?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...





Из серии «Красногорские страсти»

Случай на кордоне...




Протокол на имя начальника Чудского пограничного района:
«7 августа 1919 года я, командир берегового пограничного поста в  Калласте  Эльмар Роома (Elmar Rooma), отправился вместе с патрульным Александром Шуниным  в район д. Пузи с целью проверки рыбацких лодок. На кордоне вместо себя оставил  бойцов Лео Прикса (Leo Priks)(1898 - 1938) и Александра Пальма(Aleksander Palm)(1885 - 1971) (см. фото), в задачу которых входила регистрация выезда и возвращения рыбаков с озера. По прибытии вечером  в свой кабинет я поинтересовался у подчинённых, всё ли в порядке. Прикс и Пальм рассказали, что вскоре после моего ухода  на погранзаставу  пришли две русские девушки: жительницы Калласте Степанида Павлова (1895) и Ефимия  Шлендухова (1900).  Вместо того, чтобы спокойно предъявить  паспорт на лодку и сообщить о возвращении с озера, они стали возмущаться действующими правилами, особенно требованием к владельцу  плавсредства  лично отмечаться на кордоне. Лео Прикс поинтересовался, чем конкретно они недовольны.  Девушки, однако, его не дослушали, схватили со стола принесённые документы  и выбежали в коридор, а оттуда на улицу, где стали  громко кричать и обзывать пограничников хулиганами и грабителями, а кордон - публичным домом. Часов около семи вечера, когда я уже вернулся на заставу, с улицы донёсся шум и гам. Я подошёл к окну посмотреть, что происходит. Там собралась толпа местных жителей. Среди них выделялся  Андрей Павлов (1858), отец Степаниды Павловой. Будучи сильно пьяным, он потрясал кулаком в нашу сторону и выкрикивал  устрашающие оскорбления, как то: грабители, воры, убийцы и антихристы!!!  А в отношении Пальма и Прикса требовал, чтобы те  пошли в поле и насиловали там коров и лошадей, раз им так неймётся. В конце концов Павлов  пообещал нас всех поубивать. Несмотря на  столь  вызывающее поведение, я предложил Павлову пройти ко мне в кабинет и спокойно объяснить, что происходит. Тот  с шумом и руганью вошёл в помещение, позвав с собой трёх вооружённых членов  Кайтселийт, которые до этого невозмутимо наблюдали за происходящим. Вместе с нарушителем порядка в здание проникла и группа его сторонников, которые устроили такой  невообразимый гвалт, что я уже ничего не мог разобрать. Понял только, что Павлов хочет, чтобы бойцы Кайтселийт арестовали моих подчинённых - Прикса и Пальма. Те, однако, этого не сделали. Видя, что спокойного разговора уже не получится  и не желая терпеть на подведомственной мне территории столь неуправляемую толпу, я громким голосом потребовал у собравшихся покинуть помещение, а  Андрею Павлову посоветовал  прийти позже,  когда протрезвеет. Поскольку поначалу на мои слова  никто не отреагировал, я приказал  Александру Пальму очистить  здание. Тот, угрожая применить  оружие,  в конце концов  выгнал всех на улицу и обратно уже никого не впускал.  Прошу привлечь  перечисленных в дополнительном списке лиц  к законной ответственности за оскорбления и угрозы в адрес представителей власти. Хочу добавить, что это уже второй протокол о нарушении общественного порядка, составленный мною на  Андрея Павлова. Также, по слухам, Павлов  в прежние времена провёл три года за решёткой по обвинению в убийстве».
16 сентября 1919 года я, старший милиционер деревни Калласте  Лийвамяги,  допросил по данному делу следующих лиц.
