?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"

Снеток с песком...

Протокол:
"1913 года апреля 22 дня урядник Тупиц составил сей протокол о нижеследующем:
Сего числа я вместе с понятыми, стражником Григорием Савельевым и депутатом по снетковому промыслу Йозепом Полакезе, проживающими в д. Красные Горы, проверил сушёных снетков, причём оказалось, что у содержателей снетковой сушильни Григория и Матвея Горюновых в сушёном снетке обнаружена примесь песка, каковая была установлена посредством воды. Горсть снетка была опущена в воду, затем  воду процедили через платок и на платке оказался песок, на зубах также остался песок при взятии снетка в рот. Примесь песка и употребление песка при сушке является нарушением обязательного постановления Его Превосходительства Господина Лифляндского Губернатора, опубликованного 19 ноября 1912 года. Потому я, урядник Тупиц, постановил записать об изложенном в протокол и привлечь Горюновых к ответственности по ст. 29 Устава о наказаниях."
7 июня 1913 года Мировой судья 5 участка Юрьево-Верроского Окружного суда приговорил Григория и  Матвея Горюновых заочно оштрафовать на пятнадцать рублей каждого, а при несостоятельности арестовать их на трое суток.

Однако, обратить приговор к исполнению сразу не получилось, так как братья Горюновы отбыли в неизвестном на первых порах направлении. Позже выяснилось, что Григорий отъехал по делам снеткового бизнеса в Санкт- Петербург, и где там проживает- неизвестно. Матвей же на момент вынесения приговора находился в Ревеле, где имел рыбный склад и снимал комнату в гостинице «Три трубы.
23 октября 1913 года, едва появившись в Красных Горах, Григорий Васильевич Горюнов (1871) был задержан и помещён  под арест. На свободу он выйдет ровно через три дня.
30 ноября в родную деревню вернулся  и Матвей Васильевич Горюнов (1862). Его взяли под стражу 18 декабря и также поместили в кутузку на предусмотренные приговором  трое суток.  Как говорится, наказание неотвратимо…
Из Википедии: «Способ сушки снетка, известный с давних времен, заключался в следующем: на ровной поверхности выкладывали равномерным слоем раскаленные докрасна угли, их покрывали тонким слоем озерного песка, а поверх песка насыпали крупную соль слоем в 1-2 сантиметра. Только пойманных снетков выкладывали прямо на горячую соль и сушили их до готовности, периодически вороша деревянными лопатами».
Судя по всему, в 1912 году вышло распоряжение, запрещающее использовать при сушке чудского деликатеса озерный песок, поскольку его присутствие в готовом продукте снижало вкусовые качества последнего. Братья Горюновы то ли об этом не знали, то ли понадеялись на авось. Странно только, что у владельцев снеткосушильной печи не нашлось 30 рублей на штраф и они предпочли сесть за решётку на три дня. Государству нужны были деньги, поэтому в тюрьму отправляли лишь при условии полной финансовой несостоятельности "клиента". Помимо наказания, обвиняемые должны были выплатить разоблачившим их Григорию Савельеву, Йосепу Поолакезе и констеблю Тупицу по 1.75 рубля так называемого свидетельского вознаграждения. У них не нашлось денег даже на это! Иначе как объяснить тот факт, что полиция произвела опись имущества несчастных снеткосушителей. Горюновы наотрез отказались подписывать акт изъятия домашней утвари, но это не помогло. Им при свидетелях зачитали постановление о конфискации и забрали описанные вещи. Аукцион был назначен на 31 декабря 1913 года, но судя по всему, не состоялся. Деньги нашлись...
