?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Комсомолки…
20170323_125940.jpgСоветская власть пришла  в Эстонию летом 1940 года и не успела  до войны  укорениться на здешней почве. Однако  первые всходы всё же дала. Примером тому служит комсомол - организация, в которую активно  вербовали молодёжь, дабы создать опору новой власти. Не обошли стороной новые веяния  и Причудье. Несмотря на религиозные устои старообрядцев, эта  атеистическая организация  нашла  отклик в  сердцах  местной  молодёжи. Заманивали неофитов в ряды молодых коммунистов весьма оригинальными (или  банальными?) способами.
1. Агитаторы  играли на тяге молодёжи ко всему новому и неведомому. Поэтому обещали, что новая организация с лёгкостью затмит канувшие в лету просветительные  общества  размахом своей деятельности. Это и курсы рукоделия, и кружки модных танцев, и весёлые праздники вкупе с танцевальными вечерами. Всё,  что пожелает молодая душа!
2. Чтобы ни у кого не осталось сомнения в правильности сделанного выбора,  заезжие функционеры предупреждали, что вскоре доступ в комсомол будет ограничен. Как говорится, кто не успел, я не виноват. Оставшихся  за бортом ждут большие проблемы. Им будет закрыт доступ к качественному образованию и, как следствие, к достойной и хорошо оплачиваемой работе. Этот аргумент  действовал на не шибко образованных слушателей  безотказно.
3. Членство в комсомоле – признак лояльности новой власти.  У многих в Причудье имелись свои «скелеты в шкафу», навроде службы кого-то из близких в Белой армии. Поэтому пребывание сына или дочери в рядах «правильной» организации было  хоть небольшой, но всё же гарантией от возможных репрессий.
Но эйфория длилась недолго. Вскоре выяснилось, что комсомол – это не только танцы под баян, но и нудные собрания с лекциями о великом Сталине и неизбежной победе коммунизма. Но это ещё полбеды.  Комсомольцы должны были отринуть Бога и выбросить куда подальше нательные крестики. Это было для многих неприемлемо. Однако покинуть ряды юных коммунистов оказалось  столь же непросто, как эстонцам,  сдуру перешедшим  в 19 веке в православие, вернутся обратно в лютеранскую веру. В адрес подавших заявление о выходе из комсомола звучали недвусмысленные угрозы и  обвинения.
А потом всё рухнуло. Летом 1941 года пришли немцы. И то, что ранее должно было  способствовать карьерному росту, теперь обернулось отягчающим вину обстоятельством.  Начались аресты среди вчерашних комсомольцев, над  многими из которых нависла угроза скорой и бессудной расправы…
Полицейский констебль Причудской волости  Оскар Хааре (Oskar Haare) в августе 1941 года получил распоряжение пересчитать всех местных комсомольцев и подготовить отчёт об их деятельности при советской власти. Составление докладной записки он начал с допроса начальника «Омакайтсе» д. Казепяя  Артура Хольста. Затем «на ковёр» были вызваны поочерёдно все бывшие  комсомолки этой деревни, которых Артур  Хольст смог вспомнить.
Артур Хольст (Artur Holst) -  командир отряда «Омакайтсе»  д. Казепяя, допрошен 28 августа 1941 года:
«Я  знаю, что Вера Савосткина. Акулина Тараканова и Зинаида Корзубова были активными комсомолками.  Они участвовали в разграблении магазина жителя Казепяя  Яна Кюбара (Jaan Kübar), который незадолго до этого был расстрелян членами истребительного отряда. Братья Веры Савосткиной и Акулины Таракановой  были  членами истребительного батальона и  уже понесли заслуженное наказание.
Помимо вышеназванных, я знаю ещё некоторых  местных девушек  - комсомольцев, которые, по моим сведениям,  большой активностью не отличались.
1. Павста Амелкина вообще не была активна и вступила в комсомол для того, чтобы cпасти своего отца, в прошлом белогвардейца. Знаю, что вся семья Амелкиных была против коммунизма.
2. Ольга Леницкая была рядовой комсомолкой и не в чём себя не проявила.
3. Анна Корзубова была комсомолкой лишь для отвода глаз, так как её отец служил ранее у белогвардейцев.
4. Относительно Вивеи Рыбаковой у меня  данные отсутствуют.
