?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...







За прогулы - под суд!
В довоенной Эстонии родителей, чьи дети без уважительной причины пропускали занятия в школе,  наказывали рублём, точнее - кроной. Штрафы были весьма внушительные. В случае неплатёжеспособности, нерадивого главу семьи ждала тюрьма…
Протокол заседания Попечительского Совета Красногорского 6-классного начального училища от 13 мая 1934 года. Присутствовали: С. Шлендухов, А. Зыбин, К. Берендт, О. Трунева. Отсутствовали: И. Павлов, И. Подгорный, Лизаров.
Повестка дня: Штрафование  учеников за пропущенные дни в апреле.
Попечительский Совет постановил:
«Привлечь к судебной ответственности Александра Тихомирова, Демида Павлёнкова и Ивана Алёшкина, дети которых  не посещали школу, несмотря на усиленные штрафы. Тихомиров Иван, Павлёнкова Зинаида и Алёшкин Евстафий не появлялись на занятиях и пропустили по 23 дня за апрель месяц».
«На ковёр» к полицейскому констеблю были вызваны родители прогульщиков. Их показания о причине отсутствия  отпрысков в школе, разнятся.
Александр Тихомиров, 43 года:
«Лично я до сегодняшнего дня ничего не слышал о том, что мой сын не посещает в школу. Я каждое утро отправлял его на занятия. Где он всё это время болтается вместо того, чтобы сидеть на уроках, я не знаю. Виновным себя в нарушении закона о всеобуче не признаю».
Демид Иванович Павлёнков, 48 лет:
«Дочь Зинаида не посещала школу потому, что моя жена Матрона тяжело больна, а я работаю  вдали от дома. К тому же, другая моя дочь страдает нервным расстройством и нуждается в постоянном уходе и присмотре. Я сообщал об этом Попечительскому совету и просил прощение за отсутствии Зинаиды в школе. Виновным себя не считаю».
Иван Степанович Алёшкин, 50 лет:
«Я своему сыну Евстафию никогда не запрещал ходить в школу. Он пропустил занятия потому, что был болен, а также по причине моего тяжёлого материального положения. У меня не было средств для покупки ему сапог, в которых он мог бы пойти в школу. Виновным себя не считаю».
До суда дошло лишь обвинение против Демида Павлёнкова. Почему избежали наказания другие родители, судить не берусь. Возможно, представили веские доводы в пользу своей версии причины прогулов. В случае  Демида Ивановича Павлёнкова, болезнь  супруги и второй дочери, если таковая имела место быть, не стала для суда смягчающим обстоятельством.
18 ноября 1934 года Муствеэский мировой судья приговорил нерадивого родителя к 30 кронам штрафа или 10 суткам ареста в случае неплатёжеспособности.

Прошло полтора года...
Демид Иванович, судя по всему, не спешил исполнять решение суда. Терпение у властей кончилось.

Из донесения полицейского констебля от 10 июля 1936 года:

"Демид Павлёнков, проживающий в Калласте по ул. Киви 61, не появляется дома ни в будни, ни в выходные. На извещения не реагирует. На основании собранных данных мне стало известно, что Демид Павленков работает в Тарту на строительстве здания Банка Эстонии в фирме предпринимателя Эдельберга. Следует удержать сумму штрафа из его зарплаты, так как сам Павленков добровольно никогда не заплатит, а в его квартире никакого имущества нет".


Лишь 14 августа 1936 года Демид Иванович Павленков рассчитался с государством за прогуленные сыном уроки.
Такая вот история...