 Савельев и Поолакезе  расписались о получении  одного рубля семидесяти пяти  копеек 29 декабря, а урядник Тупиц ждал законного вознаграждения ещё почти месяц, до 25 января 1914 года. Такая вот снетковая история…




Из серии «Красногорский криминал»

"Гласъ Народа"
«Его Высокоблагородию Господину Начальнику Юрьевского уезда от жителей деревни Красные Горы Кокорской волости заявление:
Покорнейше просим Ваше Высокоблагородие обратить внимание на действия старшего десятника деревни Даниила Шлендухова, который очень широко и нахально занимается вымогательством денег под разными предлогами, требует взятки от кого сколько может. В ярмарку прошлого 1895 года 5-6 марта Шлендухов содержал у себя на квартире, сданной ему урядником, конокрада, от которого взял хороший гонорар и отпустил конокрада, пойманного на ярмарке с краденой лошадью,  ночью на свободу, а потом объявил, что конокрад убежал. Если разыскивается какое лицо, стоит дать десятнику Шлендухова рубль или два и он отвечает, нет такого-то в деревне. Осенью сего года разыскивался к призыву Тимофей Иванович Захаров, так десятник Шлендухов отвечал, что его нет дома, а Захаров спокойно расхаживал по деревне. Десятник Шлендухов заходил к Алатскивскому волостному старшине Роотсу несколько раз, прося, чтобы Роотс сделал какое-то фальшивое свидетельство на имя Захарова, дабы последний мог освободиться от призыва.Описать все действия десятника нет возможности, но в доказательство вышеизложенного приводим следующие случаи:
2 декабря 1896 года десятник Шлендухов подошёл к стоящему на базарной площади и держащему вожжи в руках крестьянину Йосепу Карлову Полакезе (Josep Polakese), ударяет последнего в грудь рукою, выдёргивает из рук Полакезе вожжи, отнимает новые сапоги, словом грабит у Полакезе в запряжке лошадь и новые сапоги и уводит к себе. Поводом к такому незаконному действию было следующее: М. Кукину следовало получить от Карла (отца Йозепа) Полакезе три рубля издержек, но, как выше сказано, что Шлендухов вымогает под разным видом, то он от Кукина берёт взятку, вооружается его правом и на площади публично грабит от Полакезе лошадь в запряжке и новые сапоги. Шлендухов проделывает это с целью застращать Полакезе, дабы последний, явившись за лошадью, возблагодарил Шлендухова.
Другой случай. Анна Подгорная имела бездельное тяжебное дело с крестьянкой Лизой Яновой Вильюс (Liisa Viljus). Десятник Шлендухов на улице приступает к Лизе Вильюс, требуя один рубль, обещая за это прекратить её с Подгорной дело. Находящийся неподалёку и видевший эту сцену заседатель Алатскивского волостного суда Юхан Сори(Juhan Sorri) заметил дес. Шлендухову, что он незаконно вымогает деньги у бедной женщины. На это Шлендухов Юхану Сорри ответил на ухо, что мы вместе пропьём эти деньги, но Сори не согласился. На другой день Шлендухов потребовал Лизу Вильюс к себе, где отвёл её в другую комнату (в первой комнате находились Юхан Пуусеп (Juhan Puusep) Йосеп Терас(Josep Teras) и Юрий Аллик(Juri Allik) и начал требовать рубль, стращая Лизу Вильюс тем, что у Мирового судьи она Подгорной заплатит 25 рублей, если ему, Шлендухову, не даст рубля, то он может сделать всё, что захочет. Стоящий за дверью Юрий Аллик не вытерпел и толкнул дверь, которая отворилась и позвал Лизу Вильюс к себе, а Шлендухову заметил: «Как Вам не стыдно застращивать и требовать вознаграждения у бедной женщины».
На днях десятник Шлендухов принёс повестку Прасковьи Улановой, жены Константина о вызове к Мировому судье. Просковья Уланова имела только 20 копеек, которые и вручила услужливому Шлендухову, последний за это отписал Мировому Судье 5 участка, что Просковья помирилась, чтобы дело её прекратить.»
