?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В 1336 году Дерптский ( Тартуский) епископ Энгельберт фон Долен
приказал своим рыцарям снести временные сарайчики русских рыбаков в наказание за самовольный лов в принадлежащих ему водах. Это было первое письменное упоминание о русском населении Западного причудья ( участок берега между Варнья и Муствее). Места эти в те времена были безлюдные, лес подступал к самому берегу. Ещё в 19 веке жителей Калласте будил по ночам волчий вой. Песчаные почвы не представляли интереса для эстонских крестьян - земледельцев. Постоянных поселений на побережье не было, лишь русские рыбаки с восточного берега иногда заплывали сюда в период сезонного лова рыбы, строили временные сарайчики для хранения инвентаря.

Участок берега между Кодавере ( Kodavere) и Нина ( Nina) назывался Purmurand , что , вероятно, происходит от эстонских слов purunema (разрушаться, ломаться) и rand ( берег), поскольку пологий спуск к озеру между двумя уступами из красного песчаника действительно напоминает разрушенный берег (Разлог).
В 1582 году поляки, захватив эти земли в ходе Ливонской войны, провели перепись населения и в соответствующем документе записали: "... В рыбацкой деревне Purmurand проживает 7 рыбаков : Ян, Груз, Руко, Сармак, Остра, Мик и Тхос, кои обязаны за год выплатить местным властям налог в размере 2-х рублей, 1 пуры солёной ряпушки и  1 пуры солёных язей..." . Тхос назван отдельно как платящий 5 рублей и 200 лещей ежегодно. Имена Груз и Остра можно определённо считать русскими ( Груз - груз от сетей; Остра, возможно, -человек с острова ( Piirisaar) или от орудия лова - острога). Остальные , скорее всего,- эстонцы. До возникновения на месте Калласте постоянного поселения c русским населением было ещё далеко, а вот в деревне Нос (Nina) русские преобладали уже в 1599 году.
Церковные реформы патриарха Никона и последовавший за этим раскол православной церкви стали отправной точкой массового переселения раскольников (они же старообрядцы и староверы) за так называемый " шведский рубеж", т.е. на территорию Эстонии, бывшей в 17 веке шведской провинцией.  К примеру, деревня Rootsiküla (Ротчина) переводится как " шведская деревня".


Когда и как появилась старообрядческая деревня Красные Горы (нынешний Kallaste)?

Предлагаю на выбор четыре версии, каждая из которых имеет право на существование.


Восточный путь
В 1720 году, согласно легенде, рыбаки - староверы из России высадились в Разлоге ( пологий спуск к берегу) и основали постоянное поселение.

 


Так было положено начало Калласте. Именно Разлог , с впадающим в него ручьём, по берегам которого раскинулись хорошо увлажнённые земли, стал завязью нашего города. От ручья и сегодня виден след.


В прежние времена во время половодья ручей "оживал"...

                                             

По этой дороге первопоселенцы поднялись в гору...
Старейшая улица города - Sadama ( Портовая)


Южный путь
Согласно другой версии, староверы пришли в эти места не через озеро, а продвигались вдоль западного побережья с юга из мызы Ряпина( Räpina). Новгородский проповедник Феодосий Васильев приобрёл у А.Д. Меньшикова мызу Ряпина, где и поселился в 1710 году его сын и брат с группой верующих.  Сам Феодосий в это время сидел в Новгородской тюрьме.
Староверы - федосеевцы или безпоповцы не признавали священнослужителей и отрицали таинство брака. В 1718 , основанный федосеевцами монастырь в Ряпина, был сожжён военной командой, посланной для поимки солдат - дезертиров, кои находили приют у староверов, не признававших службу в армии. Уцелевшие монахи на лодках добрались вдоль берега до Вороньи ( Varnja), а оттуда рукой подать до Калласте, где часть федосеевцев и обосновалась.

Северный путь
Через реку Нарову ( Narva jõgi) и на юг до Муствее ( Mustvee). А, возможно, и до Калласте.

Рижский путь
В начале 18 века староверы пришли в Причудье из-под Риги, где свирепствовала эпидемия чумы и люди, спасаясь, переселялись в неохваченные болезнью края.

Следующая волна переселенцев- староверов пришлась на конец 18 века, когда российские власти начали очередную кампанию гонений на отступников от православия.


Согласно ревизии 1782 года, в Калласте проживало 116 чел. (
EAA.1865.2.23/2),
среди них и предки автора этих строк по материнской линии. Лишь 13 человек из внесённых в переписные листы родились здесь, остальные переселились в течении 10 предшествующих лет, главным образом из Новгородской губернии. В 1820 году население возрастает уже до 226 чел. (EAA.949.1.1608) и здесь впервые упоминаются мои предки по отцовской линии, в 1851 году - 820 чел (EAA.291.8.1650) и т.д

Как минимум три обстоятельства способствовали заселению этого края.

1. Неплодородные, а значит дешёвые земли как нельзя лучше подходили рыбакам для постройки жилья и возделывания огородов.

2. Беглецы попадали к  "своим", где их трудно было обнаружить властям, да и немецкие бароны были рады появлению новых арендаторов и доносительство не практиковали.

3. Господствовавшая в Прибалтике лютеранская церковь мало интересовалась староверами и у последних имелась наилучшая возможность сохранить свои религиозные устои.
В коренных жителях Калласте смешалась кровь переселенцев из Новгородской, Тверской и Витебской губерний.
Селиться старались кучно, по  принципу: одна улица - одна деревня, что разительно отличалось от эстонских поселений хуторского типа. Остроумные старообрядцы нашли этому объяснение:" Эстонцев Бог щепоткой по одному разбрасывал, да притомился... И нас, староверов, пригоршней высыпал".

Немецкие бароны, хозяева мыз Кокора ( Kokora)( см. фото) и Алатскиви ( Alatskivi) (см. фото ниже) быстро оценили выгоды от проживания в их владениях русских рыбаков. Судите сами -  кроме платы за землю под домом и огородом, рыбаки обязаны были ежегодно за право лова в прибрежных водах ( три версты от берега принадлежало барону, прим. автора) давать поместью с каждого двора по 3- 4 кг. сигов или лещей, а также судака в 6-8 кг. Попробуй поймай такого!!!. Если судак не пойман, то 1 руб. 50 коп. деньгами.
Ручей, текущий через Разлог, делил Калласте на две части: Кокоровский и Алатскивский край, которые принадлежали  соответствующим мызам.

Кокоровский мызник соорудил на границе с владениями соперника кабак, верно предугадав спрос среди рыбаков и " ветровозов"(так назывались скупщики рыбы, отвозившие улов зимой по льду в Тарту - прим.авт.) на "горячительные" напитки. Позднее в этом здании разместится Культурно - просветительное общество.


Здание кабака, позже Культурно - просветительного общества ( хорошо, что не наоборот)  1929 год.

Попытки кокоровского мызника переманить русских рыбаков вглубь своих владений, в Кодавере, успеха не имели: селиться в гуще эстонцев - иноверцев местные жители не соглашались.
Отношения с мызой были далеко не безоблачные. То помещик не даёт согласия на еженедельный рынок ( подробнее в разделе "Только у нас"), то и вовсе требует с красногорцев какой - то малопонятный земской сбор. Задетые за живое жители деревни шлют телеграмму на имя самого Министра внутренних дел!




Владелец поместья  Кокора Курт фон Ратлеф просто переложил на плечи местных жителей налог, который по закону должен был платить сам. Возможность этого, якобы, была предусмотрена договорами с арендаторами мызной земли, каковыми являлись жители деревни. Подчёркнуто не мной, а тогдашними чиновниками, которым подобная махинация со стороны помещика тоже казалась несколько неубедительной...




















Как видно из фрагмента договора, арендатор обязан беспрекословно отбывать подати и повинности, " могущие быть в будущем наложенные". Вот барон и обязал их платить то, что должен был платить сам. После такого начинаешь понимать, откуда берётся классовая ненависть... Чиновники, кстати, довольствовались аргументами владельца мызы и жалобу красногорцев отклонили.  На дворе был 1916 год, а через пять лет судьба повернётся к Курту фон Ратлефу  спиной. 24 июля 1921 года он возвращался пароходом из Тарту. Сойдя в Калласте, сел в повозку, но лошади неожиданно понесли... Последний владелец мызы Кокора нашёл свою смерть на пыльных улицах нашего города... Говорят в прежние годы барон сбил лошадью кого-то из местных, но ответственности не понёс. Староверы якобы наложили на него проклятие и он должен был погибнуть под  копытами собственных лошадей.

Вот как сообщает о произошедшем газета "Постимеес" от 28 июля 1921 года в  заметке под названием "Несчастный случай в Калласте":

"В воскресенье, 24 июля бывший владелец мызы Кокора Курт фон Ратлеф проезжал со своими друзьями через деревню Калласте. Пытаясь раскурить папиросу, он выпустил вожжи из рук и они упали на землю. Ратлеф хотел подцепить их с помощью кнута, но при этом неосторожно ударил одну из лошадей по ногам, вследствии чего испуганные лошади рванули с места и понеслись.  На повороте повозка сильно накренилась и все пассажиры вывалились из неё, отделавшись лишь небольшими ушибами. Однако сам виновник  произошедшего ударился при падении головой о каменную стену дома и потерял сознание. Его доставили в местную аптеку и вызвали врачей, которые, к сожалению, не смогли привести пострадавшего в чувство.   26 июля, так и не придя в сознание, Курт фон Ратлеф скончался."







Курт фон Ратлеф ( Kurt von Rathlef   1881 - 1921), владелец мызы Кокора с 1906 года. Был одним из трёх сыновей Густава фон Ратлефа и Марты фон Шульц. Именно к последней перешла от отца в качестве приданого мыза Кокора. Изучал в Тартуском университете правоведение и агрономию. Ему прочили блестящее будущее...














В 1904 году присяжный землемер Лифляндской губернии Людвиг Якобсен составил подробный план посёлка Красногор, который поражает своей выверенностью и точностью. Любопытно заклянуть более чем на 100 лет назад и увидеть знакомые очертания улиц... (для перехода к плану нажмите на картинку)















Зоолог Николай Александрович Самсонов ( 1977 – 1920) являет  собой  яркий пример феноменального трудолюбия и целеустремлённости , чья жизнь после долгих метаний и поисков наконец-то обрела  смысл... Безмерно жаль, что оборвалась  она в расцвете лет… После окончания духовного училища  в родном городе Петровске, что в Саратовской губернии, Самсонов , не раздумывая, поступает в Саратовскую духовную семинарию, по окончании которой за отличную успеваемость  ему предлагают продолжить обучение за казённый счёт в Духовной Академии. Но… болезнь глаз вынуждает отказаться  и от лестного предложения  и  от  перспективы стать  священником. Николай Александрович приступает  к работе на педагогическом поприще, вначале воспитателем в  семинарии, а после смерти  отца  и  возвращения в Петровск, - учителем   в родной  школе.. Не став священником , он твёрдо решает стать учителем и  с  целью пополнения багажа знаний поступает в  Юрьевский университет на историко-филологический факультет. Нехватка средств и болезнь  матери вынуждают его вскоре просить о переводе в  Казанский университет, поближе к дому. Но Священный Синод ,высший орган церковно-административной власти в Российской империи, пришёл на помощь несостоявшемуся  священнику и  выделил стипендию  для продолжения образования в Юрьевском университете. Вскоре Николай Александрович обнаруживает неподдельный интерес к зоологии и меняет гуманитарный факультет на естественнонаучный, а карьеру педагога на карьеру учёного. За отличную успеваемость его оставляют при университете для подготовки к профессорскому званию с выделением стипендии в 1200 рублей в год. Правда, известие об этом пришло  лишь летом  1909 года, поэтому  Самсонов, занятый после окончания университета поисками работы, принимает  предложение Земельного департамента  об организации экспедиции на Чудское озеро для наблюдения за снетковым  промыслом. Тема было очень актуальной, т.к. запасы снетка стремительно сокращались «благодаря» новомодному орудию лова – ризцам, и конфликт между сторонниками и противниками снеткового промысла достиг эпогея. Штаб  экспедиции находился в Красных горах, правда, сам Николай Александрович поселился в деревне Нина. Через газету организаторы «проекта» обратились к местным жителям  с просьбой о содействии, так как наслышаны были о недоверии последних к «господам» из города, от которых ничего хорошего ждать не приходится. Пришлось объяснять, что целью экспедиции является лишь наблюдение и изучение, а не запрет на снетковый промысел, но и после этого, по словам Самсонова, ответы здешних рыбаков оставались односложными, а отношение подозрительным. Итогом экспедиции стала брошюра «Весенний лов снетка ризцами на Лифляндском берегу Чудского озера», написанная живым и доступным  для рядового читателя языком.
Этим же летом  Озёрная комиссия  предложила Самсонову  возглавить  биологическую  станцию по комплексному изучению  Чудского водоёма, его растительного и животного мира, в особенности  состояние планктона. База вышеназванной  станции вновь расположилась в нашей деревне, откуда студенты  вместе с руководителем совершали выезды на озеро для замера  глубины и взятия проб воды. Красногорские  экспедиции чуть не  вышли  Александру Николаевичу боком, так как планом подготовки к экзамену на звание профессора предусматривалась лишь усиленная теоретическая подготовка, а не участие в прикладных исследованиях, тем более не по линии университета. За Самсонова вступился его научный руководитель, директор Зоологического музея Константин Карлович Сент-Илер, сам большой поклонник практической зоологии. Правда  денег на научную командировку за границу, обязательную для будущих профессоров, Министерство образования не выделило, и Александру Николаевичу пришлось согласиться на должность старшего инспектора по рыболовству при Департаменте земледелия, аналоге современного Минсельхоза. Это ведомство  оплатило своему сотруднику полугодичную стажировку в европейских  университетах по линии изучения планктона пресноводных водоёмов.  Началась Первая мировая война и Департамент пробивает для Самсонова командировку на Каспийское море для изучения вопросов, связанных с возможностью снабжения армии рыбопродуктами. И только  в  октябре 1917 года состоялась, наконец,  защита  долгожданной магистерской диссертации,  после чего Александр Николаевич  получает статус приват-доцента при  родном университете.  Вдохновлённый успехом , молодой учёный готовит докторскую, но в события вмешивается большая политика. В октябре 1917 года власть в  России захвытывают большевики, а в марте 1918 года Эстонию оккупируют немцы.  Университет становиться немецкоязычным и русским преподавателям предложено покинуть его стены. 31 августа 1918 года, по согласованию с Советским правительством, эшелон с  русскоязычными сотрудниками университета  отправляется в Воронеж, куда в годы Первой мировой войны было вывезено  почти всё  имущество  Тартуского университета.   Вместе со своим покровителем, профессором  Сент-Илером, Самсонов  по приезде в Воронеж ,  включается в работу по созданию кафедры зоологии  в  местном  университете,  созданном  после приезда юрьевских  преподавателей . В 1920 году, в возрасте  43 лет,  Александр Николаевич  покидает сей  бренный мир, так и не достигнув тех высот, которые были предопределены его талантом и целеустремлённостью. Лишь несколько месяцев  в далёком 1909 году  он провёл в  нашем городе , руководя первой  биологической станцией на Чудском озере и вряд ли предполагал, что через сто с лишним лет потомки вспомнят об этом. Ан нет, вспомнили…

Попадала наша деревня и в, так сказать, "центральную прессу". Галина Михайловна Пономарёва любезно поделилась со мной ссылкой на газету "Ревельский вестник" от 21 января 1904 года. На третьей странице читаем...



Деревня - посёлок - город

История превращения деревни Красные горы в посёлок, а затем и в город полна драматизма. Чего стоят одни только  нижеприведённые строки, в буквальном смысле крик души местных жителей, умоляющих вышестоящее начальство разрешить им отделиться от эстонской волости Кокора и создать своё самоуправление. Привожу полный текст обращения от 1888 года на имя Лифляндского губернатора, с сохранением стилистических и орфографических особенностей письма.

"Его Высоко Превосходительству  Господину Лифляндскому Губернатору
Уполномоченных жителей селения Красных-Гор волости Кокора Дерптского уезда , приписанных мещан к разным городам Ивана Петрова Штаркова, Фёдора Астафьева Ладейкина и  Егора Иванова  Беляева всепокорнейшее прошение!
На полученное уведомление Вашего Высокого Превосходительства от 19 января сего года за № 469 на наше прошение  об получении дозволения на устройство особенного волостного управления в нашем селении или права на устройства местечка , по донесении  Первого Дерпского приходского суда  Вашему Высокому Превосходительству, что мы не имеем никакой собственности  на нашей арендуемой земле  от Кокоровского владельца , и что мы не в состоянии выбирать из своей среды членов для сего управления, что не справедливо. На что мы имеем честь довести до сведения Вашего Высокого Превосходительства  следующие обстоятельства во
1-х  Что мы имеем в селении Красных-Гор  более 250 грунтов, на которых стоит не менее  трёхсот домов стоимостью от 500 до 5000 рублей исключая  грунты, кроме сего состоит наше Русское общество, которое желает отделиться от эстонцев по незнанию  их грамоты и разговора , из 1000 душ.
2-х  Имеется у нас в селении на наших арендуемых грунтах  5 купцов второй Гильдии, аптека и при этом бывает у нас ещё ежегодно 15 марта ярмарка на три дня и много других мелких торговцев .
3-х  В селении в нашем все постройки  наша собственность  на нами арендуемой земле, и ежели  владелец согласен нам продать эти грунты, то  мы согласны их купить.
4-х  Живём мы и жили наши прадеды уже около 200 лет на этих грунтах , и у нас никогда спора и ссоры с владельцем не было, ибо нами все от нас требуемые платы  владельцу были справно уплачены в срок.
На основании всего вышеизложенного осмелимся всепокорнейше просить  выхлопотание нам права от Правительства  для устройства  нам собственного Правления или  права на учреждение  волостного Правления или местечка или  слободы, дабы  мы могли быть отделены  от эстонцев.
Также просим всепокорнейше уведомить  об результате нашего прошения  через Дерптский Орднунггерихт  для вручения нам на руки.
Вашего Высокого Превосходительства всепокорнейшие просители
Фёдор Астафьев Ладейкин
Егор Иванов Беляев
Иван Трифанов Кривицкий
Иван Будашов
Красные-Горы
5 февраля 1888 года. Сие прошение со слов просителей составил домашний учитель Иван Теппан.
Увы, ответ высокого начальства похоронил надежды красногорцев...

"В Лифляндское Губернское Правление
Канцелярия Лифляндского Губернатора имеет честь препроводить при сём в Лифляндское Губернское Правление на зависящее распоряжение  Красногорских крестьян  о преобразовании сего селения в местечко присовокупляя, что в  ходатайстве их об образовании особого волостного общества было отказано в виду того, что все жители  деревни Красные горы живут на мызной земле, и в случае устройства особого волостного общества между ними не было бы лиц, которые имели бы право занимать должности волостного старшины и его помощников, председателя суда и части выборных, на каковые должности по закону могут быть назначены только собственники или съёмщики крестьянских усадеб.
Управляющий Канцелярии ( подпись)
Старший помощник ( подпись)




Курьёзным образом  мечты жителей Калласте административно отделиться от эстонцев осуществились лишь  при эстонской власти. Однако, всё по порядку...
Крушение монархии  и охватившие Россию революционные настроения не обошли стороной и Причудье. Когда в апреле 1917 года  Временное правительство предоставило Эстонии автономию, жители западного Причудья, напуганные перспективой отделения Эстонии от России
, обратились к центральным властям с просьбой  о присоединении своего края к  Петроградской или Псковской губернии. То ли правительству было недосуг, то ли аргументы эстонской стороны против отделения звучали убедительнее, но причудские деревни осталось в составе Эстонии. Тогда  среди местного населения и обрела  популярность идея отделить русские поселения от эстонских волостей. И уже летом 1917 года увидела свет новая волость – Пейпияяре, в состав которой вошли деревни Калласте, Роотсикюла, Нина, Колькья, Казепяя, София и частично Варнья. Волостное правление  находилось  в д. Нина, что создавало для жителей Калласте большие неудобства, поскольку  сообщение с вышеназванной деревней оставляло желать лучшего. К тому же Калласте был отделён от остальных русских поселений землями сразу двух эстонских волостей - Кокора  и Алатскиви. Всё вышесказанное и сподвигло местных жителей обратиться к властям   уже независимой Эстонии с просьбой  о преобразовании  деревни Калласте в посёлок и предоставлении последнему  статуса самостоятельной административной единицы. Тартуский уездный  совет  счёл аргументы красногорцев  убедительными и с 1 января 1921 Калласте был отделён от волости Пейрсияяре и стал самоуправлением.  Кстати, этим же решением  в самостоятельный посёлок преобразовали и Эльва.





Протокол
от 1920 г. августа 28-го дня во исполнение предписания Юрьевской Земской Управы  от 19 августа 1920 г. за № 1206, сего числа бы собран сход граждан и гражданок деревни Красные Горы, пользующихся правом голоса, т.е. от 20-летнего возраста и старше, для обсуждения вопроса куда именно в территориальном отношении желательно причислить д. Красные Горы, а именно, не желательно ли большинству жителей  примкнуть к Кокорской волости, как прежде было некоторыми гражданами подано об этом ходатайство.
По заблоговременном оповещении всех жителей д. Красные Горы, имеющих право голоса и выставлении соответствующего объявления на сегодняшнее собрание явилось 85 граждан д. Красные Горы. По объявлении собранию содержания предписания Юрьевской Земской Управы от 19 августа 1920 года и обмена мнениями по этому поводу, собрание единогласно постановило: так как интересы  жителей д. Красные Горы расходятся с интересами земледельцев Кокорской волости  и уклад жизни во многом расходится, то признать присоединение д. Красные Горы к Кокорской волости абсолютно нежелательным, а вместо того ходатайствовать  перед Правительством об учреждении в д. Красные Горы, где насчитывается около 2000 жителей,  самостоятельного поселкового управления. От имени всего собрания уполномочены были подписать настоящее прошение следующие лица:
Подписи ( отцов-основателей посёлка Красные Горы, он же Калласте, прим. автора)
Эрнст Шох, Тимофей Долгошев, Николай Кроманов, Андрей Кабацкий, Иван Скороходов, Иосиф Долгошев, Григорий Кондрашев, August Mägi
Жители Нина, обиженные столь вопиющей несправедливостью, сразу после отделения Калласте также начинают компанию по преобразованию родной деревни в посёлок, но, увы… ,уездное правление раз за разом отклоняет их просьбу. По мнению вышестоящего начальства,  малочисленность населения деревни Нина сделает новое самоуправления нежизнеспособным и оно не сможет существовать без  поддержки уезда.