?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

                 Краткие биографиии

Удивительное дело - человеческая жизнь. Особенно в переломные моменты истории. Сегодня ты в полном порядке, а назавтра солнце встает уже не для тебя и этот мир тебе не интересен, потому как тебя в нем нет. И никогда больше не будет. И отроду тебе всего двадцать с небольшим...
Ниже привожу автобиографии четырёх  калластеских парней, написанные ими за несколько месяцев до гибели. О том, что их ждёт столь печальная судьба молодые люди, естественно, не догадывались. Они были уверены, что жизнь только начинается...
                                      Гречков Петр Фаддеевич



21 мая 1941 года.Через месяц начнётся война...

Гречков Пётр Фаддеевич 1921 Расстрелян "Омакайтсе" в Калласте 15 августа 1941 г. на выгоне за "Ульяновым озёрком". Милиционер, позже красноармеец.



                                                                  Казаков Петр Лупанович



8 апреля 1941 года...

Казаков Пётр Луханович 1920 Погиб на фронте. Эстонский корпус. По другим, более достоверным данным, расстрелян 23.08.1941.


                                                                    Кошелев Федор Федорович


21 февраля 1941 года...

Кошелев Фёдор Федорович 1918 м/р Калласте, проживал в Таллинне, дежурный уполномоченный 7 отд. милиции. Погиб в бою в 1941 г. Доброволец 1 ТИБ.


                                                  Колбасов Иосиф Михайлович




27 октября 1944 года...

Колбасов Иосиф Михайлович    1910 Призван Лебяжский РВК, Кировская обл., Лебяжский р-н. Убит в бою на терр. Латвии 21.03.45, ефрейтор, член ВКП(б). Похоронен Латвийская ССР, Кулдигский уезд, Салдус вол., с. Блидине, юго-западнее, 1100 м, у железной дороги, кладбище 7 дивизии ЭСК.


Конечно, Иосиф Колбасов понимал, что на войне как на войне и его в любой момент могут убить. Но наверняка надеялся, что его минует  чаша сия и он вернётся домой победителем. Тем более, что исход войны к осени 1944 года  был уже  предрешен. Увы, домой вернулись другие. Жизнь человеческая и так до неприличия быстротечна, но когда её на взлёте обрывает безжалостный поворот судьбы, больно и страшно  вдвойне...
Такие вот краткие биографии...



