?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Будашевы - Будашины...
В списках жителей довоенного Калласте значились  две  семьи с почти неотличимыми фамилиями: Будашевы и Будашины. Причём проживали они в одном доме на пересечении улиц  Кирику и Яани. Будашины  владели кожевенной мастерской и их половина дома выглядела  несколько представительнее, нежели обитель семьи Будашевых, скромно притулившаяся  со стороны улицы Яани. Говорят, когда то у обитателей дома  была одна фамилия, но затем более зажиточная ветвь поменяла пару букв  в своём родовом имени, чтобы отличаться от менее удачливых сородичей. Так ли это, судить не берусь, но вполне может быть.
Согласно переписи за 1855 год в деревне Красные Горы проживал некто Егор Васильевич Будашев,  у которого на тот момент имелся 10 летний сын Иван. Судя по всему, чуть позже появился ещё один ребенок - сын Федор. От этих братьев  и пойдут две ветви рода Будашевых-Будашиных.
В 1895 году старший из братьев,  Иван Егорович (пока ещё  Будашев) продаст амбар и сарай на участке по улице Кирику местному фармацевту Александру  Росснеру за 80 рублей. Последний в 1900 году пристроит к амбару дом, который будет сдавать в аренду всё тому же Ивану Будашеву. В 1910 году супруга покойного  Росснера  подаст в суд на наследников Ивана Егоровича, которые после смерти отца семейства заявят права на эту недвижимость. Проживавшая на тот момент в Петербурге Эльза Ботман, по первому браку Росснер, была согласна и далее сдавать злополучный дом  в аренду семейству Будашевых. Однако, суд посчитал, что представленных её документов, вроде бы подтверждающих права на дом,  недостаточно и недвижимость перешла в полную собственность бывших арендаторов.

Дом Будашевых-Будашиных. Вид со стороны улицы Кирику.
У Ивана Егоровича Будашева было как минимум два сына: Николай (1873) и Дмитрий (1880). Скорее всего именно они, а не отец, решили подкорректировать родительскую фамилию и стали зваться Будашины. Николай остался в Калласте, где владел  кожевенной мастерской  и  небольшим магазином.  Помещались они в пристройке к двухэтажному жилому строению по улице  Кирику 8. 




Младший из братьев - Дмитрий в начале 1920-х годов перебрался в Таллинн, где сделал карьеру на государственной службе. Во времена Эстонской республики он состоял в должности  старшего таможенного контролера с окладом  200 крон в месяц. Этого было вполне достаточно для безбедного существования. Большинство жителей Калласте считали большой удачей, если им удавалось  заработать в день хотя бы две кроны.  Дмитрий часто приезжал в Калласте, о чём свидетельствуют многочисленные фотографии, сделанные в тот период. Его избранницей стала уроженка волости Ноароотси  Sohvia Seffers, которая была младше мужа на 16 лет.

Стоят слева направо: Дмитрий Будашин, его супруга София Будашина (Seffers), Феврония Будашина (Немцева) и её сын Фёдор. Сидит в гамаке сын Дмитрия Будашина - Георгий.

В 1928 году Дмитрий Будашин приказом министра ... был отстранен от службы в таможенном департаменте. Официальная причина: утрата доверия. Хотя сам министр признавал, что ни одно из предъявленных госслужащему обвинений в судебном порядке доказано не было. Скончались супруги Будашины  с разницей в один год: София в 1947, Дмитрий в 1948 году. Похоронены в Хаапсалу, где, по всей видимости, и провели остаток жизни. Единственному сыну Георгию (1915) родители дали солидное образование.









В справочнике «Русская Эстония» о нём есть следующая информация:
"Георгий Дмитриевич Будашин окончил Таллинскую городскую русскую гимназию (10-й выпуск, 1932/1933). Учился на техническом факультете и экономическом отделении юридического факультета Тартуского университета. Член корпорации Fraternitas Aeterna. В 1930-х председатель
Общества бывших учащихся Таллиннской городской русской гимназии".
Георгий Будашин прожил долгую жизнь и скончался в 1999 году. Похоронен в Таллинне на кладбище Hiiu-Rahu.




