?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии "Красногорские страсти"

Любовный треугольник




«Фотенья Федотовна, пишу по откровенности, что надеюсь более предать Вам счастия, чем имеете теперь при Вами обожаемых кавалерах. Более всего, которые чухонцев поклонники. Хотя пока ещё Вы со мною не знакомы, то и сказать ничего не можете, а познакомитесь – всё увидите. Остаюсь к Вам в совершенном почтении Вас обожающий, и ожидаю с надеждой Вашего ответа, которым почтите меня так же Вашим кавалером и поклонником Вашего девичества и поставите первым другом Вашей молодой жизни. Известный Вам Коля Кроманов."
«Госпожа Кудряшова!
Уважаемая Фотенья Федотовна!  Имею честь представиться быть вашим кавалером. К уважению желаю Вам предложить иметь мою фотографическую карточку и осмеливаюсь я Вас просить без критических речей, не можете ли избрать свободное Вам время от прочих дел и написать мне ответ и упомянуть о свободном для Вас часе для предлога моего и услуге на личное свидание у Вас или ваших соседей. У меня тайно знакомый в Кольках один Яков Гречин. По Вашему ответу я везде буду Вам в услугах. Фотенья Федотовна, прошу я Вас принять  мой предлог даже до пожатия руки и быть Вам как завсегда честной барышней и осчастливить меня от  Вас также фотографической карточкой, которую я бы принял как высшее существо и хранил бы между белою грудью и раненым сердцем.  В немедленном ожидании Вашего ответа  остаюсь весь Вас обожающий слуга Николай Кроманов.»
«Госпожа Кудряшова,  Милостливая Государыня Фотенья Федотовна! Прошу я Вас, не можете ли Вы потрудиться и написать мне ответик, почему Вы так спесивы на мои просьбы. Хотя я Вам и предложил свою фотокарточку, но не знаю, куда Вы её подевали. Нежели Вам она не по нраву, то прошу обратить её взад. Я замечаю, что Вы обожаете таких людей, которые над Вами могут более небылиц говорить, и Вы их поддерживаете. Фотенья Федотовна, прошу поставить сие письмо во внимание, потому что я желаю не зла, а всего для Вас хорошего, только не ошибитесь! Фотенья Федотовна, ответьте на сие письмо знакомством с Вами или Вашей карточкой или же мою обратно пришлите.  Только я надеюсь, что Вы как благородная барышня не отстранитесь от моего предложения и исполните моё желание, не обращая на прочих никакого внимания и пришлёте Ваше знакомство в знак неожиданного подарка!!!»
«Господину Кудряшову Федоту Ивановичу
Честь имею поздравить Вас с высокоторжественным праздником Рождества Христова и с днём Нового года. Желаю Вам оный встретить и провести в радости и веселье весь текущий год и будущий! Только позволю я Вам выразить, хотя может быть поставите мне это в грубость, за что прошу извинить, в следующем:  я слышал, что будто бы Ваша прекрасная дочь наречена Вами для господина Долгошева в невесты. Но это не даёт жениху такого права, чтобы он немедленно брал её замуж. Она шлёт ему еженедельно по два письма и больше, которые Долгошев разносит и хвастается по деревне, что ему пишет госпожа Кудряшова и добавляет, что «она мне вовсе не невеста, а только блядь для развлечения скучного времени, так как у меня есть две «нагайки» - одна в Кольках, другая в Красных Горах. Днём я  у Мошаровой, ночью у Кудряшовой, так что они не дают мне покою и позволяют любить как я желаю!» Позвольте г. Кудряшов сказать, неужели Вы до такой степени себя доводите и свою дочь тоже, чтобы такой паршивый мальчишка, как Тимофей Долгошев над  Вами посмеялся. Так же и позволяете своей дочери вступать в такую наглость и глупость, но я про Долгошева ничего лучшего не слыхал, кроме как пьяница, картёжник и блядун, который проболел  без малого всё лето девичьей болезнью и надо полагать останется неизлечимым. Окроме того, что Долгошев  имеет чин вора, который украл 370 рублей и шины, ломы и молоты, про которые ещё никто не знает, про которого если бы узнали помещики, то не то что в имениях не дали бы работать, но на полдвора не позволили бы мимо проехать. Только и ремесло у него,  чтобы маскироваться и в гармонь невесту веселить. Поприпомните, будет Вашей дочери от Долгошева. Прошу предостеречься от такой пакости.  Я бы ещё много что сказал, но теперь окончу, а в случае, если увижу лично, то доложу. Заметьте, г. Кудряшов, что я не от своего ума говорю, а что от людей слышал. Так и ты мой совет скрой, который я тебе сейчас пишу. Остаюсь твой тайный друг …»
