Александровна Рекина, бывшая тоже в чайной».
Ефимия Рекина, проживающая в деревне Красные Горы, показала:
«Сегодня я приехала в Юрьев по делу и пила чай в чайной «Киев». При мне Марк Соломин перешагнул порог чайной,  и я слышала, как он сказал Косте Гойдину: «Костя, за что ты так сделал?». Больше ничего по этому делу показать не могу».
Опрошенный уроженец  д. Красные Горы, жительствующий в городе  Юрьев,  Марк Соломин показал:
«Первого октября сего года Владимир Муравьев купил у меня рыбу и уплатил деньги, но сколько, не помню. Он дал мне 500 рублей, и я с этих денег дал ему сдачу. При этом был свидетелем Андрей Григорьевич Павлов, проживающий в Красных Горах. После выдачи сдачи я с Муравьевым распрощался и ушел. Свидетельница Наталья Рекина покажет, что Муравьев покупал подметки и выразился, что из кармана его шинели вытащили 100 рублей и бумаги. Свидетельница  Лена Натс, жительствующая в Юрьеве, покажет, что о краже Муравьев выразился как то иначе».
От автора:
Как читатель уже догадался, это дело также «утекло в песок» и Марк Соломин вышел сухим из воды. Строить обвинение на показаниях одного лишь Гойдина Луки трибунал не решился. А на более детальное расследование времени уже не было. Любопытно, что вышеописанный эпизод пришелся на недолгий период советской власти в Эстонии (ноябрь 1917 - февраль 1918). Отсюда и Исполком солдатских, рабочих и бедняцких депутатов и Военно-революционный трибунал. 25 февраля 1918 года в Таллинн вступят германские  войска и бывшая прибалтийская губерния выскользнет из объятий метрополии более чем на 20 лет.
В этом курьезном  деле «улыбнул» тот факт, что революционные солдаты, дабы прокормить себя, подряжались ловить рыбу на Чудском озере. Новой власти не на что было содержать старую армию и последняя перешла на самообеспечение.  Думаю, и дисциплина  в таком воинстве была не на высоте. Не случайно большевикам, дабы удержать власть, пришлось срочно  подписывать с немцами в марте 1918 года «похабный» Брестский мир.
Эпизод третий
«Тарту-Выруский Мировой суд признал своим решением от 19 апреля 1920 года гражданина Эстонской республики Марка Михайловича Соломина, уроженца д. Красные горы Тартуского уезда, 33 лет от роду и жительницу города Тарту Елизавету Тинноф (Liisa Tinnof), 45 лет, виновными в том, что они совместно с другими лицами в июне 1919 года распространяли в Тарту фальшивые эстонские марки, заведомо зная о том, что деньги поддельные и будучи осведомлены о лицах, которые к этому причастны. За это преступление Соломин и Тинноф  были осуждены каждый  на 4 года тюрьмы.
Фальшивые деньги подлежат уничтожению, а подсудимые обязаны выплатить по 500 марок судебных по делу издержек каждый.
В поданной в Судебную палату апелляции Соломин и Тинноф просят признать себя невиновными. Соломин подтверждает, что действительно, менял эстонские марки на думские рубли, но он понятия не имел, что эстонские деньги фальшивые и он не знает, кто их напечатал и распространяет. Поэтому нет оснований для столь сурового приговора. Тинноф, в свою очередь, заявила, что она к распространению поддельных марок непричастна, поскольку отдала имевшиеся у неё по приезде из России «керенки» хозяйке чайной, которая сказала, что знает человека, который может обменять их на эстонские марки.  Хозяйка передала рубли Соломину для обмена, притом, что она, Тинноф,  вынуждена была не раз и не два приходить в чайную, поскольку денег все не было и не было. Наконец, когда Соломин принес марки, она сразу же уехала в деревню поправить здоровье, откуда позже, по причине болезни матери, вынуждена была вернуться в город. Здесь её и задержали, однако при обыске ничего не обнаружили, кроме полученных от Соломина денег. О том, что они фальшивые, она, Тинноф, узнала только после задержания.
Выслушав аргументы сторон, Судебная палата пришла к следующему заключению:
