?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...









«Политрук»
Из протокола допроса 14 июля 1940 года:
«Меня зовут Галактион Елинкин, я гражданин Эстонской республики, родился 12 ноября 1921 года в Калласте, проживаю в Таллинне по улице Роо 24-1, холост, образование 6 классов, в 1939 году был наказан префектом 10 днями ареста и 20 кронами штрафа за разбитое окно, по национальности - русский.
Работаю со своим отцом по строительству. 14 июля  вечером я выпивал со своим другом Михаилом Канухиным у него на квартире по улице Ристику 14-8. Затем мы пошли на митинг по случаю предстоящих выборов,  который проходил на площади Свободы. Оттуда двинулись в зал «Олевисте» на танцы. Было уже поздно и танцы закончились. Мы решили пойти домой. Я был в сильном подпитии. На перекрёстке улиц Пикк и Хобусе мне навстречу или сзади, точно не помню, вышел неизвестный мне парень в форме эстонского матроса. Я не помню, говорил ли я что-нибудь матросу или нет, но последний ударил меня два раза кулаком в лицо. Я хорошо помню, что ни я, ни мой друг этого матроса не били. Я лишь позвал на помощь солдата, который стоял на посту возле какого- то здания на улице Хобусе. Возможно, что я подбежал к этому военному, но за одежду я его не хватал. В это время подошли участковые, скрутили меня и доставили вместе с матросом в полицейское отделение. В момент драки неподалёку находился случайный прохожий, которого также задержали. Я не помню, чтобы советский  офицер давал участковому распоряжение забрать меня в участок. На прошлой неделе, в четверг, я смотрел фильм в кинотеатре «Арсис». Рядом со мной в зале сидел советский  военный, по видимому, политрук. Мы разговорились и он сказал, что на фабрике, где я работаю, создаются новые рабочие организации, но некоторые лица не хотят в них вступать.  Мол, эти провокаторы  даже порвали розданные им заявления. Политрук предложил мне собрать на заводе сведении о тех, кто занимается подстрекательством и саботажем новых организаций и передать информацию ему. С этой целью мы должны были встретиться вчера  вечером возле памятника «Русалка». Я на встречу не пошёл. Офицер назвался Богдановым и сказал, что назначает меня своим помощником. Когда меня  везли в полицейский участок, то вполне возможно, что я говорил сопровождающим меня полицейским, что я политрук или его помощник. Не помню, чтобы я называл себя членом «Народной самообороны». Хочу повторить, что находился в состоянии алкогольного опьянения и подробности произошедшего не помню. Полностью поддерживаю нынешнее правительство. Ни в каких политических организациях не состою.
Из полицейского донесения:
« Я, участковый шестого  отделения полиции Йоханнес Тамм (Johannes Tamm) докладываю, что вчера, 14 июля 1940 года, на перекрёстке улиц Пикк и Хобусе некто Галактион Елинкин повздорил с матросом Харальдом Ранком (Harald Rank). В ходе драки Елинкин позвал на помощь военнослужащего, охранявшего  посольство СССР, при этом хватал последнего за одежду и кричал, что является политруком и требовал арестовать матроса Ранка. После того, как караульный  на помощь не пришёл, Елинкин продолжил  буянить дальше. Учитывая, что подобное поведение нервирует окрестных жителей и представляет опасность для общественного порядка, я принял решение  задержать Елинкина и препроводить его во вверенный мне полицейский участок».
