?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

"Tedre kukk"







Советская власть пришла в Эстонию незваным гостем и расколола население республики на два лагеря: сторонников и противников восточного соседа. В русскоязычном Причудье преобладали просоветские настроения. По крайней мере, на первых порах. Одних вдохновлял, пусть и сомнительный, но такой манящий  посыл новой идеологии – "кто был никем, тот станет всем". Поскольку местное население, в массе своей, во времена Эстонской республики  относилось к категории «никем», то не стоит удивляться энтузиазму, с каким  молодое поколение причудцев  встретило новые веяния.   Другими двигало вполне естественное желание вернуться в лоно единой и неделимой России, пусть даже коммунистической, которую Западное Причудье покинуло не по своей воле в 1918 году. Третьи видели в большевиках прежде всего носителей русской власти, которых нужно поддерживать уже потому, что они противостоят эстонскому «господству». Правда, к лету 1941 года первоначальная эйфория несколько спала, а среди эстонцев и вовсе преобладали откровенно антисоветские настроения. Оно и понятно. Кому понравится, когда арестовывают или насильно высылают близкого тебе человека по каким-то чудовищным и необъяснимым мотивам, навроде «социально-чуждый элемент» или «контрреволюционно настроенный деятель». Окончательный моральный коллапс наступил в Причудье с началом войны. Истребительные отряды рыскали по округе, грабили крестьянские усадьбы, убивая защищавших своё имущество хозяев. В начале 1990-х  я впервые услышал об атмосфере ненависти и страха, что воцарилась  в здешних краях летом 1941 года, от местного ветерана  Фёдора Кондрашева. Хорошо помню его слова, которые шли вразрез с советской трактовкой тех событий, и стали для меня откровением : «Наши тоже здесь дел понаделали в июле 1941-го. Ладно бы против фашистов воевали, но зачем было грабить и жечь хутора, насиловать и убивать женщин». Уже позже, из архивных материалов, я узнал, что, к сожалению, так всё и было. Животный страх, испепеляющая ненависть и маниакальная подозрительность стали неотъемлемой  частью жизни Причудья в то страшное лето. Жестокость одних влекла за собой ответную жестокость других  и выяснять, кто прав, а кто виноват не имело уже никакого смысла. Это как жителю Донецка, на чью голову падают украинские снаряды, пытаться объяснить, что всю эту кашу заварил не Киев.  Зверства истребительных отрядов спровоцировали беспощадную месть эстонцев, которая выплеснулась как на непосредственных участников грабежей и расстрелов, так и на людей, к этому непричастных. Уже давно обратил внимание на один любопытный факт: в начале июля 1941 года эстонцы попытались захватить власть в Калласте, узнав, что советский актив покинул город. Но действовали не то, чтобы неумело, но как-то  без злости: вывесили на Горуправе  эстонский флаг, взорвали мельничную плотину, арестовали милиционера, которого тут же отпустили, узнав, что его тесть - эстонец. Злость пришла позже, после трёхнедельного беспредела  местных и пришлых истребителей…
Тедре  Александр Йоханнесович (Tedre (Teder) Aleksander) 1901 г.р.,  проживающий в деревне  Тедрекюла волости  Алатскиви, арестован 20 октября 1944 года.
Вопрос: Сколько времени Вы состояли в организации «Омакайтсе»?
Ответ: В организации «Омакайтсе» я состоял весь период немецкой оккупации, с 1941 по 1944 год, то есть до момента прихода войск Красной армии. В «Омакайтсе» я вступил в принудительном порядке, не желая этого, в силу угроз со стороны руководителей этой организации Лембита Раймла и Августа Раудсеппа, угрожавших мне в случае отказа расстрелом.
