?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии «Красногорские курьёзы»
По дрова…
24 февраля 1924 года Кокоровский волостной старейшина Виллем Нукка (1876) , как обычно, принимал посетителей по наболевшим вопросам местной жизни. Один из заглянувших в управу хуторян рассказал, что с полчаса назад видел, как двое молодых людей разбирали мост через речку Лутсоя. Отодранные доски и перила они грузили на сани с намерением, по всей видимости, увести их на дрова. Виллем Нукка за неимением времени отправил на место происшествия своего заместителя, 28-летнего Александра Сеппа. Последний, прибыв к вышеупомянутому мосту, застал его в полуразобранном виде. В паре сотне метров виднелись  гружёные сани и двое молодых людей, которые, завидев постороннего, стронули лошадь с места и начали удаляться в сторону посёлка Калласте. Не долго думая, Сепп бросился за ними. Без труда нагнав воришек, он потребовал, чтобы они остановились и назвали свои имена. Как это не странно, молодые люди повиновались. Злоумышленниками оказались жители Калласте: 23-летний Дементий Никифорович Печёнкин и его родной брат Димитрий, которому недавно исполнилось восемнадцать. То ли на них подействовал угрожающий внешний вид представителя власти,  то ли красногорцы решили, что бегство лишь усугубит вину, но факт остаётся фактом: братья Печёнкины покорно последовали за заместителем волостного старейшины. Последний привёл задержанных в Калласте и передал на пограничный кордон, поскольку поселкового полицейского на тот момент на месте не оказалось. Начались допросы. Обвинённые  в разрушении моста, Дементий и Дмитрий изложили свою версию того, что произошло. Суть её сводилась к утверждению,  что они, мол, переправу не трогали, а её кто-то разломал до них.
«Мы поехали в лес за дровами. Недалеко от моста Лутсоя свернули с дороги и напилили  чураков. Когда тронулись в обратный путь, увидели, что за нами кто-то гонится. Мы остановились и не сопротивлялись, потому что закона не нарушали.»
Однако, мои односельчане не учли как минимум два обстоятельства:
Во-первых, когда они лихо ломали перила злополучного моста их заприметил тот самый хуторянин, который чуть позже сообщил об увиденном  волостному старейшине.
Во-вторых, сани злоумышленников  были загружены «останками» переправы, которую, по их словам, разломал кто-то другой. А вот свежих дров на возу оказалось совсем немного. Оно и понятно: сухие доски и брусья были посреди зимы куда предпочтительней, нежели сырые поленья. Думается, братья Печёнкины и сами осознавали всю зыбкость и неубедительность своей версии, поэтому приговор оспаривать не стали. Муствеэнский народный суд своим решением от 15 сентября 1924 года присудил Дементия и Дмитрия за разрушение моста через речку Лутсоя к 500 маркам штрафа каждого, а в случае неуплаты, к трём суткам ареста (см. фото). Такая вот  история.



Первый секретарь…
В 1921 году д. Красные горы  отделилась от волости Пейпсяяре и стала самостоятельной административной единицей - посёлком Калласте. Были сформированы местные органы власти. Первейшим помощником поселкового старейшины стал секретарь, на должность которого на первых порах назначали исключительно эстонцев. Причина такого предпочтения понятна: среди русскоязычных жителей Эстонии сыскать чиновника со знанием нового государственного языка было практически невозможно. Зато для большинства эстонцев, получивших образование ещё в Российской империи, «великий и могучий» был как родной. Первым поселковым секретарём в Калласте стал уроженец волости Каарепере Юри Кулли (Juri Kulli)(1885)(см. фото)

Он занимал эту должность вплоть до выхода на пенсию в 1932 году, то есть более десяти лет. До появления в наших краях Юри Хансович успел поработать волостным писарем в Пыльтсамаа (1904 – 1910), секретарём управы в Муствеэ (1910 – 1917) и Ваймаствере (1917 – 1921). Думаю, дело своё он знал. Список жителей Калласте, на который я частенько ссылаюсь, был составлен его рукой и обрывается аккурат в 1932 году, когда герой этой истории покинул наши края. Дальнейшая судьба Юри Кулли была в каком-то смысле типичной для многих жителей Эстонии, попавших в водоворот «лихих» 1940-х. Опыт административной работы, накопленный чиновником в том числе и в красногорской управе позволил ему заработать на кусок хлеба при любой власти. Летом 1940 года, после присоединения Эстонии к СССР,  маститый счетовод  устраивается на работу в коммунальный отдел Горисполкома г. Йыгева.



Его непосредственным начальником в этот период был известный эстонский коммунист Аугуст Вайкла (August Vaikla)(см. фото), занимавший пост заместителя главы города.

