?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

2 авг, 2012

Из серии «Красногорский криминал»

Удар ножом...
Мещанина Льва Ивановича Гойдина (Карлова), проживающего в Красных Горах Кокорской волости Юрьевского уезда покорнейшее прошение:
"Вследствии полученного мною извещения, что дело о Василии Николаевиче Тюрикове поступило в суд, я честь имею покорнейше просить Рижский Окружной Суд о вызове для допроса в качестве свидетелей по моему делу в судебное заседание следующих лиц: Герасима Васильевича Горюнова, Фёдора Васильевича Уланова, Дмитрия Максимовича Аршинова, Алексея Фёдоровича Кукина, проживающих в Красных Горах. Все эти свидетели могут свидетельствовать как очевидцы об обстоятельствах нанесения мне Василием Тюриковым удара ножом, а именно: 2 ноября 1903 года свидетели и я были вместе у дома Женжаровых, в то время к нам подошёл обвиняемый Василий Тюриков и без всякого повода схватил за горло Дмитрия Аршинова, а потом выхватил из своего кармана нож и ударил меня ножом. После чего начал замахивать ножом на Фёдора Уланова, желая ударить последнего, но он, Уланов, изловчился и ударил ногой в локоть руки Тюрикова. От этого удара выпал нож из руки Тюрикова и таким образом он, Тюриков, был обезврежен. Нож Тюрикова, которым он меня ударил, был складной. У Тюрикова нож был заранее разложен, так как он вынул из кармана нож в уже разложенном виде.  К сему присовокупляю, что я израсходовал на лекарство по лечению ран 10 рублей и вследствии повреждения руки лишён был работоспособности в течении полутора месяцев, что составило убытков в сорок рублей, считая по одному рублю рабочий день, а посему я покорнейше ходатайствую о присуждении мне понесённых мною убытков в сумме 50 рублей с обвиняемого Василия Николаевича Тюрикова.
Лев Иванович Гойдин, а за неграмотностью его расписался мещанин Иван Семёнович Пруссаков.  Красные Горы, февраля 17 дня 1904 года.





Поскольку никаких вразумительных объяснений со стороны Тюрикова о причинах, сподвигнувших его на поножовщину, не последовало, а свидетели дружно показали, что всё было так, как изложил пострадавший, суд счёл вину подсудимого доказанной. Единственным смягчающим обстоятельством стало несовершеннолетие Тюрикова (19 лет), вследствии чего размер наказания был понижен на одну степень и составил три недели ареста. Хулигану повезло, что нанесённые им Льву Гойдину раны оказались неглубокими и не повлекли за собой более длительной потери нетрудоспособности. Гражданский иск в 50 рублей суд посчитал чрезмерным и ограничился взысканием с обвиняемого в пользу пострадавшего 35 рублей в покрытие расходов на лечение  и убытков от простоя в работе. Судя по всему, Василий Тюриков. находясь на момент инцидента под  действием алкоголя, пытался примкнуть к компании, где находился Лев Гойдин, но был "послан" куда подалее.  Задетый таким неуважением, он ринулся в бой...  Такая вот история...


Из серии "Красногорский криминал"

"Купоросное" дело...
"1913 года сентября 8 дня ко мне, уряднику 25 участка Юрьевского уезда, явилась  мещанка г. Твери Матрёна Фёдоровна Гусарова, 30-и лет, проживающая в дер. Красные Горы и заявила, что 17 июля сего года в отсутствии её мужа, Антона Ивановича Гусарова, который находился в г. Рига на строительных работах, были сожжены в коридоре её дома в д. Красные горы принадлежащие мужу 70 рыболовных сетей стоимостью 120 рублей. В совершении умышленного уничтожения и повреждения посредством купороса вышеозначенных рыболовных снастей она, Матрёна Гусарова, подозревает Агафью Ивановну Кукину, 26-и лет, проживающую в д. Красные Горы. Обстоятельства дела: 16 июля сего года мальчик обвиняемой хотел разбить окно в доме заявительницы. Последняя предупредила его, чтобы он не бросался камнями. Кукина слышала это и стала кричать и грозиться на улице посреди деревни: «Ты смотри, ты долго тут не проживёшь. Я тебе сделаю так, что ты будешь плакать!» Кукина с Гусаровой, по словам очевидцев, ещё долго кричали и не давали другим покоя. Это слышали проживающие в Красных Горах Аксенья Ивановна Гусарова, 45-и лет,  и Агафья Ивановна Пахурина, 17-и лет. Утром 17 июля Матрёна Гусарова поехала на озеро ловить рыбу, а вернувшись вечером домой обнаружила, что сетки, висевшие в коридоре дома были сожжены посредством купороса. Сестра Гусаровой, Иринья Фёдоровна Долгова, 50-и лет,  которая была дома 17 июля, видела, что вскоре после ухода заявительницы, из сеней её дома выскочила малолетняя девчонка Агафьи Кукиной, а она, Долгова, потом обнаружила, что сетки облиты купоросом.  В ввиду изложенного заявительница просит взыскать с Агафьи Кукиной за уничтожение рыболовных снастей стоимость сеток в размере 126 рублей.»
Делу был дан официальный ход. 30 октября 1913 года Мировой судья 5 участка Юрьево-Верроского округа вынес по делу заочное решение: признать Агафью Кукину виновной в сожжении сетей и присудить ей 25 рублей штрафа, а в случае несостоятельности арестовать на 1 месяц. Также взыскать с неё в пользу Матрёны Гусаровой 50 рублей издержек за приченённый ущерб. Это было меньше, чем просила заявительница, но думается, изначальная сумма иска была завышена и суд это учёл.

