?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Зря старался…
Некоторое время назад я писал о разоблачении в Калласте в начале 1930-х годов  «коммунистической ударной группы», создателем и идейным вдохновителем  которой был Мартемьян Малахеевич Плешанков. За антигосударственную деятельность  его приговорили к 12 годам заключения. Это история имела неожиданное продолжение…
«Обращаюсь к вам, многоуважаемый суд, со следующей просьбой: 19 февраля 1934 года я, Мартемьян Плешанков,  был приговорён Военным окружным судом  к 12 годам каторжных работ за  шпионаж в пользу Советского Союза, но я к этому преступлению не причастен. Прошу вернуть моё дело на повторное расследование, поскольку могу доказать свою  невиновность в инкриминируемом мне деянии. Дело было так. В начале 1933 года, находясь  под следствием  в тюрьме города Тарту по обвинению в воровстве, я в течении двух месяцев делил камеру  с  неким Эрихом Алла, который отбывал наказание за шпионаж в пользу СССР. Последний рассказал, что с  ним поддерживал связь агент  ГПУ Аугуст  Тикк, который хорошо платил за  ценную информацию. Также Алла признался, что  в Политической полиции  ему предлагали деньги, если он сдаст властям советского  агента. 23 февраля 1933 года я вышел на свободу и стал думать, как можно использовать полученные сведения. В  конце концов  решил обманным путём получить с  эстонской Политической полиции кругленькую сумму за возможность поймать вышеупомянутого Августа Тикка.  Поселившись в Калласте, я начал действовать. Перво-наперво связался с начальником местного пограничного кордона Пеетером Кяйсом (Peeter Käis) и сообщим ему, что располагаю сведениями о советском агенте, который тайно промышляет в Эстонии. Сказал, что могу на него указать, если получу за это солидное вознаграждение. Кяйс  посетовал, что у него нет для такого рода сделки ни средств, ни полномочий, но обещал поговорить с «нужными» людьми. Некоторое время спустя, когда я вместе с Фаддеем Гречковым, Иваном  и Макаром Феклистовыми работал на  уборке улицы в центре Калласте, ко мне подошёл начальник пограничного кордона и сообщил, что со мой желает пообщаться  один человек, который интересуется «известным» вопросом и готов оплатить мои услуги. Я, естественно, согласился и отправился на кордон. Там меня ожидал незнакомец, который назвался  сотрудником Политической полиции Яаном Ринне (Jaan Rinne). Он поинтересовался, что мне известно о советском шпионе Аугусте Тикке.  Я сделал вид, что знаю этого агента и готов его выдать, если мне хорошо заплатят. Ринне обрадовался и тут же отправил  начальника погранзаставы за водкой, чтобы это дело отметить.  На троих  мы распили две пол литровые бутылки.  Затем Ринне сказал, что нужно оформить наш договор официально и доложить начальству, после чего я получу деньги. Я не возражал и под запись ещё раз рассказал, что хорошо знаю Аугуста Тикка и как только  последний выйдет со мной на связь, тут же сообщу об этом  в политическую полицию. По просьбе Ринне я подписал протокол не своим именем, а псевдонимом «Pedaja».  Затем ассистент Политической полиции дал мне небольшую сумму денег и сказал, что это задаток. Обещал заплатить остальное, когда  я выйду  на след  Аугуста Тикка. На этом  мы расстались.
В сентябре 1933 года, с целью получить обещанные мне деньги, я явился в  штаб Политической полиции в городе Тарту и попросил вызвать  ассистента  Ринне. Когда тот явился, я  сообщил, что мужчина, именующий  себя Аугустом Тикком, прибыл в Эстонию и в данный момент находится в деревне Колкья,  в доме матери осуждённого за шпионаж Эриха Алла. На самом деле я понятия не имел, кто такой этот Август Тикк и уж тем более не знал, где он сейчас находится. Ринне, судя по всему,  поверил моей информации и приказал подготовить автомобиль для поездки в Колькья. Меня он предупредил, что после задержания Тикка, я должен буду дать на него показания в суде. Я поинтересовался насчёт вознаграждение, на что Ринне ответил, что деньги я получу лишь тогда, когда агент  ГПУ будет  арестован. Вскоре подъехала автомашина с двумя вооружёнными полицейскими и мы вчетвером отправились в Колькья.  По прибытии в деревню Лахепера  нам пришлось  остановить машину, так как дорога впереди была песчаная.  Я и Ринне пешком  отправились к дому матери Эриха Алла. Не доходя пару сотен метров до цели визита, Ринне остановился и приказал  мне дальше  идти одному.  По его приказу я должен был зайти внутрь помещения и  удостоверившись, что Аугуст Тикк находится там, подать в окно  сигнал электрическим фонариком. После чего Ринне с полицейскими произведёт арест и я получу  деньги.  Подойдя к дому, я постучал в дверь. Выглянула  пожилая женщина и сказала, чтобы я убирался, так как ночью она никого не впустит. Пришлось вернуться  обратно в укрытие, где Ринне поинтересовался, что случилось. Я сказал, что Тикка в доме нет и куда он ушёл  хозяйка не знает. Мы прервали операцию и  отправились на машине в Калласте. По дороге Ринне ещё раз  напомнил мне, что как только агент ГПУ появится, я должен тотчас явиться к местному полицейскому, на квартире  которого он, Ринне, заночует. Не доехав до Калласте пару сотен метров,  начальник  остановил машину и приказал мне идти домой пешком. Сказал, что нас не должны видеть вместе.
На следующий день Ринне вызвал меня и поинтересовался, когда  же, наконец, явится Аугуст Тикк. Мне пришлось солгать, что, мол, завтра утром. Я понял, что окончательно заврался и пора заканчивать этот спектакль. Тем более,  что денег, похоже, я  уже не получу. Поэтому попросил своего знакомого, Оскара Вильде, написать под мою диктовку записку  следующего содержания: «Я не смогу прибыть в Калласте» и поставить подпись -  «Аугуст Тикк». Когда я передал это послание Ринне, тот стал кричать, что я держу его за дурака и  что мне  придётся ответить  за всё своей шкурой. Затем успокоился и приказал вечером  явиться к констеблю, где обещал со мной как следует поговорить. Однако, когда я прибыл, Ринне на месте не оказалось. Участковый сказал, что тот уехал в Тарту, а мне оставил письмо, где было сказано, что я должен в дальнейшем поддерживать с ним тесную связь. Где-то в сентябре 1933 года я встретил в  Калласте, в помещении чайной, Николая Кусова, который предложил мне зайти в рыбацкий домик к Алексину, где  молодёжь обсуждала план бегства в СССР. Я покидать  Эстонию не собирался, но решил  воспользоваться моментом и организовать из  калластеских парней коммунистическую ударную группу, чтобы потом сдать её полиции и получить за это вознаграждение. С этой целью я предложил собравшимся в «лубе» составить список  тех, кто согласен работать на советскую разведку.  17 октября 1933 года я с тремя членами группы переплыл на лодке в СССР. Советские пограничники нас арестовали и поместили в Гдовскую тюрьму, где держали вплоть до высылки обратно в Эстонию. Агенты ГПУ интересовались, кто нас послал и грозились расстрелять, если будем упорствовать. Это могут подтвердить Феофан Елинкин, Ульян Плешанков и Владимир Сапожников. Помимо них, я прошу вас, многоуважаемый суд, допросить следующих лиц:
1. Начальника пограничного кордона в Калласте Пеетера Кяйса, который подтвердит, что я  лично говорил ему, что знаю советского агента Аугуста Тикка.
2. Фаддея Гречкова, Макара и Ивана Феклистовых, Ивана Костина, которые должны знать, что Ринне вызывал меня на кордон.
3. Оскара Вильде, который писал для Ринне письмо по моей просьбе.
4. Якоба Халлика и Йохана Халлика, которые видели, что Ринне заходил ко мне.
5. Пограничников Вальднера, Кроманна и Зиппа, которые подтвердят, что я встречался в помещении погранзаставы с  ассистентом Политической полиции Ринне и давал ему показания.
6. Эльмара Мея, который был свидетелем, что я покупал в сентябре 1933 года на почте в Калласте бумагу, на которой Оскар Вильде написал по моей просьбе письмо.
7. Вольдемара Воорманна, который видел, как я вместе с Вильде писал письмо, где были слова: «В Калласте прибыть не смогу».
8. Констебля Лаара, который знает, что Ринне общался со мной и передал мне письмо.
Учитывая всё вышесказанное, я нижайше прошу многоуважаемый суд не оставить моё прошение без внимания и дать ему законный ход. Пребываю в надежде, что моя просьба будет удовлетворена.  Проситель Мартемьян Плешанков, Тарту, 25 сентября 1934 года».
Приведённые в заявлении аргументы и факты, в случае их правдивости,  в буквальном смысле переворачивали обвинение с ног на голову. Наш герой  из государственного преступника превращался в мелкого хулигана, пытавшегося в корыстных целях  обвести вокруг пальца  Политическую полицию. На  12 лет тюрьмы этот трюк никак не тянул, тем более, что замысел провалился и денег шантажист не получил. Судебные органы со всей тщательностью перепроверили приведённые в  кассационной жалобе факты, допросив всех упомянутых Плешанковым  лиц. Увы, их показания были не в пользу заявителя.
Калластеские пограничники во  главе Пеетером  Кяйсом  подтвердили, что Ринне несколько раз допрашивал Плешанкова  в помещении кордона, но не более. Совместного распития водки никогда не было,  равно как и обещания денег за информацию о советском агенте. По словам стражей границы,  Плешанкова  в Калласте знали как человека с коммунистическими взглядами, склонного к сомнительной деятельности. Именно поэтому за ним и приглядывала Политическая полиция.
Правда, констебль Лаар признал, что один раз  передавал  Плешанкову  письмо от Ринне и  подтвердил, что  обвиняемый также  приносил для ассистента Политической полиции записку неизвестного ему, Лаару, содержания.
Работник почты Мей показал, что Плешанков не единожды покупал у него писчие материалы, включая бумагу, но для чего он их использовал, сказать не может.
Человека по имени Оскар Вильде в Калласте вообще обнаружить не удалось. Поэтому допросили местного жителя Артура Вильде, который числился знакомым Плешанкова. Последний категорически заявил, что никаких записок по просьбе Мартемьяна  никогда никому не писал.
Мнение  жителей Калласте, работавших с автором прошения на уборке деревенских улиц, разделились. Братья Феклистовы не смогли припомнить, чтобы Пеетер Кяйс забирал Плешанкова на кордон для разговора с Ринне. Иван Костин, напротив, признал, что  однажды пограничный начальник всё же приходил и некоторое время беседовал с обвиняемым, но с собой его не уводил. Плешанков сам ушёл  через час. Обратно явился уже «под шафе» и угостил всех водкой. Откуда он её взял, Костин не знает.
Решающее значение для суда имели показания главного свидетеля - сотрудника Политической полиции Яана Ринне. Привожу их полностью.
Яан Ринне, 34 года, ассистент Политической полиции:
«Я знал Мартемьяна Плешанкова как местного активного коммунистического деятеля и у меня были сведения, что он поддерживает тесные связи с советскими шпионами и сам занимается шпионажем в пользу СССР. Поэтому я следил за его перемещениями и в целом не спускал с него глаз. В процессе наблюдения я несколько раз соприкасался с Плешанковым  по разным случаям. Так, в ходе наблюдения, выяснилось, что Плешанков создал в Калласте ударный отряд, задачей которого было, при необходимости,  выступить с оружием в руках  против существующего в Эстонии государственного строя. Сам обвиняемый  на предварительном следствии и в суде  признал, что поддерживал связь с агентом ГПУ и получал от него деньги. В конце концов Плешанков  с тремя членами ударной группы 17 октября 1933 года тайно перебрался в СССР, откуда был возвращён советскими властями обратно в Эстонию. Здесь его и его товарищей арестовали и отдали под суд. 19 февраля 1934 года все участники коммунистической ячейки, за исключением Феофана Елинкина, были приговорены к различным срокам заключения в зависимости от тяжести совершённых деяний. Я с  Плешанковым  никогда вина не пил, незаконных сделок с не заключал и денег ему не давал. Также я не просил его подписываться псевдонимом  „Pedaja“.
Суд  посчитал, что просьба осуждённого  о пересмотре дела ничем не обоснована и не подкреплена доказательной базой, поэтому  оставил заявление Мартемьяна  Малахеевича  без последствий.
Думаю, с таким решением, можно согласиться. По всей видимости, герой этой истории  пребывал в шоке от тяжести приговора и попытался его смягчить. Фантазии ему было не занимать. Своим  соратникам по «ударной группе» он тоже рассказывал много такого, что на поверку  оказалось неправдой. Например, про свои неоднократные переходы границы и знакомства с  сотрудников Гдовского ГПУ. Как выяснилось позже, на восточном берегу его знать не знали и в глаза  видели. Похоже, из той же серии и сногсшибательная история про сделку с Яаном Ринне  и обещание выдать последнему  советского агента Аугуста  Тикка. Если всё было так, как живописал  Мартемьян, почему он не рассказал об этом  на предварительном следствии? Зачем тянул до приговора? Ещё менее логичным выглядит его  бегство в СССР. Если ты создал коммунистическую ячейку лишь для того, чтобы за деньги сдать её властям, зачем так неосмотрительно покидать Эстонию. Или он знал наверняка, что вернётся обратно? Это вряд ли. Предугадать  действия советских спецслужб, особенно в отношении «идейных» перебежчиков, было непросто.  Кстати, об истинных мотивах  Плешанкова  красноречиво говорит записка, которую он оставил своему калластескому знакомому Фаддею Гречкову перед уходом в СССР: «Ешьте сами свою картошку, а  я ухожу в Россию». Похоже, в  этом случае он был искренен.
В общем, попытка выкрутиться и «скостить» срок не удалась. Не помогли ни полёт фантазии, ни дюжина «свидетелей», ни запоздалые «правдивые» показания. По воспоминаниям очевидцев, Мартемьян Плешанков был по натуре человеком скрытным и лукавым, любившим покуражиться и покрасоваться перед  другими. Он запросто мог придумать с виду правдоподобную историю, которую рассказывал с таким увлечением и убедительностью, что слушатели начинали верить, что всё так и было. Между прочим, прошение, оставленное судом без внимания, имело для Мартемьяна Малахеевича и ещё одно печальное последствие. Его соратники по «ударной группе» каким-то образом узнали о содержании кассационной  жалобы и в очередной раз...поверили своему вчерашнему руководителю. Не долго  думая, они записали бывшего лидера в предатели и провокаторы. Когда  летом 1940 года Плешанков  выйдет на свободу, с ним никто из прежних друзей  не захочет  иметь дела. Такая вот история…
Последующая судьба главных действующих лиц  этой истории трагична. Один станет жертвой немецкой оккупации, другой - советской.
Плешанков Мартемьян Малахеевич 1909  В 1930-х проживал в Калласте, позднее в г. Тарту, типографский работник. В обвинении сказано:"Активный коммунист, ранее был наказан за коммунистическую деятельность 12 годами заключения". 18 ноября 1941 помещён в Тартускую тюрьму, 20 ноября переведён в концлагерь. На следующий день расстрелян.
RINNE, Jaan, Juhan 1900 Вырумаа, сотрудник Политической полиции, арестован 27.12.40 в Тарту по ул. Вильянди 6-8, трибунал 04.07.42 ст. 58-4, 58-13; смертный приговор, умер в заключении в Вятлаге Кировской области 14.02.42.

На главную                                Немного истории (продолжение)...