?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...













Из серии "Красногорский криминал"

Неблагодарная гостья...

Протокол Судебного следователя Юрьевского уезда от 8 мая 1912 года
«Анна  Йогановна  Лейнберг, 30 лет, лютеранка, грамотная, не судимая, живу на Длинной улице д.72.
Около года я знаю в лицо одну русскую женщину, которая неделю тому назад меня обокрала. Познакомилась я с ней, когда жила в одной семье служанкой, а русская носила туда продавать рыбу. Последние два месяца она раза два заходила ко мне с одной знакомой. В третий раз пришла ко мне в воскресенье  29 апреля сего, 1912 года. У меня была ещё мать моя и одна знакомая. Все мы вместе выпили несколько сороковок, как рабочие люди. Я теперь работаю на тряпичном складе. В воскресенье же мать и знакомая ушли. Русская осталась у меня ночевать. Наутро в понедельник, когда мы встали, то захотелось есть и я пошла в лавку за провизией. Русская оставалась у меня на квартире. Была я в отлучке четверть часа, не больше. Когда я вернулась, то русской не было. Тут же я обнаружила, что пропало платье, тёплая кофта, 5 юбок и ещё одна кофта, составляющая с одной из юбок целый костюм, а также большой серый шерстяной платок, скатерть и две простыни. Скатерть и простыни были  взяты со стола. Осталось на стене одно платье, но похуже. Что получше было, всё пропало. Всего было взято рублей на тридцать. Я никогда в таких переделках не была, поэтому не сообразила в тот же день в полицию сходить. На следующий день, во вторник, я узнала от женщины  по фамилии Луйга (имени не знаю, живёт на Длинной улице, дома её тоже не знаю, она на толкучке старьём торгует), что в понедельник  на толкучке русская таких же примет, как помянутая выше, предлагала  ей купить платок, такой же как у меня пропал. Также она имела с собой несколько юбок. Тогда я направилась с заявлением в полицию. Там мне дали человека и с ним я направилась на Садовую улицу в одну производящуюся там постройку, так как моя русская знакомая мне говорила, что она там работает. И там она и оказалась. Привели её в Сыскное отделение, где я заметила, что на ней было одета одна из пропавших у меня юбок. Эту юбку отобрали и вернули мне. Всё остальное пропало. В отделении говорила русская по-русски и я не поняла, какие она там давала объяснения. Утверждаю, что никаких вещей я русской для заклада не давала и не давала ей носить оказавшуюся на ней юбку. Ничего более сказать не имею.»
Эдуард Александрович Сернов, полицейский надзиратель Юрьевского Сыскного отделения:
« После заявления Лейнберг о краже я послал  на постройку, где работает подозреваемая, городового нашего отделения. Он привёл Елену Ивановну Плешанкову, 33 лет, уроженку д. Красные Горы Кокорской волости, проживающую в г. Юрьеве. Эта женщина известна полиции как  воровка, не имеющая ни определённых занятий, ни определённой квартиры. Плешанкова заявила, что ничего у Лейнберг не крала и объяснила, что ночевала у Лейнберг, а наутро Лейнберг дала ей заложить одну юбку, одну кофту и платок. Она пошла их закладывать, но вместо того продала. Плешанкова утверждала, что ничего, кроме костюма и платка у Лейнберг  вообще не брала.  Между тем Лейнберг, присмотревшись к бывшему на Плешанковой платью, заявила, что на ней одна из похищенных её юбок. Тогда Плешанкова признала, что на ней была юбка Лейнберг, но стала говорить, что юбку эту ей дала носить сама Лейнберг.  Допросил я при дознании ещё одного Репкина. Эта дядя Плешанковой. Она заявила, будто живёт у него. Но Репкин эту ссылку решительно опроверг и удостоверил, что нигде Плешанкова квартиры не имеет. Она пьяница, совершенно опустившаяся женщина, которую близкие знать не хотят.»
