?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

2 авг, 2012








Из серии "Красногорский криминал"

Человек в сером…
«Зовут меня Густав Мартович Нукка, 58 лет, лютеранин, неграмотный, живу в д. Красные Горы,  дом мой находится в четверть версты от других домов деревни, в открытом поле. 3 октября 1910 года я вышел из дому под вечер в лавку Ивана Принцева, чтобы купить на 3 копейки кренделей. Там я застал мясника Антона Пяртельсона и самого Ивана Принцева, а также ещё одного человека, одетого в серое полупальто, на голоае у него была фуражка с козырьком. Платя за купленные булки я вынул свой кисет, в котором были две десятирублёвые бумажки, а также серебряная и медная мелочь. В то время, когда я достал свой кисет, человек в сером полупальто подошёл ко мне совсем близко и заглянул в мой кисет. Это мне тогда показалось подозрительным и я поскорее спрятал кисет в карман. Когда я вышел из лавки Принцева, то человек в сером вышел следом за мной. Затем я пошёл к стражнику Ворману, чтобы узнать, будет ли 5 октября ярмарка в селении Логоза, и, зайдя к стражнику, я видел через стеклянную дверь его сеней, что человек в сером остановился возле того дома, куда я зашёл. Пробыв у Вормана не более 5 минут, я пошёл в сторону своего дома и видел, что человек в сером шёл за мной по другой стороне улицы. Так он дошёл за мною до дома Давида Варунина, где остановился. Я в это время повернул за угол и не видел, зашёл ли тот человек в дом Варунина или нет. Когда я вышел в поле и прошёл шагов 30 в направлении своего дома, то вдруг позади себя услышал топот ног и тяжёлое дыхание двух бегущих людей. Лишь только я оглянулся назад, как на меня набросились два человека, в одном из которых я тотчас признал того самого человека, которого видел в лавке Принцева. Этот человек сразу схватил меня за горло и повалил на землю, товарищ же его, одетый в чёрное пальто, зажал мне рукою рот, чтобы я не мог кричать, причём сжимал мои щёки так сильно, что поцарапал их ногтями и после у меня из царапин шла кровь. До того, как мне зажали рот я успел три раза закричать, зовя на помощь, но никто моего крика не услышал. Человек в сером, продолжая сжимать мне одной рукой горло, другую руку засунул мне в карман штанов и вытянул оттуда кисет с деньгами. Кисет лежал в правом кармане моих штанов. Вытянув кисет, человек в сером со своим товарищем быстро побежали по направлению к деревне и скрылись из моих глаз. Перед тем, как убежать, один из нападавших, кто именно я не заметил, ударил меня лежачего три раза ногой по голове. Знаки от этих ударом имеются у меня на голове до сих пор. Поднявшись с земли, я пошёл в лавку Принцева и спросил его, кто такой был тот человек, который вместе со мной был в его лавке и был одет в серое пальто. В лавке в то время было много народу и Принцев не хотел при народе называть громко имя этого человека и сказал мне, чтобы я шёл немедленно за стражником и что он сам подойдёт сейчас к уряднику и скажет ему, что меня ограбили. Я пошёл за стражником Ворманом, вместе с которым отправился к уряднику. Оказалось, что Принцев был уже у урядника, где сообщил ему, что меня ограбил местный житель Агафон Иванович Елинкин.  Последнего я знал раньше очень мало и, так как я плохо вижу, то, будучи с ним вместе в лавке Принцева, в лицо его не вглядывался и его не узнал, но хорошо заметил, что он был одет в серое пальто. Елинкин в тот же вечер был задержан урядником и я по одежде признал в нём ограбившего меня человека. Товарищ его был с ним одинакового роста, но его я совершенно не разглядел, хотя на небе была луна и было светло.»
Зовут меня Иван Михайлович Ильюшин, 28 лет, православный, полицейский урядник, живу в д. Красные Горы.