5. Татьяна Бубнова была комсомолкой лишь недолгое время.
6. Елена Лежнёва была  также комсомолкой.  Чем занималась я не знаю, но активисткой точно не была. 7. Зоя Лазарева была комсомолкой  и её вынудили  принять должность секретаря, так как она  была самая грамотная. Активисткой  не была и вскоре уехала в Таллинн. Сама Зоя Лазарева и вся её семья к коммунизму относятся враждебно.
Клавдия Федоровна Лазарева, 1900 г.р., жительница д. Казепяя:
«Я знаю следующих  комсомолок, проживающих в д. Казепяя.
1. Вера Никитична Савосткина, которая была активной  местной комсомолкой, состояла в Казепяяской школе платной учительницей основ коммунизма и при любой возможности занималась пропагандой  коммунистической идеологии. Я слышала, что Вера Савосткина принимала участие в дележе имущества, вынесенного из разграбленного магазина жителя Казепяя Яаана Кюбара. Сам Кюбар  незадолго до этого был расстрелян членами Колькьяского истребительного отряда.
2. Евгения Степановна Лазарева была активной комсомолкой, в нашей семье её боялись, так как два её брата были важными коммунистами в Таллинне. Один из них, Алексей Степанович Лазарев, был командиром истребительного отряда, который действовал на территории Причудской волости, а также в Алатскиви и Калласте.  Он отдавал приказы об организации грабежей и убийств. Мы вынуждены были также от него скрываться, хотя он приходился нам родственником.
3. Анна Григорьевна Корзубова была комсомолкой, но она была абсолютно пассивна и никому ничего плохого не сделала. Она вынуждена была вступить в комсомол, так как её отец служил когда-то у атамана Балаховича и Анна боялась, что большевики его за это арестуют. Вся семья Корзубовых была против коммунизма.
4. Моя дочь Зоя Калинишна Лазарева 1921 года рождения  также состояла в комсомольской организации в Казепяя и была там секретарём несколько месяцев, потому что она одна была достаточно грамотна, чтобы вести протоколы. Потом она уехала в Таллинн, где поступила в гимназию. Там она также вынуждена была  вступить в комсомол, так как  иначе не смогла бы закончить учёбу. Вся наша семья – противники коммунизма и вынуждены были коммунистов остерегаться.
Оскар Пекк (Oskar Pekk) 1904 г.р., житель д. Колькья, предприниматель:
«Из комсомолок я знаю Веру Савосткину, которая в ночь бегства истребительного батальона из нашей волости, приходила ко мне с двумя другими девушками и членом истребительного батальона Иваном Александровичем Кузнецовым и требовала женский  велосипед, чтобы доехать до Муствеэ. Позднее обещала его вернуть.  У них у всех уже были при себе мужские велосипеды. Я сказал, что у велосипеда лопнули шины и он не пригоден к использованию. Они ничего не сказали и ушли.
Хенрих Курсс (Henrik Kurss) 1902 г.р., житель д. Колькья, коммерсант:
«Я  работал продавцом в магазине потребкооперации в Колькья в то время, когда в округе хозяйничал истребительный отряд. Однажды ко мне в магазин пришли Вера Савосткина и Зинаида Карзубова. С ними был член истребительного отряда Иван Ершов. Они потребовали выдать для бойцов  отряда  разные хозяйственные принадлежности. Я посмотрел представленный ими список и выдал товар, который имелся в наличии. Денег они не заплатили. Женщины хотели взять ещё ножи из нержавеющей стали, но поскольку в списке они отсутствовали, я отказался их выдать»
Анна Григорьевна Корзубова 1922 г.р., дочь каменщика, жительница д. Казепяя:
«После прихода к власти коммунистов в августе 1940 года я вступила в комсомол. Состояла в этой организации до января 1941 года. После того, как моего отца вызвали на допрос как бывшего белогвардейца в волостную управу, я испугалась и больше не ходила на комсомольские собрания и не участвовала ни в каких мероприятиях. Письменного заявления о выходе из комсомола я не подавала, так как его всё равно бы не приняли и, к тому же я боялась, что это повлияет на судьбу моего отца и хотела отвратить от нашей семьи подозрения в нелояльности к советской власти. А подозрений было очень много. Так, например, говорили, что мой отец,  Григорий Корзубов,  был в прошлом белогвардейским офицером и убивал коммунистов. Мой отец, действительно, служил у белогвардейцев, но офицером не был. Этим обстоятельством и было вызвано моё вступление в комсомол, так как всё коммунистическое время  наша семья боялась, что нас арестуют или даже расстреляют. Мы также боялись, что нас депортируют вглубь СССР, поэтому  прятались вплоть до прихода немецких войск. Так как я была в комсомоле, то, вернувшись в Казепяя, очень боялась, что меня арестует новая власть. Вся наша семья всегда была противником коммунизма. У меня есть 14-летний брат, который ни в чём не участвовал. Я сама также ни в чём не виновна.