Анна Давидовна Луйк, 46 лет, лютеранка, грамотна, не судилась, проживает на Длинной улице 41.
«Недели полторы тому назад  около полудня, на рынке, где я старьём торгую, подошла ко мне какая-то мне неизвестная русская женщина, имевшая вид выпившей и вообще пьяницы, и предложила купить у неё юбку. Оказалась серая юбка такая, какую я видела на одной своей знакомой, по фамилии Лейнберг. Я заявила женщине, что она продаёт чужую юбку. Женщина мне ответила, что юбка, действительно, Лейнберг, но, что последняя сама её послала юбку продать.  Я отказалась купить, сказав, что не хочу никакого недоразумения. На женщине был одет большой серый шерстяной платок, тоже такой, как я на Лейнберг видела. О платке я не стала вовсе с русской говорить. Она ушла от меня.  На другой день я видела Лейнберг и сказала ей про помянутую женщину, описав приметы этой женщины. Лейнберг же мне объяснила, что указанная женщина накануне, в понедельник, обокрала её, унеся платья, юбки, кофты, простыню и скатерть. Ничего больше не знаю»
Из приговора:
« По изложенным соображениям и руководствуясь 3 пунктом 772 ст. Устава уголовного судопроизводства Окружной суд определяет: мещанку Елену Ивановну Плешанкову, 33 лет, уроженка д. Красные Горы Кокорской волости Юрьевского уезда, русская, старообрядка, грамотная, девица, имеет внебрачную дочь 15 лет, местожительство г. Юрьев, чернорабочая, два раза была наказана за кражи по приговорам  Мировых Судей (29 мая 1908 года  приговорена в тюрьму на три месяца и 23 сентября 1909 года  -  на 8 месяцев) лишить  всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и заключить в тюрьму на полтора года с последствиями по ст. 58-1 и 58-2 Уложения о наказаниях».
Всегда печально наблюдать, как судьба человека катится под откос, но когда это случается с женщиной, печально вдвойне. Вероятно, что-то в её жизни пошло не так, раз воспитанная в старообрядческих традициях  Елена Ивановна Плешанкова опустилась до запойного пьянства и воровства. Отец героини этой невесёлой истории – Иван Сергеевич Плешанков родился в Красных Горах в 1842 году, о чём есть запись в ревизионной книге за 1855 год. Такая вот история...


Из серии «Красногорский криминал»
«Нам или вам смерть»

Обстоятельства дела:
"Из протокола урядника  д. Красные Горы Тупица от 23 апреля 1913 года усматривается, что 23 апреля того же года во время отправления названного урядника на розыск краденых у Парфирия Суворова сетей, жители д. Красные Горы Иван, Фока и Матвей Кукины устроили скандал, чтобы препятствовать в поездке на озеро за сетями, причём Иван и Фока Кукины ругали урядника матерными словами, называя даже его прохвостом и свиньёй. Иван Кукин несколько раз поднимал весло и угрожал ударить, а Фока Кукин собрал распор для паруса  и  размахивал им перед носом у урядника. К первым двум Кукиным присоединился Матвей Кукин, который отказался от поездки на озеро за сетями и назвал урядника вором.»
Урядник Тупиц:
« При розыске сетей, похищенных у Суворова, подозреваемые в краже Кукины устроили скандал. Иван Кукин угрожал веслом, намахиваясь на меня, а Фока Кукин угрожал распором (колом) ударить меня, Иван и Фока Кукины также ругали меня по матери. Выехать в озеро за сетями не пришлось.»
Стражник Савельев:
«Иван Кукин намахивался веслом на урядника Тупица, про Фоку Кукина я не могу сказать, намахивался ли он. Иван Кукин, Матвей и Фока ругали по матери урядника Тупица. Урядник намеревался ехать с потерпевшим и обвиняемыми на озеро на розыск сетей, кои были похищены Кукиными по заявлению Суворова».