Вышеприведённые случаи совершены Шлендуховым публично, которые ясно рисуют личность и действия десятника Шлендухова, а действия, совершённые на четырёх глазах мы не описываем. От Евгении, жены Фёдора Рыбакова,  Шлендухов принял два рубля, от Катерины, жены Якова Колпакова – 60 копеек, от Тимофея Долгошева требовал денег на пиво при вручении повестки и т.д. Если десятник Шлендухов прознает, что между кем-либо есть ссора, тотчас идёт и раздувает это дело. Одному предлагает написать протокол(потерпевшему), другому по написании протокола грозит, что у Мирового судьи присудят то-то, а хочешь дать мне столько-то, я ваше дело уничтожу, всё в моих руках. И таким образом от того и другого получает взятки. Многие замечали дес. Шлендухову, что за такие действия Вас привлекут к суду, на это Шлендухов гордо отвечал, что ему, Шлендухову, урядник как отец родной, а Младший помощник начальника уезда – лучший друг, он его не выдаст и никто не может его к суду привлечь, что он может делать всё, что только захочет. Это собственные слова дес. Шлендухова.  Допустим, что урядник может быть отцом и братом родным Шлендухову, а Младший помощник лучшим другом, до их дружбы мы не касаемся. Если же, по выражению Шлендухова, «его не выдадут и он может проделывать всё, что захочет!», то есть ограбить кого среди улицы, требовать насильно рубли на пропой, то это очень прискорбно слышать и видеть и ещё прискорбнее, что эти противозаконные действия  прикрываются какою-то дружбой от кары закона. Законом возложены на десятника вручение повесток, за неимением рассыльного, а десятник Шлендухов изображает из себя иногда Мирового судью, только штрафует в карман себе, ссылаясь при этом на дружбу. Карл и Йосеп Полакезе, Лиза Вильюс, Юган Пуусеп проживают в Красных Горах, Юрий Аллик близ Красных Гор, Йосеп Террас и Юган Сорри в Тедрекюль Кокорской волости. Заявляя о действиях дес. Шлендухова, просим Вас обратить на оные должное внимание, повторяем: очень прискорбно, если вымогательство, превышение власти, то есть преступления по должности, самоуправство и тому подобные действия дес. Шлендухова будут прикрываемы какой-то дружбой. В свод Законов Российской Империи не включена пословица: « Ворон вОрону глаз не клюёт», да и нет таких статей, в силу которых совершаемые низшей властью преступные действия могут быть от кары закона укрываемы дружбою с высшим органом власти.
Красные Горы 1897 год   Глас Народа."
"Его Высокородию Господину Юрьевскому уездному начальнику от жителя деревни Красных Гор Кокорской волости
Заявление
Имею честь покорнейше заявить. Что 27 декабря сего 1896 года в 12-м часу ночи я, идучи домой мимо красногорской корчмы, заметил у окна корчмы стоящего и стучащего в окно старшего десятника Даниила Леонтьевича Шлендухова, который на крик корчмаря «Кто там?» ответил: «Я, Старший десятник Шлендухов». Корчмарь спросил, что вам нужно в полночь и десятник сказал: «Давай мне две бутылки столового вина с серебряным горлом». Корчмарь сказал, что не может дать, а Шлендухов повторил, что тот должен дать вина, если он, Шлендухов, требует, иначе напишет на него протокол. После этого корчмарь выдал Шлендухову две бутылки столового вина, получив предварительно  от Шлендухова деньги за водку. Купив водку десятник Шлендухов от корчмы направился вдоль деревни, но не к своему дому. Я последовал за Шлендуховым, любопытствуя, куда в ночное время с водкой идёт десятник. Шлендухов, подойдя к дому Ивана Егоровича Будашина, в котором виднелся ясный огонь и дверь была незаперта, вошёл в дом Будашева. Я, подойдя к окну Будашева, увидел в комнате у стола сидящих Ивана Егоровича Будашина, Ивана Семёновича Гусарова, Егора Ивановича Беляева и Василия Григорьевича Феклистова. Шлендухов, войдя в комнату, где сидели вышепоименованные лица, поставил на стол бутылку с вином и сел у стола между Беляевым и Феклистовым. Принесённое вино начали раскупоривать и попивать, из чего видно, что десятник Шлендухов не смотрит, чтобы у корчмы соблюдался порядок и не производилась незаконная продажа не вовремя, а сам противозаконно требует и покупает в непозволенное время вино. Вот как поступает наш десятник, а если прохожий заночевать просится, то корчмарь не отпирает и не пускает. Какие худые порядки! Следовало бы на это обратить должное внимание. Как на десятника Шлендухова, так и на корчмаря, так как такой поступок десятника вовсе не законный. Красные Горы декабря 30 дня 1896 года. Житель!»