Состоя членом «Омакайтсе», я принимал участие в обысках и арестах советских граждан, враждебно настроенных к немецким оккупационным войскам, а также в охране пленных красноармейцев, содержащихся в лагере для военнопленных в г. Калласте Тартуского уезда. Охрану я нёс всего один день и при этом никого не избивал. Кроме того, я участвовал в вооружённом патрулировании улиц города Калласте и шоссейной дороги на Тарту, имея приказ задерживать подозрительных лиц без документов, то есть парашютистов, красноармейцев и т.д. В избиениях арестованных советских граждан и лиц, симпатизировавших советской власти, я участия не принимал. Брата Василия Кривоглазова не избивал, политрука Красной армии не расстреливал.
Вопрос: Расскажите подробнее о Вашем участие в арестах и обысках советских граждан.
Ответ: В 1941 году, с началом немецкой оккупации, я вместе с командиром взвода «Омакайтсе» Полакезе Августом (August Polakese) лично принимал участие в аресте жителя г. Калласте Гойдина Тихана. Что послужило причиной его ареста, мне неизвестно. Примерно в августе 1941 года я вместе членом «Омакайтсе» Пярзикиви Йоханнесом (Pärsikivi  Johannes) арестовал одного русского молодого человека, работавшего кузнецом в г. Калласте, фамилии его я не знаю (по всей видимости, речь идёт о Петре Гречкове, прим. автора). В обоих случаях арестованные были сданы нами в управу г. Калласте. Обыски у граждан я производил не с целью обнаружения советских активистов, а с целью обнаружения продуктов и вещей, украденных на хуторах. Одновременно мы проверяли документы.
Вопрос: Какова дальнейшая судьба этих двух арестованных?
Ответ: Гойдин Тихан и кузнец, имени которого я не знаю, были расстреляны членами «Омакайтсе». Русский кузнец был расстрелян на выгоне за городом в моём присутствии, поскольку я вместе с Хуго Ласси, Хуго Вабаметсом, Георгом Сумером конвоировал его вместе с ещё 2-3 арестованными к месту казни. Расстрел производили  члены «Омакайтсе»  Август Кивила, Йоханнес и Хуго Пярзикиви.
Соргин  Фаддей Иванович 1912 г.р., проживает в г. Калласте, Церковная улица дом 6, рыбак:
«В конце июля 1941 года я, как член истребительного отряда,  был задержан немцами  на дороге, ведущей в Муствее,  доставлен в г. Калласте и посажен в тюрьму, где отсидел 30 суток. За время моего пребывания в карцере к нам неоднократно заходил Тедре Александр, который у меня на глазах дважды ударил арестованного Алешкина Василия, впоследствии расстрелянного. Избивал он заключённого жилой, внутри которой был свинец. Недели  через две-три после этого случая Алёшкина вывели  из камеры и  отправили на расстрел. В это же время в данной тюрьме сидела старая  мать Гойдина Тихана. Её посадили за то, что не смогли  узнать, где находится её старший сын Павел. При мне Тедре Алекс зашёл в тюрьму и стал на неё кричать: «Говори, старая, где твой сын. Твоего сына Тихана  мы уже расстреляли, не избежит этой участи и второй сын». После этого разговора, на следующий день, Тедре опять пришёл и сказал Гойдиной: «Ну вот, и второго твоего сына, Павла, мы тоже расстреляли».  Гойдин Тихан, действительно, был расстрелян  в Калласте, а про Павла Тедре соврал, так как Павел успел с Красной армией уйти в Советский Союз. Я лично не видел, кто расстрелял Гойдина Тихана, но в деревне говорили, что это дело рук Тедре Алекса. Я слышал горос Тедре  Александра, когда избивали Алёшкина Василия. Сам Алёшкин, после возвращения в камеру, сказал, что в его избиении принимал участие и Тедре. За время пребывания в тюрьме в августе 1941 года я лично видел, как члены «Омакайтсе» Хуго Вабаметс и Тедре  Алекс  вывели из тюрьмы Алёшкина Василия и после этого он к нам не вернулся. Как я узнал позже, его расстреляли члены местного  «Омакайтсе». Кто расстреливал Алёшкина  Василия я не видел, но в народе говорили, что в этом расстреле принимали участие Кырв Освальд, Вабаметс Хуго и Тедре Алекс. Они расстреляли одновременно Горушкина Аввакума, Алёшкина Василия и Гречкова Петра. Гойдин и Алёшкин были членами истребительного батальона. Я видел, как Гречкова, Алёшкина и Горушкина  вывели из камеры и связали между собой. Мы наблюдали за происходящим в окошечко, которое было в карцере. После изгнания немцев я участвовал в откапывании трупов советских граждан, расстрелянных в период немецкой оккупации. Были  извлечены тела Горушкина, Гречкова и Алёшкина. Они были связаны между собой».