Из протокола допроса:
« Меня зовут Харальд Ранк (Harald Rank). Родился в 1919 году, в данное время прохожу службу во флоте. 14 июля 1940 года я шёл из воинской части в зал «Олевисте» на танцы. По дороге, на углу  улиц Пикк и Хобусе, встретил некоего молодого человека, который начал меня задирать безо всякого с моей стороны повода. Я его оттолкнул, после чего незнакомец бросился к стоявшему  неподалёку на посту военнослужащему советской армии и стал требовать, чтобы тот вмешался.  При этом  громко кричал, что он политрук. Солдат приказал нарушителю порядка отойти. В это время подошёл  полицейский  и попытался  задержать буянившего парня. Но тот вырвался и бросился бежать. Мы, вдвоём с участковым, его догнали и препроводили в участок. По дороге хулиган громко кричал, что он политрук и его никто не смеет арестовывать. В отделении полиции он уже называл себя лишь помощником политрука. Поскольку никаких документов, подтверждающий его статус, при задержанном не оказалось, решено было направить запрос в «Народную самозащиту» (Rahva Omakaitse (RO) - добровольная вооруженная  рабочая организация, созданная в начале июля 1940 года по инициативе эстонских коммунистов. Должна была, по всей видимости, присматривать за «старой» полицией в переходный период, хотя формально дружинники действовали как помощники полицейских. Возглавил  новую структуру участник Гражданской войны в Испании коммунист Карл Ханнсон, прим. автора). Поскольку из  „RO“ никто для прояснения ситуации не явился, чиновник  шестого  отделения полиции решил сам отвести задержанного в штаб этой организации. Там, увидев, что доставленный нарушитель порядка в стельку пьян и от него за версту разит алкоголем, сразу же выставили его  за дверь и посоветовали проспаться.  При этом арестованный по-прежнему именовал себя политруком и говорил, что состоит на службе где-то в Ласнамяэ. Вполне возможно, что я и ударил напавшего на меня пьяного хулигана, но сделал это исключительно в целях самозащиты. Вскоре полицейские выяснили имя задержанного. Им оказался некий Елинкин. Помню, что при задержании он кричал что-то по-русски, но я, по причине незнания этого языка, не мог ничего понять. Хочу ещё раз подчеркнуть, что помимо нападения на меня, гражданин  Елинкин также хватал за одежду постового, охранявшего советское посольство, мешая последнему исполнять служебные обязанности. Присутствовал ли при этом происшествии какой-либо русский офицер, сказать не могу. Помню, что во время моей с Елинкиным потасовки  появился третий, незнакомый мне человек, который пытался нас успокоить, а Елинкина от меня оттащить. В любом случае, этот гражданин проследовал за нами в полицию и позднее в штаб «Народной самозащиты». Выполнял ли Елинкин какое либо политическое задание и был ли он помощником советского политрука, я не знаю. Больше мне добавить нечего».
Итог этой истории вполне предсказуем. Решением  соответствующих органов  7 сентября  1940 года наш герой  за буйный нрав и задиристое поведение, усугублённое излишней дозой алкоголя, был приговорён к  двухнедельному аресту.
Само по себе это происшествие, наверное, не стоило того, чтобы о нём  упоминать. Подумаешь, выпил человек, покуражился, затем протрезвел и всё осознал. Меня в этом курьёзном деле  «зацепило» другое. Эстонская республика доживала последние дни. По улицам запросто разгуливают политруки, полицейские суетливо  и подобострастно согласовывают  свои действия с какой-то доморощенной «народной самозащитой». Всё указывает на то, что советизация  силовых структур уже началась и представители полиции вынуждены  с этим считаться. Вскоре прибудут кадровые сотрудники НКВД и завертится  маховик внесудебных расправ. Эта история приключилась 14 июля 1940 года. Через неделю (21 июля) новый, уже коммунистический парламент, переименует  Эстонскую республику в ЭССР, а в начале августа она пополнит «счастливую семью советских народов».
На бланке приговора «буржуазные» слова и выражения  стыдливо перечёркнуты крестами. Власть уже сменилась, но типографии ещё не успели напечатать  документы с  «правильными» заголовками.  Жалкое зрелище…
19 летний красногорский парень, приняв на грудь, решил прихвастнуть  своим шапочным знакомством с теми, кто уже тогда олицетворял в Эстонии реальную власть. Его буквально распирало от гордости и собственной значимости.  Шутка ли, сам политрук удостоил его спецзаданием. Поручение, кстати, было весьма сомнительного свойства: доносить на тех, кто не пребывал в восторге от советских нововведений. Галактион Елинкин искренне верил, что новые веяния благотворно скажутся и на его собственной жизни и на судьбе Эстонии в целом. Так думал не он один…
Последующая судьба незадачливого «политрука» весьма трагична. На сайте «Мемориала» читаем:
Елинкин Галактион  Данилович 1921 м\р Калласте Призван в 1942 г.  Увельским РВК, Челябинской обл., Последнее место службы 249 СД. Слепое проникающее ранение грудной клетки. Умер от шока. 13.10.1944. Похоронен на кладбище д. Кярла, Сааремаа.