Парфирий Суворов, жителей посада Чёрный:
«Я подозревал в краже моих сетей  Матвея Кукина. Урядник Тупиц вместе с понятыми хотел ехать  на озеро для розыска сетей. Когда урядник вошёл в лодку, Матвей Кукин тоже вскочил в лодку, туда же вскочил и Фока Кукин. Последний толкнул урядника в грудь, Иван Кукин вошёл в воду и намахнулся веслом на урядника, говоря «нам или вам - смерть», и все Кукины ругали урядника по матери.»
Приговор:
«2 октября 1913 года, рассмотрев настоящее дело Мировой судья нашёл обвинение Ивана и Фоки Кукиных доказанными показаниями свидетелей Тупица, Савельева и Суворова, и руководствуясь 119 и 122 ст. Устава Уголовного судопроизводства приговорил: Ивана Матвеевича Кукина, 23 лет, Фоку Зиновьевича Кукина, 24 лет, арестовать на один один месяц каждого. Издержки возложить на обвиняемых. Дело по обвинению Матвея Кукина приостановить вплоть до его розыска.»
От автора: По версии обвинения, Кукины вытянули и присвоили принадлежащие жителю Муствеэ Парфирию Суворову сети.  По всей видимости пострадавший подозревал, что они переставили его снасти  под видом своих и предложил уряднику в этом удостовериться. Судя по тому, как взбеленились мои односельчане, дело с их стороны было нечисто. Ведь, действительно, чего размахивать вёслами и посылать представителя власти куда подалее, если не виноваты? Съездили бы на озеро, посмеялись над Суворовым, да и дело с концом. Ан нет, устроили «светопреставление» с  угрозами  и проклятиями. Из дела неясно, каким образом первоначальный месяц  ареста  Ивана и Фоки Кукиных превратился через полгода в три  месяца  их изоляции  от общества. Что за приговоры от 5 сентября 1913 года, 20 декабря 1913 года и 27 января 1914 присовокупил  суд к уже известному нам? Можно предположить, что на Кукиных всё же «повесили» воровство чужих сетей.
Если учесть, что красногорцы почти на год исчезли из поля зрения  местных правоохранителей, перебравшись на родные им ладожские просторы, то  затянутость этого дела становится понятной.
Помимо тюремного заключения Иван и Фока Кукины, как проигравшая сторона, должны были возместить судебные издержки. По крайней мере у Фоки Зиновьевича с этим возникли проблемы.  1 февраля 1914 года суд произвел опись принадлежащего ему имущества на сумму  2 рубля. Оценке и принудительной продаже подлежали  «самовар из жёлтой меди, стол, окрашенный красной краской и шкаф маленький красного цвета».
Последние расчёты  Кукины произвели со свидетелями лишь 15 апреля 1915 года, то есть через два года после начала этой криминальной истории. Урядник Тупиц, стражник Савельев и местный житель Степан Крёхов получили на руки причитавшиеся им 1 рубль 75 копеек каждый. Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"
Растрата...
Постановлением Юрьевского Уездного Начальника от 23 января, 8-го марта и 10-го апреля 1910 года и 25-го апреля 1911 года против бывшего полицейского урядника д. Красные Горы Кокорской волости Петра Петровича Тамма было возбуждено уголовное преследование за растрату вверенных ему по должности сумм. На возникшем по сему поводу предварительном следствии осмотром приобщённых к делу расписок было установлено, что урядник Пётр Тамм, состоя в означенной должности, принял в период времени с 15-го июня по 1-е декабря 1909 года в уплату податей и других сборов с населения Кокорской волости  следующие денежные суммы:
1. С крестьянина Леонтия Феклистова общественных сборов  5 рублей
2. С Ефима Круглова – 5 рублей
3. С Ивана Круглова  - 5 рублей
4. С Григория Захарова – 2 рубля
5. С Густава Вильюса – 2 рубля 65 копеек
6. С Николая Гривицкого – 5 рублей
7. С Тимофея Шлендухова – 2 рубля 50 копеек
8. С Алексея Захарова – 2 рубля 10 копеек.