«Его Высокородию г. Мировому Судье мещанина Тимофея Алексеевича Долгошева, жительствующего в д. Красные Горы, по обвинению мещанина Кроманова Николая Петровича, жительствующего в д. Красные Горы, в клевете, жалоба:
Из прилагаемого при сём письма, начинающегося словами: «Господин Кудряшов Федот Иванович, имею честь поздравить Вас и т.д.» и оканчивающегося словами: «остаюсь твой тайный друг  Ю.Ю.» усматривается  с полной очевидностью, что содержание его чисто клеветническое и клевета направлена против меня, Тимофея Долгошева, поименованного в письме и состоящего женихом дочери г. Кудряшова, к которому, как к отцу невесты, и адресовано это письмо. Особенно поражают своим клеветническим  ядом следующие места письма: «и хвастает Долгошев по деревне, что ему пишет г-жа Кудряшева и добавляет он, что она мне вовсе не невеста, а только блядь для развлечения скучного времени и т.п.», далее - «но я про него ничего лучшего не слышал, как пьяница, картёжник и блядун, который проболел без малого всё лето «девичьей» болезнью и предположительно останется неизлечимым, кроме того ещё имеет чин вора, который украл 370 рублей и шины, ломы и молоты, про которые ещё никто не знает». Означенное клеветническое письмо поручил написать некто Николай Петрович  Кроманов Ивану Феклистову, которому изложил всё содержание письма. По написании письмо было послано отцу моей невесты - старику Кудряшову. Это письмо за неграмотностью старика, прочитали его дети - Василий и Никифор Кудряшовы. Имея в виду, что в деянии Николая Кроманова заключаются все признаки клеветы, а согласно закону отвечает за клевету тот, кто поручил кому-либо написать или иным образом распространить обвинение кого-либо в деянии, противном правилам чести, покорнейше прошу Ваше Высокородие привлечь мещанина Николая Кроманова за клевету на письме и наказать его в высшей мере ввиду такого ужасного содержания письма клеветника. В качестве свидетелей прошу вызвать следующих лиц: Ивана Лукича Феклистова, жительствующего в д. Красные Горы, рукой которого написано письмо, Василия и Никифора Кудряшовых, получивших это письмо, жительствующих в д. Кольки и Корнелия Петровича Журавлёва, жит. в д. Красные Горы.»
«1896 года декабря 2 дня Мировой Судья рассмотрел в открытом заседании уголовное дело по обвинению Тимофеем Долгошевым  Николая Кроманова в клевете. Обстоятельства дела следующие: 7 июля сего года Тимофей Долгошев подал прошение, в котором изложил, что житель  д. Красные Горы Николай Кроманов поручил Ивану Феклистову написать письмо, в котором был  он, Долгошев, оклеветан. Письмо это было отправлено Кудряшову, отцу невесты Долгошева и потому Долгошев ппосит привлечь Кроманова к ответственности. В подтверждение обвинения Долгошев сослался на свидетелей и представил письмо.  В заседании 16 сентября сего года обвинитель Тимофей Долгошев поддерживает обвинение Николая Кроманова в клевете в письме, которое по поручению Кроманова написал Иван Феклистов. Поверенный обвиняемого, Иван Муравлёв,  не признал своего доверителя виновным и объяснил, что Кроманов не писал означенного письма и не поручал его писать Ивану Феклистову. Свидетель Василий Кудряшов: предъявленное письмо получил по почте отец свидетеля и поручил свидетелю прочитать его, кто писал – не знает, рука не Кроманова, но выражения, которые употреблены в письме,  даёт основание полагать, что письмо написано по поручению Кроманова, последний употребляет такие выражения ранее в письмах к свидетелю и его сестре. Чьей рукой написано это письмо – не знает. Письмо было получено, когда Долгошев женился на сестре свидетеля. Свидетель Корнелий Журавлёв: в марте или апреле Василий Кудряшов показывал ему письмо относительно Долгошева, то самое, которое ему предъявляется, ему говорили, что письмо получено по почте, кто писал и чья рука – не знает, по выражениям в письме он думает, что письмо писано от Кроманова, потому что последний и раньше писал своей рукой письма дочери Кудряшова и в них посрамлял Долгошева. Чьей рукой написано это письмо – не знает»