Но проигравшая сторона сдаваться не собиралась, поскольку 75 рублей у Кукиной явно не были лишними, если были у неё вообще. Ответчица подаёт апелляцию на приговор, где обвиняет в сожжении сетей некоего Ивана Алёшкина, который, якобы, ходил по деревне с бутылкой то ли «острой» водки, то ли купоросного масла  и вполне мог сжечь сети Гусаровой. Одновременно  она просит пригласить новых свидетелей из числа жителей деревни, а Иринью Долгову передопросить, поскольку последняя, мол, «тронулась умом» и дала в прошлый раз неверные показания. В ходе очередного разбирательства дело принимает неожиданный оборот: 5 декабря всё того же 1913 года Мировой судья нашёл обвинение Кукиной опровергнутым показаниями новых свидетелей, а показания Ириньи Долговой, как психически больной, не внушающими доверия, и приговорил: Агафью Ивановну Кукину оправдать, а приговор от 30 октября 1913 года признать утратившим силу.»

Однако, недолго ответчица праздновала победу. Теперь уже Матрона Гусарова подаёт апелляционную жалобу на не устраивающее её судебное решение. 24 февраля 1914 года Съезд Мировых судей Юрьево-Верроского округа вынес вердикт.
Виновной в повреждении сетей опять признали Агафью Кукину. Сумма иска осталась прежней – 50 рублей, а размер штрафа за хулиганский проступок был снижен до 15 рублей или, в случае неуплаты, 3-х суток ареста.
Поднаторевшая в судебных баталиях Агафья Кукина решила идти до конца и отправила кассационную жалобу в высшую судебную инстанцию Российской империи – Правительственный Сенат!  Однако, вышеозначенный орган поставил неутешительную для ответчицы точку в этом затянувшемся «купоросном» деле.

Что тут скажешь. По мне так сам характер преступления выдаёт Кукину с головой. Уж больно "женская" месть какая-то. Мужчине такое и в голову не пришло бы: сжечь сетки купоросом!  Похоже, между Кукиной и Гусаровой уже давно пробежала "чёрная кошка" и что было тому действительной причиной, мне не ведомо. Агафья Ивановна, судя по её публичным заявлениям, была дамой скандальной  и в порыве ярости запросто могла отомстить таким экстравагантным способом чем-то насолившей ей Гусаровой.  Такая вот "купоросная" история...


Из серии "Красногорский криминал"

Часы с цепочкой...
Свидетельские показания Йоханнеса Эрма
"9 октября 1905 года вечером, когда было ещё светло, я, Карл Тилль, Аугуст Куслап и Александер Бринкфельд стояли на улице возле лавки Халлика в д. Красные Горы. К нам со стороны церкви подошёл местный житель Лука Кривоглазов, 24-х лет, с какими-то неизвестными мне мужчинами.  Подойдя ко мне, он, ни с того ни с сего хотел было ударить меня деревянной палкой, но я увернулся. Тогда он одной рукой схватил меня за грудь, а другой взял за цепочку, к которой были прикреплены лежащие в кармане серебряные часы. Я почувствовал, как цепочка оборвалась. Однако, я не чувствовал, как вытаскивались часы, так как карман был большой. Я вначале подумал, что Кривоглазов шутит, поэтому схватил его руками, но он вырвался и  стал удаляться тихим шагом. Тогда  я ощупал карманы и обнаружил пропажу часов. Сначала я подумал, что часы упали на землю, но когда при осмотре их там не оказалось, я пришёл к убеждению, что они похищены Кривоглазовым. Я не кричал о помощи и не гнался за Кривоглазовым, так как боялся, что он побьёт меня. Когда я подошёл к товарищам, Бринкфельдт заметил болтавшуюся у меня цепочку и спросил, где часы. Я сказал, что их похитил Лука Кривоглазов. Мы сейчас же пошли в пивную лавку, где находился урядник, и заявили ему о случившемся. Урядник тотчас же составил протокол.  Дело было передано в суд. В день разбора дела, перед тем, как идти к судье, я зашёл в чайную, где застал подсудимого Кривоглазова и свидетелей Тилля и Бринкфельдта. Кривоглазов подошёл ко мне и предложил покончить дело миром. Я на это согласился, при условии, что он уплатит мне стоимость часов – 7 рублей. Но так как у него было лишь 2 рубля, а остальные он обещал уплатить позже, то я отказался. При этом Кривоглазов заявил, что мои часы передал некоему Пуусепу. Был ли подсудимый в день ограбления пьян, я сказать не могу.»
Будучи задержанным, Лука Петрович Кривоглазов заявил, что  9 октября 1905 года находился дома, Йоханнеса Эрма не видел и часов его не похищал. Последний, мол,  предлагал мне помириться  за 8 рублей, но я отказался, так как не чувствовал своей вины.
Дело рассматривал Рижский Окружной суд. 13 октября 1906 года, то есть год спустя после вышеописанного происшествия, был оглашён приговор:
«Суд счёл доказанным обстоятельствами дела и показаниями свидетелей, что Лука Петрович Кривоглазов, 24-х лет, 9 октября 1905 года в д. Красные Горы, Кокорской волости открыто похитил у крестьянина Йоханнеса Эрма серебряные часы, причём для совершения похищения припёр последнего к стене дома и оборвал бывшую у часов цепочку. В виду изложенного Окружной Суд определил: Лука Кривоглазов подлежит лишению всех особых прав и преимуществ и отдаче в исправительное арестантское отделение сроком на 1 год.»