Такая вот история…

Из серии "Красногорский криминал"

Ну и дела!
30 августа 1923 года поздно вечером житель  Калласте Гурьян Кукин поднимался  с берега озера  к себе  домой. На перекрёстке улиц Тарту и Садама он заметил человека в форме. Когда Кукин поравнялся с незнакомцем, тот вскинул револьвер и произвёл в сторону ничего не подозревавшего пешехода один   выстрел. Пуля попала  Кукину в лицо и прошла навылет через обе щёки. Стрелявший убежал. Произведённым по делу расследованием было установлено, что тяжело ранившим Кукина человеком был ни кто иной, как  местный полицейский начальник Оскар Выссо (Oskar Võsso).

Последний после задержания показал  следующее:
«В день происшествия  я находился в чайной у Долгошева.  Здесь  у меня случилась  ссора с местным жителем Львом Гойдиным, в компании которого  находился и Гурьян Кукин.  Когда я покинул  чайную, то заметил, что за мной кто-то идёт. Я решил, что это  угрожавший  мне ранее Гойдин. В темноте разобрать было сложно, но мне показалось, что преследователь пытается отодрать от забора кол. Когда это не удалось, он поднял с земли камень и замахнулся им в мою сторону. В целях самозащиты я произвёл в направлении  подозрительного человека выстрел из служебного пистолета системы «Маузер».
Кукин Гурьян Михайлович (пострадавший):
«30 августа 1923 года до 11 часов вечера я складывал на берегу озера дрова для пассажирского парохода «Лайне». По возвращении из гавани  заметил двух человек, один из которых вроде бы был в форме. Но точно сказать не могу, так как было темно. Когда я проходил  мимо них, мужчина в форме произвёл в мою сторону выстрел. Думаю, что  стрелявшим был  начальник полиции Калластеского района Оскар Выссо.  Последний был в этот день сильно пьян и его за это ссадили с парохода.  Меня доставили в аптеку, туда же пришёл Выссо и стал на меня кричать, после чего аптекарь выставил его за дверь».
Допрошены были, помимо обвиняемого и пострадавшего, также многочисленные  свидетели. Из их показаний вырисовывается следующая картина произшедшего:
Оскар Выссо, находясь в чайной, действительно поругался со Львом Гойдиным. Остальные посетители, включая Кукина Гурьяна,   в их перепалке участия не принимали. На момент ссоры с Гойдиным  Выссо, по словам очевидцев,  был сильно пьян. Кукин покинул заведение раньше остальных, поскольку собирался проверить  на берегу свою лодку. Поднимаясь из Разлога он  наткнулся на пулю, выпущенную из пистолета нерадивого полицейского. После выстрела  блюститель закона преспокойно отправился на борт стоявшего у причала парохода «Лайне», где сообщил, что только что стрелял в человека. На вопрос, в кого, ответил: «По всей видимости в Гойдина, так как он собирался меня убить».  Чуть позже Выссо  заглянул  в аптеку, где местный провизор обрабатывал рану  пострадавшего Кукина, и заявил: «Ты, Кукин, ещё легко отделался. Нужно было тебя вообще пристрелить!» После этих слов фармацевт выставил жестокосердного полицейского за дверь.  Нанесённое Кукину увечье было очень тяжёлым, так как пуля повредила язык и лицевую кость.