Гойдина Улита Фокеевна 1915 г.р., уроженка г. Калласте,  улица Садама 2:
Вопрос: Вы знаете Тедре  Александа?
Ответ: Да, я знаю Тедре  Александра, так как в 1939 году он дружил с моим мужем Гойдиным Тиханом. В 1941 году, в начале июля, часов в 11 вечера, группа эстонцев в количестве 20-25 человек, из которых я узнала только Александра Тедре и Августа Полакезе, ворвались в Калласте, вооружённые винтовками и револьверами . Они искали  некоего Тарко – секретаря волости или помощника секретаря. По  словам Тарко, вооружённая банда поймала его, но в это время послышались выстрелы частей Красной армии, которые прибыли из Тарту. Вся вооружённая банда разбежалась по лесам. Тедре вышел из леса только с приходом немцев в город Калласте. Он с первых дней поступил добровольцем в «Омакайтсе». 27 июля 1941 года Тедре  Александр арестовал моего мужа - Гойдина Тихана, который в этот день, примерно в 5 часов вечера, пошёл прогуляться по городу. Со слов Кузик Освальда, мой муж был арестован на улице Тарту возле дома номер 43. Через два месяца Тедре  Александр пришёл к нам на квартиру и сказал, что мужа арестовал он, но не знает за что. 28 или 29 июля 1941 года я встретила Тедре  Александра на улице и, встав перед ним на колени, стала просить, чтобы освободили  моего мужа Гойдина Тихана, так как он не делал никакого  вреда. Тедре, не дослушав моей просьбы, толкнул меня рукой в грудь и сказал: «Отойди прочь, коммунистова жена, я с тобой не разговариваю». Я рассказала об этом мужу, после чего тот сам стал просить Тедре  отпустить его. Первого или второго августа 1941 года мой муж спросил у Тедре Александра, за  что он его арестовал и нельзя ли его отпустить, на что Тедре ответил: «Ты хотел моей крови, но не достал, а теперь посмотрим».  3 августа 1941 года Гойдин Тихан в числе 9-и человек был расстрелян около деревни Пярзикиви, у маяка. Это всё, что я знаю, добавить больше ничего не хочу».
Кузик Освальд Густавич (Kuusik Osvald) 1903 г.р., проживает в г. Калласте по улице Яани 3, столяр:
«Тедер Александнр проживал в соседней с Калласте деревне Тедрекюла. В 1941 году он добровольно вступил в «Омакайтсе», так как являлся противником советской власти. В период немецкой оккупации он предавал советских активистов, участвовал в облавах на бойцов Красной армии и в расстрелах советских граждан. Я  сам лично видел, как Тедре Александр арестовал активиста нашего города Гойдина Тихана.  Это случилось в конце июля 1941 года на улице Тарту,  у здания бывшего красного уголка, часа в четыре дня.  Там стояла группа членов «Омакайтсе», среди них был и Тедре  Александр. По этой же улице шёл Гойдин Тихан (я стоял на противоположной стороне дороги и всё видел). Как только он поравнялся с группой членов «Омакайтсе», от неё отделился Тедре Александр и, подойдя к Гойдину, вытащил из своего кармана браунинг. Наставив его на Тихана, он сказал: «Стой, ты арестован!», после чего повёл задержанного в тюрьму. Позже я слышал, что Гойдин Тихан был через несколько дней после ареста расстрелян. Говорили, что его и других заключённых расстреливала специальная команда из Тарту, а комсомольских активистов нашего города чуть позже расстреляли уже местные члены «Омакайтсе» на выгоне за городом. Постоянным участником расстрелов были главарь «Омакайтсе» Лембит Раймла, Пярзикиви Йоханнес, Хуго Вабаметс, Освальд Кырв и Тедре Александр. Я сам слышал от Пярзикиви Йоханнеса зимой 1942 года, что он, мол, лично «расстрелял пять советских сволочей».
