?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Побег с Соловков...




Не перестаю удивляться непредсказуемости человеческой жизни.  Никто  из земных обитателей наперёд  не знает, куда заведёт  его очередной поворот судьбы. Одни страдания мы провоцируем сами, другие становятся  следствием  рокового стечения обстоятельств. Эта история о человеке, которому до поры до времени несказанно везло…
В 1906 году в семье жителей Калласте Тимофея и Феодосии Горушкиных родился сын, которому дали диковинное имя - Феофил. Как и большинство красногорцев, он с ранних лет приобщился к строительному ремеслу. В начале 1920-х годов родители перебрались в Таллинн  в надежде найти постоянную работу. Однако, экономическая ситуация в Эстонии первых лет независимости оставляла желать лучшего. Промышленные предприятия дышали на ладан,  строительный сектор не мог обеспечить работой всех желающих. Рыболовство позволяло  жителям Причудья  лишь сводить концы с концами, не более.  «Жирные» дореволюционные годы  были  ещё свежи в памяти  и многие красногорцы с надеждой поглядывали на восток,  памятуя  о  «хождении на  Ладогу» и строительных подрядах в Петрограде. Верили, что всё это можно вернуть, если перебраться в  Советскую Россию. Там, по слухам, и работы больше, и заработки не чета  эстонским. Феофил Горушкин, поразмыслив, решил рискнуть. Первого апреля 1926 года, вместе с односельчанином  Николаем Свинковым,  он пересёк по льду Чудское озеро. Во  Гдове их  задержали сотрудники ОГПУ. Времена в СССР были ещё вполне «травоядные» и перебежчиков вскоре отпустили. Герой этой истории поселился в деревне Рощино на северном побережье Финского залива, где сумел занять должность делопроизводителя.  Вскоре, однако, его арестовали и обвинили  в выдаче крестьянам поддельных разрешений на продажу зерна и скота. Приговор: 5 лет заключения в «Соловках» (Соловецкий  лагерь особого назначения, сокр.  СЛОН, прим. автора).  Его друг, Николай Свинков, судя по нижеприведённому документу, поселился в  Стрельне, откуда вскоре был вынужден переехать  в  Астрахань, где его следы затерялись.
Дело в том, что, начиная с 1927 года, иностранным подданным запретили селиться в больших городах и на приграничных территориях. Чтобы остаться, нужно было предъявить убедительную причину: брак с гражданином СССР, членство в партии, положительная характеристика с места работы и т.п. Свинков утруждать себя лишними  хлопотами не стал и отбыл  на новое место жительства. Однако, вернёмся  к судьбе Феофила.  Думаю, мой земляк, оказавшись в заключении,  не раз и не два пожалел о том, что  в своё время так опрометчиво покинул Эстонию. Иначе как объяснить тот факт, что несколько месяцев спустя он совершает  побег. Точнее, покинуть Страну Советов  решила   вся команда рыболовецкого судна, на котором  «отбывал наказание» наш герой. Выйдя с Соловецких островов в море на промысел, беглецы обратно уже не вернулись. Каким- то образом  смельчаки  добрались  до Финляндии? Скорее всего, причалили где-нибудь на материке, высадились  в укромном  местечке и взяли курс  на запад.  После скитаний по карельским лесам вышли к советско-финской границе, которую  благополучно перешли.  Что тут скажешь? Повезло! Нетрудно догадаться, что ожидало бы несчастных зэков, попадись они в руки чекистов. Финские стражи порядка были немало удивлены, узнав, что среди нарушителей границы есть и граждане Эстонии. Помимо Феофила Горушкина, уроженцем Эстонии оказался некий Артемий Рейл (1909). Он был родом из Нарвы и в своё время также сбежал  в СССР  в надежде «на лучшую жизнь». Финские власти, не долго  думая,  отправили  молодых людей  на родину. Что стало с остальными  рыбаками, сказать не могу. Может им разрешили остаться в Финляндии,  а может,  вернули  обратно в СССР.  Злить  непредсказуемого восточного  соседа финнам было не с руки. Первого ноября 1930 года Горушкин и Рейл на пароходе «Рюген» прибыли из Хельсинки в  Таллинн. Событие это было столь неординарным, что  о нём написали практически все эстонские газеты. Шутка ли - на родину вернулись вчерашние узники Соловецкого лагеря! Парней, естественно, допросили сотрудники политической полиции. К сожалению, протоколы допросов не сохранились. Но газеты вскользь упоминали, что молодые люди были  разочарованы советской действительностью  и рассказывали много ужасного про жизнь в СССР. Пребывание за границей не освобождало от службы в армии. Поэтому  после окончания следствия Феофил Горушкин  отправился тянуть солдатскую лямку в город  Пярну, в 9-ый отдельный пехотный полк. Исполнив гражданский долг мой односельчанин  внёс коррективы и в личную жизнь.