Из серии «Красногорские курьёзы»
Сорванный платок...
"Его Высокородию Господину Младшему помощнику Юрьевского уездного начальника по второму участку от крестьянки Алатскивской волости, жительницы деревни Красные Горы, Аксеньи Николаевны Кукиной прошение:
12 декабря сего 1908 года полицейский урядник, находящийся при деревне Красные Горы, Семен Перепечин во время моего отсутствия принёс в мой дом повестку на имя моего мужа Дмитрия Кукина, который, как видно из повестки, вызывался на 20 декабря в суд в город Юрьев в качестве свидетеля. Так как мой муж  Дмитрий Кукин 10 декабря отъехал на Ладожское озеро  по торговым делам, то местопребывание его мне никак не известно. В виду сего, я повестку эту принесла немедленно вышеназванному уряднику Перепечину и попросила его, чтобы он принял повестку обратно по причине отсутствия моего мужа из дому. При этом урядник ответил мне довольно дерзко: «Посылай повестку вслед мужу на Ладогу». Я возразила, что не могу знать, где мой муж сейчас находится. При этом я положила повестку на стол и сказала: «Делайте, что желаете, а я не знаю, куда её посылать». И тут же стала выходить из кабинета урядника. Но едва я вышка на крыльцо, как получила удар кулаком в шею. От этого удара я навзничь упала с крыльца долой. При этом вышеназванный урядник матерно ругался. Он схватил меня рукою за шею и крикнул: «Я тебя научу, как повестку взад носить!». После чего схватил с моей головы большой шерстяной платок и удалился в свою комнату. Когда я прибыла в таком испуге домой, то моментально хотела заявить старшему десятнику, но его дома не оказалось. Вскоре пришел ко мне стражник и приказал явиться к уряднику Перепечину. Я отправилась к нему не одна, а вместе со своей невесткой Натальей Кукиной и с Федотом Гусаровым. Когда я явилась к нему, урядник спросил, почему я оставила у него платок. Я возразила, что ты сам сорвал его с моей головы. Тогда он сказал: «Я потому сорвал его с твоей головы, что хотел с тебя следствие взять» и тут же начал писать на меня какой - то протокол. После чего заставил его подписать. Но так как я неграмотная, то за меня расписался стражник. Платок он мне предлагал забрать, но я не согласилась взять его обратно. Повестку же Перепечин приказал двум стражникам прибить на стену моего дома.
Всепокорнейше прошу Ваше Высокородие привлечь урядника Перепечина, живущего в Красных Горах,  к законной ответственности за ограбление моего платка с моей головы. Прошу допросить по этому делу свидетеля: жителя деревни Красные Горы Федота Гусарова. Покорнейшая просительница Аксенья Николаевна Кукина, неграмотная. По моей личной о том просьбе расписался Терентий Амелкин. Декабрь 16 дня 1908 года."
Из протоколов дознания:
«Я, конный урядник 25 участка Юрьевского уезда Прусаков по поручению Господина младшего помощника начальника Юрьевскго уезда произвёл дознание по сему делу и опросил жалобщицу, жительницу деревни Красные Горы Ксению Николаевну Кукину, 50 лет, старообрядка, судом наказана не была, прочитав предварительно ей ею написанное прошение. Она объяснила, что полностью подтверждает изложенные в прошении показания и добавить к ним ничего больше не имеет.
Опрошенный по делу крестьянин Кокорской волости, житель д. Красные Горы, Федот Алексеевич Гусаров, 38 лет, старообрядец, показал, что решительно ничего не видел из происходившего 12 декабря между урядником Перепечиным и Ксенией Кукиной и ничего показать по делу не имеет. Потом добавил, что в первых числах декабря 1908 года он зашёл по своим делам к уряднику Перепечину, туда же в это время пришла и Ксения Кукина. Увидев последнюю, урядник стал предлагать ей взять свой платок назад, но Кукина отказалась это сделать и сказала, обращаясь к уряднику: «Вы платок с меня сорвали и я его не возьму». Про удар она ему, Гусарову, ничего не говорила и не жаловалась, что урядник её побил. Более ничего показать по этому делу не могу.
Опрошенный по сему делу стражник 14 конного отряда Алатскивской волости, живущий в деревне Красные Горы, Симон Якобович Ворман, 32 лет, показал, что 12 декабря его крикнул урядник Перепечин и так как квартира его находится в одном доме с урядником, то он выбежал на зов и увидел, что на крыльцо квартиры урядника выходит  Ксения Кукина. Урядник же, стоя на крыльце, предлагал ей взять свой платок, который был у него в руках. Но Кукина отказалась и заявила, обращаясь к уряднику: «Ты меня ограбил!». О нанесении ей удара урядником он, Ворман, ничего не знает и Кукина ему ничего об этом не говорила. Потом Ворман добавил, что если бы урядник Перепечин ударил Кукину в коридоре, то он, Ворман, безусловно слышал бы, так как дверь его квартиры находится тут же. Поэтому он утверждает, что заявление Кукиной ложно и недобросовестно.
Опрошенная Наталья Федоровна Кукина, 25 лет, старообрядка, под судом не была, показала, что в первых числах декабря 1908 года к ней в дом пришёл урядник Перепечин, предлагая принять какую-то повестку на имя её свёкра - Дмитрия Кукина. Она отказалась принять и заявила, что пойдёт и позовёт свою свекровь, но урядник Перепечин оставил повестку на столе и удалился. Когда вернулась домой её свекровь Ксения Кукина, то она ей подала оставленную урядником повестку, с которой свекровь тут же пошла к уряднику. Когда же вернулась от него домой, то рассказала, что урядник её побил и сорвал с неё платок. Больше ничего показать не имею.
Из объяснительной записки урядника Семена Перепечина:
«На жалобу, изложенную в прошении крестьянки Аксеньи Николаевны Кукиной, имею честь объяснить, что в декабре минувшего года, числа точно не помню, я, в присутствии полицейского стражника Владимира Амелина, пришёл в дом Дмитрия Кукина для вручения ему повестку в суд в качестве свидетеля по делу Осипа Халлика. В доме я застал маленькую девочку и невестку Кукина, Наталью, и попросил её принять повестку. Наталья Кукина сказала, что не может принять таковой, посему я повестку оставил на столе и сам удалился. Походив по деревне по служебным делам, я вернулся в квартиру и начал пересчитывать исполненные бумаги. Я углубился в дело. В  это время в квартиру тихо вошла мещанка, обвязанная большим платком. Она подошла к моему столу и бросила мне в лицо повестку, говоря, что она этого не принимает. Когда я оторвался от дела и посмотрел на брошенную бумагу, то узнал в ней повестку, вручённую Кукину. В этот момент жалобщица бегом побежала к входной двери. Я решил узнать, в чём дело и кто эта женщина, поэтому пошёл за ней. С собой позвал стражника Вормана, живущего в соседней комнате. Женщину я догнал при спуске её со ступенек на улицу и схватил сзади за пальто. Часть платка свалилась с её плеч и она его выпустила из рук. Поэтому платок остался у меня. Женщина выбежала на улицу и стала кричать: «Грабитель. Он ограбил мой платок!» Вначале я сам, а затем стражник Ворман, предложили ей забрать платок, но она отказалась, продолжая кричать, что урядник её ограбил. Находя действия Кукиной нахальными и оскорбительными, я произвёл дознание, каковые и представил вышестоящему начальству. Кукину я не бил, потому что всегда бываю нормальным, а чтобы это сделать нужно быть сумасшедшим. При этом имею честь нелишним  добавить, что Кукина на меня зла за произведённого мною дознания и потому старается оклеветать меня».