9. С Льва Гойдина (он же Карлов) – 2 рубля
10. С Фёдора Веникова – 1 рубль
11. С Кирилла Гусарова – 1 рубль 5 копеек
12. С Марии Курносовой – 8 рублей 57 копеек
13. С Савелия Воронцова – 6 рублей 50 копеек
14. С Андрея Захарова – 5 рублей
15. С Федота и Прокопия Аршиновых – 10 рублей
16. С Дмитрия Козлова – 1 рубль
17. С Терентия Козлова – 2 рубля
18. С Потапия Кривоглазова – 2 рубля 50 копеек
19. С Андрея Елинкина – 2 рубля
20. С Агафона Елинкина – 2 рубля
21. С Ивана Николаевича Елинкина – 3 рубля
22. Ивана Яковлевича Елинкина – 1 рубль 50 копеек
23. С Демида Елинкина – 2 рубля
24. С Куприяна Горушкина – 5 рублей
25. С Трифона и Тимофея Горушкиных- 5 рублей
26. С Платона Аршинова – 1 рубль
27. С Лаврентия и Ильи Свинковых – 4 рубля
28. С Петра Кривоглазова – 3 рубля
29. С Егора Ласкобаева – 2 рубля 50 копеек
30. С Максима Лукьянова – 5 рублей
31. С Петра Печёнкина – 1 рубль 50 копеек
32. С Йоганнеса и Карла Вильюсов – 6 рублей 60 копеек
33. С Ивана Персидского – 8 рублей 25 копеек
34. С Йозепа Тарка – 1 рубль
35. С Савелия и Ивана Варуниных – 4 рубля 52 копейки
36. С Ивана Казакова – 11 рублей
37. С Ивана Женжарова – 5 рублей 10 копеек
Всего урядник Пётр Тамм принял от перечисленных лиц 139 рублей 98 копеек, из которых он, Пётр Тамм, сдал в Волостное правление лишь 96 рублей 98 копеек. При дальнейшем расследовании свидетель  Карл Вильюс  показал, что урядник Тамм передал ему пособие, ассигнованное Александровским Комитетом о раненых в размере 52 рублей 50 копеек, между тем как из имеющихся в деле сведений видно, что означенному крестьянину было ассигновано 56 рублей 75 копеек, каковые деньги и были вручены Тамму и который, следовательно, присвоил из означенной суммы 4 рубля 25 копеек. Таким образом, внесённые вышепоименованными плательшиками деньги не были урядником Таммом в полной мере переданы по принадлежности, а были им присвоены и израсходованы на свои надобности. На основании изложенного я полагал бы бывшего полицейского урядника  деревни Красные Горы Петра Петровича Тамма, 32 лет, предать суду Рижского Окружного Суда по обвинению его в присвоении вышеозначенной суммы».
От автора: Суд, своим решением от 11 января 1912 года, приговорил  Петра Тамма  к тюремному заключению  на 6 месяцев и к увольнению из рядов полиции. Подсудимый должен  был вернуть растраченные денежные средства и жалованье, выплаченное ему по недосмотру уже после начала расследования.
В те далёкие времена  в обязанности участкового, помимо поддержания правопорядка, входили и чисто фискальные функции.  Урядник производил сбор разнообразных податей  и платежей на подведомственной ему территории. Что, в общем-то, логично, поскольку  полицейский  был облечён  необходимой для изъятия денег властью и проживал поблизости. Далеко не всем  блюстителям порядка удавалось  «сохранить лицо» и не запятнать честь мундира. Петр Петрович Тамм до увольнения с должности прослужил в полиции 9 лет (1900 – 1909), из них последние полгода - в Красных Горах.  Вряд ли он предвидел столь печальный финал своей карьеры. Тюрьма, отлучение от профессии, возмещение легкомысленно присвоенных денег – этого достаточно, чтобы выбить «из седла» любого. О последующем, «гражданском»  периоде жизни красногорского урядника Петра Петровича Тамма мне пока ничего не известно. Такая вот история…
На главную                       Немного истории (продолжение)