Из серии «Красногорцы и Освободительная война»
Повестка
Из показаний  Ивана Яковлевича Тюрикова  1889 г.р., старообрядца, проживающего в д. Красные Горы волости Пейпсияяре Тартуского уезда:
«10 марта 1919 года меня приняли в Юрьевской воинской комиссии и приказали явиться  через два дня, то есть 12 марта, для отправки в воинскую часть. Когда я приехал с комиссии домой, в нашей деревне как раз происходили расстрелы, между прочим, эстонским партизанским отрядом.  Были расстреляны невинно двое моих братьев. Я испугался, что и меня схватят, хотя я и ни в чем  виноват, поэтому убежал по льду через озеро в Россию. Большевики меня сразу арестовали и отправили на шахтовые работы в Ямбургский уезд. Там я находился до тех пор пока Белая армия не прогнала оттуда большевиков. Это было в июне месяце. Тогда я смог приехать домой и вновь занялся рыболовством. 7 августа сего года, захватив с собой справку о моём  тяжелом семейном положении, я отправился в Юрьевскую воинскую комиссию, где получил освобождение от службы.  После этого я всё время ловил рыбу. 27 сентября сего года, когда я  пошел в Алатскиви к коменданту за освобождением своей лодки, то был задержан эстонским патрулем. Меня арестовали и отправили под конвоем в Юрьев. Никаких взяток я эстонским патрулям не предлагал, так как у меня денег нет. Если бы у меня были 3000 рублей, то я бы сейчас жил ещё дома, так как у нас все беглецы скрываются только за деньги»
Протокол, составленный при задержании:
Иван Яковлевич Тюриков, 29 лет, старообрядец, женат, житель д.  Калласте волости Пейпсияяре пояснил при задержании 27 сентября 1919 года следующее:
« 7 августа сего 1919 года я был на воинской комиссии, где меня по семейным обстоятельствам освободили от службы в армии и выдали соответствующее свидетельство. Тот, кого взяли на воинский учет, это мой брат, которого уже арестовали и отправили в Тарту. У него такое же имя, как и у меня».
Из пояснения начальника местного отделения Кайтселийт, бойцы которого произвели арест «дезертира»:
«Тюриков предлагал патрулю, который его задержал, взятку в 3000 рублей, если они его отпустят»
Из показаний задержанного:
«Признаю себя виновным в том, что не сообщил на комиссии 7 августа, что уже имел повестку о призыве в эстонскую армию, которую у меня забрали большевики, когда я убежал в Россию»

Адвокат посчитал, что выдвинутые против подсудимого обвинения настолько очевидны, что защищать его не имеет смысла.
В последнем слове Тюриков просит наказание в виде штрафа.
Однако суд решил иначе и приговорил героя этой истории к 4-м годам исправительных работ с лишением гражданских прав на срок заключения.  Неуклюжие попытки обвиняемого переложить ответственность на мифического одноименного  брата успеха не имели.
Супруга осуждённого - Наталья Даниловна сразу же начала «бить во все колокола», умоляя власти смягчить суровое наказание. Её старания возымели успех.  Учредительное собрание своим решением от 28 сентября 1920 года снизило Ивану Тюрикову срок заключения  до одного года, то есть, до фактически отбытого. 15 октября он вышел на свободу.
От автора:
Иван Яковлевич в своих показаниях затронул две деликатные темы, этакие неприглядные стороны Освободительной войны.  Во-первых, бессудные расстрелы лиц, уличённых в симпатиях к большевикам. Вблизи Калласте в начале марта 1919 года были казнены по прихоти командира карательного отряда  более десятка местных жителей, в том числе и два брата героя этой истории: Егор и Парфирий Тюриковы. При таком раскладе понятны опасения новобранца за свою жизнь и его нежелание пополнять  ряды эстонской армии.
Во-вторых,  существовала возможность решить проблемы с представителями закона при помощи взятки.  Подобные случаи также имели место быть, просто Ивану Яковлевичу не повезло. Тот факт, что он предлагал задержавшему его патрулю договориться полюбовно у меня лично сомнений не вызывает. Естественно, будучи арестованным, он не собирался это подтверждать, дабы не усугублять своё положение. Такая вот история...