Из показаний гражданина Глушенкова и гражданки Луйк видно, что, как минимум, одна из эстонских купюр, которые Соломин передал Глушенкову, была поддельная и это признал эксперт. Другие, полученные от  Соломина  деньги, Глушенков, по всей видимости, не отдавал на экспертизу, поэтому осталось невыясненным, были ли они также ненастоящими. По признанию свидетеля Розалии Бук видно, что Соломин  также передал фальшивые деньги для распространения своим знакомым на Пийрисааре. Помимо этого, при обыске у Соломина было обнаружено 3000 эстонских марок и все они оказались фальшивыми. Исходя из вышесказанного, судебная палата находит, что поддельные купюры попали в руки Соломина не случайно, а он сознательно их распространял, заведомо зная о их незаконном происхождении и будучи в сговоре с изготовителем поддельных банкнот. Поэтому следует признать Марка Соломина полностью виновным в инкриминируемом ему преступлении и оставить приговор в отношении него в силе. Что же касается Тинноф, то судебная палата находит, что в деле отсутствуют иные показания, кроме уличающих  Марка Соломина. Из  признаний Розалии Бук видно, что Тинноф передала ей для обмена  на эстонские деньги 1000 «керенок» и эти деньги обменять должен был именно Соломин. Если же у Тинноф, как утверждал на допросе Соломин, был большой запас эстонских марок, то непонятно, зачем ей срочно понадобилось менять рубли на марки. Помимо этого свидетель Смирнов показал, что Соломин говорил ему, будто он поменял 6000 думских рублей на марки и что деньги, необходимые для обмена, он получил из рук некоего мужчины. Помимо всего прочего нужно учесть, что по показаниям  Розалии Бук, Соломин  долгое время не признавал получение от Тинноф «керенок» и не хотел за них платить. Поэтому Судебная палата считает показания Соломина против Тинноф неубедительными и сомнительными и посему вынесенное в отношение Тинноф решение Суда  следует признать неверным по причине отсутствия убедительных доказательств её вины».
Из показаний Елизаветы Тинноф:
«У меня нет никаких дел с этими преступниками, и я никого из них раньше не знала.  Я прежде жила в России и, по прибытии в Эстонию, у меня отсутствовали местные деньги. На руках были только «керенки». Я узнала, что в одной чайной можно поменять рубли на марки. Хозяйкой чайной была знакомая мне женщина. Получив деньги, я хотела сразу же ехать в Таллинн к своему родственнику генералу Пыддеру, чтобы узнать, как мне вернуть из России детей и вещи, которые остались там. Однако, по причине болезни, пришлось поездку отложить и ехать в деревню, чтобы поправить здоровье.
Меня задержали и обвинили в том, что я скрывалась от следствия и была сообщницей Соломина. Та женщина, которая фигурирует в деле, была светловолосая, а я темноволосая, однако суд оставил это без внимания. Прошу признать меня невиновной и ошибочно подозреваемой".
От автора:
Первое впечатление по прочтении дела: Марк Соломин виновен, Елизавета Тинноф, скорее всего, нет. Мой односельчанин попытался выкрутиться и заявил, что  видел у незнакомой ему женщины большое количество эстонских марок, возможно, поддельных. Но апелляционный суд счел его аргументы, мягко говоря, неубедительными и Тинноф вышла на свободу. Надо признать, что появление у молодой республики своих денежных знаков стало для спекулянтов всех мастей настоящей «золотой жилой». Марки были введены в обращение в апреле-мае 1919 года, а уже в июне Марк Соломин попался на распространении «липовых» купюр. По всей видимости, качеством первые эстонские банкноты не отличались и подделать их не составляло труда. Кстати, часть фальшивых дензнаков изготовляли в сопредельном государстве. Говорят, это был хитрый проект большевиков по развалу экономики вчерашней российской губернии, ставшей вдруг независимой. Поскольку план насильственной советизации провалился, кремлевские идеологи во главе с Троцким решили прибегнуть к весьма экзотическим методам и наводнить Эстонию «левыми» марками, изготовленными, кстати, на очень высоком уровне. Это стало одной из причин, вынудивших страну Калевипоэга  в 1928 году перейти на кроны. Новые деньги печатали в Англии и степени их защиты могли позавидовать многие государства...