Свидетель Иван Феклистов показал, что Кроманов ему никакого письма не поручал писать, предъявленного ему письма он не писал. Обвинитель Долгошев предъявляет два других письма, написанные по его словам, рукой Феклистова, свидетель Иван Феклистов  на это объяснил, что те два письма написал в пьяном виде, другого ничего не писал, а Долгошев обещал ему платить в показании против Кроманова. Поверенный обвиняемого объяснил, что обвинение не доказано, неизвестно когда написано письмо, просил доверителя оправдать и жалобу признать недобросовестной. Рассмотрев настоящее дело Мировой Судья нашёл обвинение недоказанным, так как ничем не установлено, что письмо писано по поручению Кроманова, ходатайство Долгошева о допросе свидетелей Николая Будашева, Фёдора Глуховецкого, Василия Феклистова, Лизу Калласте, Йосепа Калласте и Амоса Скороходова не заслуживающим уважения, так свидетели должны удостоверить обстоятельство, не имеющее в деле значения (тот факт, что Кроманов поручил Феклистову написать два письма к Фотенье Кудряшовой, представленные Долгошевым, прим. автора) и потому приговорил: мещанина Николая Кроманова, жительствующего  в д. Красные Горы, за недоказанностью обвинения признать по этому делу оправданным».
«Мещанина Тимофея Долгошева, жительствующего в Красных Горах Алатскивской волости, апелляционная жалоба: Приговор Мирового судьи от 5 декабря 1896 года, коим Николай Кроманов признан оправданным по суду, я нахожу неправильным по следующим обстоятельствам: Николай Кроманов в своё время усиленно ухаживал за Фотеньей Федотовной Кудряшовой, на которой я впоследствии женился, ещё до свадьбы Кроманов часто писал Фотенье и в некоторых письмах старался оклеветать меня и наплести разные небылицы. Когда же я женился, он поручил Ивану Феклистову, человеку совершенно бедному, за деньги на всё готовому, написать письмо клеветнического содержания и таковое по почте послал моему тестю Федоту Кудряшову. Я уверен, что Феклистов  ныне за деньги, полученные от Кроманова, отказывается от участия  своего в написании письма, а быть может и из боязни быть наказанным. Для выяснения виновности в этом деле Кроманова, которая должна быть доказана для восстановления моей чести, я прошу:
1. Произвести экспертизу несомненного почерка Феклистова с почерком, коим писано анонимное письмо.
2. Подвергнуть Феклистова допросу под присягою.
3. Сравнить слог анонимного письма со слогом двух писем Кроманова на имя Фотеньи Кудряшовой, которые мною будут представлены ко дню заседания.
4. Допросить моих свидетелей, в допросах коих мне отказал Мировой судья: Николая Будашева, Фёдора Глуховецкого, Василия Феклистова, Йосепа Калласте и Амоса Скороходова, жительствующих в Красных Горах, первых трёх в подтверждении того, что им Феклистов сам признавался, что письмо писано им по просьбе Кроманова, а последних трёх в подтверждении того, что письмо писано Феклистовым. Ввиду сего покорнейше прошу удовлетворить моё ходатайство, обжалованный приговор отменить и признать Николая Кроманова виновным в клевете в письме.»
Из материалов дела: «Свидетели показали, что Иван Феклистов  писал два письма при них  и читал им черновик, а Йосеп Калласте подтвердил, что ему сам Кроманов говорил, что поручил Ивану Феклистову написать постыдное письмо на Долгошева  отцу женщины, на которой впоследствии женился Тимофей Долгошев. Эксперт Барт показал, что все предъявленные ему письма написаны одной и той же рукой.»