По поводу других комсомольцев хочу сказать следующее. Активными комсомолками были Вера Савосткина, Акулина Тараканова, Зинаида Корзубова и Иринья Орлова. Они  до последнего  дня ходили на все собрания и проводили  пропагандистскую работу среди молодёжи.  У них были связи с местными членами истребительного отряда, они готовили для них пищу, добывали продукты и т.д. Также эти четверо принимали участие в дележе имущества из разграбленного магазина Яна Кюбара. Евгения Лазарева была комсомолкой недолго, активной не была и вскоре уехала в Таллинн. Знаю лишь, что её братья были большие коммунисты и занимали высокие посты. Также они приезжали на автомашине к нам в Причудье. Павста  Амелкина  была вынуждена вступить в комсомол для вида, чтобы не привлекать внимание к своей семье, так её отец служил в прошлом в Белой армии.»
Зоя Калинниковна Лазарева 1921 г.р., жительница д. Казепяя, с гимназическим образованием:
«Где то в начале августа 1940 года зашёл ко мне коммунистический организатор Михаил Озеров из д. Нина.  Он сказал, что я должна вступить в комсомол и стать  секретарём, так как другие из-за неграмотности для этой работы не подходят. Я ответила, что болею и показала справку от врача. Озеров  пояснил, что это ничего не значит и я обязана принять предложение. Пригрозил, что  иначе я буду считаться  врагом советской власти и со мной поступят по другому. Также намекнул, что мои родители  вскоре не смогут  работать в школе и нам нечего будет есть, так как всем известно, что ваша семья – противники коммунизма.  Так что мне пришлось помимо своей воли занять пост секретаря комсомольской организации  д. Казепяя.  Состояла я в этой должности около месяца. Поначалу о политике вообще не шло речи. Мы занимались лишь организацией увеселительных мероприятий. Организовали один праздник и несколько танцевальных вечеров. Вскоре я переехала в Таллинн и поступила в русскую гимназию в последний класс. Вначале я на новом месте с комсомольцами дела не имела, но где-то с  января 1941 года мне стали угрожать, что если не вступлю в комсомол, то не закончу гимназию. Угрозы в мой адрес раздавались уже в Казепяя, так как осмелилась сказать, что к рождеству придут немцы. В Таллинне я была лишь рядовым комсомольцем и всего три раза ходила на собрания. Ещё раз подчёркиваю, что вся наша семья настроена антикоммунистически. Мой отец во времена Эстонской Республики  руководил начальной школой и был членом Кайтселийт и Исамаалийт. В период советской власти мы жили в страхе и боялись высылки в Россию.»
Павста  Андреевна  Амелкина 1922 г.р., жительница д. Казепяя:
В августе 1940 года в деревню приехал один политрук и рассказал нам, что мы все должны вступить в комсомол. Мол, в противном случае, не получим паспорта и не найдём в будущем никакой работы.  Так как мой отец был белогвардейцем, то приходилось опасаться, что нас  сошлют или сделают что-то плохое. Поэтому я решила, что должна вступить в комсомол, чтобы отвести от семьи подозрения. В работе организации я участия практически не принимала и была пассивной.  В комсомоле  я ничего привлекательного не нашла. Участвовала лишь в организации танцевальных вечеров, так как  была молода и нам хотелось веселиться.  Никаких связей с активными комсомольцами и тем более с коммунистами  я не поддерживала.»
Елена Осиповна Лежнёва 1915 г.р., жительница д. Казепяя:
«В августе 1940 года я по наивности вступила в комсомол, но никаких поручений там не выполняла. Когда я поняла, что это политическая организация, то сразу же вышла из неё, так как являюсь противницей коммунизма. Это могут подтвердить и местные комсомольцы.»