Из серии «Выбывшие дела»
Месть за свиней...
В Алатскивский волостной суд от жительницы д. Красные Горы Татьяны Ивановны Кусовой на жителя той же деревни Макея Павловича Варунина  заявление:
"Сегодня, 23 августа 1907 года, я, Татьяна Кусова, прогнала со своего огорода  двух свиней, которые топтали мою картошку. Вскоре после этого ко мне явились Макей Варунин и его жена. Они вдвоём начали меня оскорблять, а затем Варунин ударил меня три раза с такой силой, что я на время потеряла сознание. Он хотел меня ещё побить, но вмешался Осип Егорович Лодейкин и не позволил ему этого сделать. Жена Варунина требовала, чтобы «этой бляди» наподдали ещё, но Лодейкин запретил. Прошу Волостной Суд принять мою жалобу на Макея Варунина к рассмотрению и вызвать по этому делу следующих свидетелей: Осипа Егоровича Лодейкина, Сергея Ивановича Кукина, Агафью Матвеевну Лодейкину и Марфу Соломину. Все они проживают в Красных Горах.
По просьбе неграмотной Татьяны Кусовой заявление написал Аугуст Рейномяги."


От автора:

Такая вот небольшая зарисовка из красногорских будней начала 20 века. Судя по всему, Варунины - люди не бедные, решили проблему проверенным способом - деньгами. Материальной сатисфакции оказалось достаточно, чтобы Татьяна Кусова отказалась от судебного разбирательства. Хотя, это не более, чем догадка.
Оперативность, с какой  потерпевшая обратилась в суд, впечатляет. 23 августа инцидент имел место быть и уже в тот же день на стол волостного судьи легло вышеприведённое заявление. И это с учётом того, что сама заявительница, по причине неграмотности, написать прошение не могла - ей пришлось просить об этом  Аугуста Рейномяги. Всё это указывает на то, что Макей Варунин, действительно, распускал руки в отношении  Кусовой и последняя была неподдельно возмущена таким его поведением. Поскольку до разбирательства дело не дошло, мы не знаем всей подоплёки событий. На первый взгляд выглядит так, будто свиньи Макея Варунина забрели в огород Кусовой и та прогнала их оттуда. Неужели этот инцидент стоил того, чтобы избивать беззащитную женщину? Может заявительница покалечила варунинских свиней и тут уже обвиняемый решил, что она превысила «пределы допустимой самообороны». Кто теперь знает. Договорились, и  слава Богу...