«1897 года октября 28 дня Съезд Мировых Судей Юрьево-Верроского округа, рассмотрев все обстоятельства настоящего дела, выслушав показания свидетелей и заключение Товарища Прокурора, полагавшего приговор Мирового судьи отменить и признать Кроманова виновным, Мировой Съезд нашёл, что виновность Кроманова доказана показаниями свидетелей Николая Будашева и Йосепа Калласте, а также показаниями эксперта Барта, и ввиду того, что обвиняемый раньше ухаживал за дочерью Кудряшова и питал злобу к Долгашеву за женитьбу его на дочери Кудряшова, что показания Ивана Феклистова, будто бы письмо писано по злобе его, свидетеля, на Долгошева  без поручения обвиняемого Кроманова, не внушает доверия, так как Феклистов не мог объяснить даже, почему он имел злобу на Долгошева, а потому
Подведём итоги. Загадочная  Фотенья Федотовна Кудряшова разбила сердце красногорскому парню Николаю  Кроманову. Несмотря на душещипательные письма и «фотографическую карточку» влюблённого, она  не ответила ему взаимностью. Снедаемый ревностью и жаждой мести отвергнутый ухажёр наносит  изощрённый удар своему более удачливому сопернику - Тимофею Долгошеву. Однако, ревность - плохой советчик. Как быстро в письмах «вас обожающего  слуги»  надрыв и мольба сменяются низкопробными оскорблениями! Прямо-таки с иезуитским  наслаждением, смакуя каждое слово, перемежая высокопарный слог площадной бранью,  серцеед пишет письмо отцу  отвергнувшей его девушки. Поступок прямо скажем не рыцарский.  Достойно проигрывать  мой односельчанин  явно не умел. За что и поплатился месяцем тюрьмы. Вызывает удивление возвышенный стиль послания и нетипичные для деревенской жизни того времени обороты речи.  Николай Кроманов явно был человеком начитанным и неглупым.  К услугам стеснённого в средствах Ивана Феклистова  он прибегнул не по неграмотности, а в целях, так сказать, конспирации. Судя по настойчивости, с какой  Тимофей Долгошев  добивался  обвинительного приговора для своего соперника, это было для него делом  чести. Ещё бы! Самозваный ухажёр оскорбил не столько его, сколько его бывшую невесту и нынешнюю жену – Фотенью Кудряшову.  Можно было, конечно, дать клеветнику по морде, но тогда всё могло обернуться против самого  же Долгошева. Последний  может и не прочь был разобраться с Кромановым «по мужски», но думаю его остудила молодая жена, из-за которой и разгорелся весь этот сыр-бор.  Мне лично  Николая  Петровича  Кроманова  нисколько не жалко. Наказание своё он вполне заслужил.
Тимофей Алексеевич Долгошев (1872 – 1956) прожил с Фотеньей Федотовной Кудряшовой долгую и надеюсь счастливую жизнь. Супруги произвели на свет 6-х детей: дочерей Антонину (1901), Зою (1905), Елизавету(1913) и Зинаиду (1914), сыновей Александра (1907) и Григория (1916).
Тимофею Долгошеву принадлежал в Калласте дом, где до войны размещался ресторан.

Кроманов Николай Петрович (1865) был женат дважды. От первого брака  в 1898 году у него родится сын  Ерм - отец будущего знаменитого эстонского кинорежиссёра Григория Кроманова. Вторая жена, Зинаида Константиновна, подарит мужу  дочь Марию (1905) и сына Петра (1906). Кромановы занимались торговлей и держали в Калласте магазин.
Такая вот история...