Что тут скажешь. Автор анонимок, безусловно, человек талантливый, обладает непринуждённой и вполне грамотной манерой изложения. Чего стоит, например, отсылка к поговорке про ворона, или философское отступление про дружбу и власть. Да и подпись «Глас народа»  явно выбрана с претензией на оригинальность.
Одно непонятно, чего в этом «крике души» больше: искреннего намерения  приструнить зарвавшегося десятника или желание покрасоваться и «сорвать аплодисменты». Вычислить анонима по всей видимости не удалось. Впрочем,  это и не входило в задачу следствия, которое сосредоточилось на анализе изложенных в безымянном письме фактов.  Много ли в конце 19 века в Красных Горах было грамотных людей, знавших всю подноготную местной жизни и способных написать  столь изящный донос? Думаю, мои односельчане прекрасно знали имя борца с «полицейским произволом». Деревня, всё-таки…  Вполне может быть, что анонимов было двое: кто-то из местных провёл собственное расследование в порядке,так сказать, гражданской инициативы, а на бумагу вышеизложенные подозрения в адрес десятника Шлендухова перенёс некто, обладавший «лёгким пером», например, волостной писарь или школьный учитель. Что касается сути обвинений, то в них, надо признать,  мой троюродный прадед предстаёт в весьма и весьма неприглядном виде. Этакий деревенский диктатор, пугающий всех своей безграничной властью, подкреплённой дружбой с начальством. И ко всему прочему  ещё взяточник, пьяница и садист, измывающийся над своими жертвами и травмирующий их как физически так и душевно. По следам этого разоблачительного «вброса» началось масштабное расследование, с обстоятельными допросами всех упомянутых в анонимке лиц. И обвинения …не подтвердились! За исключением одного: временного изъятия у Йосепа Полакезе лошади и сапог. Свидетели отнюдь  не выглядели марионетками, запуганными суровым десятником. Они повествовали об эпизодах, участниками которых были, вполне искренне и убедительно. Чтобы не запутать читателей окончательно я приведу выписки из показаний очевидцев озвученных в анонимке событий, дабы каждый мог сам для себя решить: «А был ли, мальчик…»…
«Меня зовут Анна Михайловна Подгорная, 48 лет, раскольница, живу в Красных Горах. Год назад посеяла я рассаду на огороде, грядок 6 или 7, и прикрыла её сеткой. Сетка стоила около рубля и рассада столько же. Огород мой забора не имеет. Когда рассада взошла, забрались в мой огород овцы крестьянки Вильюс и всё мне испортили – и сетку и рассаду. Поймать овец я не смогла, а лишь побежала за ними, и оказалось, что овцы принадлежат Вильюс. Она вместе со мной ходила смотреть мои убытки и мы вместе над ними поплакали. Я всё-таки позвала десятника Шлендухова. Он посмотрел всё и сказал, чтоб не толкаться по судам, лучше помириться. Он хотел оформить мировую, но я не согласилась. На том и разошлись. Через неделю ко мне пришёл Йоган Сорри, волостной судья, по поручению Вильюс. Он осмотрел мои грядки и сказал, что они не испорчены, тогда как они никуда не годились. Видя, что Вильюс не хочет мне уплатить, я пошла к Шлендухову и просила его написать для меня жалобу на Вильюс Мировому судье. Шлендухов исполнил мою просьбу, написал и ни копейки с меня, бедной женщины, не взял. Когда дело разбиралось у Мирового судьи, со стороны Вильюс был свидетелем Йоган Сорри. Мировой суд в иске мне отказал и присудил к уплате издержек. Шлендухова я хорошо знаю. Никогда он не требовал незаконно денег, а был хорошим десятником. Про него говорят нехорошо только его враги. Больше ничего показать не имею."