Эпизод четвертый
В следующую, в некотором роде "шпионскую", историю предприимчивый красногорец угодил уже в ... Советской России...
После того, как апелляция по делу о фальшивых марках провалилась, Соломин, в сентябре 1920 года, обратился к эстонскому правительству с прошением о помиловании. Но, увы, получил отказ.
И тогда Марк Михайлович решается на побег...
Последовавшие за этим события круто изменили  жизнь героя этой истории.
Обратите внимание, что в ходе нижеприведенных допросов Марк Михайлович не афишировал причину, по которой ему пришлось несколько лет провести в эстонской тюрьме. И его можно понять: расплывчатый "подрыв буржуазной власти" выглядел куда героичнее, нежели банальное финансовое мошенничество.
Итак...
«Протокол допроса органами ОГПУ в качестве обвиняемого  Соломина Марка Михайловича от 20 января 1924 года. Будучи допрошенным, Соломин показал:
«Я родился в 1885 году в деревне Красные Горы Юрьевского уезда Лифляндской губернии. До 1919 года проживал в Эстонии в городе Юрьев, где  работал печником у разных подрядчиков. 30 июня 1919 года был арестован Юрьевским сыскным отделением  за подрыв буржуазной эстонской власти  путем агитации по делу Юхана Мяги, который эстонцами был расстрелян. Я же из тюрьмы бежал. Всего я просидел под следствием два года, вначале сидел в Юрьеве, а последний месяц перед побегом,  в Ревеле. Бежал я из Ревеля перед Троицей. Придя в родную деревню Красные Горы, встретился с Василием Николаевичем Тюриковым, моим односельчанином. Тюриков работал секретно в Гдовском Особом отделе  и предложил мне свои услуги по переброске меня в Россию.  Он перевез меня  из Красных Гор в д. Устье и сдал на пост, откуда я был передан в Гдовский Особый отдел, где начальником был Ефимов. Просидев 10 суток в тюрьме, я был принят на службу в Особый отдел секретным агентом. Секретным сотрудником я проработал 2 или три месяца, а затем был командирован в Петроград, где работал без перерыва в Особом отделе до августа 1923 года, когда был уволен за преступление по должности.
В начале ноября 1923 года я поехал за рыбой в д. Самолва Гдовского  района для закупки и продажи её в Петрограде. С собой у меня было 50000 советских знаков и 10000 эстонских марок, полученных от некоего Венчикова Зотика Ивановича. Из Петрограда я выехал вместе с указанным Венчиковым и Григорием Яковлевичем Языковым. С Венчиковым я был знаком ещё по Эстонии, а Языкова знаю, как жившего со мной на одном дворе в Питере по Гороховой 49. Языков ранее работал в порту, а что делает сейчас, не знаю. Целью его поездки в погранполосу была торговля. С собой у Языкова было тысяч 100 совзнаками. Мы приобрели вместе 132 пуда сушеных снетков. Нами снетки были разделены поровну и мною проданы Филиппову Кузьме, торгующему на Горском рынке. Языков же решил попридержать снетка и продать его подороже.  Снетки куплены исключительно на эстонские марки, так как продавец, председатель кооператива Григорий Высоков, за совзнаки не продавал, а хлеба у нас не было. После этого я один раз ездил за рыбой в город Ям и за 50 пудов хлеба приобрел около 30 пудов рыбы. При третьей поездке в Гдовский район за рыбою я был арестован. С  Венчиковым я встретился в Питере на рынке случайно и из разговора с ним узнал, что тот занимался в Эстонии нелегальной продажей ворованного спирта. Два раза за это был оштрафован, а третий раз штраф достиг такой большой суммы, что пришлось продать дом и бежать в Россию, оставив жену в Красных Горах (супруга Венчикова - Обручникова Ксения, действительно, на тот момент проживала в нашей деревне, прим. автора). Венчиков бежал со своим отцом Иваном Ивановичем. Оба недавно нелегально перешли границу, имея при себе два пуда чаю и несколько пудов сахара и спирта. Товар ими был оставлен в д. Ветвенник у знакомого по фамилии Чумаков. По приезде в Питер, Венчиковы приобрели на Александровском рынке поддельные документы. В Петрограде они проживали у родственников, фамилии которых я не знаю. Венчиков Зотик мне сообщил, что  он собирается ехать в Ветвенник за оставленным там чаем. Я ему сказал, что тоже еду в те края за рыбой.  Мы решили ехать вместе. Венчиков ночевал у меня на квартире, а на вокзале мы встретились с Языковым. Так как советских денег у Венчикова не было, я купил ему билет. В чайной на станции Струги Красные мы совершенно случайно разговорились  с эстонкой, некоей Елизаветой. Она сказала, что хозяйка чайной её не отпускает и хочет, чтобы она вышла замуж за её сына, который сидит в лужской тюрьме, но скоро выйдет.  Поэтому она хочет отсюда поскорее уйти. Сказала также, что нелегально перешла границу из Эстонии, где её хотели предать суду за ложные показания. Мужа её убили на войне, а родившийся от него ребенок вскоре умер.
Я предложил ей ехать с нами и обещал купить билет. О том, что у неё нет документов, она сказала  мне только в дороге. Узнав об этом, я отвез её в Загорье и сразу же заявил в Особый отдел, что такая-то проживает в Загорье без документов и что я привез её из Струг.
Пропуск на въезд в погранполосу я совершенно забыл взять. Эстонские деньги  привез из Эстонии в 1921 году и они лежали у меня до поры до времени. Позже я отдал их рыбацкому кооперативу за снетка.
Венчиков от нас отстал и пошел в д. Ветвенник. Когда я ехал обратно в Петроград, то в поезде на станции Ям вновь встретился  с Венчиковым. Он ехал из Гдова, но чай не получил. Те, кому он его оставил, сказали, что товар конфисковали».