Кривоглазов Василий Сидорович 1919 г.р., житель города Калласте, улица Тарту 98, рыбак:
«Тедре  Александра я знаю с детства как жителя деревни Тедрекюла, которая находится рядом с Калласте. Я знаю, что он являлся членом «Омакайтсе» с 1941 года. Один раз видел, как после облавы привели 7 человек красноармейцев. В облавах с полуавтоматической винтовкой участвовал  и Тедре Александр. Он также был среди напавших на  Горисполком в начале июля 1941 года. Тогда нападавшие  были отброшены подошедшими бойцами истребительного батальона. В период немецкой оккупации нашего города Тедре проявлял большую активность в выявлении  оставшихся советских активистов, избивал арестованных советских граждан и военнопленных Красной армии, которые содержались в тюрьме города Калласте, активно участвовал в облавах на бойцов и командиров Красной армии, попавших в окружение, предавал советских активистов нашего города. В декабре месяце 1941 года я шёл часов в 9 вечера по улице Тарту и на дороге увидел Тедре Александа и начальника «Омакайтсе» Раудсеппа. Когда я с ними поравнялся, то Тедре сказал: «Что вы, коммунисты, здесь ходите!» и дважды ударил меня прикладом по спине. Я также знаю случай, когда Тедре Александр избивал русских детей за то, что их отцы и братья были комсомольцами или советскими активистами. В частности, летом 1941 года Тедре Александр  избил моего двоюродного брата, 12-летнего Ивана Кривоглазова, на дороге между Калласте и Тедрекюла  за то, что в нашей семье были комсомольцы. Он бил его так сильно, что мой брат после этого сошёл с ума и в 1942 году повесился.  В январе месяце 1942 года я зашёл по делам на квартиру Тедре  Александра, где в это время сидели несколько членов «Омакайтсе». Тедре рассказывал им случай о том, как он убил одного политрука Красной армии. Тедре  говорил, что ему, мол, сообщили, что командир Красной армии пробирается к берегу Чудского озера, имея намерение переехать на лодке на тот берег. Это было за кладбищем деревни Кодавере, в  4-х километрах от Калласте. Был август месяц 1941 года. Члены «Омакайтсе»  патрулировали вдоль берега и увидели политрука, который искал лодку. Тедре, вооружённый винтовкой и гранатами, вместе с несколькими своими товарищами пошёл  к месту, куда направлялся политрук и настиг его  на берегу, где тот пытался найти лодку. Тедре приказал политруку сложить оружие, на что политрук, спрятавшись за камнем, открыл стрельбу из автомата. Тогда, рассказывал Тедре Алекс, «я взял гранаты и стал ими забрасывать политрука. Вначале не попал, но затем одна удачно брошенная граната разорвала его  на клочки. Одна нога была оторвана, а грудь раздроблена».  У убитого, по словам Тедре, были изъяты автомат, наган, гранаты, часы и много советских денег. Труп зарыли, но где – неизвестно.  Я лично не видел, но в народе был такой разговор, что Тедре  Алекс  также  предал Гойдина Тихана и принимал участие во взрыве моста за городом Калласте с целью задержать отход Красной армии на Нарву летом 1941 года. Лично мне Тедре неоднократно говорил в период немецкой оккупации: « Всё в наших руках, что захотим, то и сделаем». Ещё мне рассказывал Горюнов Николай, когда я с ним находился в лагере для военнопленных, что его избивал Тедре Алекс».