1. Андрей Григорьевич Павлов, 59 лет, старообрядец, проживает в деревне Калласте, русский, женат, дочь Степанида, без образования, торговец рыбой, имеет в Калласте свой дом, под судом и следствием с его слов не состоял:
«7 августа 1919 года часов в семь вечера моя дочь Степанида отправилась в штаб погранохраны, чтобы сообщить о возвращении с рыбной ловли. Через несколько минут  она прибежала домой в слезах и рассказала, что когда она пришла на кордон, то караульный Александер Пальм схватил её, бросил на кровать и попытался изнасиловать. Я, как отец, не мог оставить такое безобразие без последствий, поэтому тут же отправился в штаб. По дороге встретил трёх патрульных из организации Кайтселийт и попросил их пойти со мной. Ни на улице, ни в помещении кордона я никого не оскорблял и ни на кого не кричал. Вёл себя сдержанно и спокойно. Пьяным я не был. Виновным себя по данному  делу не признаю. Больше добавить ничего не имею»
2. Степанида Андреевна Павлова, 21 год, старообрядка, русская, проживает в Калласте, не замужем, без  образования, рыбачка, под судом и следствием не состояла:
«7 августа 1919 года я вместе с Ефимией Шлендуховой пришла в штаб погранохраны, чтобы сделать запись в «лодочной» книге о возвращении с озера. Когда я наклонилась над столом, матрос Пальм схватил меня сзади, повалил на кровать и начал ласкать. Я  вырвалась и убежала. Придя домой всё рассказала отцу, который тут же отправился в штаб разбираться. Я никого не оскорбляла и никому не угрожала. Виновной себя ни в чём не признаю. Больше добавить ничего не имею».
3. Ефимия Фоминишна Шлендухова , 18 лет, старообрядка, русская, не замужем, без образования, рыбачка, под судом и следствием не состояла:
«7 августа 1919 года я вместе со Степанидой Павловой отправилась в штаб погранохраны, чтобы сообщить о возвращении с рыбной ловли. Когда я делала пометку в  книге, боец Лео Прикс схватил меня, посадил на кровать и стал обнимать. Я вырвалась и убежала. Возможно, я и кричала от возмущения, но никого не оскорбляла и  никому не угрожала. Виновной себя ни в чём не признаю. Больше добавить ничего не имею».
4. Густав Карлович Леа (Gustav Karli p. Lea), 52 года, лютеранин, житель волости Пала:
«7 августа 1919 года я, как член организации Кайтселийт, вместе с Хейманом Пундером( Heiman Punder) и Якобом  Хольстом (Jakob Holst) нёс патрульную службу в Калласте. Ближе к вечеру мы услышали  громкие крики на краю деревни. Подойдя к месту происшествия, выяснили, что шум и гам разносится от здания пограничного кордона, возле которого собралась большая толпа. К нам подошёл местный житель Андрей Павлов и рассказал, что его дочь Степанида  пошла в штаб береговой охраны, чтобы  сообщить о возвращении с озера, а постовые  на неё набросились и хотели изнасиловать. Павлов просил нас арестовать насильников. Когда мы зашли внутрь здания, Павлов показал одному из пограничников кулак, а тот замахнулся на него бутылкой. Не зная всех обстоятельств дела, мы решили не рисковать и  покинули помещение кордона. Я не могу сказать наверняка, был ли Павлов пьян. Две русские девушки  находились  там же, но стояли  поодаль и я не слышал, чтобы они кого- то оскорбляли».
Поскольку жалобщики, в данном случае Эльмар Роома,  Лео Прикс и Александр Пальм на заседание не явились, суд оставил иск без внимания и дело прекратил. Двум свидетелям, бойцам Кайтселийт Пундеру и Хольсту, исполнившим свой гражданский  долг и прибывшим на рассмотрение дела, присудили по 35 марок на дорожные расходы.
От автора:
Как говорится, дело ясное, что дело тёмное… Однако, по порядку.
1. У меня лично не вызывает сомнения тот факт, что домогательства со стороны пограничников имели место быть. Можно, конечно, предположить, что  девушки сговорились подставить  «несчастных» парней, но это вряд ли логично. Во-первых, зачем? Порядок регистрации выезда и возвращения  с озера действовал уже не первый день  и большинство жителей, скрепя сердце,  с ним  смирилось. Можно было по этому поводу поскандалить, но  обвинять стражей границы в харассменте,  это уж слишком.  Да и кричать во всеуслышание, что «Кордон - публичный дом» резонно, если имеются тому хоть какие-то доказательства. Во-вторых, где гарантия, что подвох не будет раскрыт. Как потом смотреть в глаза родным и близким, когда выясниться, что всё произошедшее не более, чем «прикол»  двух безбашенных  девиц.  За что тогда «впрягся» родной отец, учинив скандал на всю деревню? Не думаю, что воспитанные в патриархальных традициях дочери рискнули бы так опозорить свою семью. Вопрос в  другом. Почему Степанида Павлова и Ефимия Шлендухова не подали встречный иск против Лео Прикса и Александра Пальма?   Ведь обвинения в попытке изнасилования по любому серьёзнее, нежели нарушение общественного порядка и словесные оскорбления, в которых уличали  Андрея Павлова. Думаю, сами девушки ничего не решали. А вот почему Андрей Гаврилович не довёл дело до суда, не вполне ясно. Не был уверен в успехе? Не доверял правосудию молодой Эстонской республики? Не нашёл времени? Решил, что фразы, брошенной в адрес Прикса и Пальма про коров и лошадей вполне достаточно для моральной сатисфакции? А может, попросту, остыл. Ведь худшего, слава Богу, с дочерью не случилось. Кто теперь знает? С другой стороны, почему истцы пренебрегли возможностью свершить правосудие и проигнорировали ими же возбуждённое дело. Может опасались, что не смогут убедить суд в своей версии произошедшего и их самих привлекут к ответственности?
Кстати, у меня сложилось впечатление, что незаинтересованные представители власти были в этой истории  прямо или косвенно на стороне Андрея Павлова и его дочери. Так,  патрульный из Кайтселийт Густав Леа не подтвердил, что обвиняемый был пьян, хотя начальник погранзаставы упирал на это.  Вариантов два: либо Павлов был уже слегка подшофе на момент инцидента, либо он был трезв. Представить, что, услышав рассказ дочери, разъярённый отец  сперва принял на грудь, а  затем  побежал разбираться, вряд ли возможно. Реагировал он, по всему видно, импульсивно и быстро. Далее, Густав Лео признаёт, что Павлов грозил пограничникам кулаком, но тут же уточняет, что один из подчинённых Эльмара Роома замахнулся на разгневанного отца семейства бутылкой. Заявитель вскользь упоминает, что Павлов, по слухам, отсидел три года за убийство, но участковый милиционер на это не обращает внимания и довольствуется стандартной фразой: «под судом и следствием не состоял». Надо признать, что начальник кордона Эльмар Роома  описывает события, очевидцем которых он был, вполне убедительно. Скорее всего, Андрей Павлов, действительно, не стеснялся в выражениях, обрушив свой гнев на тех, кто олицетворял в его глазах неправедную власть.
Версия же Прикса и Пальма не выдерживает  никакой критики. Поверил им начальник на слово или поддержал своих поддчинённых из корпоративной солидарности, судить не берусь.  Ясно одно: с какой кстати  девушкам, пришедшим на рутинную и  каждодневную процедуру регистрации, вдруг, ни с того ни с сего, хватать документы и с криком и руганью покидать кордон. Если только  стражи границы не дали к этому повод своим  неприглядным поведением.  Такая вот история…
ROOMA, Elmar-Aksel, родился  25.08.1895, Тартумаа,  волость Абья, деревня Педаспяя, среднее образование, сотрудник  полиции, арестован 28.04.1941 года в Тарту по улице Вески 37-1, трибунал от 18.11.1942, ст. 58-10 и 58-13, 10 лет ИТЛ, Кировская область Вятлаг. Умер в заключении 04.04.1943 года.

На главную                                          Немного истории (продолжение)...