«Зовут меня Евгения Корниловна Рыбакова, крестьянка, сколько лет – не знаю, уже годов 40 замужем и муж у меня второй, живу в д. Красные Горы. Прошло уже больше года, как у меня с зятем Степаном Карасевым была ссора из-за поросёнка. Не желая таскаться по судам, я согласилась помириться со своим зятем. Мирил нас десятник Шлендухов. Я обещала заплатить Карасеву 2 рубля, но у меня была только бумажная пятирублёвка. Тогда Шлендухов разменял её, три рубля вернул мне, а два рубля тут же при мне отдал Карасёву. Это я хорошо видела. Никогда он не принуждал к уплате ему каких-либо денег и я не слышала, чтобы он вообще у кого-либо требовал денег и совершал какие либо предосудительные поступки на должности.»
«Екатерина Григорьевна Колпакова, 45 лет от роду, раскольница, жительство имею в Красных Горах. Я Шлендухова знаю хорошо и могу удостоверить, что он очень порядочный человек и был прекрасным десятником. Никогда он не требовал от меня никаких денег и относится ко мне, так же как и ко всем – хорошо. Никогда я не давала ему 60 копеек и почему, с какой стати, обо мне написали Вам, господин Следователь, я не знаю. Я, действительно, жена Якоба Колпакова. Больше ничего добавить не имею.»
Зовут меня Тимофей Иванович Захаров, 22 лет, старообрядец, неграмотный, живу в Красных Горах. Я призывался в 1896 году в первый раз на военную службу. Когда пришло время идти тянуть жребий, меня не было дома, я тогда ловил рыбу на Ладожском озере. Возвратившись домой, я услышал, что в моё отсутствие в наш дом приходил урядник и Шлендухов, но меня не застали дома. Вскоре меня арестовали, думая, что я уклоняюсь от военной службы. Но на военную службу я не поступил, так как получил белый билет. Ни в какие дела я со Шлендуховым по поводу военной службы не вступал и ничего дурного против него сказать не могу.»
"Зовут меня Густав Йозепов Роотс, крестьянин волости Алатскиви, где и живу, 47 лет, грамотный, лютеранин.
Никогда Шлендухов не обращался ко мне с просьбой выдать свидетельство Захарову для освобождения последнего от воинской повинности и никогда никакого разговора между нами не было по этому поводу. Никаких фальшивых свидетельств Шлендухов у меня не просил. Отец Захарова обращался ко мне, когда я был волостным старшиною, о выдаче свидетельства, что сын болен, но я отослал его к доктору, так как таких свидетельств волостное правление не даёт. О Шлендухове ничего плохого не слышал, хотя Шлендухова знаю очень хорошо. Протокол мне прочитан и переведён.»
Зовут меня Йоган Яковлевич Пуусеп, 67 лет от роду, крестьянин Палаской волости. Года два тому назад между Анной Подгорной и Лизой Вильюс возникло дело из-за какой-то потравы, произведённой овцами Вильюс. Встретясь со мной, Лиза просила пойти вместе с ней к десятнику Шлендухову, который пригласил её по этому делу к себе. Я пошёл. Когда мы пришли, Шлендухов сказал: «Вот у меня лежит прошение Мировому судье от Анны Подгорной на тебя(обращался он к Лизе). Ты лучше уплати ей два рубля  40 копеек за потраву, а мне тоже рубль, тогда я прошение это не пошлю и дело кончим». Лиза на это ответила, что платить не хочет, так как не считает себя виновной. Тогда Шлендухов сказал ей: «Хорошо, я прошение это пошлю к судье и ты по суду уплатишь Подгорной больше.» Тем разговор и кончился и мы ушли от него. Кроме меня у Шлендухова был ещё Юрий Аллик, живущий в Кокорской волости и Петр Вильюс, ныне умерший. Больше ничего предъявить не имею. Ничего плохого я о Шлендухове не слышал.  Протокол мне прочитан и переведён.»
