?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Рятсеп Алиде Густавна (Rätsep Aliide) (1913):
«С ноября 1941 по сентябрь 1944  года я работала по найму у Кырв Освальда. После 3 июля 1941 года он скрывался от органов советской власти, так как участвовал в попытке захвата власти в городе Калласте. Об этом он сам говорил. Вспоминал, что при захвате Горисполкома прибывшими из Тарту красноармейцами были убиты Тийт Рихард, Пеетсо Вольдемар и Кютт Калью. Сожалел, что погибли хорошие товарищи.  После прихода немцев  Кырв сразу же вступил в «Омакайтсе», где состоял до весны 1944 года. Тогда его исключили из «Омакайтсе» за то, что он отказался дать своих лошадей немецкой армии и занимался производством самогона. К нему пришли полицейские, произвели обыск и отобрали винтовку. Хотя Кырв имел много земли, но обрабатывали её военнопленные и присланные откуда-то принудительно батраки. Из местных у него постоянно работал Салу Оскар, который проживает в Торила. В период наступления Красной армии в 1944 году Кырв погрузил свои вещи на четыре подводы и увёз к брату - священнику Кырв Эльмару. Я помогла ему перевезти вещи и через неделю вернулась домой».
Плешанков Пиман Куприянович(1901):
«Кырв Освальд состоял в «Омакайтсе» на какой-то руководящей должности.  Примерно в начале августа 1941 года в городе Муствеэ меня задержали немцы и отправили в Калласте, где заключили в концлагерь. Когда меня вели по Калласте, то на улице  стоял Кырв Освальд с  другими  членами  «Омакайтсе».  Все они были с белыми повязками и при оружии. Увидев меня,  Кырв закричал: « Вот, одного  Плешанкова поймали!» На следующий день он забрал меня из концлагеря и повёл в штаб «Омакайтсе» на допрос.  Начальник «Омакайтсе» Лембит Раймла  спросил, где находится мой брат Ульян Плешанков. Я сказал, что  этого не знаю. В это время вбежал Кырв Освальд и начал меня бить  кулаком в лицо так, что у меня из носа пошла кровь. Полицейский  Леего  запретили ему это делать. После этого Кырв  ушёл, а Раймла Лембит закончил допрос и отпустил меня домой. Кырв остался сердит на меня. Как-то осенью 1941 года я участвовал в похоронах на кладбище в Кодавере. Здесь меня увидел Освальд Кырв и при всех угрожающе сказал: «Ты коммунист и я всё равно  тебя  так или иначе расстреляю!». Кырв был на меня зол из-за того, что мои братья состояли в истребительном батальоне. Он несколько раз в 1941 году участвовал в обыске моего дома с целью задержать моих братьев. Это я видел лично. Но мои братья успели эвакуироваться в тыл и задержаны не были. Когда в городе Муствеэ немецкие солдаты вели меня к  моей моторной лодке, то подбежал вооружённый винтовкой Освальд Кырв. Он ткнул мне штыком в грудь, легко ранив при этом, и сказал: «Где твои коммунисты?» Это касалось моих братьев. К нам подбежал немец и ударил Кырва за то, что тот ткнул меня штыком. Этот случай имел место осенью 1941 года».
Гусарова  Анна Ивановна (1900):
«В период буржуазной власти мой брат Василий работал на хуторе у Кырв Освальда. Хозяин заставлял его много работать, но платил очень мало или не платил вообще. Кормил он также невероятно плохо. Когда пришли немцы,  мой  брат сразу был арестован и посажен в подвал дома Шлендухова. Дело в том, что Василий отступал в составе  истребительного батальона, но попал в плен  и его привезли в Калласте. Я узнала от других, что Кырв Освальд избил моего брата до полусмерти. Я пошла посмотреть и увидела, что голова у брата забинтована и лицо изменилось до неузнаваемости, оно было жёлто-синего цвета. На мой вопрос, кто это сделал, брат сказал: «Меня избивал Кырв Освальд. Прощайте, завтра меня расстреляют». В следующую ночь я караулила у окна  своего дома. После полуночи увидела, что мимо идёт группа  людей. Я никого не узнала, так было темно и люди  находились от меня метрах в пятидесяти. Но я решила, что это члены «Омакайтсе» ведут арестованных на расстрел. Вскоре я услышала голос брата, который просил Кырв Освальда: «Освальд, не бей меня, Освальд, не бей меня!» Это было в ночь с 18-го на 19 августа 1941 года. На следующий день прибежала жена Василия и сказала, что его труп лежит на поле. Мы не рискнули идти посмотреть. Вместе с моим братом расстреляли политрука Красной армии и одного милиционера. Позже на месте расстрела мы нашли кость от головы с волосами. После войны мне показали место, где был зарыт  мой брат. Я опознала его по одежде, когда раскопали могилу. Кто расстрелял брата, я не знаю, но думаю, что Кырв, так он был тогда старшим».