«Город Гдов, 1924 года, февраля 22 дня, я, уполномоченный 4-го пограничного отделения ОГПУ Лисенко, рассмотрев настоящее дело по обвинению гражданки
Тамман Елизаветы Мартовны (Elisabeth Tamman), 26 лет, уроженки Лифляндской губернии, грамотной, беспартийной, состоящей под следствием в Эстонии за незаконное производство аборта, в нелегальном переходе государственной границы, а также Соломина Марка Михайловича, 35 лет, уроженца д. Красные Горы Причудской волости Лифляндской губернии, грамотного, окончившего 2 класса Министерского училища, женатого, беспартийного, по его словам, несудимого, по профессии печник - в пособничестве и сокрытии следов преступления гражданки Таммон, а также в беспатентной торговле,
нашел, что настоящее дело возникло при следующих обстоятельствах:
В конце ноября месяца 1923 года 4-му Погранпосту стало известно, что в его районе  находится прибывшая со станции Струги Красные в компании двух мужчин перебежчица из Эстонии Тамман Елизавета. Информационным путем было проведено выяснение сопровождавших её граждан и с той же целью, для более детального выяснения физиономии как их, так и перебежчицы, пограничным постом через местный Райсовет были выданы фиктивные документы на проживание в погранполосе. Информационным путем было также  установлено, что вышеупомянутая гражданка Тамман перешла границу из Эстонии в сообществе некоего гражданина Русакова Александра Сергеевича и вместе с ним прибыла в Струги Красные, где проживала  в доме родственницы Русакова, имевшей там чайную. Через некоторое время Русаков, явившись на регистрацию в местную милицию, был задержан и отправлен в Ленинград.
Тамман Елизавета после его ареста встретилась с приехавшими из Петрограда гражданами Соломиным и Языковым и еще одним неизвестным по имени Зотик,  и вместе с ними  направилась в пограничную полосу, где  должна была остановиться у знакомой Соломину эстонки. 28 ноября 1923 года был произведен арест вышеуказанной Елизаветы Таммон, а 9 декабря того же года под стражу был взят Марк Соломин.  Произведенным по делу следствием установлено:
Тамман Елизавета за производство незаконного аборта находилась под следствием и судом в Эстонии. По этой причине она решила перейти на жительство в Россию. Этому способствовало то обстоятельство, что в этот период в доме отца Таммон проживал некто Александр Русаков, дезертир эстонской армии, проживавший по чужим документам, который решил возвратиться в Россию. Таким образом, вместе с Русаковым Таммон перешла границу из Эстонии в Россию в районе Изборска и оттуда пешком они добралась до Струг Красных, где поселились у некоей Бредус Матильды, владевшей чайной, которая приходилась Русакову теткой. Тамман была ей представлена как супруга Русакова. Через несколько дней Русаков, как перебежчик, был задержан и отправлен в Петроград. Тамман не имела желания оставаться вместе с Русаковым, который для неё был нужен лишь как спутник и проводник из Эстонии в Россию. Жить с ним она не собиралась, поэтому искала удобного случая покинуть чайную. И вскоре ей такой случай представился. Через Струги Красные проезжали за рыбой в пограничную полосу Григорий Языков, Марк Соломин и ещё один неизвестный. Тамман познакомилась с ними в чайной и по предложению Соломина отправилась вместе с ними в пограничную полосу, где, по словам Соломина, она могла бы устроиться и временно проживать у его знакомых. По показаниям Тамман, Соломин имел при себе много тысяч эстонских марок, с которыми ехал за рыбой.  