Лев Иванович Гойдин-Карлов, 52 года, проживает в Калласте, торговец:
«30 августа 1923 года часов в 10 вечера я находился вместе с Филиппом Феклистовым в буфете парохода «Лайне». Мы выпили пару бутылок пива. Затем к нам присоединился Демид Глуховецкий, который сказал, что у него сегодня день рождения и угостил нас шестью бутылками пива.  Выпив пиво, мы  покинули пароход, так как буфетчик был сильно пьян. Здесь же неподалёку работал Гурьян Кукин (складывал дрова), который присоединился к нашей компании. Вчетвером мы пошли в чайную. Когда мы сели за стол, в помещение появился  местный полицейский Оскар Выссо. Он остановился возле нас и спросил, что мы пьём. Наверное, думал, что водку, продавать которую в чайной запрещено. Я напомнил Выссо, что он незаконно описал мою повозку, несмотря на то, что я уже оплатил  долг в 1500 марок.  Выссо сказал, что если я буду болтать, он меня арестует. На что я ответил, что я прав и от своих слов не откажусь. Выссо сказал что-то вроде «Я тебе ещё покажу!» и отошёл. Вскоре Кукин ушёл домой, а следом  вышел  Выссо. Когда, некоторое время спустя, я с Глуховецким и Феклистовым  покинули чайную, то увидели посреди улицы Кукина Гурьяна, лицо которого было в крови. Он прижимал руки к голове и кричал, что умирает. Мы его подхватили и отвели домой. Вскоре прибежал брат Кукина и увёл раненого  в аптеку. Я пошёл к Глуховецкому пить  чай. Больше ничего показать не могу».
Иосиф  Алексеевич Долгошев, 43 года, поселковый старейшина:
«Что касается Оскара Выссо, то надо признать, что к обязанностям своим он относился халатно. Часто пребывал в состоянии алкогольного опьянения, иногда сверх всякой меры. В такие моменты он всем подряд угрожал револьвером. Как выяснилась позже, Выссо был также нечист на руку. Он собирал с населения платежи, но не передавал их в поселковую управу. Речь идёт  о нескольких тысячах марок».
Константин Леллеп (Konstantin Lellep), 34 года, проживает в г. Тарту, ассистент клиники для душевнобольных при Тартуском университете:
«19 августа 1923 года я ходил по вызову на улицу Тяхе к больному Оскару Выссо. При осмотре выяснилось, что у пациента дрожат руки и заторможены  все рефлексы. На вопросы Выссо или не отвечал, или делал это медленно, растягивая слова. Из опроса самого Выссо и со слов окружающих стало ясно, что пациент страдает от последствий алкогольной интоксикации. Накануне ночью ему мерещились черти и домовые, из чего можно сделать вывод, что у больного галлюцинации. Я выписал Выссо средство от галлюцинаций и опиум  в качестве успокоительного.  Перед  уходом  предупредил Выссо, что если он и дальше будет пить, то попадёт в сумасшедший дом».
Ирина Тихоновна Подгорная, 31 год, домохозяйка:
«Начальник Калластеского полицейского района Оскар Выссо снимал у меня комнату с осени 1922 года, когда он заступил на должность, до сентября 1923 года, когда был арестован. Я часто видела Выссо в стельку пьяным, особенно в последний месяц. 17 августа 1923 года он вернулся из Муствеэ, куда ездил по служебным делам. Перед тем, как пойти в свою комнату, сказал, что завтра едет пароходом в Тарту на свадьбу брата. Когда я пошла спать, у Выссо ещё горел свет.  Я решила, что он работает с бумагами. Где-то полвторого ночи  Выссо ворвался в мою комнату в возбуждённом состоянии. Он сел возле кровати и стал меня будить.  Говорил, что ему страшно и  что он убьёт  себя и семью. Я решила, что пропали какие-то важные бумаги,   поэтому спросила, в чём дело и за что он собирается убить невинных людей.  На это Выссо ответил, что он убьёт семью Алиды, так как Алида стоит возле его кровати и не пускает его в Тарту на свадьбу брата. Говорил, что у него в ушах всё время звучат слова этой самой Алиды. Я его успокоила и сказала, что в доме никого постороннего нет. Он вскочил с кровати и побежал в свою комнату. Оттуда, через приоткрытую дверь, указал  на кухонный шкаф и сказал, что вот там стоит Алида. Она сейчас войдёт и не выпустит меня. Я должен  её убить. После этих слов он со всей силой ударил револьвером, который держал в руке, по столу. Мои дети проснулись  и стали плакать. Я успокаивала  квартиранта и пыталась ему объяснить, что в комнате больше никого нет. Но он отвечал, что всё время  видит какую-то Алиду.   Посреди ночи  Выссо отправился  на пароход «Лайне». Я на всякий случай  попросила свою  14-летнюю дочь проследить за ним. Вернувшись, она рассказала, что полицейский от дома до парохода бежал бегом и озирался, как будто за ним кто-то гнался. 18 августа Выссо уехал в Тарту, но уже на следующий день вернулся обратно. Рассказал, что там у него тоже были  болезненные видения. Врач выписал ему лекарство и сказал, что в таком состоянии ему не стоит ехать на свадьбу. О том, как он вёл себя накануне ночью, я ему не говорила.  30 августа, часов в восемь вечера, когда моя семья ужинала, Выссо пошёл спать. А на следующий день утром за ним пришли полицейские  и забрали прямо из постели. Тогда я узнала, что он ночью стрелял из револьвера в Гурьяна Кукина. Я спросила у него, как он  вышел из дома, но что Выссо ответил, что перелез через забор, так как боялся выходить через ворота".
