?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Классовая бдительность…
Классовая чутьё во все времена было отличительной чертой настоящего коммуниста. Врага нужно было изобличить заранее, пока он не успел внедриться в органы советской власти и правопорядка. И что с того, что это мог быть твой односельчанин или  коллега по работе. Вовремя написанный рапорт(читай – донос) мог поставить заслон политически нестойкой личности, желающей изнутри расшатать рабоче-крестьянскую власть. Нам сегодняшним сложно  проникнуться специфической атмосферой предвоенного советского года, когда взаимная подозрительность и доносительство были возведены в ранг официальной политики и всячески поощрялись начальством…
Уроженец Калласте Гавриил Фёдорович Сапожников (1918)(см. фото), по переезде в Таллинн весной 1941 года подал заявление о приёме на работу в органы милиции. Если быть точным, то в отдел ОБХСС при НКВД Эстонской ССР. Как и следовало ожидать, началась тщательная  проверка кандидата и его родственников на предмет наличия сомнительных связей и поступков, могущих опорочить звание сотрудника органов (см. фото).









Калластеский милиционер Мануфей Соколов дал односельчанину более, чем достойную характеристику (с другой стороны, не мог  же бывший «шеф» очернить вчерашнего подчинённого, которого сам же и принял на работу, прим. автора):

«Рекомендую т. Гавриила Фёдоровича Сапожникова к поступлению на службу в ОБХСС, поскольку знаю его как добропорядочного гражданина ЭССР, который работал во вверенном мне отделении милиции г. Калласте в качестве бригадного милиционера и добросовестно выполнял возложенные на него обязанности».
Совсем иными были рапорты коллег-односельчан, служивших на тот момент в столичной милиции: Ефима Свинкова и Фёдора Кошелёва. Последнего, судя по содержанию письма, никто «за язык не тянул» и он решил «пройтись» по Гавриилу Сапожникову и его брату Владимиру по собственной инициативе, чтобы предупредить проникновение в органы милиции классово чуждого элемента.



После вышеизложенных рапортов начальство решило не рисковать и «по причинам Вам известным» вычеркнуло Гавриила Сапожникова из списков сотрудников ОБХСС (см. фото).

Пришлось моему односельчанину довольствоваться скромной должностью рядового автоинспектора. Такая вот история…
От автора: Я внимательно изучил дело о «разоблачении в Калласте коммунистической группы» в далёком 1933 году и попытке её членов сбежать в СССР. Ничего, что указывало бы на согласие  Владимира Сапожникова сотрудничать с эстонскими спецслужбами, я не обнаружил.
Никто из участников этой истории, за исключением Мануфея Соколова, не вернулся с последней войны. Все сложили голову по одну и ту же сторону окопов, сражаясь против общего врага за Советскую власть…
Сапожников Гавриил Федорович 1918 м\р Калласте, м\ж Таллинн. Милиционер Госавтоинспекции. В июле 1941 эвакуирован в тыл, Кострома, спецлагерь НКВД. Призван Старо-Майнским РВК, Куйбышевская обл., Старо-Майнский р-н.7 СД   Погиб в бою под Великими Луками  29.12.1942, Эстонский корпус
Сапожников Владимир Федорович 1913 м\р Калласте, м\ж Таллинн стр. контора № 3 "Бетон". 27.07.41 мобилизован в Кр. Армию. Удмуртская АССР, Камбарка, 791 строит. колонна, затем ЭСК. Пропал без вести в январе 1943 под Великими Луками. Эстонский корпус. По словам его брата Гавриила, "Владимир был призван в Красную армию 27 июля 1941 года. Вначале служил в стрелковом батальоне на территории Удмуртской АССР, а в мае 1942 года был переведён в ЭСК в роту противотанковых ружей". Последнее письмо, полученное близкими, датировано 31.10.42. В нём есть такие строки: "Ожидаем отправки. Хотели ехать 25 и 26 (октября, прим. автора). Если писем не будет, то что-то со мной случилось. Ожидаю столкновения с немцами". Обстоятельства смерти Владимира Сапожникова неизвестны. На сайте "Мемориала" сведения о нём отсутствуют.
Кошелев Фёдор Федорович 1918 м/р Калласте, проживал в Таллинне, дежурный уполномоченный 7 отд. милиции. Погиб в бою в 1941 г. Доброволец 1 ТИБ
Свинков Ефим Степанович 1915  м/р Калласте, член ИБ, командир отделения. Погиб под Таллинном в 1941г.