Начальство посчитало, что убедительных доказательств вины Перепечина нет и дело закрыли...
От автора:
Из показаний участников и свидетелей  этого трагикомического инцидента ясно одно: урядник Перепечин действительно сорвал платок с головы Аксеньи Кукиной. Судя по всему, случайно. Бить он её не бил. Иначе она неминуемо бы  рассказала об этом и стражнику Ворману и уж тем более свидетелю Гусарову. Ведь удар по шее в качестве обвинения был куда весомее, нежели сорванный с головы платок.
Но нет, упомянув единожды о побитии, Кукина к этой теме больше не возвращается и упирает лишь на «ограбленный» платок. Почему бы не рассказать о рукоприкладстве служителя закона односельчанину Гусарову и стражнику Ворману? Однако, последние в один голос заявили, что ничего не слышали об избиении. Ворман, конечно мог соврать, выгораживая начальника, но зачем лгать Гусарову?
Аксенья Николаевна, судя по всему, была женщиной эксцентричной и своенравной. И явно склонной к преувеличениям и театральности. Такой, что называется, палец в рот не глади. Чего стоит её упорное нежелание забрать платок и громогласные обвинения урядника в грабеже. Может, Семен Перепечин и был нечист на руку, но зачем ему присваивать женский платок! По всей видимости, героиня этой истории хотела, чтобы урядник покаялся и признал вину. Чего тот делать не собирался и даже наоборот, завёл на жалобщицу дело за учинённый её скандал в полицейском участке и неуважительное отношение к казённой бумаге. Сама заявительница путается в показаниях, забывая о том, что говорила ранее. Так, она утверждает, что отправившись на квартиру полицейского во второй раз, пригласила с собой невестку Наталью и Федота Гусарова. Но последние этого не подтверждают. Гусаров заявил, что находился в участке по своим делам и лишь случайно стал свидетелем разговора Ксении Кукиной с урядников Перепечиным. К тому же Кукина признаёт, что Перепечин заставил её подписать какой-то протокол, когда она пришла к нему во второй раз. Протокол, естественно, был в пользу Перепечина, но она его, тем не менее, подписала. И это после того, как последний её, якобы, избил, обматерил и оставил без  платка. Думаю, всё было не столь драматично и Аксенья Николаевна это понимала.
Конечно, можно понять и обиду истицы. Приняв повестку, она обязана  была передать её супругу. Но где его искать? Точный адрес неизвестен, а до мобильных телефонов и социальных сетей было ещё как до луны. В случае неявки свидетеля на суд на него налагался штраф. Брать на себя такую ответственность не хотелось. Семен Перепечин, судя по всему, был человеком грубоватым, так что вполне мог и матюгнуться, когда ему на стол швырнули казённый документ. Судя по этой истории, тогдашние власти реагировали  на жалобы обывателей вполне оперативно. Не сомневаюсь, что за превышение полномочий и рукоприкладство, если бы они имели место быть, красногорский урядник  понёс бы заслуженное наказание.
О дальнейшей судьбе Аксеньи Николаевны Кукиной мне пока ничего не известно. Участь же Семена Ивановича Перепечина  весьма трагична. До крушения царизма он тянул полицейскую лямку в наших краях (после Калласте был урядником в Муствеэ). С началом гражданской войны примкнул к белым. Воевал в составе Вооружённых Сил Юга России.  7 декабря 1920 года был  казнён большевиками в Симферополе. Наш бывший урядник стал одной из примерно 50 тысяч жертв бессудных расстрелов, учинённых советской властью после занятия Крыма.
Из официальных источников:

Список расстрелянных врагов трудового народа 7 декабря 1920 г. в Симферополе.
Перепечин Семен Иванович, р. 1855 в Могилевской губ. Стражник. Во ВСЮР и Русской Армии до эв. Крыма.
Такая вот история...


Из серии «Суд да дело»
Ни пилы, ни денег...
Заявление от 20 января 1909 года в Алатскивский Волостной Суд:
«Житель деревни Красные Горы имения Кокора Иван Феклистов заявил, что житель д. Торила Йоханнес Остра отказывается выдать ему пилу стоимостью в 1 рубль 70 копеек и посему просит суд взыскать с него в его пользу эту сумму».
Из протокола заседания Алатскивского волостного суда от 30 января 1909 года:
«Явились стороны. Истец Феклистов поддерживает иск. Ответчик Остра объяснил, что пилу получил от отца Ивана Феклистова, который от него взял за неё 1 руб. 80 коп. Истец объяснил, что отец умер, посему требует пилу или деньги назад как наследник. Ответчик просит вызвать свидетелей - Карла Вильде из д. Торила  и Йоханнеса Поолакезе из Алатскивской волости в подтверждение уплаты денег за пилу.
Суд постановил разбор дела отложить на 13 февраля и вызвать свидетелей, которым поручено явиться».
Из протокола заседания Алатскивского волостного суда от 13 февраля 1909 года:
«По вызову явились ответчик и свидетели Карл Вильде и Йоханнес Поолакезе. Истец выбыл. Ответчик просит дело прекратить. Свидетели остались не допрошенными и просят за явку вознаграждение. Ответчик Остра просит и ему присудить подорожные за напрасную явку в суд».
"Настоящее дело за неявкою истца производством прекратить и взыскать с Ивана Феклистова в пользу ответчика Йоханнеса Остра один рубль, а в пользу свидетелей Карла Вильде и Йоханнеса Поолакезе по 50 копеек каждому за явку в суд  до возобновления дела".
Да уж! И надо было Ивану Феклистову ввязываться в это, заведомо проигрышное дело. Ни пилы не вернул, ни денег. Ещё и убытку понёс на два рубля. Неужели он заранее  не навёл справки об обстоятельствах перехода пилы в руки Йоханнеса Остра? Последний объяснил бы, как всё было и заодно предупредил, что имеются свидетели взаиморасчета между ним и отцом истца. А может Иван Феклистов всё знал, но тем не менее решил рискнуть? Понадеялся на русское "авось". Ладно бы просто проиграл дело, так ведь ещё «попал» на два рубля издержек. Удивительно, насколько легко и бездумно некоторые из моих односельчан в прежние времена обращались в судебные инстанции. Надо признать, что сделать  это было несложно, поскольку в каждой волости имелся свой суд по гражданским делам. А в Калласте даже два, ведь наша деревня в начале 20 века была поделена между волостями Кокора и Алатскиви. Рубль семьдесят тогда, это примерно 50 евро сегодня. Если не меньше. Сомневаюсь, что кто-то из жителей Калласте рискнул бы в наши дни судиться из-за такой суммы. Пожалел бы потраченные на поездки а Тарту время и деньги.
Такая вот история...
   




На главную                                      Немного истории (продолжение)