Ляпистов Иван Григорьевич (1918):
«Кырв Освальд во время буржуазной республики  проживал в деревне Торила и был крупным кулаком. Он имел усадьбу, 4-5 лошадей и 10-12 голов скота. Сам он свою землю не обрабатывал, а торговал вином в Калласте. Всю работу делали батраки и батрачки. Один из братьев Освальда Кырва - Хуго был офицером в буржуазной эстонской армии. После начала войны Кырв  скрылся в лес и его разыскивали органы советской власти. Во время одной облавы в июле 1941 года истребители сожгли хутор Кырва, а чуть позже в городе Калласте расстреляли его сестру. После прихода немцев я был арестован и более двадцати суток находился под стражей в подвале дома  Шлендухова. Однажды туда зашёл в полупьяном состоянии  Кырв Освальд. На нём были галифе с жёлтым кантом. Он вызвал из подвала Гусарова Василия и заявил: «Ты хотел натянуть мою кожу на кол, но теперь я натяну твою». После этого начал избивать Гусарова наганом. Я самого избиения не видел, а только слышал  звуки ударов и крик  Гусарова: «Дорогой Освальд, не бей меня. Я не был виноват, там другие были виноваты». На это Кырв Освальд ответил: «Вы, сволочи, сожгли мой дом и убили мою сестру».  Когда Гусаров вернулся в камеру, то рассказал, что его избивал Кырв Освальд рукояткой нагана по голове.  Гусаров Василий в период советской власти был членом истребительного батальона, а Кырв Освальд после прихода немцев стал членом «Омакайтсе». В 1943 или 1944 году его из «Омакайтсе» исключили за то, что он воровал».
Тюриков  Маркиян Яковлевич (1907):
«Кырв Освальд был влиятельным членом «Омакайтсе», ходил с белой повязкой и имел на вооружении пистолет. В первых числах августа 1941 года я был арестован вместе со своей сестрой и  заключён в подвал дома Шлендухова по улице Садама. Находясь под стражей, я спросил у Кырв Освальда: «За  что я посажен?»  Он мне ответил: «Ты уже 20 лет коммунист, я с тобой разговаривать не хочу!» Он неоднократно лично уводил куда-то заключённых из арестного помещения. Однажды,осенью 1941 года, я был под вооружённой охраной членов «Омакайтсе» выведен из тюрьмы, чтобы выкопать из могилы сестру Освальда Кырва. Немецкие военнослужащие хотели меня застрелить и самого зарыть в эту яму. Однако этого не сделали. Был ли в это время там Кырв, я не помню».
Фомин Мирон Ефимович (1917):
«Я знаю, что Кырв Освальд в начале войны принимал участие в восстании против советской власти. Я лично видел через окно своего дома, как он с другими членами повстанческой группы направлялся в сторону Горисполкома 3 июля 1941 года вечером. У него в руках была винтовка, а на боку пистолет. Повстанцы  ворвались в здание Горисполкома, сорвали портреты вождей и лозунги со стен. Вечером приехали красноармейцы. Несколько бандитов были убиты, но Кырв скрылся. С приходом немцев меня арестовали и вместе с 18 другими советскими гражданами посадили в подвал склада кооператива. У Кырв Освальда были ключи от этого помещения. В один день я видел, как члены «Омакайтсе» вызвали арестованного Алёшкина Василия во двор  и стали его избивать. Среди  тех, кто избивал был и Кырв Освальд. Он бил Алёшкина плёткой. Я это сам видел, так как дверь склада в это время была приоткрыта. Алёшкин был избит до полусмерти. На следующий день его увели. Среди пришедших за ним был и Кырв. Позже я узнал, что Алёшкина расстреляли за городом на выгоне. Участвовал ли Кырв в расстреле, сказать не могу, но полагаю, что да, так как он выводил Алёшкина из карцера. Вместе со мной сидели также братья Богдановы - Владимир и Николай, и Горюнов Николай. Они говорили, что в их аресте также участвовал Кырв Освальд. Все они позже были расстреляны в Тарту. Я весь оккупационный период содержался в лагере и был освобождён Красной армией. Поэтому я не  могу сказать, чем занимался Кырв в период немецкой оккупации».
Рятсеп Рудольф Якобович (Rätsepp Rudolf)(1903):
«Кырв имел кулацкое хозяйство. У него постоянно работали батраки, с которыми он обращался плохо и свой заработок они часто требовали через суд. С приходом немцев Кырв стал заместителем  руководителя организации «Омакайтсе» по хозяйственной части. На этой должности он, якобы, проворовался и был с должности уволен. Сам я вынужден был служить в «Омакайтсе» по мибилизации и по указанию руководства стоял на постах».