Ольга Львовна Леницкая 1919 г.р. жительница д. Казепяя:
«В августе 1940 года один комсомольский организатор сказал нам, что все должны вступить в комсомол. В противном случае нам будет закрыт путь к дальнейшему образованию  и поиску работы. Взвесив всё, я решила вступить в эту организацию. Я активностью не выделялась, на собрания ходила редко. Так как комсомольцы часто организовывали танцевальные вечера, то я, как молодая девушка, принимала в этом участие. Активными комсомолками были Вера Савосткина, Акулина Тараканова, Зинаида Корзубова и Иринья  Оргова. Слышала, что они принимали участие в дележе имущества из разграбленного магазина Яна Кюбара, но сама не видела.»
Вивея Сысоевна Рыбакова 1922 г.р., жительница д. Казепяя:
«В августе 1940 года ликвидировали местное просветительное общество и взамен создали комсомольскую организацию. Нам сказали, что туда должны вступить все, что там будет весело, нас обучат современным модным танцам и другим новинкам культуры. Я вступила в комсомол, но вскоре заметила, что эта организация  вылилась в нечто иное. Нам, например, говорили, что Бога  нет и крестики нужно снять с шеи и выбросить. Это противоречило моим убеждениям. Домашние мне говорили, что я зря в этот комсомол вступила.  Я не была активным членом и вскоре уехала в Таллинн, где работала официанткой и к комсомолу больше отношения не имела. 10 июля 1941 года я вернулась в Казепяя и ничем политическим не занималась. Нас лишь сгоняли на рытьё окопов. Я верующая старообрядка и коммунизм не согласуется с моим воспитанием и складом души.»
Татьяна Степановна Бубнова 1922 г.р. , жительница д. Казепяя:
«Я вступила в комсомол, так как нам сказали, что членам этой организации будет легче найти хорошую работу. Я ни в чём не участвовала, за исключением танцевальных вечеров, которые проводили комсомольцы. Активными комсомолками были Вера Савосткина, Зинаида Корзубова, Акулина Тараканова  и Иринья Орлова. Все члены моей семьи настроены против коммунизма.»
Ефросинья Леонтьевна Ершова 1920 г.р., жительница д. Колькья:
«Нам сказали, что кто не вступит в комсомол, не сможет найти хорошей работы. Также обещали разнообразные интересные курсы и другие культурные мероприятия. Но вскоре я поняла, что эта организация нечто иное, так как нам стали говорить, что Бога нет и крестики нужно выбросить. Вся наша семья верующие люди. Терпеть, что комсомольцы низвергают Бога я не могла и в декабре 1940 года я вышла из комсомола. В бытность членом этой организации я посетила лишь пару собраний, с удовольствием ходила лишь на танцы, так как была молода»
Евгения Степановна Лазарева 1914 г.р., жительница д. Казепяя:
«Я вступила в комсомол вместе со всеми. Ничем особенным мы не занимались: собирались вместе, пели и танцевали. Мне с первых дней не нравилась политика комсомола, а когда я прочитала программу этой организации, то очень пожалела, что туда вступила. Я хотела покинуть её ряды, но мне запретили, так как хотели, чтобы комсомольцев было больше. Я прочитала закон и поняла, что меня не могут  насильно удерживать в комсомоле и в ноябре 1940 года вышла из этой организации. В январе 1941 года я переехала в Таллинн, где жила у своего брата Павла Лазарева, а иногда виделась  с другим братом – Алексеем. Никакой прокоммунистической деятельностью я не занималась, а лишь убиралась в квартире брата и готовила пищу.  Я знала, что мои братья видные коммунисты. Павел был секретарём у Н. Рууса, а  Алексей директором  ситцевой фабрики. Братья мне зарплату не платили, а лишь обеспечивали моё содержание. Другой работы я найти не могла, так как была малограмотна. Хочу добавить, что секретарём комсомола в Казепяя была на первых порах Зоя Лазарева. Она говорила мне лично, что нужно вступить в комсомольскую организацию. На одном собрании она читала нам про коммунизм, а её отец  давал пояснения. Со своими братьями-коммунистами я никаких политических бесед не вела. Моя вина заключается в том, что я сестра коммунистов, но братья  взрослые, делают, что хотят и сами отвечают за свои поступки.
Вера Никитична Савосткина 1921 г.р., жительница д. Казепяя, допрошена 21 августа 1941 года:
«В августе 1940 года к нам в деревню приехал некто Озеров, Зои Лазаревой родственник, и начал агитировать  вступать в комсомол. Зоя и Озеров говорили, что в комсомоле у нас появится возможность себя дальше развивать, посещать курсы рукоделия, организовывать праздники и вечера танцев. Также Озеров сказал, что все вступают в эту организацию и что вскоре уже не так легко будет туда попасть. Кто не вступит, тот не сможет найти хорошее место и останется без куска хлеба. Поначалу всё было весело, мы часто собирались вместе, много пели и танцевали. Позже стали всё больше говорить о необходимости политической деятельности комсомольцев. С членами истребительного батальона я никак не была связана. Это правда, что я один раз получила бесплатно  товар из  магазина, но после прихода немцев я добровольно отнесла его обратно  торговцу  Хольсту.
Ещё был такой случай. Я прогуливалась с Зинаидой Корзубовой по деревне. Нам навстречу попался Иван Ершов, который сказал, что идёт в магазин  за продуктами и предложил пойти с ним. На основании какой-то бумаги он получил в магазине бесплатно продукты и посуду. Это правда, что я хотела взять  ради шутки нержавеющий нож для кухни, но мне его не дали. Нам никто не приказывал идти в магазин, пошли за компанию с односельчанином. Мы с Корзубовой, действительно, иной раз готовили пищу местным парням, которые несли службу где-то на постах.
20170323_130112.jpg
Правда и то, что один раз я ходила вместе с Акулиной Таракановой и  членом истребительного батальона Иваном Кузнецовым  к Оскару Пекку за женским велосипедами. Велосипеды спрашивал Кузнецов и обещал их потом вернуть. Зачем ему нужны были женские велосипеды, я не знаю. На следующий день я поехала в Калласте. Там были уже немецкие войска. Я никуда бежать не собиралась. Виновной себя не признаю.»
Иринья Ивановна Орлова 1922 г.р., жительница д. Казепяя:
«Я вступила в комсомол, чтобы получить хорошую работу, так как секретарь  Зоя Лазарева говорила, что без этого я не смогу заработать себе на жизнь. Я знаю, что магазин Яна Кюбара в Казепяя разграбили истребители из Колькья. Они же раздавали бесплатно всем желающим товары оттуда.  Мне дали нитки и одежду. Позже я отнесла всё полученное таким образом имущество назад, в магазин купца Хольста.  Я не была членом истребительного отряда, хотя некоторые мои знакомые в нём состояли.»
Зинаида Сергеевна Корзубова 1920 г.р., жительница д. Колькья:
«Я вступила в комсомол, так как обещали продвижение по службе. Мол, кто не вступит, тот останется ни с чем. Истребители из Колькья разграбили магазин Яна Кюбара, а его самого расстреляли. Когда раздавали бесплатно вещи из этого магазина, мне досталось  платье  и пряжа. Позднее я всё вернула. Я верующая и всё время ношу на шее крестик.»
Евдокия Васильевна Корзубова 1873 г.р., жительница д. Казепяя:
«Я могу подтвердить, что в деревне Казепяя члены истребительного батальона из Колькья убили владельца магазина Яна Кюбара и разграбили его имущество. Большую часть товара из магазина они увезли неизвестно куда. Яна Кюбара вывели из дома и расстреляли на краю деревни, у моста. После казни мужчины из батальона пришли ко мне и требовали назвать место, где Ян Кюбар прячет золото и ценные вещи. Говорили, что я должна это знать, так как Ян Кюбар жил в моём доме. Я об имуществе Кюбара ничего не знала. Они угрожали меня убить, если не сдам им тайник. Из мужчин, которые меня допрашивали, я узнала Дюкова и Доронина, остальных со страха не запомнила. Но их было восемь человек. После того, как большой грабёж закончился и самые ценные вещи увезли, к магазину подтянулись жители Казепяя и стали присваивать и делить оставшееся добро. Вся улица была заполнена народом, так как вещи раздавали бесплатно. Их казепельских мужиков я запомнила  Кохтова, Савосткина (Веры Савосткиной брат), Петра Тараканова , Великанова и Сидорова, остальных уже не помню. Знаю, что все они убежали, а некоторые уже расстреляны. Кто сколько получил товара, я не знаю, но знаю, что многие позже  его вернули.»
