?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Договорились…
Несмотря на недавно полученный статус города, Калласте перед войной оставался большой деревней. Как по внешнему виду, так и по царившим в нём порядкам.  Местные жители отличались простотой  нравов и за словом в карман не лезли.  Этикет и обходительность здесь  ещё не прижились. Во многих случаях дело усугублял алкоголь, с  которым красногорцы были на «ты».
Жалоба от Анны Подгорной:
«Осенью 1940 года во время уборки картофеля Анна Тараторова  прилюдно назвала меня сукой, шлюхой и другими оскорбительными словами. Поскольку подобные слова порочат моё имя, я прошу Народный суд:
1. Привлечь Анну Тараторову к ответственности.
2. Вызвать в качестве свидетеля  и допросить  Степаниду Дудкину, проживающую в Калласте по улице Тёёстузе 2, которая может подтвердить обстоятельства дела»
На  первое судебное заседание явились лишь истец и ответчик, свидетельница Степанида Дудкина  вручённую ей повестку проигнорировала. Поскольку в отсутствии  непредвзятого  очевидца ссоры судья  не мог продолжить заседание, он предложить сторонам помириться. Однако, Анна Тараторова наотрез отказалась признавать свою вину в оскорблении  Анны Подгорной. Последняя заявила суду, что в дальнейшем её интересы будет представлять отец -  Артемий Подгорный. Истец, ввиду неявки заявленного свидетеля, попросил вызвать на следующее заседание  Феврусу Гойдину, проживающую в Калласте по улице Тарту 88 и Хавронию Кусочкину, которые также были очевидцами словесной перепалки двух женщин.  Степаниду Дубкину за неуважение к суду оштрафовали на 10 рублей. Я не оговорился, именно рублей.  На дворе был февраль 1941 года, самое, что ни на есть советское время. Однако уже через пять дней в  Палаское отделение Народного суда пришло нижеследующее заявление.
На повторное судебное заседание, естественно,  никто не явился. На следующий день судья с явным  облегчением поставил в этом деле точку.
Степанида Дудкина попросила освободить её от штрафа за неявку на суд, представив убедительное  обоснование, которое судья принял к сведению и взыскание отменил.
«Я бедная вдова и причина моей неявки в суд была в том, что я абсолютно ничего не могла показать по этому делу. Анна Подгорная заявила меня свидетелем, не сообщив мне об этом. Когда я получила повестку, то ко мне явился Артемий Подгорный и стал убеждать  меня пойти в суд. Однако, я ему ясно дала понять, что ничего по этому инциденту показать не могу, потому как не знаю. Подгорный обещал убрать меня из свидетелей и сказал, что сообщит об этом  суду. Но, по всей видимости, этого не сделал. По этой причине я прошу освободить меня от уплаты штрафа».

Заявление от Варфоломея Дмитриевича Долгова, м/ж город Калласте улица Тарту 72, по обвинению Севастьяна  Куприяновича Опикова, м/ж  Калласте, улица Тарту 5.
«7 марта 1941 года я со многими другими посетителями находился в помещении  Объединённого кредитного банка, отделение которого находится в Калласте. В  контору зашёл Севастьян Опиков, который был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он громким голосом потребовал от сотрудника банка  бумагу, которая была нужна ему для упаковки рыбы. Я спокойно заметил, что это не магазин и бумагу здесь не продают. После этих слов Опиков размахнулся и ударил меня кулаком в грудь. При этом  прокричал: « Ты знаешь, кто я? Я Опиков!» Затем  осыпал меня бранными выражениями, такими как «зверь», «придурок», «лжец», «ничтожество» и другими оскорбительными словами. Всё это видели и слышали находившиеся  в помещении посетители банка.  За нанесённые мне побои и высказанные в мой адрес беспочвенные словесные  оскорбления требую привлечь  Опикова Севастьяна к судебной ответственности. В качестве свидетеля прошу вызвать проживающего в Калласте по улице Тарту 40 Георгия Сумера, который может подтвердить всё вышесказанное".
25 марта 1941 года состоялся суд, на котором заявитель и обвиняемый сделали совместное заявление о том, что пришли к примирению и просят дело прекратить.