3 октября 1910 года около половины девятого вечера ко мне на квартиру пришёл Иван Принцев и сообщил, что только что ограбили Густава Нукку и что он предполагает, что это ограбление совершил Агафон Елинкин, который одновременно с Нуккой был в его, Принцева, лавке. Я тотчас же вышел из дому на поиски Елинкина и встретил потерпевшего, который шёл ко мне вместе со стражником Ворманом. Нукка был без шапки. Вместе со стражником Ворманом я пошёл искать Елинкина и заметил его, входящим в трактир. Я подошёл под окно трактира и видел, что Елинкин покупал сороковку водки, причём разменял серебрянный рубль. Затем Елинкин вышел из трактира и, по-видимому заметил, что за ним следят, так как стал отворачивать своё лицо от луны в другую сторону, чтобы его не узнали. Мы задержали Елинкина и отвели его ко мне на квартиру, где я спросил его, сколько у него денег. Елинкин предъявил мне серебряную мелочь, а  затем на мои вопросы сказал, что у него есть ещё три рубля за голенищем сапога. Он вынул оттуда свёрнутую бумажку, которая оказалась 10-рублёвым кредитным билетом. Елинкин здесь мне в грабеже не сознался и признал себя виновным только в Волостном правлении, куда я его отправил, но соучастника своего не выдал. При задержании Елинкин вовсе не был пьян. Ещё он сказал, чтобы мы шли к его жене, там, мол,  найдёте ещё 10 рублей. Жена, однако, сказала, что никаких денег у неё нет и что, как ушёл муж в 12 часов, так она его с тех пор не видела. Елинкин человек очень подозрительный, но до сих пор его не удавалось поймать. Позже выяснилось, что вторым нападавшим был Григорий Давыдович Варунин, 19-и лет, о нём я ничего не могу сказать, так как раньше он ни в чём дурном замечен не был. На другой день потерпевший Нукка нашёл свою шапку на месте происшествия.»
Зовут меня Федосья Ивановна Елинкина, 28 лет, неграмотная, старообрядка, живу в д. Красные Горы. Агафон Елинкин мой муж. В воскресенье, числа и месяца не помню, в тот самый день, когда был арестован мой муж Агафон Елинкин, около 3-х часов дня к нам в избу пришёл Григорий Варунин. Тогда же Варунин дал 40 копеек денег, а я, по просьбе мужа, дала 10 копеек, и муж послал одну девочку в трактир за водкой. Девочка принесла бутылку водки, которую муж с Варуниным и с бывшим в нашем доме в то время моим отцом Иваном Печёнкиным, выпили. После этого, попив чаю, муж мой и Варунин вместе ушли из нашего дома и больше я мужа в тот день не видела. Я ждала мужа домой до 9 часов вечера и после пошла его искать по деревне. На улице я встретила Григория Варунина, который шёл в одном пиджаке. Я сказала Варунину, что ищу мужа. Он сказал, что тоже ищет его, так как дал ему 20 копеек на водку. Вместе с Варуниным я пошла к трактиру, но мужа там не было. Когда мы подходили к трактиру, то Варунин мне сказал, что Нукку обокрали. Затем Варунин от меня ушёл, а я пошла искать мужа по соседям и узнала, что он арестован и отведён в Волостное правление. Я пошла туда и говорила там с мужем через окошко и муж тогда же сказал мне, что вместе с ним был Варунин, а я сказала об этом стражнику.»
Поскольку отпираться было бессмысленно, Агафон Елинкин и его собутыльник, Григорий Варунин, скрепя сердце признались в нападения на Густава Нукку и краже у него 21 рубля с мелочью. Правда, поначалу они заявляли, что по-хорошему просили у потерпевшего  денег на водку и  лишь когда он отказался их дать, отобрали кисет силой. Однако, вскоре, под давлением улик, вынуждены были от этой версии отказаться. Единственное, что  злоумышленники наотрез отказывались признать, так это нанесения пострадавшему телесных повреждений. Суд в этом вопросе встал на их сторону, посчитав, что «подсудимые повалили Нукку на землю и схватили за горло, но из показания этого нельзя с достаточной положительностью вынести заключение, что действия эти явились средством для похищения у Нукки кисета с деньгами».
Учитывая чистосердечное признание обвиняемыми своей вины, а также несовершеннолетие Григория Варунина, Рижский Окружной Суд своим решением от 3 мая 1911 года посчитал возможным назначить им следующее наказание: Агафона Ивановича Елинкина, 29 лет, лишить всех особенных лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и отдать в исправительное арестантское отделение сроком на один год, а Григория Давыдовича Варунина, 19 лет, заключить в тюрьму на 8 месяцев. Судебные издержки возложить на обоих поровну, вернуть Густаву Нукке отобранные у Агафона Елинкина 10 рублей 27 копеек, вещественное доказательство (бутылку с водкой) уничтожить.»

Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"

Отказался выпить...
Павел Васильевич Захаров, 40лет, житель д. Красные Горы Кокорской волости:
«27 ноября 1913 года вечером на улице в д. Красные Горы ко мне пристала пьяная компания, чтобы я выпил с ними водки. Я отказался. Тогда один из них, а  именно Максим Транжиров, стал со мной бороться. Я повалил его на землю. Тогда на помощь к нему пришёл Демид Феклистов, который замахнулся на меня ножом. Я защитился от удара левой рукой. Тогда Феклистов пробил мне руку ножом и я получил рану, от которой до сих пор не могу вылечиться. В компании с Транжировым и Феклистовым были Потапий Васильевич Кривоглазов и Демид Николаевич Елинкин, всего их было четверо. Нашу борьбу с Транжировым видели также Леонтий Захаров, Демид Захаров, Елисей Скороходов, Аксентий Орлов, Дмитрий Матюшонок, Трофим Плешанков, Иван Скороходов и Ульяна Скороходова, все из д. Красные Горы. Феклистов ударил меня не предъявляемой стаместкой, а именно ножом. Сделал он это потому, что я боролся с Транжировым, после отказа с моей стороны выпить водку в его компании.»
«По обвинительному акту от 4 октября 1914 года, подсудимый Демид Савельевич Феклистов, 25 лет, предан суду Рижского Окружного Суда по обвинению в том, что 27 ноября 1913 года в д. Красные Горы в состоянии запальчивости или раздражения, однако сознательно, ударом ножа причинил мещанину Павлу Захарову тяжкое увечье, сопровождавшееся ограничением навсегда деятельности левой руки. В суде подсудимый не признал себя виновным, объяснив, что защищаясь от потерпевшего Павла Захарова, ударившего его несколько раз кулаком, он вытянул свою руку со стаместкой и в этот момент Захаров ударил своей рукой по стаместке, причинив себе рану. Выслушав прения сторон, Окружной Суд находит, что вышеприведённое объяснение подсудимого неправдоподобное по содержанию своему, едва ли Захаров мог бить подсудимого левой рукой. Ко всему прочему, на предварительном следствии подсудимый полностью признал себя виновным в нанесении удара стаместкой в руку, к тому же многочисленные свидетели подтвердили, что подсудимый, питавший уже давно злобу против Павла Захарова, желая, очевидно помочь своему товарищу Транжирову, которого поборол Захаров, замахнулся на последнего стаместкой, стараясь ударить в голову, и когда Захаров прикрыл голову рукой, нанёс ему в эту руку стаместкой удар, пробив её насквозь. Причинённая Захарову рана вызвала гнилостно-воспалительный процесс, продолжающийся до настоящего времени, и повлекла за собою полную атрофию пальцев левой руки и ограничение действия её навсегда. Это повреждение, равносильное лишению кисти руки, по мнению эксперта, должно быть отнесено к тяжкому увечью. По изложенным основаниям Окружной Суд определяет: Жителя д. Красные Горы Демида Савельевича Феклистова, 25 лет, заключить в тюрьму на 6 месяцев, возложив на осуждённого судебные по делу издержки, а при несостоятельности издержки эти принять на счёт казны, вещественное доказательство (стаместку) уничтожить.»

Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"

Дебош на пароходе…
Протокол опроса стражника Густава Вардья.
"1908 года августа 14 дня стражник 14 конного отряда Юрьевского уезда Густав Вардья заявил, что вчера, 13 августа он вместе со стражниками Юрием Интом и Александром Лорбергом находились на пароходе «Мария» для наблюдения за порядком. На пароходе было много пассажиров и между ними находилось человек около 20-и старообрядцев, большинство из которых были пьяные, шумели, кричали, пели, ругались неприличными словами и всячески нарушали тишину и спокойствие. Не доезжая до пристани «Саракус» между находящимися в числе означенных старообрядцев отцом и младшим сыном поднялась ссора и драка. К ним присоединился также старший сын и четвёртый товарищ их, которого они называли зятем. Стражник Инт подошёл к ним, требуя прекратить ссору и драку, на что они не обратили никакого внимания, а лишь ответили бранью и руганью, угрожая стражников убить. Когда же он, Вардья, также подошёл к ним, требуя прекратить ссору и драку, то отец и младший сын подскочили к нему, сын схватил стражника за горло, а отец сзади за мундир и портупею, нанося ему побои по шее. Он с силой оттолкнул сына в сторону, а отец выпустил его лишь после того, как стражник Лорберг вынул револьвер и грозил стрелять по ним.  Тем временем пароход причалил к пристани «Саракус», где по просьбе и распоряжению капитана, они, стражники, высадили на пристань трёх дерущихся – отца с двумя сыновьями, чтобы восстановить порядок на пароходе. При высадке вся группа старообрядцев бросилась на стражников, оказывая явное сопротивление и насилие, но несмотря на это, им удалось высадить драчунов с парохода под угрозой стрельбы. Вообще действовать огнестрельным оружием было невозможно, так как вся публика столпилась на палубе и можно было поранить невиновных, ввиду того, что пароход был полон народу. На означенной пристани высаженные заявили капитану, что имеют на пароходе вещи и просили выдать таковые. Когда же капитан принял их на пароход для выборки своих вещей, то они, вместо того, чтобы взять вещи, сели на скамейки, угрожая всех убить, кто осмелится трогать их. При сем старший сын сел на борт парохода, вынул нож, размахивал им, а зять хотел кулаком ударить стражника Лорберга по голове, но капитан схватил его за руку и отстранил удар. Вновь высадить дерущихся стражники более не решились, потому что возбуждённые криками и призывами их, остальные старообрядцы явно выражали желание оказать сопротивление и насилие над стражниками и высадка либо арестование их могли повлечь серьёзные столкновения. После этого, под угрозами стражников стрелять в них из револьверов, дерущиеся прекратили буйство и драку, не переставая, однако, всячески ругать стражников вплоть до пристани «Лииванина» в д. Воронья, где все старообрядцы высадились на берег. На означенной пристани местным урядником были установлены личности упомянутых лиц. На пароходе в это время находился также стражник Ворман. Просят привлечь виновных к законной ответственности."