Донесение констебля волости Пейпсияяре об окончании следствия:
«Все местные комсомолки были допрошены и после обработки данных можно утверждать, что большинство из них политикой не интересовались и занимались в комсомоле лишь танцами. Поэтому против них никаких обвинений выдвинуто не было.  В отношении Веры Савосткиной, Акулины Таракановой и Зинаиды Корзубовой имеется больше компрометирующей информации, поэтому они оставлены под стражей.
Обвинительное заключение от 9 сентября 1941 года:
Вера Савосткина была комсомолкой в волости Пейпсияяре. Поддерживала тесные связи с членами истребительного отряда. Ходила вместе с  бойцом  батальона Иваном Кузнецовым в дни бегства  отряда из волости,  к Оскару Пекку за велосипедом. Была поваром в отряде. Один из её братьев – Евстратий Савосткин был членом ИБ и его расстреляли в Калласте. Другой брат сидит в Тартуской тюрьме как активный комсомолец. Вера Савосткина также присвоила вещи из разграбленного магазина, которые позже вернула.
Акулина Тараканова была комсомолкой. Служила поваром в ИБ, ходила вместе с Иваном Кузнецовым к к Оскару Пекку и требовала у последнего велосипед. С ней была также Вера Савосткина.
Зинаида Корзубова была комсомолкой. Готовила пищу для членов ИБ и поддерживала с последними тесные связи.  Ходила вместе с командиром отряда Ершовым и своей подругой Верой Савосткиной в магазин, где они забрали бесплатно товар  для нужд истребительного  отряда."
Таким образом, из материалов дела  усматриваются  следующие прегрешения трёх молодых девушек:
1. Присвоение вещей из разграбленного  магазина Яна Кюбара
2. Принадлежность к комсомольской организации
3. Помощь бойцам истребительного отряда в приготовлении пищи
4. Попытка конфисковать женский велосипед у  Оскара Пекка (неосуществлённая)
5. Соучастие в  безвозмездном изъятии  товара из кооперативного магазина.
Пункт первый.
Эта история, действительно,  оставляет гнетущее впечатление. Лишний раз осознаёшь, сколь тонок во многих из нас  налёт цивилизованности и морали. Достаточно малейшего послабления и в человеке просыпается зверь, его "сносит с катушек" и он пускается во все тяжкие. Вряд ли молодые девушки испытывали угрызения совести, присваивая имущество  несчастного Яна Кюбара, расстрелянного их товарищами из истребительного отряда. Он виделся им «классовым врагом», с которым поступили по заслугам.  Люди часто теряют человеческий облик и с лёгкостью попирают моральные устои, если  чувствуют, что им это сойдёт с рук.  Разбушевавшиеся тинэйджеры на улицах  Таллинна в «бронзовую ночь» или молодые мигранты  на площадях  Кёльна под  Новый Год  лишнее тому подтверждение. Прихватить приглянувшуюся вещь  из  разбитой витрины,  облапать беззащитную девушку в толпе, с  удовольствием  примерить платье, украденное  из магазина - всё это вещи одного порядка, имя которому – моральное падение. Не верю, что юные комсомолки не отдавали себе отчёт, что поступают нехорошо. Хотя, может, идеологические шоры настолько приглушили совесть, что лозунг «грабь награбленное» казался им вполне себе справедливым…
Пункт второй при вынесении приговора решающим не был, хотя бы потому, что других комсомолок, в конце  концов  оставили в покое. Наказать лишь  за членство в комсомоле, это всё равно, что привлечь к ответственности  Андруса Ансипа  за то, что во времена ЭССР он был партийным функционером.
Пункт третий с формально юридической точки зрения преступлением назвать никак нельзя. Понятно, что юные особы готовили пищу бойцам истребительного отряда по доброй воле, их никто к этому не принуждал. Но ни одного факта соучастия вчерашних комсомолок в арестах, обысках, облавах и тем более убийствах, то есть деяниях, могущих повлечь за собой суровое наказание, следствие представить не смогло.
