aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...

Казалось, что пронесло...




Из протокола задержания:
«2 сентября 1919 года я, начальник 4-го отделения  Кайтселийт по Тартускому уезду прапорщик Тувикене, ехал по служебным делам в Тарту. Около деревни Кооса  повстречал жителя  Калласте Густава Пуусепа (Gustav Puusepp), который вёз  большое количество ржи. Я задержал его, поскольку, согласно постановлению правительства от 22 августа 1919 года, провоз зерна в 20 верстовой зоне вдоль Чудского побережья без специального разрешения запрещен. На вопрос, где он взял зерно, Пуусепп ответил, что на мызе Веснери. Я принял решение, до выяснения обстоятельств, доставить задержанного  вместе с грузом  на хутор члена Кайтселийт Пауксона в волость Кавасту. Зерна было 33 пуда и 29 фунтов»
Из протокола допроса:
«Густав Пуусеп, 47 лет, женат, лютеранского вероисповедания, проживает в деревне Калласте волости Пейпсияяре, под судом с его слов, не состоял, был допрошен в штабе 4-го отделения Кайтселийт 3 сентября 1919 года по делу о перевозке зерна в запрещённой зоне и показал следующее:
1 сентября я отправился из Калласте в Кооса, а оттуда в сторону Таммисту с целью покупки зерна для личных нужд. Но там нигде приобрести не смог. Тогда поехал дальше, на мызу Веснери, где и купил 35 пудов ржи по цене 50 марок за пуд. По дороге домой меня задержал начальник местного отделения Кайтселийт, который отобрал зерно и отвёз меня на какой-то хутор. Часть зерна по дороге я скормил лошадям, так что осталось 33 пуда и 29 фунтов. У меня в Калласте большая семья из шести душ и хлеба совсем нет. О том, что провоз зерна в 20 верстовой зоне вдоль Чудского побережья запрещён, я не знал. Слышал лишь, что запрещена продажа».

Из протокола суда от 15 ноября 1919 года.
«Суд нашёл, что Густав Пуусеп нарушил постановление правительства о продаже зерна от 22 августа 1919 года, что подтверждается его собственным признанием.  2 сентября 1919 года он вёз 33 пуда и 29 фунтов ржи по территории запретной зоны, не имея на то соответствующего разрешения. Однако, учитывая, что зерно предназначалось  для семьи обвиняемого, суд решил: Густава Пуусеппа признать виновным в нарушении постановления правительства и наказать его штрафом в 25 марок, а в случае неуплаты - тремя сутками ареста. Помимо этого взыскать с него 15 марок судебных издержек».



Выдержка из того самого постановления от 22 августа 1919 года.
Хуторяне, у кого в пользовании было больше 4-х десятин пахотной земли, обязаны были с каждой десятины сдавать государству по твёрдым ценам по 10 пудов продовольственного зерна, каковым считались пшеница, рожь, ячмень и овёс. Закупочная цена в 30 марок за пуд, похоже, не очень вдохновляла крестьян. Несмотря на риск, кто-то из земледельцев  уступил Пуусеппу полтонны ржи почти в два раза дороже - 50 марок за пуд.


В 1919 году Эстония была лишь на полпути к независимости, поэтому делопроизводство, по крайней мере в причудских поселениях, ещё по старинке вели на русском языке. Прапорщик Тувикене собственноручно  перевёл на эстонский  полученную из волостной управы справку:
«У жителя Калласте Густава Пуусепа многодетная семья, состоящая из шести душ. Своей земли не имеет»
Волостная власть в период с 1917 по 1921 год находилась в деревне Нина. Именно туда жители Калласте должны были в то неспокойное время ездить за каждой бумажкой.