Соломин, подтверждая это, говорит, что деньги в сумме 10000 марок, ему дал Зотик Иванович Венчиков  на совместную закупку  рыбы и что Зотика он знает по Красным Горам, где тот проживал. К тому же Венчиков по приезде нелегально в Россию бывал у него на квартире. На эстонские марки Соломин купил 14 пудов сушеных снетков у гражданина Васильева Григория, который, однако, это отрицает.
При следовании к побережью Чудского озера, один из спутников, а именно Зотик, на станции Ям отделился от остальных и направился в д. Ветвенник, что в 7 верстах от Гдова. Означенный Зотик, по показаниям Соломина, недавно нелегально перешел границу из Эстонии и рассказал последнему, что в Эстонии, в Красных Горах,  торговал спиртом, скупая таковой через разных лиц по незаконным ценам и без акцизного сбора. За эти комбинации он несколько раз был под судом и в последний раз был вынужден из Эстонии эмигрировать.  Перейдя границу, оставил товар у знакомых.
Языков Григорий ехал вместе с Венчиковым и Соломиным в пограничную полосу за рыбой, которую решил приобрести для продажи в Ленинграде. Знакомство Соломина с Языковым основано на проживании в одном доме в Петрограде на Комиссаровсой улице(бывшая Гороховая). Что касается знакомства Соломина с Тамман, то Соломин подтверждает её показания, изложенные выше, и кроме того указывает, что Венчиков и Тамман оказались знакомыми, что подтверждает и сама Тамман. По её словам, она встречала Венчикова, когда тот арендовал  фруктовые сады у крестьян в Эстонии в районе проживания её отца.
На основании всего изложенного, а также того обстоятельства, что Соломин неоднократно приезжал в Гдовский пограничный уезд за рыбой, которой он спекулировал, а также того факта, что Соломин почти до последнего времени состоял в числе сотрудников ОГПУ, разработка по настоящему делу проведена в направлении выявления  шпионажа, так как возникло подозрение в его наличии. Принимая во внимание невыясненность физиономии упомянутого Венчикова, который находится, по всей видимости, в Ленинграде, а также за отсутствием показаний Русакова Александра, дело  с арестованными Тамман и Соломиным направить в ОГПУ Ленинградского военного округа.
Арестованные Тамман и Соломин содержаться в Гдовском исправдоме, Языков проживает в Ленинграде, а местонахождение Венчикова Зотика не выяснено».



На главную                                             Продолжение следует
Subscribe

  • Немного истории...

    Дамский велосипед фирмы «Пенза»... Курьезных случаев в истории Калласте было не счесть. К сожалению, многие из них…

  • Немного истории...

    Совладелец стекольного завода... 14 июня 1941 года Иосиф Сталин, посчитав, что прибалты недостаточно лояльны к советской власти,…

  • Немного истории...

    Из серии "Дела старообрядческие" "Крепкий орешек" Марья Степановна... Еще одним направлением в борьбе с приверженцами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments