?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии "Красногорский криминал"






Камнем по голове...
"Обвинительный акт о крестьянах Иване Николаевиче Гривицком, Лаврентии Яковлевиче Свинкове и Григории Александровиче Кривоглазове.
2 сентября 1907 года,
вечером, крестьяне Йозеп Рейли (Josep Reili), Йоганнес Ерм (Johannes Erm), Йозеп Михкельсон )Josep Mihkelson) и Алесандер Тилль (Aleksander Till) возвращались домой из трактира, расположенного в д. Красные Горы. Едва они успели пройти некоторое расстояние, как услышали, что кто-то за ними гонится и оглянувшись, увидели трёх деревенских парней, оказавшихся впоследствии крестьянами Лаврентием Свинковым, Иваном Гривицким и Григорием Кривоглазовым, которые, подбежав, стали без всякого повода кидать в них камнями. Испугавшись, Рейли, Ерм, Михкельсон и Тилль бросились бежать, но буяны продолжали их преследовать и бросаться камнями. Один из камней попал в голову Рейли с такой силой, что последний упал и потерял сознание. После этого злоумышленники убежали, а Рейли был доставлен товарищами в аптеку провизора Акселя Аустера, который и оказал ему первоначальную помощь. В теменной части головы потерпевшего Аустером была обнаружена небольшая рана, тем не менее Рейли пришёл в себя лишь на следуюший день после ранения, а в течении трёх последующих дней болезненное состояние его сопровождалось рвотой.
На судебном следствии подсудимые Гривицкий, Свинков и Кривоглазов, не признавая себя виновными в описанном преступлении, объяснили, что они, действительно, бросались камнями в эстонцев, которые им отвечали тем же, причём один из брошенных камней попал в голову Йозепу Рейли, но намерения причинить последнему повреждение здоровья они не имели. Выслушав судебное следствия, показания свидетелей и прения сторон, Окружной Суд находит, что совокупностью показаний установлено, что 2 сентября 1907 года, когда эстонцы Йозеп Рейли, Йоганнес Ерм, Йозеп Михкельсон и Александер Тилль вышли из находящегося в д. Красные Горы трактира, то в них стали бросать камнями русские крестьяне Гривицкий, Свинков и Кривоглазов, на что эстонцы стали отвечать также бросанием камней и при этом один из брошенных подсудимыми камней попал в голову Рейли, который упал, потеряв сознание, и пришёл в себя лишь на третий день. По заключению допрошенного на суде врача Харитоновского, рана эта, как нанесённая с большой силой и вызвавшая у Рейли сотрясение мозга, должна быть отнесена к разряду тяжких. Ввиду изложенного и принимая во внимание, что рана Йозепу Рейли была нанесена подсудимыми во время взаимного перебрасывания ими с потерпевшим и его товарищами камнями, без намерения на причинения увечья и что данными следствия  не могло быть установлено, кем именно из подсудимых была нанесена Рейли означенная рана, Суд находит, что есть основание признать в данном случае наличие драки, а потому признаёт подсудимых виновными в участии в драке, во время который была причинена Рейли неизвестно кем из них тяжкая рана, находя, в то же время, что подсудимые были зачинщиками этой драки, по обвинению же их в предумышленном причинении тяжкой раны Рейли, Окружной Суд признаёт их по вышеприведённым основаниям невиновными.
Ввиду изложенного Окружной суд определил: крестьян Григория Александровича Кривоглазова, 23 лет, подвергнуть заключению в тюрьму на два месяца, Лаврентия Яковлевича Свинкова, 18 лет и Ивана Николаевича Гривицкого, 20 лет аресту при полиции на два месяца каждого, возложив на всех осуждённых поровну судебные по делу издержки, а при их несостоятельности издержки эти принять на счёт казны, вещественные доказательства, кол и камень, уничтожить.»
"Крестьян Ивана Гривицкого, Лаврентия Свинкова и Григория Кривоглазова, живущих в д. Красные Горы, Юрьевского уезда Лифляндской губернии Всепокорнейшее прошение:
Вследствии полученного нами обвинительного заключения имеем честь покорнейше просить Окружной Суд о вызове и допросе следующих свидетелей по настоящему делу: Василия Фёдоровича Колбасова, Фёдора Кондратьевича Сапожникова, Агафью Ивановну Уланову, Устину Лукину Карлову- Кайдову, Василия Алексеевича Крёхова, Дмитрия Савельевича Козлова, живущих в Красных Горах. Свидетели эти могут показать Суду обстоятельства, на предварительном следствии не выделенные и имеющие важное значение по настоящему делу, а именно: Василий Колбасов, что 2 сентября 1907 года обвинитель Йозеп  Михкелевич Рейли и его  товарищи в красногорском трактире, желая завести с нами ссору, придирались и грозили нам ножом, и что мы удалились из трактира, не желая ссориться. Фёдор Сапожников, что мы на крыльце Богомолова дома пили водку, а Рейли с товарищами, проходя мимо дома Богомолова начал нам грозить и бросать в нас камнями и мы им ответили тем же, Уланова и Карлова-Кайдова, что Рейли и его товарищи, выломав колья из изгороди, напали на нас с кольями и бросались камнями, так что камни ударялись в стену дома Улановой, то есть дрались мы обоюдно. В  это время кем-то брошенный камень и попал в голову Рейли. Свидетель Крёхов и Козлов могут показать, что мы с Рейли помирились за бывшую обоюдную драку и уплатили последнему за лечение, за удары и за все расчёты 25 рублей, что мировая произошла в присутствии полицейского урядника Карла Анника. Просим не возбуждать ни уголовного, ни гражданского преследования против нас за бывшую 2 сентября 1907 года драку»
Пока суд да дело, подсудимые, коих временно оставили на свободе, отбыли на Ладожское озеро в д. Морье, где вели рыбный промысел с мая по август 1908 года. Здесь их и настигла повестка в суд.  А 5 сентября 1908 года, то есть год спустя после происшествия, подоспел и сам приговор.

В этом незамысловатом деле я так и не смог до конца уяснить два момента:
1. Показания свидетелей о том, что зачинщиками драки были эстонцы, суд почему-то не принял во внимание. Возможно, решил, что очевидцы пытаются выгородить своих знакомых и сделать «козлами отпущения» пострадавшего и его товарищей. Правда, пункт  о преднамеренном нанесении красногорскими хулиганами Йозепу Рейли удара камнем по голове из окончательного приговора  судья всё же убрал, но оставил обвинение в том, что драку, имевшую столь печальные последствия,  справоцировали мои односельчане, а не эстонцы.
2. Если, по словам  обвиняемых, они помирились с Рейли в присутствии полицейского и даже выплатили последнему денежную компенсацию, то почему делу был дан ход. Или потерпевший передумал и не отозвал иск? Или уголовное расследование нельзя было  прекратить простым соглашением сторон? В любом случае, «всепокорнейшее прошение» Кривоглазова, Свинкова и Гривицкого Окружной Суд оставил без внимания.
После вступления приговора в законную силу несчастные родители  просят не усугублять их горе уплатой судебных издержек за нерадивых сыновей.
«Николая Трифоновича Гривицкого , проживающего в д. Красные Горы покорнейшее прошение:
Мой родной сын Иван Гривицкий признан виновным по делу Йосепа Рейли и отбывает присуждённое ему наказание. Между тем местная полиция требует от меня уплаты за сына судебные по делу издержки в размере 13 руб. 13 копеек. Сын мой никакого имущества ещё не приобрёл. Я стар и жена моя тоже стара и мы не имеем возможности платить за сына. Ввиду сего честь имею покорнейше просить Рижский Окружной Суд учинить распоряжение о том, чтобы полиция не требовала с меня оных издержек и не описывала мой домашний скарб и оставила меня в покое, а судебные по делу издержки прошу принять на счёт казны. Нам, отцу и матери, крайне печально, что сын, не успев достичь зрелого возраста, попал под суд и наказание, но делать нечего. Покорнейше прошу не отказать в моём прошении. Красные Горы, декабря 31 дня 1908 года."
"Вдовы Екатерины Лукинишны Свинковой, живущей в Красных Горах покорнейшее прошение:
На этих днях ко мне зашёл полицейский урядник и потребовал с меня уплаты судебных издержек за сына моего, Лаврентия Яковлевича Свинкова, по делу о нанесении  побоев Йозепу Рейли. Сын Лаврентий отбывает наказание по приговору суда. Он не имеет никакого имущества, а я престарелая вдова сама нуждаюсь в пропитании. Я не имею и не могу платить за сына судебные по делу издержки. Сын ещё не отбыл воинскую повинность и никакого имущества не приобрёл. Прошу не отказать в ходатайстве престарелой вдове и возложить судебные издержки на счёт казны.»
"Александра Ивановича Кривоглазова, живущего в д. Красные Горы покорнейшее прошение:
Сын мой, Григорий Кривоглазов, отбывает наказание по приговору Рижского Окружного Суда. С меня полицейский урядник требует за сына судебные по делу издержки. Сын мой никакого имущества ещё не приобрёл, а я, отец, не могу платить за сына и его шалости. У меня жена и мне нужно добывать себе на прокормление. Прошу учинить распоряжение о том, чтобы полиция не описывала мою домашнюю утварь, а принять судебные издержки на счёт казны. Я сына не учил шалостям и не желал бы видеть его подсудимым и наказанным. Покорнейше прошу не отказать в моей просьбе."
Внял ли Суд просьбам отчаявшихся родителей, судить не берусь. Сведения об этом в деле отсутствуют. Такая вот история…


Из серии «Красногорские курьёзы»
Бывший десятник…
"Мещанина Алексея Михайловича Гусарова, живущего в Красных Горах покорнейшее прошение:
24 апреля 1899 года крестьяне Юхан и Йосеп Рейнгольдты приступили к обработке моего огорода. В это время, по приглашению моего брата Егора Гусарова, пришёл на мой огород десятник Фёдор Лодейкин и строго приказал мне оставить обработку огорода и не сметь его запахивать, а нанятым мною крестьянам Рейнгольдтам приказал оставить работу на моём огороде. Пользуясь таким распоряжением десятника Лодейкина Егор Гусаров бегал по моему огороду, ругался, вырывал вожжи из рук Рейнгольдта, бил кулаком по его лошади и не допустил возделывать огород. Я арендую Кокорский мызный участок под № 22 в Красных Горах, имею на своё имя арендный контракт с владелицей имения покойной Мартой фон Шульц. Егор Гусаров живёт на арендуемом мною участке бобылём и обязан платить мне за место под его домом. Так как ни Егор Гусаров, ни десятник Лодейкин не имеют никакого права на мой огород, десятник Лодейкин, будучи свояком Егору Гусарову самовольно и незаконно вступился на защиту интересов последнего, забывая при этом, что полицейский десятник не имеет никакого права вмешиваться в гражданские тяжбы. Посему я имею честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие  привлечь старшего десятника Красных Гор Фёдора Астафьевича Лодейкина за самоуправство к законной ответственности и сделать соответствующее распоряжение, чтобы Лодейкин не препятствовал мне возделывать мой огород. В доказательство обвинения прошу спросить жителей Красных Гор: Ивана Ивановича Подгорного, Ивана Семёновича Руссакова, Екатерину Ивановну Феклистову, Степаниду Михайловну Гусарову, Югана и Йосепа  Рейнгольдтов.  Красные Горы, 27 апреля 1899 года.
По делу были опрошены следующие лица:
1. Обвиняемый Фёдор Астафьевич Лодейкин, 65 лет от роду, показал, что весной сего года, числа не помнит, он раздавал повестки в д. Красные Горы и, проходя мимо Егора Гусарова, слышал в огороде громкие голоса. Егор Гусаров сказал, что брат его, Алексей Гусаров, хочет отнять его землю. Я прошёл в огород и увидел Алексея Гусарова и нанятых им работников, которые развозили навоз. Братья Егор и Алексей Гусаровы спорили между собой о земле и я лишь сказал им, чтобы они передали дело на рассмотрение суда, а сами не ссорились. Обрабатывать землю я никому не запрещал.»
2. Свидетель Иван Семёнович Руссаков показал, что он присутствовал при том, как Фёдор Лодейкин пришёл в огород Алексея Гусарова и слышал, что Лодейкин приказал Йогану Рейнгольдту оставить обработку земли Алексея Гусарова, при этом Егор Гусаров бил кулаком лошадь Рейнгольдта»
3. Свидетельница Степанида Михайловна Гусарова, жена Алексея Гусарова, показала то же, что и Руссаков, добавив, что весь огород принадлежит одному Алексею Гусарову по арендному контракту.
4. Свидетель Йохан Рейнголдт показал, что Фёдор Лодейкин советовал ему приостановить обработку земли до тех пор, пока братья объяснятся между собой в суде.
5. Свидетельница Екатерина Феклистова заявила, что не может явиться в волостное правление для дачи показаний по старости лет.
На жалобу Алексея Гусарова от Комиссара по крестьянским делам Юрьевского уезда пришёл неожиданный ответ:
« Сим объявляется, что названный Лодейкин с 1 августа 1897 года уже не состоит полицейским десятником, а потому Гусаров с жалобою на него, как на частное лицо, имеет право обратиться в надлежащее судебное учреждение».
Курьёзным образом, именно Фёдор Лодейкин, работавший посыльном при волостной управе после ухода из полиции, и вручил истцу это извещение. Неграмотный  Алексей Гусаров вынужден был не только выслушать из уст своего недруга безрадостный ответ, но и  попросить его расписаться вместо себя на официальном бланке.
Предпринял ли Гусаров иные способы привлечь бывшего десятника к ответственности, мне не ведомо. Что касается сути жалобы, то думается она имела под собой основание. Фёдор Лодейкин, то ли из родственных чувств к брату истца, то ли помятуя о своём недавнем  статусе полицейского, попытался «употребить власть» по отношению к Алексею Гусарову, хотя прав на это никаких не имел. Странно, однако, что податель жалобы был не в курсе, что Лодейкин уже почти два года никакой не десятник, а скромный волостной посыльный. Меня, кстати, впечатлило, что 65-летний Фёдор Астафьевич так уверенно расписался за Алексея Гусарова, который был много его моложе. Не случайно, видать, в прежние годы в полиции служил. Такая вот история…

Из серии "Красногорский криминал"
Обескураживающая история...

Протокол:
1906 года ноября 28 дня ко мне, полицейскому уряднику 49 участка Юрьевского Уезда И. Ярлоку, явился житель д. Красные Горы Фома Ефимович Шлендухов, 50 лет, и заявил, что в 7 часов вечера 27 ноября разбивали его дом камнями, на что он, Шлендухов, вышел из комнаты на крыльцо и увидел, что перед его домом стоит кампания из 7-8 человек (мужчин), из которых он, Шлендухов, узнал следующих: Иван Андреевич Анушов, Иван Иванович Гречкин, Архип Иванович Анушов, Андрей Васильевич Казаков, Фока Кукин. Они бросали камнями по его дому и у всех были колья в руках. Он, Шлендухов, спросил , почему вы, ребята, разбиваете мой дом, на что из партии сказали: «А ты что здесь за сторожа?», а Иван Анушов, стоявший в трёх шагах, нанёс ему камнем удар по голове так, что он, Шлендухов, упал без чувств. По прибытии меня, полицейского урядника, к дому Шлендухова, последний уже сидел весь окровавленный и рядом валялся камень, которым нанесли удар, весом около 10 фунтов. Потерпевший просит привлечь виновников к законной ответственности за разбой его дома и нанесение ему, Шлендухову, тяжких ран.»
Опрошенный свидетель Никита Александрович Ершов, 15 лет, проживающий в д. Красные Горы, показал, что он, Ершов, стоял около дома Лизарова на расстоянии 8 шагов от дома потерпевшего и видел как пришли Иван Анушов и брат его, Архип Анушов, и стали бросать каменьями по дому Шлендухова, а другие стояли там же с кольями и каменьями в руках, а потерпевший Шлендухов вышел из своего дома на крыльцо и сказал: «Что вы разбиваете мой дом?». Тогда один из них сказал: «Ты что, караульшик?», и Иван Анушов нанёс камнем удар по голове Шлендухова так, что последний упал и закричал «караул», а подозреваемые пошли дальше с песнями.»
Опрошенная жительница д. Красные Горы Агафья Александровна Рекина, 23 лет, показала, что она, Рекина, идя к отцу своему мимо дома потерпевшего Шлендухова видела, что Иван Анушов, Архип Анушов, Иван Гречкин и много других мужчин шли по улице от трактира к дому Шлендухова, держа в руках у кого кол, у кого камень. Иван Анушов, держа огромный камень, скакал и говорил, что сегодня кого-нибудь уложит. Все пошли к дому Шлендухова и стали бросать камнями по дверям потерпевшего, на что Шлендухов вышел из комнаты и сказал, зачем они разбивают его дом. Тогда Иван Анушов вышел из шайки и нанёс удар по голове Шлендухова, так что последний упал на крыльцо без чувств. Она, Рекина, испугалась и ушла подальше.»
Опрошенная свидетельница Татьяна Ивановна Кусова, 45 лет, живущая в д. Красные Горы, показала, что она, Кусова была возле дома Шлендухова и видела как Иван Анушов, Архип Анушов, Иван Гречков, Андрей Казаков пришли к дому Шлендухова с камнями и кольями в руках и стали разбивать двери его дома. Она, Кусова, спросила, что вы, ребята, делаете, а Архип Анушов подошёл к ней, Кусовой, с пивной бутылкой в руках, замахивая и угрожая, а потом закричал: «Я тебя, старого чёрта, убью», а другие вышеназванные лица бросали в это время камнями по дверям дома Шлендухова. Потерпевший вышел на крыльцо и сказал: «Зачем вы разбиваете мой дом?», а Иван Анушов на это сказал: «Ты что, сторож здесь?» и нанёс Шлендухову удар по голове камнем, так, что последний упал, а бунтовщики пошли дальше по улице с песнями. Она, Кусова, подошла к лежащему Шлендухову и помогла его поднять и унести в комнату.»
Опрошенные обвиняемые Иван Андреевич Анушов, 20 лет, Архип Иванович Анушов, 25 лет, и Иван Иванович Гречков, 21 год,, проживающие в д. Красные Горы, сами себя виновными по сему делу не признают и только заявляют, что они проходили мимо дома потерпевшего Шлендухова около 7 часов вечера и не слышали и не видели, кто разбивал дом Шлендухова и ударил его самого. Лишь видели, что из дома Шлендухова кто-то бросил два камня, один из которых попал в бок Гречкова, затем кто-то из толпы стал бросаться камнями в дом Шлендухова, но кто это был, они не видели».
Опрошенный Андрей Васильевич Казаков, 25 лет, проживающий в д. Красные Горы, показал, что когда он вышел из трактира в 6 часов вечера 28 ноября сего года, то видел вблизи дома Шлендухова толпу народа, где все кричали и шумели, но он, Казаков, не пошёл к ним, а отправился домой и лёг спать, так как был немного выпивши. Только через некоторое время он узнал от своей матери, что кто-то Шлендухова ударил камнем. Сам он в этой компании не был и камней в дом Шлендухова не бросал.»
Такая вот безрадостная история с непонятными обстоятельствами. Зачем молодые люди "атаковали" дом Фоки Шлендухова? Судя по показаниям незаинтересованных свидетелей, мой четвероюродный прадед их ничем не справоцировал. Неужели водка настолько затуманила хулиганам мозги, что они набросились на первого встречного, дабы покуражиться  и поиздеваться над человеком, который годился им в отцы. Или всё же имелись какие то старые обиды, побудившие  злоумышленников устроить эту глумливую потеху перед домом Шлендухова? Но самым странным в этой истории оказался её финал. Судебное слушание было назначено на 7 марта 1907 года, но на него… никто не явился, хотя повестки были вручены всем.  Похоже, стороны конфликта помирились и решили дело «замять». Суд без колебаний постановил: «Фоме Ефимовичу Шлендухову в жалобе отказать.» Такая вот  обескураживающая история…


Иван Андреевич Анушов оказался в этой хулиганистой компании единственным, кто сумел расписаться собственноручно.

Из серии "Красногорский криминал"
Мошенники...

Протокол:
«Я – Иван Васильев, 41 год, крестьянин д. Заозерье Ямбургского уезда Петроградской губернии, православный, грамотный, постоянно проживаю на родине, 7 августа 1917 года вместе с Кузьмой Елисеевым, Давыдом Фёдоровым и Егором Давыдовым приехал на пароходе в д. Красные Горы Юрьевского уезда за покупкой племенных поросят. Не успели мы сойти на берег, как к нам подошли дотоле нам неизвестные местные жители - Леонтий Матвеевич Кукин и Фока Еленин сын Кукин. Они спросили, по каким делам мы приехали, после чего Леонтий Кукин пригласил нас четверых попить чаю к нему домой. Узнав, что мы хотим купить поросят, Кукин заявил, что он торговец и может помочь нам в их покупке. В  подтверждение сего  он сослался на кодаверского мельника Якоба Рейнгольдта.  Мы съездили к мельнику и последний подтвердил нам, что Кукин занимается поросятами. Вернувшись обратно к Леонтию Кукину, я и Елисеев словесно условились с ним о доставке в Нарву поросят, которых мы предполагали купить сами. За предстоящую работу я дал Леонтию авансом 50 рублей. Наутро мы узнали, что поросят купить нельзя, так как их вывоз из Эстонии запрещён. Тогда мы пошли к Леонтию получить обратно задаток. Он послал нас к Фоке Кукину, обещая тоже прийти туда и потолковать. У Фоки они вместе стали уверять нас, что могут закупить штук 40 поросят и привезти в Нарву, так как у них есть знакомые хуторяне. Посоветовавшись с Елисеевым, я решил дать Кукиным ещё 350 рублей на покупку и доставку поросят. Я вручил деньги Леонтию в присутствии Фоки и его жены. После этого Кукины послали меня к кодаверскому мельнику, обещая привезти туда товар на оценку. Мой напарник Елисеев пошёл догонять наших однодеревенцев Фёдорова и Давыдова, которые пошли по деревням искать поросят. Вечером 8 августа к мельнику пришли оба Кукины и заявили, что товар, то есть поросята, куплены, но только чухны не повезут их к мельнику, и если я желаю, то должен сам пойти и посмотреть их на месте. Я один без Елисеева не хотел идти и, доверившись Кукиным, сказал им, чтобы они сами закупали товар, а мне потом сказали, сколько и почём. Кукины заверили меня, что ими закуплено 60 поросят и каждый поросёнок обойдётся в 20 рублей, поэтому им на покупку надо ещё 960 рублей. Я отсчитал 960 рублей и передал их Леонтию. Всё это слышали и видели дочери мельника, как звать их я не знаю, и пастух по имени, кажется, Василий. Наутро, 9 августа к мельнику приехал Елисеев и я ему рассказал про всё и поставил его в известность, что сегодня, 9 августа, Кукины должны привезти к мельнику поросят, так как в 960 рублей входили и деньги за подводу для их доставки. Для приёма поросят я приготовил два ящика, которые так и остались у мельника. 9 августа Кукины поросят нам не представили. Я и Елисеев стали беспокоиться и думать, не попали ли мы в ловушку, но мельник сказал нам, что Кукин Леонтий как будто на мошенничество не способен. 10 августа рано утром я поехал в Красные Горы к Леонтию Кукину, но не застал его дома, не было дома и Фоки. Чуть позже я вновь пришёл к Леонтию. На сей раз он был дома. На мой вопрос, где поросята, Леонтий без смущения заявил мне, что лодку, на которой он вёз мне товар, разбило волной и товар утонул, так что мои и его деньги пропали. Я стал совестить Леонтия, говоря, что он врёт и хочет утаить мои деньги. Леонтий раскричался на меня, стал выталкивать меня из дверей, говорил, что денег у меня не брал и позвал идти в милицию. Мы пошли, но он сейчас же вернулся домой и запер ворота и двери. Я обошёл кругом его дом и видел как оба Кукины, Леонтий и Фока, выскочили из окна и пустились бежать. Я стал кричать и побежал за ними. Вскоре Фока перешёл на шаг и я его догнал. Фока стал мне говорить, что он денег у меня не брал, а потом сказал, что у него есть поросята и пригласил к себе на квартиру. Там он, под видом сходить помочиться, вышел в сени и также скрылся, как и Леонтий. Я понял, что добром денег мне назад не получить, поэтому обратился в милицию. Я действовал в компании с Елисеевым и убытки у нас общие. Письменного договора с Кукиными составлено не было. Свидетелями описанного случая являются указанные в показании лица, других свидетелей нет. Я обвиняю Кукиных  в мошенничестве на сумму 1360 рублей и прошу их привлечь к законной ответственности. Я доверился Кукиным, полагаясь на слова мельника, а после я слышал, что Фока Кукин слывёт первым на деревне мошенником.»
15 августа 1917 года от Ивана Васильева начальнику милиции Кодаверского участка прошение:
"Прошу Вас арестовать имущество красногорского жителя Леонтия Матвеевича Кукина, например, лошадь и корову и всё, что у него находится, за мои присвоенные деньги в 1360 рублей, которые я дал ему на покупку поросят. Поросят он не купил, а деньги вернуть отказывается.»
Дочери Якоба Рейнгольдта подтвердили кокоровскому милиционеру Августу Мяги, что видели, как Васильев во дворе их дома передавал красногорским мужикам деньги, но наотрез отказались подписать свои показания, заявив, что не хотят "таскаться по судам".
Обвиняемый в мошенничестве Леонтий Кукин показал:
«7 августа 1917 года ко мне пришли два российских мужика, Иван Васильев и Кузьма Елисеев, и спросили, не могу ли я им купить и привезти поросят. Я  им сказал, что купить поросят не могу, но если хотите, то можете у меня заночевать. Они согласились и заночевали. Я с ними у  мельника Рейнгольдта в д. Кодавере не был и после того, как они от меня ушли, я этих бесов больше глазом не видал.  Больше ничего об этом деле не знаю и виновным себя не признаю.»
Обвиняемый Фока Еленин Кукин показал:
«7 августа российские мужики Васильев и Елисеев наняли меня с Леонтием Кукиным перевезти им поросят в г. Нарву за 200 рублей. Васильев дал Леонтию 25 рублей задатку, но на другой день они пришли обратно и сказали, что не могут купить поросят, после чего Леонтий Кукин отдал им в своей избе 25 рублей задатку обратно. 8 августа я был с Леонтием Кукиным вместе у Якоба Рейнгольдта. Васильев мне денег не давал, а давал ли Леонтию Кукину, я не видел, так как ушёл оттуда покупать яблоки. Виновным себя не признаю».
Нет ни малейших сомнений в том, что Леонтий и Фока Кукины ловко «развели» россиян на весьма крупную сумму. Правда, некоторые моменты в этой истории для меня остались неясными.
В какой момент мои односельчане решили «обчистить» гостей из России? Думается, поначалу это в их планы не входило. Узнав, что сошедшие на красногорский берег пассажиры пожаловали за поросятами, Кукины решили заработать на посредничестве. Иначе как объяснить, что Леонтий Кукин предлагал Васильеву лично поехать посмотреть поросят, которых он сторговал у хуторян. Ведь не мог же он знать наверняка, что гость откажется? Значит, или товар действительно имелся или… Кукины собирались банальным образом ограбить бедолагу, оставшись с ним наедине. Честно говоря, в это верится с трудом. По всей видимости, случилось одно из двух:
1. Получив на руки крупную сумму, Леонтий и Фока решили с ней не расставаться и поросят не покупать. История про разбитую волнами лодку и несчастных утонувших животных была придумана на скорую руку и звучала крайне неубедительно. И вообще, согласованность в показаниях подельников оставляет желать лучшего. Так, Леонтий Кукин заявлял, что у мельника Рейнольдта с Васильевым не пересекался, в то время как его сообщник Фока утверждал обратное.
2. Владельцы поросят по какой-то причине передумали продавать  животных  красногорцам, а последним было жаль расставаться с полученными накануне деньгами… По всей видимости, Кукины надеялись, что как-нибудь пронесёт. И, судя по всему, действительно пронесло.
Последний документ в этом деле датирован 22 октября 1917 года. Через несколько дней власть в России и Эстонии захватят большевики и старая судебная система развалится. «Поросячье» дело утратит актуальность и его сдадут в архив. Такая вот история…

На главную                       Немного истории (продолжение)...