Из протокола допроса Кырв Освальда полицией СД  8 ноября 1941 года (перевод на русский):




Обвинительное заключение


Приговор Военного Трибунала войск МГБ Эстонской ССР от 10 ноября 1951 года:


Кассационная жалоба ничего не дала...

Жалобы и прошения близких также были оставлены без удовлетворения...

16 декабря 1956 года Освальд Кырв вышел на свободу...

26 ноября 1990 года был реабилитирован...


От автора:
Освальду Кырву в общем-то повезло, несмотря на то, что он не смог в конце войны уйти с немцами. Если бы не случайная встреча летом 1951 года на Певческом поле с Григорием Феклистовым, герой этой истории мог вообще  избежать ареста. Если учесть, что большинство его «братьев по оружию» к этому времени уже были расстреляны  или  сгинули в бараках Гулага, такой поворот судьбы можно считать везением.  Жизнь на свободе, пусть и под вымышленным именем, на протяжении шести послевоенных лет по любому лучше, чем за колючей проволокой. Из начисленных ему  Военным трибуналом 25 лет, Кырв провёл за решёткой всего лишь пять. Конечно, на момент вынесения приговора, он вряд ли рассчитывал выйти на свободу так быстро.
Судя по всему, наш герой играл не последнюю роль в деятельности местного  «Омакайтсе». Может формально высокой должности и не занимал, но моральным авторитетом среди членов  организации пользовался. Правда, был неуравновешен и вспыльчив, а порой демонстрировал прямо таки садистские наклонности. Отчасти, его можно понять.  Калластеские «истребители» разграбили и сожгли фамильный хутор, после чего запытали до смерти сестру Иду лишь за то, что та отказалась выдать местонахождения брата. Ходили слухи, что перед расстрелом её изнасиловали. Сомневаюсь, что несчастная женщина оказала палачам вооружённое сопротивление. Иначе об этом непременно рассказали бы послевоенные свидетели в качестве оправдание убийства. По всему видно, что даже убеждённым сторонникам советской власти было неловко упоминать  об этом эпизоде. Так что повод для мести у Освальда Кырва, конечно, был. С  другой стороны, он оказал вооружённое сопротивление тогдашним представителям власти. Его попытку убедить следствие, что в ночь с 3 на 4 июля 1941 года, едва заслышав выстрелы, он покинул место событий, не стоит воспринимать всерьёз. Равно как  и стремление принизить свою роль в тех событиях, свалив всё на погибшего Рихарда Тийта. Последний был формальным руководителем мятежа, в то время как Кырв был его движущей силой. Рассчитывать на милость победителей, в данном случае прибывших из Тарту бойцов истребительного батальона, он вряд ли мог. Бегство в лес по любому рассматривалось как признание вины. Отсюда разоренный и сожженный хутор. Так что "истребителей" тоже можно понять. Но истязание  беспомощной женщины, скорее всего и не знавшей, где конкретно прячется её брат, было верхом  изуверства даже по законам военного времени. Думаю, подобные эпизоды и стали негласной причиной того, что в советское время власть не решилась поддержать  инициативу некоторых местных жителей о присвоении центральной площади города имени Маркела Феклистова, командира калластеских «истребителей».  Были, конечно, у Освальда Кырва и иные причины не любить коммунистов. Советская власть отобрала у него  добрую половину  земельных угодий, записав героя этой истории в кулаки. Судя по всему, Кырв был человеком прижимистым, если не сказать жадным. Его вчерашние батраки отзывались о нём  весьма нелестно. Как и большинство тогдашних мужчин, он был неравнодушен к спиртному, поэтому многие свои деяния совершал в лёгком и не очень подпитии. Нет оснований  не верить показаниям свидетелей на этот счёт. На вчерашних советских активистов он смотрел сквозь призму пережитых страданий. В каждом из них видел квинтэссенцию зла, погубившего Эстонскую республику. Как и многие в начале войны, Кырв наивно полагал, что немцы не только прогонят большевиков, но и вернут стране независимость («вернётся правительство Пятса, которому мы передадим власть»). Думаю, со временем пришло разочарование. Вскользь упомянутая причина  его исключения из «Омакайтсе»  весной 1944 года (отказался сдавать немецким властям свиней и лошадей) - лишнее тому подтверждение.
Кровожадность Освальда Кырва по отношению к арестантам не всегда находила понимание даже у его непосредственного начальства. Он явно испытывал садистское упоение, избивая того же Василия Гусарова, которого винил в смерти сестры. Упомянутые свидетелями фразы из их мучительного диалога столь колоритны, что в их достоверности трудно усомниться. Желание во что бы то ни стало учинить насилие над Пиманом Плешанковым лишь за то, что братья последнего - советские активисты, из той же серии. Конечно, к некоторым показаниям свидетелей нужно относиться критично. Так, например, Григорий Феклистов, не подтверждает факт удара штыком Пимана Плешанкова во время поездки за лодками в Муствеэ, а Тюриков не упоминает об угрозе со стороны Кырва закопать его в могиле, из которой извлекли труп сестры, хотя тот же Феклистов рассказывает обратное.
Такая вот история...


На главную                           Немного истории (продолжение)