В 1932 году он женился. Его избранницей   стала проживавшая в Эстонии уроженка Петербурга Розине Йоханна Воятски (Rosine Johanna Wojatski) (1907 - 1977). Она была на год младше нашего героя и уже имела дочь  Агнес, которую родила  в 19 лет. По неизвестной мне причине девочка росла в приёмной семье. После замужества Розине Йоханна взяла фамилию мужа. Появились общие  дети: Таисия (1934) и Леонид (1937).
Как вчерашний перебежчик, Горушкин  находился под пристальным вниманием политической полиции. Возможно, эстонские спецслужбы хотели удостовериться, не засланный ли он «казачок».
Так, в донесении от 22 июля 1936 года «источник» сообщает начальству буквально следующее:
«В отношении интересующего Вас лица  я располагаю следующими сведениями: Феофил Горушкин родился 6 апреля 1906 года в Калласте, но в настоящее время  проживает в Таллинне по адресу Vene-Balti  110-13. Он женат и является гражданином Эстонии. Горушкин  зарегистрирован в  Политической полиции как человек, который в своё время тайно ходил через границу в СССР. Живёт за счёт доходов от строительства. Семья находится в стеснённом материальном положении, поскольку хозяин  часто  не имеет работы. «Объект» не производит впечатление добропорядочного человека. Потребляет алкоголь, хотя и не слишком много. По своим политическим взглядам  считается сторонником советского  строя, однако в антигосударственной деятельности замечен не был и с политически сомнительными лицами  связей не поддерживает».
В феврале 1940 года Феофил Горушкин вместе с супругой принимают смелое и необычное  решение: они эстонизируют свои имена и фамилию. О причине этого шага мне ничего не известно. Но, судя по всему, мой односельчанин чувствовал себя среди эстонцев куда  комфортнее, нежели среди русских. Хотя, может  была и иная причина расставания с русскими корнями. Не знаю. После перерегистрации Феофил Горушкин  стал  зваться Väino Kaljend (наверное, от эстонского kalju(скала), что созвучно с Горушкин (гора)),  его супруга Росине Йоханна  взяла себе новое имя - Asa, дочь Таисия превратилась в  Aili, сын Леонид отныне именовался Linnart. В том же 1940-м году Аса  Кальенд подарила мужу ещё одного сына, которого назвали в честь отца - Väino.

Дети Феофила и Розине Йоханны (у Agnes был другой отец, а Friedrich - последний ребёнок в семье):


Agnes                       Aili (Таисия)         Linnart (Леонид)              Väino                 Friedrich
  (1926 -1991)            (1934 - 1980)          (1937 - 1976)             (1940 - 1995)

А дальше… Дальше началась война и налаженная жизнь рухнула. 22 июля 1941 года  Феофил Горушкин-Кальенд  был арестован сотрудниками НКВД и обвинён в шпионаже в пользу фашистской Германии. Немцы приближались к Таллинну и советским спецслужбам всюду мерещились предатели и изменники. Вполне возможно, что мой земляк был взят чекистами на заметку  уже в 1940-м году, сразу после установления в Эстонии советской власти. В качестве гипотезы, впрочем, не очень убедительной, можно предположить, что Феофил Тимофеевич с помощью эстонизации имени и фамилии пытался срыть своё «преступное» прошлое. Я имею в виду бегство из СССР обратно в «буржуазную» Эстонию в 1930-м году. Может, чувствовал человек, что через месяц-другой Эстонская республика перестанет существовать, потому и поспешил  спасти себя и детей от вездесущих чекистов. Одно можно утверждать наверняка: Феофил Горушкин не питал особых  иллюзий относительно  советской действительности. Поэтому, вряд ли обрадовался установлению в Эстонию в 1940-м году коммунистической  власти. Может и ляпнул  что сгоряча  после нападения Германии на СССР, вроде - «скорей бы уж немцы большевиков прогнали». В то время  многие жители Эстонии этого ждали. Никаким германским шпионом мой четвероюродный дядя, конечно же, не был… 28 июля 1941 года, то есть через неделю после ареста, Вяйно Кальенд был приговорён к расстрелу. Дальше - тишина. Был  ли он расстрелян в Эстонии или же его вывезли в советский тыл и там привели приговор в исполнение? Сказать не берусь. В эстонских архивах сведений об этом нет. Но к семье Феофил Горушкин уже никогда не вернулся. Это факт. Такая вот  печальная  история…