Горушкин Трифон Иванович 1893 г.р., житель г. Калласте улица Тарту 107, рыбак:
«Я  лично видел, как Тедре Александр вёл на расстрел советских граждан, мужчин и женщин, всего около 30 человек. Их вели за город Калласте к маяку, где и расстреляли. Это было в начале августа 1941 года, часов в 10 вечера. Я вышел из своего дома на огород и увидел, что по дороге идёт большая  толпа людей. Я пошёл к амбару и стал наблюдать.  Это были вооружённые члены «Омакайтсе», среди которых я узнал только Тедре  Александра. Они вели за город к маяку людей на расстрел. Эти арестованные все были гражданские лица, их было человек тридцать, среди них были как мужчины, так и женщины. Кто они такие, и были  ли среди них жители нашего города,  я рассмотреть не успел. Через  час я увидел  возвращавшихся с места расстрела с лопатами Полакезе Августа и Полакезе Александра. Где они сейчас, я не знаю. То ли ушли с немцами, то ли где-то скрываются от органов советской власти. На следующий день по городу пошёл слух, что у маяка было расстреляно около тридцати человек советских граждан.  13 августа 1941 года я лично видел, как Тедре Александер на дороге избивал детей советских граждан, а именно Кривоглазова Ивана, Горушкина и Павлёнкова за то, что их русские отцы являлись активистами в городе. Я также помню ещё такой случай.  Где-то в августе месяце 1941 года мы с Подгорным Иваном сидели на крыльце дома, а мимо нас по улице проходил Тедре  Александр. Поравнявшись с нами, он сказал: «Ну что, коммунисты, всё ещё сидите здесь. Расстрелять вас нужно!» В конце августа Подгорный Иван был расстрелян в  городе Тарту».
28 мая 1945 года Военный Трибунал войск НКВД в городе Таллинне огласил приговор.
1.jpg
14 марта 1955 года.
Генеральному Прокурору СССР  от Тедре Александра 1901 г.р. , срок 20 лет, конец срока – 20.10.1964 г., местонахождение: Ангарский исправительно-трудовой лагерь,  2-е отделение, лагпункт  № 014.
Прошу Вашего распоряжения о пересмотре моего судебного дела в смысле сокращения срока наказания и досрочного освобождения. Я осуждён Военным Трибуналом в г. Таллинн Эстонской ССР 28.05.1945 к 20 годам каторжных работ. Главным обвинением против меня послужили показания свидетеля Кривоглазова, будто бы я расстрелял одного советского военнослужащего в 1941 году и будто бы я сам об этом рассказал свидетелю Кривоглазову. Эти показания являлись совершенно ложными, вымышленными и тенденциозными. Судебный следователь, отвлекаясь от объективного разбора моего дела, стал недопустимо грубым образом принуждать меня признать себя виновным. В течении шести  недель, с ноября по декабрь 1944 года, я подвергался мучительным пыткам со стороны следователя. Он нанёс мне побои револьвером и промокательным прессом, выбил мне два зуба. Однажды, в следствии побоев, я потерял сознание на пару часов. Так продолжалось несколько раз. После того, как я опомнился, всё тело было покрыто кровоподтёками и синяками, причинявшими мне резкую боль. Такое мучительное следствие продолжалось  шесть недель в городе Тарту. Следы ударов по лицу сохранились у меня по сей день и никогда не исчезнут. Мои ноги и тело были синие от страшных побоев и сильно болели. Жаловаться в то время было некому, так как заключённый находился в полной власти допрашивающего следователя, который поступал с арестованными по своему личному усмотрению: или миловал, или избивал. При таком допросе о правде нечего было и говорить. Чтобы спастись от мучений, я в конце концов поддался нажиму со стороны следователя и согласился на его требования признать свою виновность в убийстве советского политрука, хотя такого факта в действительности не было. Отношение свидетеля Кривоглазова ко мне было крайне враждебным, о чём свидетельствует следующий инцидент. После приговора Военного Трибунала, Кривоглазов, будучи вызван в суд в качестве свидетеля, напал на меня в коридоре помещения суда и стал меня бить, но конвоир отогнал его после нескольких ударов. Вынужденное признание в тяжёлом преступлении, которого фактически не было, не  могло ни оказать влияние на приговор – 20 лет каторжных работ. Другие преступления, приведённые в моём деле, я не отрицал и не отрицаю. Из назначенного мне наказания я отбыл более 10 лет заключения в тяжёлых условиях. В настоящий момент я осмеливаюсь надеяться, что  соответствующие советские инстанции  найдут возможным сократить срок моего заключения и в ближайшем будущем освободят меня досрочно, о чём я прошу Вашего распоряжения. По состоянию здоровья я считаюсь нерабочим инвалидом".