"Зовут меня Степан Фёдорович Карасёв, 28 лет, православный, грамотный, под судом был за уклонение от военной службы и отсидел 6 месяцев в тюрьме, живу в Красных Горах. У меня с Рыбаковыми был спор из-за поросёнка и я подал на него в суд. Когда был назначен разбор дела у Мирового судьи в посаде Чёрном и получены были повестки, пришёл ко мне Рыбаков и позвал к Шлендухову. Шлендухов стал нас обоих совестить и говорил: «Как вам не стыдно по судам таскаться, а ещё родственники, лучше помиритесь и кончайте дело промеж себя».  Мы потолковали и решили помириться на двух рублях. У Евгении Рыбаковой была пятирублёвка. Шлендухов разменял её. Три рубля взяла Евгения Рыбакова, а 2 рубля я. Потом, как принято, я положил двухгривенный, Рыбаков тоже и мы купили на 40 копеек водки и распили мировую. Шлендухов с нами тоже выпил. Я получил все свои деньги сполна от самой Евгении Рыбаковой и Шлендухов за примирение не взял с нас ничего. Против него я ничего показать не могу, так как знаю его за человека честного и хорошего»
"Агафья Ивановна Рыбакова, 24 лет, староверка, жительство имею в Красных Горах. У нас с Рыбаковыми в прошлом году вышла ссора из-за поросёнка. Они забрали у нас этого поросёнка, за которого мы заплатили 2 рубля 60 копеек. Мой сожитель Степан Карасёв подал на Рыбакова в суд. Когда были получены повестки, пришёл к нам Рыбаков и говорит: «Зачем нам ссориться и таскаться по судам, мы ведь свои люди и помиримся». Мы согласились и пошли к десятнику Шлендухову. Где и помирились. Мой сожитель получил деньги сполна, а Шлендухов никаких денег в свою пользу не удерживал. Я не слышала, чтобы Шлендухов вымогал от кого-либо деньги и производил незаконные поборы. Он человек честный, насколько мне это известно.»
«Зовут меня Лиза Яковлевна Вильюс, крестьянка Кокорской волости, 45 лет, неграмотная. Года полтора тому назад случилась такая история, что деревенские овцы, в том числе, вероятно, и мои забрели на огород к Анне Подгорной и испортили у неё грядки с рассадой. Подгорная пошла к Шлендухову и пожаловалась на меня. Шлендухов пригласил меня к себе и стал уговаривать помириться, говоря, что если дойдёт дело до суда, то мне придётся уплатить 25 рублей. Лучше окончить дело миром, уплатив 2 рубля 40 копеек Анне Подгорной за приченённый ей убыток, а один рубль ему за мировую. Я сказала, что платить не желаю, так как не виновата и пусть нас рассудит суд. Тем дело и кончилось. Шлендухов от меня денег не требовал, платить не заставлял, а предложил такую сумму на моё добровольное желание. При том, когда Шлендухов сделал мне такое предложение присутствовал только Юган Пуусеп, больше никого не было в комнате. На улице Шлендухов со мною также не встречался и никакого разговора на улице со мною по этому поводу не было. Я ходила с Юганом Сорри смотреть, как попорчен огород Анны Подгорной и там почти всё было в порядке. Убытку на три копейки не было. Сорри тоже засвидетельствовал это на суде в посаде Чёрном. Больше ничего прибавить не имею, кроме того, что я ничего про Шлендухова дурного не слышала. Протокол мне прочитан и переведён.»