Пункт четвёртый иначе как курьёзным не назовёшь. Чего стоит одно обещание вернуть  велосипед! Понятно, что не вернули бы, но сам факт такого деликатного поведения говорит о многом. Могли ведь попросту вломиться в дом, угрожая оружием, изъять злополучный велосипед и дело с концом. Ан, нет, поверили на слово сомнительной истории о проколотых шинах и тихо- мирно ретировались.
Пункт пятый. К сожалению, это была обычная практика смутного времени.  Прав тот, у кого больше прав. А если эти права подкреплены винтовкой, то и говорить не о чём. Но любопытно, однако, что девушки, при всех их «преступных наклонностях», как утверждало следствие, не рискнули  забрать  приглянувшийся им нож из нержавейки.
Мать Зинаиды  Корзубовой,  Александра, в январе 1942 года обратилась к немецким властям с просьбой сообщить о судьбе дочери, о которой с сентября 1941 года не было никаких известий.
20170323_130141.jpg
20170323_130146.jpg
Начальник Тартуского отделения Политической полиции «по заданию немецкой полиции безопасности» направил запрос  комиссару полиции г. Муствее, а тот в свою очередь -  констеблю волости Пейпсияяре. Последний сообщил, что  5 сентября 1941 года закончил расследование и на следующий день передал Зинаиду Корзубову вместе с сопроводительными документами в распоряжение констебля г. Калласте на основании распоряжения тогдашнего полицейского комиссара  Муствееского округа. Последняя запись в этом деле датирована 30 января 1942 года. Она гласит: «Начальнику политической полиции г. Тарту. В ответ на ваш запрос сообщаю, что в отношении Зинаиды Корзубовой следствие завершено и 9 сентября 1941 года дело за № 69 вместе с подсудимой Корзубовой передано префекту г. Тарту. О том, что с ней произошло в дальнейшем, я данными не располагаю.»
20170323_130200.jpg
В сборнике «Eesti rahvastikukaotused /saksa okupatsioon 1941 – 1944/» содержится следующая информация:
Корзубова Зинаида Сергеевна, русская, родилась 30.10.1920, м/ж волость Пейпсияяре, расстреляна 10.09.1941. Обвинение: «Активная комсомолка, снабжала членов истребительного отряда продуктами, требовала в магазине бесплатно товар»
Савосткина Вера Никитична, русская, родилась 17.09.1921, м/ж волость Пейпсияяре, расстреляна 10.09.1941. Обвинение: «Активная комсомолка, снабжала членов истребительного батальона продуктами, оставила себе часть реквизированных вещей.»
Тараканова Акулина Денисована, русская, родилась 26.06.1922, м/ж волость Пейпсияяре, расстреляна 10.09.1941. Обвинение: «Активная комсомолка, Принимала участие вместе с  членами истребительного батальона в реквизиции велосипеда.»
От автора: Общий вывод очевиден: наказание, которое понесли Вера Савосткина, Акулина Тараканова и Зинаида Корзубова  чудовищно несоразмерно преступлению. Юных комсомолок  казнили  за  деяния,  которые в наши дни караются штрафом или недолгим  тюремным заключением, часто условным. Их сверстники весной  2007 года в  эйфории «бронзовой ночи» громили магазины и разносили киоски на улицах столицы, но понесли  за своё «моральное помешательство», прямо скажем, символическое наказание.   Несчастные девушки в далёком 1941-м году заплатили за своё безрассудное поведение жизнью… А садистское безразличие властей к просьбе отчаявшейся матери, которая пыталась прояснить судьбу дочери, и вовсе вызывает отвращение. Расстрелять  человека смелости  хватило, а прямо сообщить об этом – увольте. Все перекладывают  ответственность друг на друга, хотя прекрасно знают, что произошло. Я уже не раз и не два  сталкивался с подобной практикой  в делах тех лет.  После настойчивых письменных обращений убитых горем родственников, им  нехотя сообщали,  исключительно в УСТНОЙ форме, что ваш родственник  был приговорён к расстрелу по решению той или иной карательной инстанции. При этом с авторов запроса брали обязательную подписку о неразглашении…
Такая вот история.

     
На главную                               Немного истории (продолжение)