Дело не добровольное…
После захвата немцами Эстонии многие местные жители, натерпевшись от прежней (советской) власти, встречали новых хозяев как освободителей. Практически сразу возникли отряды Омакайтсе, членство в которых было добровольно-принудительным. Попытки «отмазаться» от вступления в ряды «самозащиты» воспринимались патриотически настроенными гражданами как предательство и пособничество коммунистам. Если эстонцы в массе своей становились бойцами Омакайтсе по зову сердца, то с русскоязычным населением не всё было так однозначно. Нижеприведённая история тому подтверждение…
Уроженец г. Калласте Алексей Иванович Тараторин (1906) содержал небольшой киоск в посёлке Тюри и вряд ли числился среди больших поклонников советской власти. В противном случае он  пошёл бы добровольцем на фронт или в истребительный батальон. На худой конец, эвакуировался бы вглубь СССР. Ничего из перечисленного он не сделал. Жертвой бессудных расправ первых месяцев войны также не стал. Но главным подтверждением  лояльности новой власти стал факт его призыва в ряды Омакайтсе. Как вы понимаете туда приглашали далеко и далеко не всех. 24 ноября 1943 года Алексей Тараторин получает первую повестку и…игнорирует её. 7 декабря того же года начальник полиции вновь напоминает призывнику о необходимости исполнить свой долг. Нельзя забывать, что восточный фронт неумолимо приближался к Эстонии и гитлеровцы активно мобилизовали местные ресурсы  на защиту рейсхкомиссариата Остланд. Мой односельчанин вновь делает вид, что это его не касается. Однако время было военное и особо церемониться с «отказником» никто не собирался. Тараторина взяли под стражу и потребовали объяснений. Он простодушно признался, что был уверен, будто служба в Омакайтсе дело добровольное, а по своей воле идти туда не собирался. К тому же организация эта сугубо национальная, а у него, мол, нелады с эстонским языком. Между строк незамысловатых отговорок так и читался скрытый подтекст: « Не русское это дело немцам прислуживать». Знакомые эстонцы в один голос показали, что с языком у Тараторина полный порядок, иначе как бы он торговал в киоске. Финал истории вполне предсказуем, так как без последствий такое вызывающее поведение оставить было никак нельзя. 14 декабря 1943 года Пайдеский окружной  судья вынес вердикт:

В общем, пришлось вчерашнему красногорцу за непатриотичное поведение расстаться с 50 рейхсмарками или отсидеть две недели в кутузке. Что он предпочёл, мне не ведомо. Такая вот история…
От автора: Вчерашним гражданам независимой Эстонии, наверное, как ножом по сердцу была фраза «именем закона» поверх перечёркнутого «именем Эстонской Республики». Не было никакой республики, ни при большевиках, ни при немцах. Так, одна видимость…




Из серии "Красногорские курьёзы"
Самогонная история…
В прежние времена красногорцы, как, впрочем, и остальные эстоноземельцы, пили крепко.   Помимо официального винно-водочного  магазина в Калласте существовали многочисленные точки подпольной торговли алкоголем. Этот промысел многим позволял свести концы с концами, хотя и подрывал и без того шаткий правопорядок в деревне. Ведь не секрет, что рука об руку с потреблением горячительных напитков шли воровство, мордобой и прочие асоциальные поступки.  Однако, мои односельчане  подобный «бизнес» криминальным не считали. Раз государство зарабатывает на продаже спирта и водки, то почему нам нельзя?  Толчком к расцвету самогоноварения стала введённая в начале 1920-х годов чековая торговля крепким алкоголем. Выдаваемых на душу населения талонов хватало ненадолго и  лицам, привыкшим «закладывать за воротник», приходилось искать иные способы удовлетворения пагубной страсти…  
В первых числах сентября 1922 года начальник 2-го отделения Тартуской уездной полиции Эрнст Пакси (Ernst Paksi) получил от своего шефа в устной форме задание посетить посёлок Калласте и выявить подпольных торговцев спиртом, которых, по слухам, в этой причудской деревне пруд пруди. Решение отправить на столь ответственное задание «варяга», то есть человека, красногорцам незнакомого,  было правильным тактическим ходом. Ведь своего блюстителя порядка местные жители знали как облупленного и поймать подпольных торговцев  с поличным ему было не под силу.  Итак, переодевшись в гражданское и прихватив энную сумму казённых денег, Эрнст Пакси отправился в путь. 3 сентября он прибыл в Калласте и первым делом посетил поселковую управу, где побеседовал со здешним секретарём Юри Кулли. Последний работал на благо нашего города уже около года и хорошо знал все болевые точки деревенской жизни. От него Пакси и получил адреса наиболее матёрых «подпольщиков», а также выслушал истории о том, сколько проблем приносит местным властям бесконтрольная торговля спиртным. Чего стоит только дом № 8 по улице Оя, который превратился в настоящий притон. Там проживает 23-летняя вдова Ирина Ершова, которая торгует самогоном и за отдельную плату предоставляет молодым мужчинам интимные услуги...
 В полученном от секретаря «криминальном» списке значились следующие имена:
Феодосия Алексеевна Печёнкина,  55 лет
Игнатий Алексеевич Гусаров, 42 года
Агриппина Терентьевна Евдокимова, 23 года
Анисья Фёдоровна Варунина, 45 лет
Ксения Фёдоровна Колбасова, 61 год
Ирина Ершова и её свекровь Анна Фёдоровна Ершова, 74 года
Думаю список был далеко не полным, но полицейский агент решил, что для начала хватит и этого.
Обращает на себя внимание, что винным промыслом занимались в основном женщины. Наверное, потому, что мужчинам было трудно удержаться и не выпить приготовленный напиток. Да и времени на изготовление самогона у главы семьи, занятого рыболовством или строительством, могло и не быть. Женщины вели домашнее хозяйство и им проще было освоить запретный промысел. Часто они начинали приторговывать спиртным после потери кормильца, чтобы хоть как-то свести концы с концами…
Операция по выявлению держателей подпольных кабаков включала в себя два этапа: вначале необходимо было удостовериться, что данное лицо действительно торгует спиртом, а затем «завалиться» к нему с обыском. 4 сентября 1922 года тартуский полицейский, прихватив в качестве проводника завсегдатая здешних злачных мест 41 –летнего Самуэля Раудсеппа, отправился совершать «контрольные закупки». Спутник из местных был необходим, чтобы не спугнуть продавцов, которые могли и не отпустить «товар» незнакомцу. Судя по всему, Раудсеппа нисколько не смущала отведённая ему  роль «наводчика».  Удача улыбнулась блюстителю порядка по всем полученным от поселкового секретаря адресам:
У Феодосии Печёнкиной подставные собутыльники разжились одной «сороковкой» за 150 марок, у Феодосии Елизаровой прикупили «сотку» за 125 марок, из рук Агриппины Евдокимовой получили ещё одну «сороковку» по 150 марок, у Игнатия Гусарова - штоф спирта (1,3 литра) за 325 марок. Чтобы «войти в образ» Эрнсту Пакси даже пришлось  «принять на грудь» некоторое количество подпольного алкоголя за компанию с тем же Гусаровым. Ничего не подозревавшая Анисья Варунина отпустила «собутыльникам» «сотку» самогона, Ксения Колбасова также согласилась расстаться с «соткой», попросив за неё 150 марок. В доме Ершовых Раудсепп с «другом» добыли ещё одну «сороковку» по рыночной цене в 125 марок. К Ершовым посоветовал сходить Николай Будашин, с которым полицейский пересёкся возле местного ресторана «Коду». Назвавшись скупщиком рыбы из Таллинна, Эрнст Пакси поинтересовался, где в деревне можно достать алкоголь и расслабиться с доступной женщиной….
Таким образом, первая часть операции увенчалась успехам. Доверчивые «спекулянты» с лёгкостью отпускали самогон незнакомцу, не подозревая, что их ждёт на следующий день. Наутро, прихватив в качестве понятых местного полицейского Эдуарда Пийри и члена поселкового собрания Демида Глуховецкого, гость из Тарту  начал повторный обход вышеупомянутых адресов. Теперь он уже не скрывал своего статуса и цели визита. Похоже, по деревне уже пошёл слушок о  таинственном ревизоре, который инкогнито бродит по  Калласте. Иначе как объяснить, что у большинства уличённых  накануне в подпольной торговле спиртным, во время обыска ничего не нашли. И практически у всех «потерпевших» к моменту появления полиции были  готовы отговорки по поводу вчерашнего "недоразумения"…
Мария Гусарова, 38 лет ( мужа Игнатия на сей раз дома не оказалось): « Я самогоном не торгую. Если просят знакомые, то приношу бутылку другую. Откуда, не скажу» Обыск ничего не дал.
Ирина Ершова: «Вчера, когда полицейский в штатском к нам заходил, меня не было дома. Мать моего покойного мужа Анна Ершова продала ему бутылку сороковки. Самогон мы не гоним и не продаём. Пару бутылок водки привёз накануне знакомый из Тарту. Одну мы выпили сами, вторую свекровь продала Вам. Она бедная, старая  женщина и хотела немножко заработать. Ко мне никакие мужчины не ходят и ничем постыдным я не занимаюсь. Анна Ершова продала алкоголь первый раз в жизни.» Обыск ничего не дал.
Феодосия Печёнкина: « Спиртом раньше не торговала. Один раз продала бутылку Раудсепу, а второй - незнакомцу, которого Раудсепп  ко мне вчера привёл.» Обыск ничего не дал.
Феодосия Елизарова: «Я купила бутылку водки на чек. Решила немножко заработать и продала её вчера вечером незнакомцу, который оказался полицейским. Раньше ничем подобным не занималась.» Обыск ничего не дал.
Ксения Колбасова: « Мне родственница на праздник привезла бутылку водки. Её я и продала своему знакомому Самуэлю Раудсеппу и бывшему с ним незнакомцу. Это случилось в первый и последний раз».  Обыск ничего не дал.
Анисья Варунина: « Я занимаюсь скупкой рыбы и иногда плачу рыбакам вместо денег водкой. Но покупаю её  законно в государственном магазине. Ту бутылку, что я продала полицейскому из Тарту, я купила на чек, полученный от  Антона Феклистова, который ведёт абсолютно трезвый образ жизни и спиртного не употребляет. Полицейский остановился у меня на ночлег и попросил раздобыть водки. Желая угодить постояльцу я и продала ему припасённую бутылку.» Обыск ничего не дал.
Агриппина Евдокимова, единственная, у кого нашли несколько бутылок спирта: « Я, действительно, продала сороковку незнакомому мне человеку, который оказался полицейским. Но сделала это первый раз в жизни и искренне раскаиваюсь. Прошу строго не наказывать. Найденный спирт я купила у знакомого из Нина для своего отца, а не на продажу.»
Судя по всему, Эрнста Пакси неуклюжие попытки моих односельчан  избежать наказания ничуть не тронули. Факт правонарушения был налицо: все вышеперечисленные лица продали  ему из-под полы спиртосодержащие напитки, не имея на это ни малейшего права.
Итог этого курьёзного происшествия вполне предсказуем: нарушители закона о госмонополии были приговорены к уплате штрафа в размере 1000 марок каждый или к 2 неделям ареста в случае неплатёжеспособности. Анисье Варуниной суд выписал 2000 марок, а Феодосию Елизарову от наказания освободил.

К марту 1923 года все участники этой трагикомической истории произвели расчёт с государством, за исключением 70-летней Анны Ершовой и 55-летней Феодосии Печёнкиной. Специально созданная комиссия подтвердила, что они не располагают имуществом, которое можно было бы изъять для покрытия штрафа.

Пришлось уже немолодым женщинам провести по две недели в красногорской кутузке, что подтверждает нижеприведённый документ.

Обратите внимания на дату: апрель 1925 года. С момента приобретения «незнакомцем, оказавшимся полицейским» злополучных «сороковок» прошло два с половиной года!!!  Воистину, наказание неотвратимо. Такая вот самогонная история…

На главную                                 Немного истории (продолжение)...