«Зовут меня Якоб Янович Тимуск, 42 лет. Два года тому назад я, действительно, состоял корчмарём в Красных Горах. Никогда такого случая не было, чтобы Шлендухов после 10 часов вечера, когда корчма по закону закрывается, приходил ко мне, стучал в окно и требовал отпустить ему водки и чтобы при этом угрожал мне составлением протокола. Никогда также я не отпускал Шлендухову водки ночью, в недозволенное законом время. Шлендухова я хорошо знаю, он был прекрасным десятником и во время его службы в Красных Горах всё было спокойно и хорошо. Он человек честный и потому имел много врагов. Больше ничего показать не имею.»
«Зовут меня Юган Яковлевич Сорри, крестьянин Кокорской волости, 54 лет, грамотный.
Никогда я не присутствовал при разговоре Лизы Вильюс с Шлендуховым, в котором Шлендухов требовал бы денег от Вильюс. Я не говорил Шлендухову, что незаконно вымогать деньги у бедной женщины. Шлендухов лишь говорил мне, чтобы я пошёл к Лизе Вильюс и посоветовал ей помириться с Анной Шлендуховой и чтобы Лиза заплатила Анне рубль, тогда незачем будет ходить по судам. Себе никаких денег Шлендухов не требовал и не говорил на ухо, что «мы вместе пропьём эти деньги». Лиза Вильюс просила меня осмотреть огород Анны Подгорной, насколько он испорчен. Я осмотрел огород и, по моему мнению, никакого убытка там сделано не было. Я Шлендухова знаю и ничего предосудительного о нём не слышал. В то время я был председателем Кокорского волостного суда. Больше ничего прибавить не имею.»
«Зовут меня Тимофей Алексеевич Долгошев, 26 лет, старообрядец, грамотный, был под судом за кражу быка. Года два тому назад  Шлендухов пришёл ко мне и требовал с меня 20 копеек жалованья, которое ему полагалось, как старшему десятнику. У нас раскладывают жалованье на каждую душу. Я тогда ему 20 копеек не уплатил, так как у меня денег не было. При вручении повестки Шлендухов никогда с меня за это денег не брал. Если я показал так при допросе младшему помощнику, то показал так неверно и теперь исправляю свою вину. Протокол мне прочитан. Объясняюсь по -русски.»
Заключение
"По распоряжению начальника Юрьевского уезда от 17 ноября 1897 года против полицейского десятника Кокорской волости Даниила Шлендухова возбуждено уголовное преследование. Основанием для этого послужил безымянный донос от одного из жителей д. Красные Горы, в коем упомянутому Шлендухову приписывается целый ряд незаконных денежных поборов при отправлении своей должности, имеющих признаки вымогательства. На возникшем по этому делу предварительном следствии допрошены были все лица, указанные в доносе в качестве потерпевших или свидетели приписываемых Шлендухову незаконных действий, но при этом большинство из них не только не подтвердили возводимого на Шлендухова обвинения, но даже наоборот, были о нём вполне одобрительные отзывы, объясняя донос на него не более, как злобой его недругов. Из числа приписываемых Шлендухову преступных действий отчасти подтвердилось лишь одно обвинение: из показаний некоего крестьянина Йозепа Полакезе, 2 декабря 1896 года Даниил Шлендухов, встретив его возле местной корчмы, потребовал уплаты 3-х рублей в пользу находившегося тут же крестьянина Кукина, и когда Полакезе отказался исполнить это требование, Шлендухов отобрал у него лошадь с подводой и увёл её к себе на двор. В тот же вечер лошадь с подводой Шлендухов вернул обратно Полакезе, но удержал у себя лежавшие на санях новые сапоги, которые тот получил обратно через полицию уже в феврале 1897 года. Случай этот удостоверили также и другие, присутствовавшие возле корчмы свидетели, из числа которых отец потерпевшего Карл Полакезе объяснил, что Шлендухов отобрал у сына его лошадь с подводой, ссылаясь на исполнительный лист Мирового судьи, в силу коего Карл Полакезе, действительно, обязан был уплатить Кукину 4 рубля. По показаниям свидетелей и