          Облава
Освободительная война  закончилась  2 февраля 1920 года подписанием Тартуского мирного договора. После прекращения военных действий эстонское командование решило задействовать армию для решения сугубо внутренних проблем, а именно, в борьбе с контрабандой продуктов питания из Эстонии в Советскую Россию. Поскольку многие пограничники были коррумпированы и за плату закрывали глаза на проделки «челноков», командиры воинских частей,  дислоцированных вблизи границы,  получили право на проведение облав  на спекулянтов без предупреждения начальников кордонов, в чьей зоне ответственности проводилась операция.  При каждой воинской части имелся судебный отдел, который  в ускоренном порядке рассматривал дела  контрабандистов и выносил суровые приговоры…
18 февраля 1920 года Главнокомандующий вооружёнными силами Эстонской республики издал следующее распоряжение:
«Контрабанда товаров из Эстонии в Россию приобрела в последнее время огромный масштаб  и угрожает нашей стране лишениями и голодом. Ежедневный рост цен на продукты питания лишний раз  подтверждает остроту проблемы. Чтобы положить конец этой ненормальной и преступной практике я отдал приказ задействовать армейские части в борьбе со спекулянтами и их пособниками. Все, кто незаконно вывозит продукты питания через границу и кто этому способствует, предоставляя транспорт, а также военнослужащие и пограничники, закрывающие глаза на контрабандный промысел, отныне будут предаваться военному суду, который получает право в ускоренном порядке выносить приговоры вплоть до смертной казни. Движимое и недвижимое имущество обвиняемых подлежит конфискации в пользу государства. Это распоряжение вступает в силу с 18 февраля 1920 года. Главнокомандующий  вооружёнными силами генерал-майор  Лайдонер».
Из докладной записки:
«30 марта 1920 года в 7.30 утра  мною, капитаном Моор, составлен  протокол допроса жителей Калласте, задержанных при попытке  тайно  вывезти продукты питания через озеро в Россию.
Накануне вечером  из надёжных источников я получил сведения, что из Калласте планируется  вывоз большого количества товара  на русский берег.  Я разместил своих бойцов в засаде на берегу. Примерно в час ночи из деревни к озеру стали спускаться контрабандисты с мешками за спиной.  Когда они погрузили груз на санки, я громко крикнул из-за камней, чтобы все оставались на местах и  приказал открыть предупредительный огонь. В ходе операции были задержаны четверо мужчин и конфискованы брошенные на берегу семь санок и 10 неполных мешков  с солью и маслом, весом около двадцати с половиной пудов. В облаве участвовали бойцы 6 роты батальона «Сакала»: Erich Dorbeck, Karl Kanarik, Aleksander Sall, August Mesipuu, August Kiusigu  и Juri Leisu. С поличным  арестованы четверо  «мешочников», ещё несколько человек  были  взяты под стражу позже по месту жительства. Все они являются жителями  Калласте.
1. Гойдин Лука Иванович, 60 лет:
«Из изъятого контрабандного товара полтора пуда принадлежат мне. Я хотел продать эти продукты русским торговцам на границе. Выезд на лёд  мне разрешил один пограничник, имени которого я не знаю. Вместе со мной задержали  мою дочь Устинью, но она не собиралась выезжать на озеро, а лишь пришла меня проводить. Эстонскому патрулю, выпустившему меня с  товаром  на озеро, я должен был заплатить не сразу, а по возвращении домой. За компанию со мной согласились ехать  Потапий  Клявин, Якоб Казаков, Елена Казакова, Гурьян Кукин и Андрей Сапожников. Им удалось сбежать, когда началась стрельба».