Не проще ли было Луке Кривоглазову занять недостающии 5 рублей и "закрыть дело", раз уж вернуть украденное не представлялось возможным? Жертвовать годом жизни за-ради часов, пусть и серебряных, уж слишком расточительно...Такая вот история.

Из серии "Красногорский криминал"

Отобранный самовар...


Из докладной записки полицейского стражника Симона Якобовича Вормана, 32 лет, проживающего в д. Красные Горы: «16 января 1909 года я вместе с урядником Перепечиным и стражником Ажгиным пришли к жителю д. Красные Горы Павлу Горушкину, чтобы отобрать у последнего описанный за общественные недоимки самовар.  В доме Горушкина живёт на квартире Анастасия  Кабацская, 64-х лет, которая при отобрании описанного самовара вцепилась в него и не давала его забрать. Но когда нами самовар был взят, то Кабацкая побежала в деревню и пригласила двух женщин. Вернувшись, она вновь пыталась вцепиться в самовар, но не была к тому допущена. На крик собралось несколько ротозеев и тогда Кабацкая, обращаясь к собравшимся, произнесла: «Урядник меня побил!» и, обращаясь к уряднику, добавила: «Принесёшь мой самовар, как и платок Кукиной, обратно». Когда мы пошли с самоваром к выходу, она вновь стала нас оскорблять, называя чертями и грабителями. Хочу уточнить, что когда Кабацкая в комнате вцепилась в самовар, то мы втроём с трудом освободили её руки от самовара, она же при этом толкала и меня, и урядника и Ажгина.»
Опрошенная в качестве обвиняемой Анастасия Ивановна Кабацкая, 64 лет, старообрядка,  жительница д. Красные Горы, показала: «Виновной себя во вмешательстве в действия урядника Перепичина не признаю и оскорблений ему и стражникам не наносила. Самовар я, действительно, не давала забрать, потому что он мой, а не Павла Горушкина. Забрали его лишь потому, что я была не в силах противостоять трём мужикам. Никаких оскорбительных слов в адрес урядника и стражников я не призносила.»
Павел Михайлович Горушкин, 38 лет, подтвердил, что самовар принадлежит Кабацкой и был отнят у неё силой.
Не знаю, что сталось со злополучным самоваром, но судя по тому, с каким рвением Анастасия Кабацкая отстаивала свои права на него, последний, действительно, был её собственностью. Что же касается вербальных оскорблений в адрес стражей порядка, то думается они имели место быть. Сложно представить себе женщину, которая не воспользуется своим главным оружием – голосом, когда её права нагло попираются физически более сильными представителями противоположного пола.
Распоряжением Лифляндского Генерал-Губернатора от 16 февраля 1909 года Анастасия Ивановна Кабацкая была признана виновною «во вмешательстве в действия полицейского урядника Перепечина при отобрании им описаного у крестьянина Павла Горушкина имущества и оскорблении его и стражников Вормана и Ажгина словами и действием, и присуждена к уплате штрафа в размере 25 рублей с заменою при несостоятельности арестом на одну неделю»
За неимением денег 64-летняя  Анастасия Кабацкая будет помещена в Юрьевскую уездную тюрьму, где и проведёт под арестом не самую радостную в своей жизни неделю. Такая вот история…
На главную                             Немного истории (продолжение)...