самого потерпевшего, Шлендухов и Кукин при этом были пьяны, причём первый из них отбирал у Йозепа Полакезе лошадь, не указывая свои служебные права, как полицейского десятника, хотя, впрочем, всем присутствующим хорошо было известно о занимаемой им должности. Привлечённый к следствию в качестве обвиняемого Даниил Шлендухов не признал себя виновным в возводимом на него преступлении и по поводу описанного выше случая с Йозепом Полакезе объяснил, что он, действительно, временно отобрал у последнего лошадь, так как считал себя на это вправе, ввиду имевшегося у него исполнительного листа Мирового судьи по удовлетворению претензии Кукина к отцу потерпевшего. Ссоображая со своей стороны изложенное и принимая во внимание, что возбуждённое против полицейского десятника Шлендухова обвинение в большей части своей на следствии не подтвердилось, что описанный выше случай отобрания им у крестьянина Полакезе лошади с санями ничего общего с преступлением, именуемым вымогательством, не имеет, что, с другой стороны, по делу не видно, чтобы Шлендухов позволил себе неправильное отобрание у Полакезе лошади и нанесении ему обид в качестве полицейского десятника, так как исполнительные действия по удовлетворению претензий Кукина к Полакезе в круг его обязанностей не входили и никем на него возложены не были, что, таким образом, поступок Шлендухова с Полакезе должен рассматриваться как действие частного лица, тем более что, по показаниям потерпевшего, он в это время находился с Кукиным в корчме и был пьян.
Я полагал бы:
Уголовное преследование по сему делу полицейского десятника Даниила Шлендухова дальнейшим производством прекратить, причём отменить против него меру пресечения способов уклонения от следствия и суда. Товарищ Прокурора /подпись/"
Таким образом, весь «букет» тяжких обвинений с моего троюродного прадеда был снят. Вопросы, однако, остались.
1. Был ли Шлендухов отстранён от должности десятника, ведь превышение полномочий в отношении Йосепа Полакезе, совершённое в пьяном виде, да ещё и с рукоприкладством, полицейского никак не красит.
2. Привлекли ли его к ответственности за незаконное изъятие лошади и сапог, когда выяснилось, что прав он на это никаких не имел. Видимо, хотел помочь своему другу и собутыльнику Кукину.
3. Кем же был тот борец за правду, заварившей нешуточною «кашу» в нашей деревне. Почему этот «неуловимый мститель» не подписался? Боялся мести десятника? Понимал, что многое из его доноса не найдёт подтверждения и отвечать за клевету придётся ему самому?
6. С одной стороны, «дыма без огня не бывает». Уж больно складно красногорский «Зорро» живописут похождения нерадивого десятника. Да и оговорка Долгошева, что, мол, ранее он возвёл напраслину на хорошего человека, а теперь раскаивается, наводит на размышления. Такое ощущение, что с ним "провели беседу", после чего он изменил показания. Хоть судья Сорри и корчмарь Тимуск с порога отвергают все обвинения в адрес Шлендухова, "ежу понятно", что выгораживают они в первую очередь самих себя. Не признаваться же, что отпускал водку из под полы или выписывал "липовые" справки. В общем, есть над чем подумать.  Но, с другой стороны, не доверять показаниям очевидцев тоже нет оснований. Поверить в то, что "всемогущий" Шлендухов так запугал всю деревню, что многочисленные  свидетели дружно отказались его «топить», вряд ли возможно. Наверное анонимный «глас народа», действительно, основательно сгустил краски, имея на то какие-то свои причины, о которых мы уже не узнаем. Возможно, его лично чем-то обидел красногорский десятник. Такая вот история...
В завершении хочу добавить, что мой троюродный прадед - Даниил Леонтьевич Шлендухов родился в 1854 году в Красных Горах, здесь же  в 1924 году и завершил свой земной путь.



На главную                               Немного истории (продолжение)...