2. Плешанков Пётр Потапович, 17 лет:
« У меня было при себе примерно 20 килограмм масла, которое я хотел переправить в Россию и там продать. Подговорил меня на это  Гойдин Лука. Он сказал, что у Ивана Елинкина в рыболовную книгу уже вписан выезд на озеро 30 марта, так что боятся нечего. Патрулю нужно будет заплатить по возвращении из России, если всё пройдёт гладко. Кто из пограничников требовал взятку, сказать не могу. Имён их не знаю и лиц не запомнил. Вместе со мной собирались ехать в Россию с контрабандной солью Гурьян Кукин, Андрей Сапожников, Яков Казаков, Елена Казакова и Анна Клявина.  Им удалось скрыться, когда началась облава».
3. Елинкин Иван Николаевич, 52 года:
« У меня на двоих с Андреем Сапожниковым было четыре неполных мешка соли, примерно 20 пудов. Также у нас имелась пара санок. Нас выпустили на озеро пограничники, чьих имён я не знаю. Один из них вписал в мою рыболовную книгу разрешение выехать на лед 30 марта. За это я заплатил ему 100 думских рублей. Когда мы готовились к отъезду, на берегу находились два патруля, которые торопили  нас  как можно быстрее покинуть берег».
4. Гойдина Устинья Лукинишна, 23 года:
«Я на озеро ехать не собиралась. Какое-то время спустя после того, как отец  ушёл, я вышла на берег посмотреть, как у него дела и не нужна ли помощь. В это время зазвучали выстрелы и меня арестовали вместе со всеми. Кто ещё, кроме отца, собирался ехать на озеро, я не знаю.
5. Казаков Яков Иванович. 30 лет:
« У меня при себе было около 10 пудов соли, которые я хотел вывезти  в Россию. Других продуктов не было. Вместе со мной собирались ехать Потапий Клявин, Гурьян Кукин, Елена Казакова.  Нас выпустили  на озеро патрульные. Один из них, по фамилии Муна, в ночь отъезда находился на горе и торопил нас побыстрее покинуть берег. Я обещал ему по возвращении заплатить  2000 думских рублей. Когда зазвучали выстрелы, я побежал обратно домой. Там меня какое-то время спустя арестовали. У Ивана Елинкина в рыболовной книге  было разрешение на выезд  на 30 марта».
6. Казакова Елена Яковлевна, 39 лет:
«У меня при себе для переправы  в Россию  были санки и мешок соли, примерно пять пудов весом. Ко мне пришёл Яков Казаков и предложил отправиться с ним через озеро. Сказал, что патрульные в курсе. Я лично с пограничниками не общалась, понадеялась на Казакова. Из нечистых на руку патрульных я  знаю лишь Муна. Со мной собирались ехать Гурьян Кукин, Андрей Сапожников и Потапий Клявин. Когда зазвучали выстрелы, я, с вышеперечисленными  лицами, убежала. Под стражу меня взяли уже дома.
7. Клявин  Потапий Иванович, 29 лет:
«У меня  с собой были санки, принадлежащие  Андрею Сапожникову, и десять пудов соли.  Сапожников предложил мне ехать вместо себя. Обещал за услугу третью часть от всего заработанного. Сказал, что патрульные в курсе  и бояться нечего. Сам я подкупленных пограничников не видел и имен их не знаю».
8. Сапожников Василий Кондратьевич, 35 лет:
«Когда пришли арестовывать моего брата Андрея, то при обыске в моём доме обнаружили 1100 папирос. Я их приобрёл для собственных нужд. Сам я через озеро ехать не собирался, это планировал мой брат Андрей. О делах своего брата я ничего не знаю».
9. Казаков Иван Яковлевич, 42 года:
«У меня своего товара для вывоза не было. Я лишь помог отнести на берег мешок соли по просьбе Елены Казаковой. Через границу ехать не собирался. Из патрульных, которые пустили Елену Казакову на озеро, я никого не знаю».