Ответ был неутешительным...
2.jpg
27 октября 1956 года:
"По приговору Военного Трибунала ЭССР от 28 мая 1945 года я признан виновным в том, что, проживая во время  ВОВ на территории, оккупированной немцами, был принудительно завербован в конце июля 1941 года  оккупационными властями в организацию «Омакайтсе» и состоял там до изгнания  немецко-фашистских войск с территории ЭССР. В «самоохране» был военный порядок, за службу   платили зарплату и выдавали немецкий паёк. В «Омакайтсе» я занимал должность интенданта роты, выделял продукты питания, в том числе и заключённым тюрьмы и лагеря для военнопленных. Мне пришлось вместе с Йоханнесом Пярзикиви  по приказу полиции арестовать гражданина Тихона Гойдина, который из моей квартиры украл сапоги с голенищами, и сопроводить его для допроса в полицию города Калласте. Сапоги у него были найдены и получены мною обратно. Я также участвовал в массовом задержании подозрительных личностей, от которых мы получили обратно очень много украденных вещей. В этих обысках участвовали многие члены «Омакайтсе». Украденные вещи  были у виновных изъяты, но мы никого не арестовали. Также я случайно присутствовал при расстреле двух граждан, одного из которых я узнал. Дело было так:
Я возвращался из Калласте к себе на хутор и по дороге встретил вооружённый отряд, который сопровождал двух арестованных, один из которых был Рабаметса поэг, имени не знаю. (Аввакум Горушкин, прим. автора). Я заинтересовался, куда этот отряд идёт, и пошёл с ними. У меня никакого оружия с собой не было и встреча была случайной. Когда я узнал, что этих людей ведут на расстрел, то стал говорить, что  надо бы основательней выяснить их вину, прежде чем расстреливать. Однако, меня не послушали и этих граждан расстреляли. Большая часть моей виновности установлена ложными показаниями свидетеля Кривоглазова, с которым я находился в очень плохих отношениях и который поэтому против меня лжесвидетельствовал. Так Кривоглазов показал совершеннейшую  чушь:
1. Будто бы я на сельской дороге недалеко от Калласте бил какого-то мальчишку, который потом где-то повесился. Этого случая не было и я о нём ничего не знаю.
2. Что, якобы, я лично говорил Кривоглазову, что застрелил какого-то русского военного. Кривоглазов указал какое-то место, где ничего не нашли.
3. Будто бы я участвовал вместе с другими во взрыве какой-то мельничной дамбы. Я в этом не участвовал, об этом может подтвердить Полакезе Александр, который проживает сейчас в деревне Тедре волости Алатскиви Эстонской ССР.
4. Будто бы я указывал немцам, кого надо высылать из города Калласте. Это абсолютная ложь. Наоборот, я спас от немцев и от смерти проживающих в Калласте Артемия сына Яшки , фамилии не знаю, и Гривицкого Ивана Ивановича.
Кривоглазов своими ложными показаниями мстил мне, потому что не получил от меня взятки, которые он требовал, когда я арестованный находился в погребе города Калласте.
Я подпадаю под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября  1955 года об амнистии.  В лагере вывесили списки подлежащих освобождению, но меня в них нет. Уже с 1949 года я  негоден ни к какой производственной и физической работе. Я полный нетрудоспособный инвалид. Прошу дать мне  возможность как старику и инвалиду вернуться на свою родину в Эстонию к своему семейству."
 Продолжение следует...


На главную                        Немного истории (продолжение)