"Его Превосходительству Господину Лифляндскому Губернатору живущих в д. Красные Горы Кокорской волости, Юрьевского уезда Агафьи Даниловны Феклистовой, Прасковьи Ивановны Феклистовой, Натальи Андреевны Феклистовой прошение:
14 августа сего, 1908 года, Михаил Григорьевич Феклистов, Леонтий Михайлович Феклистов, Филипп Михайлович Феклистов и брат мой, Натальи Феклистовой, Иван Анушов, возвращаясь домой в сильно пьяном виде, учинили на пароходе буйство и при этом, как мы слышали, оскорбили стражника. 15 августа вышеупомянутые мужья наши и Иван Анушов были арестованы и в настоящее время содержатся в Юрьевской уездной тюрьме. Ввиду того, что они совершили свой проступок в пьяном виде, не отдавая себе отчёта в том, что они делают, что этот поступок наших мужей и брата самым тяжёлым образом отражается на нас, их жёнах и детях, ни в чём не повинных, так как благодаря их заключению, мы лишились наших кормильцев, мы позволяем себе обратиться в Вашему Превосходительству со всепокорнейшей просьбой сделать распоряжение о скорейшем представлении Вашему Превосходительству вышеозначенного дела и вместе с тем, при определении нашим мужьям и Ивану Анушову наказания оказать им всевозможное снисхождение. Агафья Феклистова, Прасковья Феклистова, Наталья Феклистова, а за них неграмотных по их просьбе расписалась Мария Эренбунг.
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Михаил Григорьевич Феклистов, 75 лет, старообрядец, в 1907 году отсидел в тюрьме 3 месяца за сопротивление уряднику, показал, что 13 августа 1908 года он вместе с двумя сыновьями Леонтием и Филиппом и родственником Иваном Анушовым отправился домой в д. Красные Горы на пароходе «Мария». На этом же пароходе ехали ещё человек 15 в Красные Горы. Все они, как и он, показатель, были пьяные и пели песни. Между ним и сыновьями произошла ссора и он ударил несколько раз сына Филиппа. В это время подскочил к ним стражник и стал наносить удары ему и сыну Филиппу, а затем на пристани «Саракус» высадил его с сыновьями. Он стражника за мундир не хватал и не ударял его, равно как не ругал стражников и не угрожал их убить, вообще виновным себя ни в чём не признаёт. На пристани «Саракус» он заявил капитану парохода, что имеет на пароходе вещи, после чего капитан принял его на пароход обратно. Больше показать ничего не имеет. Неграмотный."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Филипп Михайлович Феклистов, 30 лет, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в д. Красные Горы на пароходе «Мария» у его отца Михаила Феклистова произошла ссора с неизвестным ему старообрядцем, который занял место отца. Он, Филипп Феклистов, подошёл к ним, желая усмирить отца, но отец ударил его несколько раз. В это время к ним подошли стражники и стали наносить побои ему и отцу, а затем на пристани, название которой не знает, высадили его с отцом и братом Леонтием. Он стражника за горло не хватал, не обижал их словами и не угрожал, вообще ни в чём себя виновным не признаёт.  Был выпивши. Больше показать ничего не имеет."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Леонтий Михайлович Феклистов, 32 лет, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в Красные Горы на пароходе «Мария» у его отца Михаила Феклистова произошла ссора с неизвестным ему пассажиром, который занял место отца. Его брат Филипп подошёл к последним , желая усмирить отца и посадить его на другое место, но отец настоял на своём и ударил брата несколько раз. В этот момент стражники, бывшие на пароходе, подскочили к брату и отцу и стали наносить им побои. Он, показатель, подошёл к стражникам просить их, чтобы они перестали бить, так как отец с братом ни в чём не виноваты, при этом он в это время имел в руках нож, которым кушал яблоко, но ножом он не замахивался и не угрожал убить стражника. Виновным себя не признаёт."
"Спрошенный обвиняемый крестьянин д. Красные Горы Иван Андреевич Анушов, 21 год, старообрядец, не судим, показал, что 13 августа во время поездки домой из г. Юрьева в д. Красные Горы на пароходе «Мария» он спал и проснулся на шум пассажиров, когда корабль стоял у пристани, названия которой не знает. Проснувшись, он увидел, что Феклистовы были высажены на пристани, но за что, не знал. Феклистовы были вновь приняты на пароход капитаном и тогда никакой драки и нарушения тишины не было. Он стражников кулаком ударить не хотел, вообще стражников как на словах, так и действием не обидел, убить их не угрожал. Виновным себя ни в чём не признаёт."
Я привёл лишь малую толику показаний, собранных по этому скандальному делу. Были опрошены все стражники, капитан парохода, кочегар и несколько свидетелей из числа пассажиров. Все они подтвердили, что Феклистовы и Анушов вели себя вызывающе и всячески оскорбляли стражников, пытавшихся призвать их к порядку. Попытки обвиняемых «перевести стрелки» на стражников успеха не возымели. Финал истории вполне предсказуем: посягательство на представителей власти, пусть и на пьяную голову, каралось весьма строго. Отец, Михаил Феклистов, сел за решётку на две недели, сыновья Филипп и Леонтий  на месяц, Иван Анушов – на три недели.

Такая вот история...


На главную                                               Немного истории (продолжение)...