Из обвинительного заключения:
"На основании всего вышесказанного уроженец волости Валгярве Выруского уезда Оскар Выссо обвиняется в том,  что 30 августа 1923 года в посёлке Калласте без заранее составленного плана, пребывая в разъярённом состоянии, с целью лишить жизни гражданина Гурьяна Кукина, произвёл в сторону последнего один выстрел из револьвера, который, по не зависящим от Выссо причинам,  не привёл  к смерти  Кукина. Пуля прошла навылет через обе щёки, нанеся пострадавшему лишь тяжкое ранение.
Утверждение подсудимого  о нападении на него и самозащите выглядит наивно и опровергается показаниями как самого Гурьяна Кукина так и доктора Лукк. Первый категорически  и правдоподобно отрицает  своё намерение напасть на Выссо. Показаниями сторонних свидетелей установлено, что между Кукиным и Выссо никакого недопонимания и перебранки не было. Соответственно, у Кукина отсутствовал мотив для нападения. Во-вторых, доктор Лукк подтвердил, что выстрел прозвучал сзади, поэтому нападение со стороны Кукина никак не могло иметь  место, а значит и необходимость самозащиты  естественным образом отпадает. Если к тому же принять в расчёт, что подсудимый произвёл выстрел в сторону человека намеренно, заведомо зная о возможных последствиях, можно считать, что мы имеем дело с попыткой убийства, тем более, что пострадавший совершенно случайно отделался тяжёлым ранением. Показания Ивана Кукина хорошо характеризуют  поведение и намерения подсудимого, который в период пребывания пострадавшего в аптеке, заявил, что «раненый легко отделался и нужно было ещё добавить». Из показаний Александра Долгошева и Демида Глуховецкого следует, что между обвиняемым и Львом Гойдиным во время пребывания последних в чайной, произошла словесная перепалка, вследствии чего Выссо пребывал в крайне разъярённом и неуравновешенном состоянии»
Приговор:

Оскар Выссо 1883 г.р., уроженец волости Валгярве, с 1915 по 1917 год служил в русской армии, в 1919-20 годах - в эстонской. Осенью 1922 года назначен на должность  начальника  Калластеского полицейского  района. В сентябре 1923 года  снят с должности и осуждён на три года тюрьмы за попытку убийства жителя Калласте Кукина Гурьяна.  После отбытия наказания сменил несколько профессий.  В начале 1930-х, работая на деревообрабатывающем предприятии, в результате несчастного случая  лишился двух пальцев. Скончался в 1936 году в возрасте 52 лет.
Гурьян Матвеевич Кукин 5 мая 1925 года тайно пересёк на лодке Чудское озеро и покинул Эстонию навсегда. На российских просторах его следы затерялись.
Стоп! Уже после написания этой статьи узнал, что Кукин Гурьян Матвеевич после войны вернулся в Эстонию и проживал в Калласте по улице Туру 18.
Такая вот история…


На главную                     Немного истории (продолжение)