Случай на Пасху...
К сожалению, от пьяных разборок улицы Калласте не были свободны никогда. И не важно, что за эпоха стояла на дворе. Бузили красногорцы при царях и при Советах, дебоширили во времена  как первой, так и нынешней независимости... Сегодня, правда,  стычек в духе «ты меня уважаешь?» стало поменьше, но это результат не столько исправления нравов или дороговизны спиртного, сколько следствие естественной убыли населения...
Начальнику Калластеского  Райотдела милиции тов. Воинову от Кусова Николая Ивановича.
«13 апреля 1958 года около 19.00 часов вечера я стоял около здания средней школы на пересечении  улиц Кирику и Выйду. Со мной находились несколько человек - жителей Калласте. В это время по улице Выйду проходил работник органов милиции товарищ Фёдоров Иван Ксенафонтович. Стоявший в нескольких шагах от нас местный житель Трубкин Иван подошёл к Фёдорову и начал его ругать нецензурными словами, называя сволочью, и крича: «Я тебя стопчу ногами». Фёдоров попытался угомонить Трубкина, прося последнего отойти в сторону, но Трубкин, не обращая внимание на уговоры, с кулаками наступал на милиционера, ругаясь в его адрес нецензурными словами. Так как Трубкин махал кулаками, то Фёдоров, отступив шагов на двадцать,  выхватил пистолет и предупредил хулигана, чтобы он остановился. Но это не помогло. Трубкин продолжал выкрикивать угрозы. Лишь с приходом второго милиционера, удалось остановить дебошира, которого увели с улицы».
Из показаний Карро Велло Освальдовича 1935 года рождения, сотрудника Калластеского районного отделения милиции:
«Это случилось 13 апреля 1958 года во второй половине дня, ближе к вечеру. У меня был выходной и я гулял по городу в гражданской одежде. У местных староверов был праздник Пасхи. Я шёл по улице Выйду и, дойдя до электрической подстанции, увидел, что у здания школы некто набросился на моего коллегу - Фёдорова и теснит его. Это оказался Иван Трубкин, который пребывал в состоянии алкогольного опьянения и кричал, что выбьет Федорову глаз за то, что последний, мол, хочет оставить его детей без отца. Я подбежал и схватил Трубкина сзади за руки, после чего приказал  ему идти домой и проспаться. Проводив  его до квартиры, я  погулял с полчаса по улицам города,  после чего вернулся в отделение милиции. Каково же было моё удивление, когда я застал там всё того же Трубкина, который громко кричал и ругался матом, пока  милиционеры Фёдоров и Скрипкин держали его за руки. Я спросил у Трубкина, зачем он ушёл из дома, на что последний ответил, что хочет поквитаться  с Федоровым. Пришлось призвать его к спокойствию».
Фёдоров Иван Ксенафонтович, оперуполномоченный  ОБХСС Калластеского отделения милиции:
«13 апреля 1958 года в 9 часов утра  я заступил дежурным по отделению. Во второй половине дня мне позвонили и сообщили, что у здания Калластеского ДПО собралась пьяная молодёжь и разбила несколько огнетушителей. Оставив вместо себя своего помощника - младшего  сержанта Скрипкина, я пошёл в ДПО, чтобы разобраться в случившемся. Подойдя к зданию средней школы, увидел большую группу молодёжи (в этот день в Калласте справляли Пасху).  В этот момент неожиданно из-за угла школы выскочил Трубкин Иван, который пребывал в подвыпившем состоянии,  и набросился на меня с кулаками, попутно обзывая  нецензурными словами. Вскоре подошел работник милиции Карро и отвёл Трубкина домой, а я вернулся в отделение милиции. Спустя некоторое время Трубкин явился вторично в отдел милиции,  где вновь  попытался нанести мне побои. При этом кричал: «Я отсижу, мне не привыкать, а вас никого не будет, я вам повыкалываю глаза». Так как в помещении помимо меня был мой помощник Скрипкин, то буянить мы Трубкину не позволили, а заставили замолчать и сидеть до отрезвления».
Скрипкин Георгий Иванович 1920 г.р., милиционер:
«Я, будучи помощником дежурного по отделению, получил звонок из столовой, что нужно прийти и забрать одного пьяного. Когда я вышел из помещения, то увидел возле дверей  Ивана Трубкина, который был явно не в себе. От греха подальше я вернулся в дежурную комнату. Едва я переступил порог, как в помещение  с криком ворвался Трубкин и бросился на дежурного милиционера товарища Фёдорова.  Я схватил нападавшего за руки и усадил на стул, но некоторое время спустя он снова вскочил и набросился на Фёдорова. Так продолжалось несколько раз. При этом Трубкин ругался матом и кричал, что он на Фёдорова львом наскочит и горло ему перегрызёт».
Трубкин Иван Александрович 1920 г.р., житель Калласте,  женат, имеет трёх малолетних детей:
«В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и хочу заявить, что к Фёдорову я не приставал. Когда он проходил по улице Выйду, я подошёл к нему, чтобы спросить, почему он меня хочет посадить, но Фёдоров вытащил пистолет и наставил его не меня. Позднее я пошёл в отделение милиции  и хотел выяснить, почему Фёдоров на меня наставил пистолет. Скандала я не устраивал, а Фёдоров сам, будучи в нетрезвом виде, пытался меня посадить в КПЗ».


От автора. Суровость приговора обусловлена тем обстоятельством, что Иван Трубкин  уже находился под следствием  за прежние грехи. Возможно, даже имел условное наказание. Свои бьющие через край эмоции, подпитанные алкоголем, герой этой истории  выместил на милиционере Фёдорове, считая последнего виновным в своём нынешним незавидном положении. Такая вот "негламурная" история из жизни Калласте середины прошлого века...

На главную                                            Немного истории (продолжение)