Помимо упомянутых задержанных, бойцами моего подразделения были конфискованы двое санок и три мешка с солью, принадлежащие Кукину Гурьяну Матвеевичу и Сапожниковой Анастасии Ивановне. Последние успели скрыться и поэтому арестованы не были. Сбежал также Сапожников Андрей Кондратьевич. Принадлежащая ему соль была изъята у Елинкина Ивана. Я принял решение конфисковать  контрабандный товар: всего десять пудов соли, семь санок, 1100 папирос, два с половиной пуда масла. Арестованных, за исключением Гойдиной Устиньи и сбежавших  Гурьяна Кукина, Андрея Сапожникова и Анны Сапожниковой, приказал оставить под стражей до особого распоряжения командира  пятого пограничного батальона».
Подведём итоги. Вывоз продовольствия на восточный берег был для жителей Калласте привычным промыслом. Судя по всему, часть пограничников и членов Кайтселийт, призванных охранять рубежи Эстонии, действительно были «в доле». Иначе вряд ли  красногорцы  решились бы столь массово выйти в озеро с контрабандным товаром. Интересно, что капитану Моор удалось  так засекретить операцию, что местная погранохрана  явно была не в курсе.  В прежние времена  в подобной ситуации мои односельчане  отделались бы штрафом или недолгим тюремным заключением (одна-две недели). Но после приказа Лайдонера от 18.02.1920 их ждала куда более суровая участь. Военный суд батальона «Сакала» приговорил жителей Калласте Луку Ивановича Гойдина, Ивана Николаевича  Елинкина,  Якова Яковлевича Казакова, Потапия Ивановича Клявина и Ивана Яковлевича Казакова к восьми годам каторжных работ каждого. Пётр Потапович Плешанков, будучи 17-летним, «отделался» двумя годами заключения. Василий Кондратьевич Сапожников был оправдан.
Следствие было недолгим. 30 марта 1920 года капитан Моор произвёл задержание,  а уже 3 апреля военный суд  огласил приговор. Естественно, мои односельчане подали апелляцию. Точнее, сделали это их жены, сёстры и дочери: Акилина Гойдина, Пелагея Казакова,  Евдокия Клявина,  Авдотья Казакова, и Мария Елинкина. Однако своим решением от 7 июля 1920 года Государственный Суд отклонил их ходатайство о пересмотре дела.
Несколько месяцев спустя некоторые из осуждённых подали персональные прошения о помиловании. Но и они не возымели успеха.
Отец  обвиняемого Петра Плешанкова просил суд проявить милосердие, поскольку, мол, его сыну на момент совершения преступления не исполнилось  ещё 17 лет. Однако, этот трюк не удался. Госсуд запросил из волости Пейпсияяре справку, из которой следовало, что Пётр Потапович Плешанков появился на свет 19 ноября 1902 года, поэтому на снисхождение по малолетству рассчитывать не мог.


В ноябре 1920 года несчастные контрабандисты обратились в правовую комиссию Учредительного Собрания (тогдашний парламент Эстонии, прим. автора) всё с той же просьбой о пересмотре дела. Но и от законодательной власти последовал неутешительный ответ.
Спасение пришло лишь через год.  Новый парламент Эстонии - Riigikogu 11 марта 1921 года по случаю победы в Освободительной войне принял закон о масштабной амнистии. Страна решила начать новую,  независимую жизнь с чистого листа. На свободу вышли практически все, кто был осуждён в прежние годы. Моим односельчанам, приговорённым к восьми годам каторжных работ, срок наказания был снижен до двух лет, а малолетний Пётр Плешанков вышел на свободу уже в апреле 1921 года.

После пережитых в годы войны потрясений многие жители  Калласте укрепились во  мнении, что в независимой Эстонии им ничего хорошего не светит. Поэтому, пока не поздно, нужно бежать в Россию. Что некоторые и сделали. В частности, Потапий Клявин. Однако, на новой родине были свои "подводные камни". По мере обострения сталинской паранойи над  головами несчастных перебежчиков сгущались тучи. В  1937/38 годах многие из них пали жертвами  «Большого террора».
Клявин Потапий Иванович, 1891 г. р., уроженец д. Красные Горы Юрьевского у. Лифляндской губ., русский, беспартийный, рыболов, проживал: п. Стрельна Лен. обл. Арестован 20 декабря 1937 г. Особой тройкой УНКВД ЛО 30 декабря 1937 г. приговорен по ст. ст. 17-58-8, 58-10-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 2 января 1938 г.
Такая вот история…


На главную                                   Немного истории (продолжение)