Из серии «Красногорский криминал»
На углу Новой и Луговой…
«Обстоятельства дела:
7 февраля 1911 года крестьянин Юрий Кукк, приехав в город Юрьев, повстречал на рыбном рынке своего знакомого, уроженца д. Красные Горы, Афанасия Колбасова. Последний пригласил Кукка в чайную «Якорь» и стал угощать его чаем и водкой. Кукк быстро охмелел, а когда собрался, после 3-х часов дня, уезжать к себе домой, то был настолько пьян, что не мог держаться на ногах. Видя это, Колбасов обещал проводить Кукка домой и, посадив Кукка в сани, поехал вместе с ним по направлению к имению «Вейбри». Спустя час после отъезда Колбасов возвратился в чайную «Якорь» и заявил: «чёртов человек протрезвел, вовсе и пьян не был и уехал домой». Между тем Кукк поехал домой один и когда приехал в имение «Вейбри» был настолько ещё пьян, что не мог ничего объяснить. Встретившая Кукка жена его, Лиза Кукк, обратила при этом внимание, что пальто и пиджак у мужа оказались расстёгнутыми, а жилет был застёгнут только на две пуговицы. Когда на другой день Кукк протрезвел, то обнаружил, что у него из бокового внутреннего кармана жилета оказался похищенным кошелёк с 90 рублями, а из бокового внутреннего кармана пиджака – паспорт. О краже денег и паспорта Кукк сделал заявление в Юрьевское сыскное отделение, причём надзиратель названного отделения Эдуард Сернов при производстве дознания допросом свидетелей и очевидцев установил, что в то время, когда Кукк проезжал на санях с Афанасием Колбасовым и ещё другим каким-то неизвестным лицом, последние двое на углу Новой и Луговой улицы вытащили у Кукка кошелёк с деньгами и, взяв себе деньги, сунули кошелёк обратно Кукку. При произведённом вслед за этим обыске у Колбасова был найден кошелёк со 101 рублём 97 коп. денег. Допрошенный на предварительном следствии в качестве свидетеля Афанасий Колбасов виновным себя в краже кошелька и  паспорта, совершённой по предварительному сговору с другим лицом, не признал и объяснил, что он, действительно, был с Кукком в чайной, а когда Кукк уехал, он подсел к нему в сани. Проехав незначительное расстояние, он соскочил с саней и вернулся обратно в чайную, потратив на отлучку не более 5 минут. Кражи он не совершал и почему его обвиняет Кукк, не знает. Установить личность неизвестного, совершившего вместе с Колбасовым настоящую кражу, не представляется возможным. На основании изложенного мещанин г. Юрьева, уроженец д. Красные Горы, Афанасий Семёновис Колбасов, 20 лет, обвиняется в краже 7 февраля 1911 года у крестьянина Юрия Кукка кошелька с 90 рублями и принадлежащего Кукку паспорта.»
Юрий Кукк (Juri Kukk):
«7 февраля 1911 года я был в Юрьеве по делам. На рыбном рынке встретил знакомого своего Колбасова и по его предложению зашёл в чайную «Якорь». Мы выпили с Колбасовым лишь одну сороковку водки и я после этого так сильно опьянел, что меня дома поили молоком и я долгое время не мог прийти в себя. Угощал меня Колбасов. Такое сильное опьянение представляется мне странным и я даже допускаю возможность, что Колбасов что-либо прибавлял к водке, ибо, обыкновенно после распития не только одной, но двух и более сороковок, я себя ещё не чувствовал пьяным. Мы с Колбасовым всегда были в хороших отношениях и я никогда и подумать не мог, что Колбасов когда-либо обкрадёт меня. Я ему иногда давал деньги взаймы и в указанный день я попросил возвращения данных ему взаймы денег, но Колбасов заявил, что денег не имеет и вернёт мне долг в следующий раз. Колбасову хорошо было известно, что я постоянно при себе имею деньги. Моим паспортом Колбасов воспользоваться не мог, ибо, помимо того, что он был просрочен, ещё по возрасту между мною и Колбасовым большая разница. Подсудимый Колбасов был в зелёной куртке и чёрной меховой шапке.»
Лиза Куук (Liisa Kukk):
«Мой муж вернулся домой настолько пьяным, что не мог стоять на ногах и он пришёл в себя лишь на следующее утро. Случалось раньше, что он изредка выпивал, но в состоянии такого опьянения, как в этот раз, я его ещё ни разу не видела. Внутренний карман жилета был вывернут. По моему мнению, кошелёк из кармана сам выпасть не мог.»
Август Тийман (August Tiiman), 10 лет, грамотен, проживает на Луговой улице д. 8:
« В этот день в послеобеденное время я был с друзьями на улице и увидел, что из города выехали три человека в санях, запряжённых белой лошадью и остановились на углу Новой и Луговой. В санях лежал крестьянин, по видимому вовсе пьяный, а по бокам сидели два молодых человека. Один из них вынул у пьяного, как мне показалось из внутреннего кармана пиджака, большой кошелёк и достал оттуда бумажные деньги. Деньги он спрятал к себе в карман, а кошелёк положил куда-то в сани, сказав при этом другому молодому по-русски: «сорок». Затем все трое поехали далее из города. Более я их не видел. Могу опознать того, который деньги вынимал, а другого молодого человека опознать не могу, так как он стоял ко мне спиной. Когда один из них вынимал у пьяного деньги, то на улице люди (не знаю, кто такие) говорили между собой, что это Колбасов.  Я Колбасова по фамилии не знаю. Видел я взятие денег шагов с 80-ти.»