Судья без колебаний пошёл им навстречу.
Партбилет…
Объяснение по существу дела:
«20 мая 1953 года я, секретарь Горисполкома города Калласте Горушкина Зинаида, была командирована в город Тарту. 21 мая, при возвращении на автобусе, я утеряла партийный билет. Билет находился в кармане жакета. В автобусе я жакет сняла и положила на колени. Билет незаметным образом выпал из кармана. Я узнала о потере билета только 22 мая вечером. 23 мая поехала утренним автобусом в Тарту, рассчитывая найти билет в автобусе. Но в Тарту я узнала, что билет найден коммунистом Тищенко Валентиной и передан в Тартуский  Горком партии. Секретарю первичной партийной организации  я сообщила о произошедшем 25 мая»
Выписка из протокола собрания первичной парторганизации города Калласте за № 20.
Повестка дня:
«Персональный вопрос  члена КПСС товарища Горушкиной Зинаиды Андреевны, 1929 года рождения, члена партии с марта 1953 года».
Секретарь тов  Йогансон доложила об утере партбилета членом КПСС тов. Горушкиной.
Выступления:
1. Товарищ Горушкина объяснила, при каких обстоятельствах был утерян партбилет.
2.Товарищ Клеймёнов указал на низкое сознание члена КПСС  тов. Горушкиной к хранению партбилета и предложил вынести партийное взыскание - «строгий выговор».
3. Товарищ Толстокоров указал на недобросовестное и халатное отношение к хранению партийного билета тов. Горушкиной и полностью согласился с мнением о  тов. Клеймёнова о партвзыскании.
4. Товарищ Сельгицкий рассказал, как коммунист должен хранить партбилет и также предложил тов. Горушкиной за халатное отношение к партбилету вынести строгий выговор и просить ЦК заменить билет тов. Горушкиной.
5. Товарищ Золотов  полностью поддержал предложение товарища Сельгицкого".
От автора. Партбилет в советское время был неким фетишем, потеря которого  влекла за собой суровое наказание. Могу себе представить,  в каком волнении пребывала моя тётя, обнаружив пропажу столь важного  документа. Наверняка, испытала нервный стресс. Ей было всего 23 года и лишь пару месяцев назад её приняли в ряды КПСС.  Сразу же помчалась в Тарту с тайной надеждой, что партбилет по прежнему лежит на сиденье автобуса.  На худой конец, передан водителю или в бюро находок. Но не тут-то было.  Бдительная коммунистка Валентина Тищенко, кстати, тоже жительница Калласте, уже отнесла его в Горком партии.  А ведь, наверняка, знала Зинаиду Горушкину лично и запросто могла  вернуть  ей найденный документ, избавив бедную девушку от печальных последствий. Но не сделала этого. Наверное, посчитала, что партийная дисциплина выше личных отношений.
Районный комитет партии оказался более милосердным, нежели товарищи из первичной парторганизации. Своим решением  от 5 июня 1953 года он  заменил Зинаиде Горушкиной  «строгий выговор» на просто «выговор».

Разница было не только в одном слове.
Вот что пишут знающие люди:
"За потерю партбилета следовала стандартная кара - строгий выговор с занесением в учетную карточку (в зависимости от обстоятельств тяжесть наказания могла варьироваться). В отличие от обычного выговора, "строгач" не снимался в автоматическом режиме по истечении определенного периода времени или к памятным датам, а висел бессрочно, ради его снятия требовалось сильно напрячься. Для человека, имеющего неснятый строгач, все пути карьеры по партийной линии были заказаны, что соответствующим образом сказывалось и на его возможности участвовать в общественной жизни (профсоюз, разного рода творческие союзы и т.п.), а также на перспективах служебного роста на государственной/военной службе"
Свою роль в смягчении наказания, помимо скидки на молодость и неискушённость, сыграла исключительно положительная характеристика  с места работы.
Интересно, что даже будучи найденным, партбилет подлежал замене. Столь важное решение принималось на самом высоком уровне. В данном случае понадобилось  согласие  бюро ЦК КПЭ  за подписью самого Йоханнеса Кыбина (Johannes Käbin), тогдашнего руководителя Компартии Эстонии.

Такая вот история…


На главную                                           Немного истории (продолжение)