На повестке чьей-то рукой, на всякий случай, имя адресата написано и по-русски.
Бланки уже на эстонском, но вместо „tänav“ пока ещё „uulits“, а в слове „päewal“ немецкое „W“.
От автора. Шла Освободительная война. В целях борьбы с вывозом продовольствия в Россию, то есть фактически на территорию врага, и было принято вышеназванное постановление. По всей видимости, выдавались какие-то талоны на право приобретения продуктов питания для личных нужд жителями прибрежной полосы. Сверх этого продажа и транспортировка считались спекуляцией и карались по закону. После принятия сурового постановления  прошло чуть больше недели, прежде чем Густав Пуусеп  был задержан прапорщиком Тувикене. Может, мой односельчанин, действительно, не знал всех нюансов нового закона? Честно говоря, не верю. Эта животрепещущая тема, наверняка,  широко обсуждалась причудской общественностью, поскольку напрямую влияла на жизнь обитателей прибрежной полосы. То, что Густав Пуусеп вёз более полутонны ржи отнюдь не для нужд изголодавшейся семьи, у меня сомнений не вызывает. Он был далеко не единственный из красногорских обывателей, кто промышлял вывозом продуктов питания на восточный берег. До поры до времени этот рискованный промысел себя окупал. 40 марок штрафа, при том, что за каждый из 33 пудов ржи Пуусеп заплатил по пятьдесят - не более чем булавочный укол для слона. Тем паче, что груз и лошадей вернули хозяину.  Думаю, выслушав постановление суда, герой этой истории вздохнул с облегчением. Пронесло...
Он ещё не знал, что всего пару месяцев спустя наступит печальная развязка. Газета "Kaja" в небольшой заметке буднично сообщает об этом прискорбном событии. Событии, которое стоило Густаву Пуусепу  жизни...


Газета «Kaja»  25 января 1920 года.
« Проживающие в деревне Калласте Йозеп Поолакезе (Joosep Poolakese) и Густав Пуусепп (Gustav Puusepp) ранее были известны как крупные спекулянты, которые  возили в Советскую Россию зерно, мясо, масло и т.п.Теперь же выяснилось, что они продали свои удостоверения личности двум красным шпионам за 75 тысяч марок и привели этих лиц к себе домой в Калласте. Некоторое время спустя «гости» из России уехали в Таллинн, где и были задержаны. Тогда то и выяснилось, что у них на руках чужие паспорта. Задержанные признались, что приобрели их в Калласте у Пуусепа  и Поолакезе. 5 января 1920 года господа спекулянты был взяты под стражу  и доставлены  в Тарту. Вместе с ними был арестован ещё один местный житель -  Йоханнес Вильюс (Johannes Viljus), которого обвиняют в том, что он укрывал у себя этих самых красных шпионов. Военный суд приговорил Йозепа Поолакезе и Густава Пуусепа к смерти и приговор уже приведён в исполнение. Йоханнес Вильюс за укрывательство советских шпионов получил 19 лет тюрьмы. Что стало с большевистскими шпионами  - неизвестно. Надеемся, что теперь спекулянты начнут хоть немного побаиваться заниматься своим преступным ремеслом».

Такая вот история...



Из серии «Красногорские курьёзы»
Случай на мызе...