Избранницей Николая Будашина (1873) стала уроженка  волости Антсла Феврония Мефодьевна  Немцева (1889). Разница в возрасте с супругой  у него,  как и у Дмитрия,  была  16 лет. Кстати, и ребёнок у Николая и Февронии  был также всего один. И тоже сын, которого назвали Фёдор. Такое  скромное потомство для тогдашнего Калласте было, мягко говоря, не типично. Не стоит удивляться, что родители души не чаяли в единственном наследнике. Сам Николай Иванович, помимо торгового и кожевенного промысла, активно занимался общественной деятельностью. В частности, состоял почетным членом Добровольного пожарного общества. Всю жизнь прожил в Калласте. Скончался в 1955 году. Супруга  11 лет спустя.
Единственному сыну  Фёдору любящие родители создали все условия для получения добротного образования. Он закончил Пушкинскую русскую гимназию в Тарту, что по тем временам было для большинства жителей Калласте недоступной роскошью. Затем учился в Тартуском университете, вначале на  сельскохозяйственном, затем на  юридическом факультете. В общей сложности Фёдор Николаевич провёл на студенческой скамье около 8 лет, за что получил в деревне прозвище «вечный студент».  Говорят, учился отпрыск Николая Будашина без большого энтузиазма. Мама частенько  навещала  «алма матер» сына, чтобы замолвить словечко, а то и облагодетельствовать университетское начальство подарками и деньгами. И всё это ради успешного будущего единственного наследника. 


Увы, жизнь Фёдора Николаевича счастливой не назовёшь. В 1935 году он женился на эстонке Natalie Kord (1903), которая подарила ему дочь Лидию. Любопытно, что обвенчались молодожёны 10 апреля 1935 года, а уже 5 мая родился их единственный общий ребёнок. Мне рассказывали, что о большой любви, по крайней мере, со стороны невесты,  здесь речи не шло. Жизнь у Наталии и Фёдора не заладилась с самого начала.  В 1937 году они расстались. Бывший супруг даже дал объявление в газете, где сообщал, что не отвечает «за дела и долги» вчерашней спутницы жизни. В 1939 году Наталия Будашина уехала в Англию в надежде на лучшую жизнь. Работала прислугой. Скончалась  в 1984 году. Дочь Лидия осталась с отцом в Калласте. В 1986 году она смогла навестить могилу матери на берегах туманного Альбиона. Фёдор Будашин после развода жил безвыездно в родном городе. Помогал отцу. 19 декабря 1944 года, в возрасте 38 лет, он скончался от сыпного тифа. Лидия, единственная наследница калластеской ветви Будашиных стала учителем истории. В своё время ваш покорный слуга имел с ней несколько непродолжительных бесед.  Скончалась Лидия Федоровна в 2017 году.
Занимавшие более скромное социальное положение наследники второго сына Егора Будашева - Фёдора, не стали менять фамилию. Николай Фёдорович (1886) с супругой Евдокией (1889) были вынуждены довольствоваться невзрачной пристройкой к дому богатого и влиятельного родственника. У них, в отличии от Будашиных, было трое детей: сыновья Дмитрий (1912), Борис (1915) и дочь Анастасия(1910). Последняя покинула этот бренный мир в возрасте 14 лет. Её братья погибнут  в годы войны. В моей базе данных о них есть следующая информация:




Будашев Дмитрий Николаевич   1912 Погиб при бомбёжке военного эшелона в июле 1941г. в Муствеэ. По другой, более правдободобной версии, пытался избежать мобилизации и был застрелен красноармейцами. У трупа были выколоты глаза. В книге H. Lindmäe "Suvesõda Tartumaal" читаем: " Дмитрий Будашев застрелен большевиками в Калласте 26.07.1941". Похоронен в Калласте.
Будашев Борис Николаевич 1915  23 июля 1941 года был мобилизован в Кр. армию. Эшелон с призывниками разбомбили нем. самолёты недалеко от Муствеэ. Попал в плен к немцам и 4 дня провёл в тартуской тюрьме. По возвращении в Калласте  вновь был арестован. Домой вернулся через 3 недели. Последний раз Бориса Будашева взяли под стражу 10.01.1942. по наводке Хуго Вильде. 12 февраля 1942 года он был расстрелян в Тарту. В обвинении сказано, что "Будашев, по распоряжению Гордея Гойдина, принимал участие в разграблении хутора Кырва. Несколько раз нёс вооружённую охрану почты. В 1940 году на митинге кричал, что эстонцев  с почты нужно убрать.". За Бориса Будашева хлопотали многие эстонцы, считая его невиновным. Служивший  в нем. армии местный житель Константин Пийри клятвенно заявлял, что Будашев недолюбливал коммунистов. Не помогло...
Обзавестись семьёй успел лишь Борис. Его приемники  владеют  сегодня будашевской половиной дома. Говорят, Николай Будашин старался  оградить единственную внучку Лидию от общения с отпрысками малоимущих родственников. У неё, на зависть всей деревне, были дорогие и разнообразные  игрушки, имелся даже свой  велосипед, которым она, втайне от деда, делилась  с соседской детворой. Узнав об этом, старик Будашин своим чеканным голосом устроил малолетней наследнице разнос. В стремлении изолировать Лидию от внешнего мира была  своя суровая логика. Потеряв единственного сына, умершего от тифа,  Николай Иванович  старался не допустить, чтобы подобная судьба постигла и внучку. Феврония Будашина, в отличии от мужа, была женщиной сердобольной. Втихаря она носила  голодающим родственникам продукты на их половину дома, приходила на помощь, если кто-то заболевал.
В 1928 году в доме Будашевых-Будашиных появился ещё один квартирант - Фёкла Матвеевна Будашева (1869), женщина необычной и красочной судьбы. Старожилы рассказывали, что в прежние годы она была очень богата.  Приезжала из Тарту навестить родственников в шикарном экипаже. Во время её визита  все ходили на цыпочках и разговаривали шёпотом. Однако, всё по порядку...
Родилась  Фёкла  в Калласте,  в  ничем не примечательной семье Матвея Дмитриевича Будашева. О красивой жизни могла только мечтать. В конце 1880-х отправилась на вольные хлеба. По всей видимости, работала прислугой. Уж не знаю как, но на неё обратил внимание владелец мызы Кулина,  знаменитый  барон Гаврила Бабин. Судьба этого «барона» достойна отдельного  рассказа.

Мыза Кулина (Kulina)