В  дальнейшем это знакомство сыграет роковую роль в судьбе Юри Кулли. Драматические события, в водоворот которых угодил наш герой, развернулись летом 1941 года, вскоре  после нападения Германии на СССР. Созданные по приказу Сталина истребительные батальоны «зачищали» территорию Эстонии от антисоветского элемента, в то время, как передовые части Вермахта уже приближались к границу республики. Зампред  Горисполкома г. Йыгева и  активный член истребительного батальона  Август Вайкла вместе с другими бойцами проводил аресты и реквизиции в домах жителей города, уклонявшихся от мобилизации в Красную армию. Наведался он и к бывшему констеблю Аугусту Лаару. Последний от греха подальше накануне сбежал из города и укрылся в лесу. Незваные «гости» без лишних разговоров взломали дверь в квартиру полицейского и вынесли оттуда личные вещи и постельные принадлежности. Свидетелем произошедшего стал Юри Кулли, который по роковой случайности проживал  с жертвой ограбления в одном доме. Через неделю после вышеописанного случая Август Вайкла и его подчинённые покинули Йыгева, а вскоре город заняли немцы.  Аугуст Лаар был назначен новыми властями на должность участкового констебля. Среди прочего он заинтересовался и обстоятельствами разграбления своего жилища. Вызванный на допрос очевидец событий Юри Кулли рассказал всё, как было, добавив, что Вайкла участвовал в рекизициях имущества и из других домов.
Предоставляю ему слово:
«В период прошлого коммунистического строя я работал временно в концелярии коммунального хозяйства Исполкома г. Йыгева. Аугуста Вайкла я знаю лично. В январе 1941 года он был назначен парторгом г. Йыгева Вяхи заместителем Председателя Исполкома г. Йыгева, а в конце коммунистического правительства он исполнял даже обязанности председателя, так как председатель Тальвере пропал неизвестно куда.  Вайкла был активный коммунист и в своих выступлениях он всегда восхвалял коммунистический строй. Он часто общался с парторгом Вяхи и милиционером Юргенсоном. У них была своя отдельная комната, где они проводили тайные собрания, но какого характера были эти собрания, я не знаю. Кроме того Вайкла общался с каким-то советским майором, которого он называл военным комиссаром Тартуского уезда. В конце правительства красных, когда уже ходили слухи, что немцы близко, я лично слышал, как Вайкла звонил куда-то по телефону, требуя на помощь военную силу, объясняя, что здесь опасно из-за бандитов. Сразу после этого телефонного разговора прибыли латышские милиционеры из истребительного батальона, которые тогда грабили и производили облавы на спрятавшихся в лесах антикоммунистов. Я лично видел, как Вайкла с несколькими незнакомыми членами истребительного батальона подошёл вечером к квартире констебля Лаара. Они взломали дверь и унесли из квартиры много разного имущества, как то: постельное бельё, одежда и др. В это время Лаар вместе с семьёй пропал куда-то из Йыгева, убежал от коммунистов. Второй раз я слышал, что ходили снова на квартиру Лаара, но кто на этот раз и что унесли, не знаю. Двери квартиры Лаара после грабежа были оставлены открытыми. Я проживал с Лааром в одном доме. Вайкла часто ходил ночью с членами истребительного батальона, но ходил  ли он грабить и принимал ли участие в облавах, этого я лично не видел. Однажды утром Вайкла пришёл в Исполком и сказал, что они ночью поймали одного человека, который доставлял  пищу спрятавшимся в лесу. Принимал ли Вайкла сам лично участие в выселении эстонского населения, этого я не знаю, но он хвалил выселение и радовался этому. С населением Вайкла обращался плохо. По слухам, Вайкла был коммунистом, но точно я этого не знаю. Знаю, что он был бригадным милиционером, документы показывал мне сам. По характеру Вайкла был очень хитрый и очень любил жаловаться в милицию на работников Исполкома, кто не поддерживал коммунистический строй. В последние дни коммунистического строя Вайкла ходил с винтовкой как по улице, так и по квартире. Убил ли Вайкла сам кого-нибудь, этого я не знаю. В последние дни правительства красных в Йыгева прибыл бронепоезд. Тогда Вайкла сказал, что он велит красноармейцам, находящимся на бронепоезде, снести с лица деревню Симмусте около Йыгева, а затем произведёт чистку и в самом городе. Он даже переговорил об этом с красноармейцами, но те, по слухам, не согласились с его предложением и уехали из Йыгева. Как то Вайкла рассказал, что пойдёт с членами истребительного батальона производить облаву на д. Симмусте и, действительно, он пошёл с милиционерами туда, но жители д. Симмусте были предупреждены и милиционеры нашли перед собой только пустую деревню. За несколько дней до прибытия немцев Вайкла пропал из Йыгева. По слухам, он ушёл вместе с парторгом Вяхи и профессором-коммунистом Куре в направлении Муствеэ. Больше ничего добавить не имею.»...
Какое-то время спустя из тартуского лагеря для военнопленных  пришло известие, что бывший зампред Горисполкома находится у них за колючей проволокой. Оказалось, что Аугуст Вайкла вскоре после эвакуации в Россию и полугодичного обучения в разведшколе был переброшен обратно в Эстонию для организации диверсий и саботажа в тылу врага.  Он приземлился на парашюте где-то в Вирумаа и был арестован во время облавы. Когда немцы выяснили имя задержанного, то немедленно направили запрос в полицию  г. Йыгева, откуда пришло  подробное досье на вчерашнего советского активиста. Среди уличающих Аугуста Вайкла документов был и протокол допроса Юри Кулли. В итоге бывший  командир истребительного отряда  был приговорён немецкой полицией СД к смерти и расстрелян в г. Тарту 1 мая 1942 года…

Обвинительный приговор Аугусту Вайкла (в переводе с эстонского).
После войны начались аресты тех, кто «проживал на оккупированной гитлеровцами территории и запятнал себя сотрудничеством с врагом» . 23 ноября 1944 года был взят под стражу и Юри Кулли. Поначалу ему инкриминировали лишь работу в Йыгеваской горуправе при немцах. Весомых улик следователям НКВД на первых порах  собрать не удалось и  задержанный был отпущен. Но два года спустя чекисты арестовали бывшего констебля Аугуста Лаара. Тогда-то и всплыла история с показаниями калластеского секретаря на Аугуста Вайкла. Кулли был вновь взят в разработку. 13 октября 1948 года его повторно арестовали, а через три месяца, 18 января 1949 года, Военный Трибунал войск МВД  Ленинградского ВО огласил приговор:(см. фото)
Всё обвинение было построено исключительно на  показаниях Кулли против Аугуста Вайкла. Осуждённый попытался обжаловать приговор и добиться  его смягчения, апеллируя к следующим обстоятельствам:
1. «Я пожилой человек и инвалид».
2. «Мой сын Ильмар Кулли (1915) проходил службу в Красной армии и погиб в марте 1945 года на территории Латвии.»
3. «Аугуст Вайкла был расстрелян не на основании моих показаний, а за диверсионную деятельность против немецких войск после десантирования в Эстонию.»
Всё оказалось напрасно. Единственным утешением для Юри Кулли мог служить тот факт, что на момент вынесения приговора в СССР была отменена смертная казнь (Указ Президиума ВС СССР от 26.05.1947 «Об отмене смертной казни», прим автора). Иначе наш герой почти наверняка был бы «поставлен к стенке» , поскольку 25-летним заключением в ИТЛ заменили как раз расстрельные статьи. Кстати, констебль Аугуст Лаар, который допрашивал весной 1942 своего соседа по дому, также получил  25 лет лагерей, которые после смерти Сталина будут снижены до 10 лет. В 1958 году он выйдет на свободу.  Однако, Юри Кулли до столь радостных перемен в своей судьбе не дожил. 7 мая 1951 года он скончался в заключении в одном из Мордовских лагерей. Такая вот история жизни и смерти первого красногорского секретаря Юри Хансовича Кулли.


Госслужащий
Именно такая профессия указана в списках жителей Калласте напротив фамилии Йоханнеса Амора (Johannes Amor), 25-летнего парня, проживавшего в нашей деревне с ноября 1928 по апрель 1929 года (см. фото).

Чем он конкретно занимался, я не знаю. Возможно, был привлечён в качестве практиканта в поселковую управу на какую-нибудь мелкую  должность, навроде посыльного. В Госархиве хранится дело, заведённое органами НКВД на Йоханнеса Амора в ноябре 1944 года,  вскоре после изгнания немцев из Эстонии. Обвинение стандартное: служба в Омакайтсе и участие в облавах на советских парашютистов. Предлагаю вашему вниманию подборку документов из этой папки. Без комментариев.




Из сборника "Memento":
AMOR, Johannes, Johan, род. 13.11.03 Тартумаа, волость Курси, 6 кл., хуторянин, арестован 16.11.44 в вол. Курси д. Пиккнурме, трибунал от 19.07.45 ст. 58-1а, 58-11, 17+5. Был в Омакайтсе.
AMOR, Ottilie, Johannes, (супруга Йоханнеса Амора, прим. автора) род. 14.06.09 Тарту, начальное образование, арестована 01.08.51, трибунал от 11.10.51 по ст. 58-1а, 192а, 25+5, снижено до 10 лет, Красноярский край, освобождена 17.05.56.
AMOR, Voldemar, Johannes ( брат Йоханнеса Амора, прим. автора) род. 1910 Тартумаа, вол. Курси, без определённого места жительства, арестован 10.08.50, трибунал от 11.11.50 по ст. 58-1а, 58-10 часть1, 10+5, Магаданская область, Севвостоклаг; Красноярский край, Верхоянск, освобождён 01.06.56 (скончался в 1998 году, прим. автора).
На главную                                                 Немного истории (продолжение)...

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
Indrek Kulli
4 сент, 2017 06:55 (UTC)
ЮРИ КУЛЛИ
Спасибо за историю про ЮРИ КУЛЛИ. Он мой пропавший про дед про кого некогда нечего не слышал.
( 1 комментарий — Оставить комментарий )