Мещанина  Матвея Васильевича Горюнова (1864), жительствующего в Красных Горах Кокорской волости прошение:
«11 августа 1890 года я заехал (проездом в г. Дерпт) на мызу Алатскиви к троюродной своей сестре Настасье Прокофьевне Пузановой, жительствующей в деревне «Малые Кольки» Алатскивской волости. Прибыв к ней, я застал в комнате у неё Марфу Писареву, жительствующую в той же волости в деревне «Русское Казепя», и двух молодых эстонцев, которые при моём появлении тут же встали и вышли. Через  четверть часа Настасья Пузанова заявила мне и моему извозчику Карелу Якобовичу Тийту, а также спутнику нашему (имя, фамилию и место жительства которого мне сейчас неизвестны, но в случае надобности непременно узнаю), что в коридоре собралось множество эстонцев,  и что они собираются убить приезжих Русских, причём  убедительно просила нас не выходить и закрыла дверь на ключ. Вслед за этим раздался удар и дверь распахнулась. От удара упала полка  с посудой. В  комнату вошли  человек около десяти эстонцев, вооружённых дубинками и другим оружием. Один из них взял с плиты железное кольцо, подступил ко мне и схватил меня за горло. И только благодаря пустой моей угрозе, что при мне имеется револьвер, и  что в случае крайности я вынужден буду стрелять, эстонцы отступили и вышли. В действительности, при мне не было не только что револьвера, но и вообще ничего, чем бы я мог защититься от нападения. Это доказывается уже тем, что когда, несмотря на угрозу, один эстонец начал меня душить, я его оттолкнул так, что он ударил своей рукой по носу другого. После ухода эстонцев, минут через пятнадцать, пришёл управляющий мызой - Василий Иванович Фумкин, который, не спросив, как дело началось и в чём оно заключается, закричал на нас, мол, какое мы имеем право приходить на мызу с револьвером. После чего  обыскал меня и неизвестного моего спутника  и, ничего не нашедши, приказал своим помощникам стащить с воза моего извозчика Карела Тийта, жительствующего в деревне Торила, а также арестовать воз и лошадь. На вопрос мой, зачем он с нами так поступает, ведь мы заехали на мызу единственно  по надобности, и кто ответит мне за мои вещи в случае, если их растащат, Фумкин ответил, что мои вещи он берёт под свою охрану и что он отвечает за них. При этом свидетелями были Настасья Пузанова, Марфа Писарева и Карел Тийт, а также вышеупомянутый мой спутник. Затем, по распоряжению Фумкина, нас потащили в мызную контору, где последний составил по собственному усмотрению  какой-то протокол, не отобрав от нас никаких показаний. Только по убедительным нашим просьбам  и предъявлении документа, а также ста рублей денег, которые я ему предложил в залог, он согласился нас отпустить и разрешил уехать. Когда мы подошли к возу, то на нём не оказалось трёх выростковых черных кож, за которые их собственник, жительствующий в Красных Горах торговец Иван Егорович Будашев, требует от меня 25 рублей серебром. Ввиду того, что кожи находились на телеге до отправления нашего на мызу,  и что ответственность за целостность вещей взял на себя Фумкин, и это могут доказать  вышеупомянутые  свидетели, я имею честь покорнейше просить Ваше Высокородие присудить с него, Василия Ивановича Фумкина, в пользу мою двадцать пять рублей за похищенные кожи и возложить на него судебные и за ведение дела издержки».
16 ноября 1890 года"
Из протокола судебного заседания от 29 января 1891 года:
«Явились стороны и стоят на своём. Истец Матвей Горюнов подтверждает иск, ответчик, со своей стороны, представил свидетелей, которых просит опросить.
Вильгельм Функе, по предъявлении ему существа дела, не признал претензии по иску правильными, показав при этом следующее:
"Истец Горюнов явился в 11 часов вечера вместе со своими знакомыми на мызу Алатскиви к служившей там родственнице Настасье Пузановой и началось пьянство. Когда ему, ответчику, как представителю мызной полиции, дали об этом знать, то он, Функе, явился  на место и,  между прочим, потребовал их всех в мызную контору, чтобы отправить затем для разбирательства в Волостное правление. Действительно, на вопрос Горюнова и его товарищей о том, кто будет отвечать за вещи, оставленные на возу, Функе ответил, что он отвечает за утрату вещей. После чего был осмотрен воз, но выделанных кож  на возу в этот момент не было. Когда он, Функе, отпустил всю компанию по предъявлении ими паспортов, то истец Горюнов  с товарищами сели на воз, причем никто не заявлял, что у них с воза пропали кожи. Лишь позже они сообщили мызным рабочим, что, якобы,  пропала какая-то кожа".
Примирение не состоялось. Допрошенные с отобранием подписей и под присягой свидетели показали:
1. Настасья Пузанова - были ли на возу у Матвея Горюнова кожи,  не знает. Когда Горюнов с товарищами уезжал  с мызы, то говорил, что у них пропали кожи, о чём Горюнов сообщил мызному писарю, так как Функе к этому времени  уже ушёл.
2. Мария Писарева - то же, что и предыдущий свидетель.
3. Карл Тийт свидетельствовал  по иску Матвея Горюнова следующее:   когда они выезжали из Красных Гор, то на возу были выделанные кожи, но сколько, он не знает. Также не знает  их цену. Когда приехали на мызу Алатскиви, то воз не осматривали. Когда уезжали с мызы, то кож не оказалось, о чём Горюнов  и заявил мызному писарю.
4. Якоб Окс сообщил, что в то время, как пригласили Горюнова с его спутником и извозчиком в мызную контору, он вместе с другими, по распоряжению представителя мызной полиции Функе, осмотрел воз Горюнова. Выделанных кож  на телеге не было.
5. Карл Юргенсон, Йоханнес Юргенсон и Михкель Аас показали то же, что и предыдущий свидетель.
На вторичное предложение окончить дело миром стороны не согласились"
Судебное решение от 29 января 1891 года.
«Я, Мировой судья 5 участка Дерптско-Верроского Судебного округа, рассмотрев в публичном заседании 29 января 1891 года дело по иску Матвея Горюнова к Вильгельму Функе в сумме 25 рублей за кожи, выслушав объяснения сторон и показания свидетелей, нашёл, что истец Горюнов ничем не доказал, что выделанные кожи, за пропажу которых он требует с Функе убытки, были на возу до того времени, когда Горюнова и его товарищей потребовали в мызную контору и с какого времени Функе взял на себя ответственность за утрату бывших на возу вещей.  Между прочим,  показаниями допрошенных  свидетелей со стороны ответчика, усматривается, что в то время, когда Горюнов с товарищами, по требованию Функе, пошли в мызную контору, выделанных кож на возу не было, так как воз был осмотрен.  Поэтому я, Мировой судья, определил: в иске Матвею Горюнову отказать.
Вознаграждение в пользу свидетелей Настасьи Горюновой, Марфы Писаревой и Карла Тийта за отвлечение их от дел, каждому по одному рублю, взыскать с истца Матвея Горюнова. Решение окончательное".