Полицейский надзиратель Эдуард Сернов:
«Доподлинно установлено, что в тот роковой день Юрий Кукк уехал вместе с Колбасовым, причём был совершенно пьян. Колбасова я в день, когда Кукк подал заявление, не нашёл и узнал лишь, что он уехал на ярмарку в Валга. Знал я Колбасова прежде как человека самого плохого, неоднократно он подозревался в разных кражах, но выпутывался благодаря ловкости и наглости. Человек он нечестный и отчаянный, его боятся, он обладает изрядной физической силой и запугивает людей. По возвращении Колбасова в Юрьев, он был задержан нами на вокзале. Момент похищения Колбасовым денег у Кукка видели три мальчика. Один из них сказал, что может положительно удостоверить, что один из грабителей был Колбасов, так как знает его в лицо. При этом дети добавили, что хорошо, что Колбасов посажен и что плохо бы пришлось выдавшим Колбасова, если бы он узнал, кем был выдан и оказался на свободе.»

Наказание неотвратимо...
От автора: Что тут скажешь! Шустрый молодой человек, ранее уже имевший проблемы с законом, ловко перемежал бизнес с криминалом. На похищенные у Юрия Кукка деньги он прикупил на ярмарке в Валга лошадь, которую успел выгодно перепродать ещё до ареста.  Родную деревню Афанасий Колбасов (1891) покинул за пару лет до вышеописанной истории и, судя по всему, более туда не вернулся. По крайней мере, в списках жителей Калласте за 1919 – 1932 годы он не значится. Здесь в этот период проживал лишь его родной брат – Фока Семёнович Колбасов с супругой.
Сомнений в виновности моего односельчанина у следователей не возникло. Странно, конечно, что столь матёрый и удачливый воришка прокололся на таком пустяке. Неужели нельзя было чуток подождать и провернуть «операцию» в более безлюдном месте. Или аферист был уверен, что на него никто не посмеет донести. Судя по устрашающей характеристики из полиции он имел полное право так думать. Решение обчистить своего вчерашнего дружка у молодого сорвиголовы возникло отнюдь не спонтанно. Вряд ли «неподъёмное» состояние Юрия Кукка после всего одной бутылки водки было случайным. Колбасов в напитки явно что-то подмешал. А это значит, что он готовился к грабежу основательно  и скорее всего всё продумал заранее, включая возвращение в чайную и прелюдное сетование, что «чёртов человек протрезвел». Уж очень это похоже на  спланированное алиби. О дальнейшей судьбе уроженца Красных Гор и юрьевского мещанина Афанасия Семёновича Колбасова мне пока ничего не известно. Однако, судя по уголовным делам, заведённым на него в последующие годы ( в Госархиве их с добрый десяток), с криминального пути мой односельчанин сойти уже не смог. Такая вот история…


Из серии «Красногорские курьёзы»
Не гофманские капли…
«По обвинительному акту прокурорского надзора провизор Аксель Петрович  Аустер, 36 лет, предан суду Рижского окружного суда по обвинению в том, что состоя владельцем и управляющим аптекой в селении Красные Горы Кокорской волости, 16 августа 1909 года продал крестьянину Ивану Пахурину, а в ноябре месяце крестьянину Луке Кривоглазову без рецепта врача жидкости, оказавшиеся при исследовании произвольными смесями серного эфира со спиртом, разрешёнными законом в ручную продажу лишь по рецепту врача. На судебном следствии защитник подсудимого, присяжный поверенный Червонецкий, не признал виновным своего доверителя. Выслушав  прения сторон Окружной Суд находит, что по удостоверению свидетелей – Петра Тамма, Ивана Пахурина и Василия Колбасова, содержатель аптеки в селении Красные Горы провизор Аксель Аустер без рецепта врачей продаёт в своей аптеке ликву (смесь эфира со спиртом, прим. автора) в каком угодно количестве и что по поручению урядника Тамма свидетель Пахурин купил этой жидкости на 10 копеек и передал её этому уряднику, а засим тот же урядник Тамм поручил крестьянину Луке Кривоглазову купить той же жидкости на 20 копеек, что тот и исполнил. Также из протокола производства химического исследования жидкостей, купленных Пахуриным и Кривоглазовым  и