В  эстонских газетах времен первой независимости можно найти информацию о нём:
«Мыза Кулина, где 30 лет назад проживал в окружении многочисленных любовниц  знаменитый Гаврила Бабин. Подобный образ жизни не мешал ему возглавлять  церковный совет, состоять почётным блюстителем ряда школ и т.п.  Надо признать, что всех своих детей, как законных, так и внебрачных, Бабин  основательно опекал и заботился об их будущем. Проводя дни и ночи в обществе красивых женщин, он относился к ним с уважением и на смертном одре попросил у всех своих жен и подруг прощения. Другие помещики не жаловали Бабина и он отвечал им тем же. За пуру картошки  он платил хуторянам на 5 копеек больше, чем другие, поэтому его винный завод  всегда работал в четыре смены. Объезжая владения,  хозяин неизменно оказывал знаки внимания тем, кого ценил и уважал. Никаким немецким бароном Гаврила Бабин не был. А был самым, что ни на есть русским, сыном столяра из  Муствее, который  содержал кабак и увлекался карточной игрой.
В 1874 году,  во время очередного  азартного поединка ему несказанно повезло: он выиграл ... мызу, стоимостью в 50 тысяч рублей у её прежнего владельца - генерала  Николая  Густавовича  Пилар фон Пильхау ( 1831, Киев — 26 января 1886, Ницца). Достигнув вершин карточного мастерства, новоявленный барон не стеснялся проигрывать. Некоторые из его крестьян пошли по стопам хозяина и умудрялись выигрывать у него годовую ренту за пользование землёй. Надо признать, что бывший столяр знал меру и свалившееся на него богатство не растерял, а, наоборот, приумножил. В поместье Кулина он открыл первую в Эстонии экспортную скотобойню, мясо с которой шло не только в Петербург и Москву, но и за границу, в частности, в Англию. Помимо этого, новый владелец содержал винокурню и колбасный цех. Думается, это были не единственные источники его дохода. Как человек неродовитый, Бабин жаждал внимания  со стороны властей. С этой целью выделял большие деньги на содержание окрестных школ, за что не раз и не два избирался почётным блюстителем ряда учебных заведений. Получил даже золотую медаль с надписью "За усердие".
Судя по всему у новоиспечённого барона было две слабости: карты и женщины. Будучи уже в преклонном возрасте, он неизменно окружал себя молоденькими  девушками».
Одной из возлюбленных Гаврилы Бабина и стала уроженка Калласте Фёкла Будашева. Замуж он её не позвал, но вниманием не обделял до самой своей кончины. Она родила от богатого ухажёра троих дочерей ( Елизавета (1892), Татьяна (1897), Анастасия (1898)) и сына Андрея. Во всех завещаниях, каковые Бабин менял чуть ли не каждый год, уроженке Красных Гор неизменно доставалась немалая доля его имущества в виде недвижимости и денег. А в последнем духовном распоряжении, датированным 1912 годом, он и вовсе уравнивает Фёклу Матвеевну в правах с законной супругой Еленой Бабиной, в девичестве Мускат.
Скончался состоятельный благодетель в 1917 году. Что стало с детьми Фёклы Матвеевны,  я не знаю. Андрей, по всей видимости, умер в раннем возрасте, так как в завещании от 1912 года он уже не упоминается, хотя в более ранних распоряжениях его имя присутствует.  Анастасия в 1925 году переехала из Эстонии в Ригу, Татьяна работала сестрой милосердия и в 1920 году поселилась в Хаапсалу, Елизавета в 1912 году пробовала себя на почтовом поприще, правда безуспешно. Это всё.  В архивах информации о последующей судьбе наследниц  Фёклы Матвеевны я не нашёл. Может, вышли замуж и поменяли фамилии, может покинули Эстонию в военное лихолетье? Кто знает. Мне рассказывали, что мать в старости понятия не имела, что стало с её дочерьми. В 1928 году Фёкла Будашева вернулась в Калласте, предварительно распродав доставшуюся от богатого содержателя   недвижимость. Что сподвигло её променять уездный Тарту, где она проживала ранее, на родные пенаты, судить не берусь. В деревне её звали «Матвеевна». По воспоминаниям очевидцев, до поры до времени она жила на свои сбережения. Со временем они иссякли.  Остаток дней Фёкла Будашева провела в маленькой баньке, куда её поселили сердобольные родственники Николая Будашева. Внуки последнего приносили дальней родственнице  дрова и помогали по хозяйству. Вчерашняя «госпожа» скончалась в конце 1950-х в более чем преклонном возрасте.  Говорят, сидела и обрезала лук, вдруг медленно повалилась на бок...
Не сомневаюсь, что история семьи Будашевых-Будашиных таит в себе ещё немало секретов и неожиданных поворотов судьбы, просто мне об этом пока не известно.
Такая вот история...

На главную                                Немного истории (продолжение)