От автора:
На примере этой курьёзной истории лишний раз убеждаешься, что для полноты картины нужно выслушивать все заинтересованные стороны. После ознакомления с заявлением одного лишь истца запросто может сложиться впечатление, что дело было примерно так...
Матвей Горюнов с двумя попутчиками, по дороге в Тарту, буквально на минутку  заскочил к троюродной сестре на мызу в Алатскиви, чтобы перекинуться с ней парой слов. Однако злонамеренные эстонские парни, исключительно из нелюбви к русским,  решили ему в этом помешать (не случайно слово «Русским» в исковом заявлении, посреди предложения, написано с большой буквы). Вооруженные дубинками злодеи вломились в комнату и попытались  убить ни в чём не повинного Горюнова. Однако последний,  угрожая  применением  несуществующего револьвера, вынудил их ретироваться. Затем пришёл управляющий имением, некий Василий Функин, и препроводил растерянных, ничего не понимающих гостей,  в мызную контору. Там проверил документы, составил протокол, взял в залог 100 рублей и отпустил восвояси. Во время всей этой свистопляски с телеги  Горюнова пропало несколько выделанных кож, стоимостью в 25 рублей, за которые их владелец - Иван Егорович Будашев, грозиться спустить с Матвея Горюнова уже его собственные "три шкуры". В общем, не мыза, а полный беспредел: русских здесь не любят, всячески оскорбляют и норовят, если не убить, то обокрасть. Любопытно, что фраза из искового заявления о том, что «приезжих русских собираются убить» относилась по факту лишь к самому Горюнову, поскольку извозчик Карел Тийт, равно как и третий компаньон  заявителя, были стопроцентными эстонцами.  Остаётся только надеяться, что два эстонских парня, покинувших комнату Настасьи Пузановой с появлением троюродного брата из Красных Гор, зашли к ней и её подруге отнюдь не с целью лишить  несчастных русских девушек жизни...
Умиляет, насколько вольно Горюнов  обращается с именем мызного управляющего. Чистокровный немец - Peter Christian Wilhelm Funke по воле истца превращается в самого что ни на есть русского - Василия Ивановича, да к тому же ещё и Фумкина. По моему, так очень даже мило. Причем, как видно из вышеприведённой повестки,  подобным  написанием грешили и официальные  документы. Что поделаешь, издержки русификации! Правда, сам хозяин фамилии Фумкиным себя не считает и именует свою скромную персону по-прежнему Вильгельмом Функе, хоть и по-русски...
Обратимся  теперь к показаниям ответчика. После их прочтения картина произошедшего приобретает несколько иной оттенок, нежели могло показаться вначале. Если верить Вильгельму Функе, трое приезжих из Красных Гор в 11 часов вечера учинили форменную  попойку на территории мызы. Судя по всему, веселье было достаточно шумным, раз вмешалась мызная полиция. Это и были те самые эстонские парни с дубинками. К месту происшествия явился сам управляющий. Наверняка, доложили и барону. Масла в огонь подлило то обстоятельство, что Матвей Горюнов, в порыве праведного гнева, угрожал пустить в ход револьвер (которого у него, к счастью, не оказалось).  Всё это было уже чересчур!  Стрельба на подведомственной территории в планы Вильгельма Функе никак не входила. Однако, выяснив, что оружия у нарушителей мызного покоя нет, и угрозы они не представляют, он отпустил ночных гостей восвояси. Для верности, конечно, проверил документы и составил протокол. Порядок есть порядок. Горюнов утверждал, что оставил в залог 100 рублей. Если это правда, то 26-летний красногорский парень был явно при деньгах.