переданных ими  уряднику Тамму и по заключению эксперта - уездного врача Харитоновского, видно, что спирта и эфира  в обоих склянках было взято в произвольном количестве и смеси эти безусловно не разрешены в ручную продажу, а могут быть отпущены только по рецепту врачей, что смеси эти не гофманские капли, так как последние состоят из смеси в строго определённой пропорции эфира и спирта и что, наконец, смесь эта безусловно вредна, так как так сильно возбуждает сердечную деятельность потребителей. В представленных суду склянках соотношение эфира и спирта было, в одной- 22% эфира и 78% спирта, в другой – 14% эфира и 86% спирта. В виду таких данных Суд признаёт обвинение провизора Аустера  в совершении описанного преступного деяния доказанным и его, Аустера, виновным в предъявленном ему обвинении и посему назначает ему наказание в виде денежного взыскания в размере 10 рублей, а при несостоятельности его, Аустера, арестом при тюрьме на два дня, с  возложением на него же уплаты судебных по делу издержек, каковые издержки при несостоятельности Аустера должны быть приняты на счёт казны. Вещественные доказательства - две склянки с жидкостями, должны быть уничтожены.»

Аксель Аустер: «Если я продавал Ивану Пахурину и Луке Кривоглазову какую-либо жидкость, то это были гофманские капли, разрешённые в ручную продажу, произвольной смеси эфира со спиртом без рецепта врача я не отпускаю, а потому допускаю возможность, что Пахурин и Кривоглазов, купив у меня в аптеке гофманские капли, подлили в таковые спирт, отчего соотношение частей спирта и эфира было нарушено. Сделать это они могли по уговору урядника Тамма, который на меня, Аустера, сердит.»
Свидетель Иван Пахурин: «Мы покупали ликву у Аустера в складчину, на целую артель, складывая по пятачкам.  Мы покупали эту смесь вместо водки, так как  она действует сильнее водки. Я купил бутылочку по поручения урядника Тамма, которую он  моём присутствии запечатал сургучной печатью».
Аксель Генрих Карл  Аустер (Axel Heinrich Carl Auster) (1874) до появления в нашей деревне успел закончить курсы аптекарского ученика в Пярну, затем сдал экзамены на звание помощника фармацевта  при Московском университете, а по возвращении в родные края поступил вольнослушателем на медфак Юрьевского университета.
Какими ветрами его занесло в Красные Горы, мне не ведомо, но тот факт, что он числился  владельцем местной аптеки, говорит о вполне успешной карьере начинающего провизора. По-человечески Аустера понять можно.  Спрос, как известно,  рождает предложение. 36-летний аптекарь не смог устоять перед соблазном подзаработать  путём продажи спиртосодержащих жидкостей поклонникам зелёного змия, каковых в деревне было не счесть.  На полноценные лекарства красногорцы раскошеливались  куда менее охотно, нежели на сильнодействующие смеси, повышающие градус ощущений. Урядник  Тамм, как представитель власти не мог закрыть глаза на столь откровенное нарушение закона. В российской империи действовала госмонополия на торговлю водкой и подрывать её никому не было позволено.  Похоже, Пахурин с Кривоглазовым были у местного полицейского на «коротком поводке»  за какие-то грешки, иначе как объяснить,  почему они так легко согласились  сдать аптекаря, который относился к местным выпивохам, что называется, со всей душой. Думаю, штраф в 10 рублей был для Аустера не смертелен, но на какое-то время отбил у него желание шутить с законом.

О личной жизни провинившегося красногорского аптекаря мне известно немного. Аксель Аустер принял участие в Освободительной войне в ранге военфельдшера, получил офицерское звание. В 1930-м году был уволен в запас по старости лет.  В 1913 году он похоронил свою трёхлетняю дочь Марию (Senta Elisabeth Marie Auster (1910 – 1913), а четырьмя годами позже, в возрасте 42-х лет, умерла  жена Лючия (Lucie Hedwig Elisabeth Auster (Hardwick)(1875 - 1917). Такая вот история…














На главную                                             Немного истории (продолжение)