Грамоте, кстати, он также был обучен. По крайней мере, расписывался легко и непринуждённо. Нельзя забывать, что на дворе был всего лишь 1890-й год. До открытия школы в Калласте оставалось ещё 8 лет.
Думаю, что и шкуры у героя этой истории  при себе тоже были, поскольку и
дти в суд с «высосанной из пальца» историей было бы слишком рискованно. Наверное, взял у калластеского скорняка Ивана Будашина под реализацию. Но вот куда они подевались - вопрос интересный. Может их умыкнули до того, как на место происшествия прибыл Вильгельм Функе? Горюнов пишет о 15 минутах, которые он, со своими знакомыми, якобы, провёл в комнате у Настасьи Пузановой до появления мызной полиции. Думаю, однако, что времени прошло поболее. Если  уж  Матвей Васильевич в своём заявлении умалчивает о позднем визите и об учинённой пьянке, то что ему стоило слегка подкорректировать и продолжительность пребывания в гостях. Возможно, в это время кожу и унесли. Позже, в присутствии управляющего, это вряд ли кто-то рискнул бы сделать. Не исключено, конечно, что сам Функе не уследил за вещами. А на суд привёз свидетелей - своих подчинённых, которые дружно показали то, что требовал начальник. А может, и вовсе не было никакой кожи? Просто, молодой красногорский парень решил взять «на понт» могущественного смотрителя мызы. Надеялся, что последний, во избежание судебного разбирательства, предпочтёт  дело замять. Но не вышло.
Одно можно утверждать наверняка: вечеринку под носом у барона её участники запомнили надолго...
Такая вот история.


На главную                                            Немного истории (продолжение)
Subscribe

  • Немного истории...

    Из серии "Красногорцы на фронтах Великой войны" Печальная судьба "Паллады" и Северьяна... В метрической книге…

  • Немного истории...

    Из серии «История одной семьи» Две сестры - две судьбы... Погружаясь в историю Калласте, поймал себя на мысли, что питаю…

  • Немного истории...

    Из серии "Дела старообрядческие" Подозрительная перепись... 15 марта 1839 года "Его Высокопревосходительству…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment