?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии "Красногорские курьёзы"
Красногорский воришка…
Из материалов дела:
"10 ноября 1930 года около полуночи Андрес Топс (Andres Tops) оставил мешок с продуктами и инструментами на полу в зале ожидания ж/д вокзала в г. Тарту и пошёл за билетом в кассу. В помещении было много людей. Пока Топс оформлял билет, некий молодой человек схватил его мешок и попытался скрыться. Однако у входной двери вокзала его задержали видевшие кражу Адольф Меру и Херманн Кививаре. Они передали вора полиции, где  выяснилось, что это был ранее судимый за воровство уроженец посёлка Калласте Иван Лаврентьевич Кукин (1907)(см.фото)
Кукин признался, что увидев на полу бесхозный мешок , не удержался и  попытался вынести его с территории вокзала, но был задержан двумя незнакомыми мужчинами. Вышеупомянутый Кукин ранее два раза привлекался к суду за кражу:
1. 8 июля 1929 года он был приговорён к одному месяцу тюрьмы за кражу молока и посуды у гр. Видая, совершённую 19 июля того же года.
2. 9 ноября 1929 его осудили на один месяц за кражу фанеры, стоимостью в 2 кроны у жительницы Эльва Анны Мяэ, имевшую место 12 октября того же года."
30 декабря 1930 Тарту-Выруский мировой суд признал Ивана Лаврентьевича Кукина виновным в краже имущества общей ценностью менее 1000 крон у Андреса Топса. Учитывая, что подсудимый ранее уже привлекался за воровство, суд решил: (см. фото).
Ивана Лаврентьевича Кукина 1907 г.р. наказать заключением  в штрафную роту сроком на один (1) год. Судебные издержки в размере 5 крон покрыть за счёт государства по причине неплатёжеспособности осуждённого.
Судя по всему, дальнейшая жизнь у Ивана Кукина так и не сложилась. Он скончался в 1979 году и за неимением наследников его имущество перешло в собственность государства. Такая вот история...



Из серии «Красногорские курьёзы»
Поджигатель…
8 мая 1922 года хуторянин из волости Пала Аугуст Якобсон (August Jakobson)(1894) отправился по делам в Алатскиви. «На хозяйстве» осталась его супруга Элизабет. Передаём ей слово:
« Четыре дня назад муж привёз из Калласте 14-летнего мальчишку для пастушеской работы. Мы его звали Михкель, а как его настоящее имя, я не знаю. В тот роковой день я приказала ему выгнать рано утром свиней на поле. После обеда, часа в три, я выглянула в окно и увидела, что Михкель выходит из пристройки, где хранилось сжатое зерно, и направляется к дому. Он вбежал в комнату и схватил с полки свою одежду, в которой приехал из дома. Для работы мы выдавали пастухам другое бельё. Лишь когда он стремглав выскочил из помещения я увидела, что над нашим гумном поднимается густой дым. Я в панике выбежала на улицу и что есть силы закричала «Пожар!». Михкель уже успел переодеться в свою одежду, а нашу бросил возле забора. Я приказала ему вытаскивать вещи из дома, поскольку боялась, что пламя вот-вот перекинется на жилые помещения. Мальчишка помог мне вынести несколько стульев, но потом исчез. На пожар начали сбегаться соседи и мне стало не до пастуха. Заливали огонь водой из колодца, пока не подвезли ручной насос. Пожар потушили, но спасти практически ничего не удалось. В сарае, помимо зерна, хранилась  старая мебель, верёвки, двое саней, ветстак и много всякой мелочи. Гумно было застраховано ещё в царские времена на 150 рублей в волостном страховом товариществе. В пересчёте на новые деньги это примерно 60 тысяч марок. Виноват ли Михкель в поджоге, я наверняка сказать не могу. Я лишь видела, что он выходил с гумна, после чего там начался пожар.»
Полиция допросила главного подозреваемого. Им оказался уроженец Калласте 14-летний Никон Уланов. (см. фото)
Его отец, Трофим Уланов, отдал отпрыска в пастухи к Аугусту Якобсону на взаимовыгодных условиях. Слово обвиняемому:
« В тот день утром хозяйка отправила меня пасти свиней. В обед я пригнал свиней и пошёл в дом перекусить. В это время увидел над пристройкой дым. Испугавшись, что может загореться помещение, где хранятся мои личные вещи, я бросился в комнату и забрал их оттуда. Потом помог хозяйке вынести на улицу некоторые  вещи. В это время прибежала мать Аугуста Якобсона  и стала кричать, чтобы я никуда не уходил, пока не явится хозяин. Она обвинила меня в том, что это я поджёг помещение для зерна. Я испугался, что пожар «повесят» на меня, поэтому забрал свои вещи и отправился домой в Калласте.  Гумно я не поджигал и кто это сделал, не знаю».
За 4 дня работы на хуторе Никон Уланов успел познакомиться с 17-летним Аугустом Мартинсоном, который тоже батрачил у Якобсона. Вместе тинэйджеры проводили свободное время. На допросе Мартинсон поведал следующее:
« Михкель хвастался мне, что у него есть зажигалка. Мы с ним ходили в лес, где поджигали траву. В день, когда случился пожар, я видел, как Михкель выбегал из пристройки, которая вскоре загорелась».
Аугуст Якобсон после случившегося был озабочен не столько поисками виновного, сколько хлопотами о получении  страховки за уничтоженное имущество. На следующий день после пожара он явился в Калласте к Трофиму Уланову и заявил, что не подозревает его сына в поджоге, поскольку сам ничего не видел. Попросил вернуть  Никона на хутор, обещав выполнить все оговоренные ранее условия оплаты. Мол, пусть Никон не боится, даже если подозрение падёт на него.
«Мне сейчас главное получить страховку, а для этого нужно, чтобы полиция выдала справку, что сарай поджёг не я сам» - откровенно заявил хуторянин.  Никон Уланов, отосланный отцом обратно к Аугусту Якобсону, через пару дней вновь прибежал домой. Объяснил своё возвращение тем, что Юргенсон при встрече  ему пригрозил: «Тебя скоро заберут в полицию и будут там бить до тех пор, пока ты не сознаешься, что устроил пожар.» Я испугался и убежал. Суд, разобрав все обстоятельства дела пришёл к выводу, что:
«Нет достаточных оснований для предъявления обвинения, кроме заявлений пострадавшего и свидетелей  на Никона Уланова, у которого имелась в тот день при себе зажигалка. Поэтому, руководствуясь ст. 119 суд решил:
Никона Уланова признать невиновным.» В общем, повезло парню. Такая вот история…


Из серии «Красногорские курьёзы»
Выстрел  из "Монте Кристо"...
19 августа 1924 года к констеблю посёлка Калласте обратилась местная жительница Эмилия Клаос. По её словам, сын проживающей по соседству хозяйки аптеки Ангелики Пуста(Angelika Pusta) ранил из ружья её 9-летнего отпрыска Акселя. Последний играл с сестрой в своём дворе, когда из-за забора прозвучал выстрел. Выбежав из дома, Эмилия увидела лежащего в картофельной борозде сына с окровавленной головой. При медосмотре выяснилось, что дробь попала ребёнку в щёку и опасности для жизни нет. Полиция начала расследование. Выяснилось, что Ангелика Пуста хранила в  доме охотничье ружьё и револьвер, но на это оружие у неё было разрешение . Хозяйка аптеки клятвенно заверяла, что её сын доступа к оружию не имел. Допросили 13-летнего Эрвина Пуста (Ervin Pusta). Он рассказал, что в тот день вместе с сыном аптекаря Владимиром Воммом и ещё одним мальчишкой ходил с утра на пустошь за деревней, чтобы пострелять из… духового ружья фирмы «Монте Кристо», который ему подарила мама. Ружьё стреляло маленькими свинцовыми пульками. Поупражнявшись в стрельбе  на всякой всячине, компания вернулась домой. По словам Эрвина, соседский мальчишка и его сестра в последнее время повадились сбивать палками яблоки в их саду. В этот день они занимались тем же. « Меня это взбесило, я схватил несколько камней и стал бросать в их сторону. Первый раз промахнулся, второй – попал. Но из ружья я не стрелял» - живописал произошедшее сын хозяйки аптеки. В ходе расследования, однако, выяснилось, что рана Акселю была нанесена именно пулькой от духового ружья. Отвечать пришлось матери хулигана, Ангелике Пуста. Несмотря на то, что на игрушечное оружие разрешение не требовалось, суд посчитал, что последствия его применения однозначно показали, что оно может нанести серьёзные травмы. Значит, родительница должна была следить за тем, где и как её сын использует опасный «подарок». В результате «Монте Кристо» отобрали, а нерадивой матери выписали штраф в 1000 марок или 3 суток ареста в случае неплатёжеспособности (см. фото).

Но Ангелика Пуста была с решением не согласна и тут же подала апелляцию. И добилась своего!!! Окружной суд посчитал, что представленные в её жалобе факты заслуживают внимания.
Во- первых, рентгенограмма не показала наличие в ране ни пульки, ни какого либо иного постороннего предмета.
Во-вторых, изъятие духового ружья было произведено незаконно, поскольку нигде не прописано, что на хранение и применение игрушечного оружия необходимо  особое разрешение.
В результате приговор был отменён и Ангелика Пуста признана невиновной.
Естественно, ей вернули с оружейного склада и злополучный «Монте Кристо» (см. фото).


Кстати, хозяйка аптеки и мать раненого мальчика Эмилия Клаос пришли к взаимовыгодному соглашению по «пустяковому делу наших детей» и попросили дело закрыть (см. фото).

Такая вот история…


Из серии "Красногорские курьёзы"
«Советский офицер»
14 июля 1940 года в полицейское управление г. Таллинна  обратилась некая молодая особа. Она назвалась Любовью Келлам (1920) и поведала следующую историю:
« Несколько дней назад я познакомилась с молодым человеком, которого звали Павел Шлендухов (1920)(см. фото). Он заявил, что является советским офицером и служит в Палдиски. У него был военный ремень и значок в виде звёздочки на груди. Я не прочь была завести знакомство с военным и мы разговорились. Парень предупредил, что на военную базу меня не пустят и письма туда не дойдут. Но я могу писать на адрес его друга, который живёт по ул. Нарва мнт. 25. Якобы он, Шлендухов, останавливается там, когда бывает в Таллинне. Разговорившись, мы дошли до озера Юлемисте. Тут молодой человек неожиданно остановился и предложил мне выйти за него замуж. Я растерялась и замолчала. Тот, видимо, решил, что я не согласна и грозным голосом предупредил, что в таком случае он убъёт меня и застрелится сам. И начал вытаскивать из заднего кармана брюк какой-то предмет чёрного цвета. Мне показалось, что это револьвер и я взвизгнув, бросилась в кусты. Шлендухов догнал меня и сказал, что он пошутил. Когда мы обнялись, я нащупала в кармане его штанов предмет, формой очень похожий на пистолет. На следующий день мы гуляли по старому городу. Было уже темно. Около башни «Толстая Маргарита» какой-то мужчина собирал на поляне червей. Мой спутник  предложил прогуляться по тёмной аллее. Я сказала, что это небезопасно, на что Шлендухов ответил, что он офицер и имеет при себе оружие. Мол, если кто будет нарываться, я его убью. На третий день я решила сама наведаться в гости к своему новому знакомому, благо он сказал, где остановился. Какого же было моё удивление, когда появившись на пороге квартиры, я застала его с другой девушкой. Но это ещё не всё! В ходе разговора выяснилось, что никакой Шлендухов не советский офицер, а обычный портовый рабочий. Я прошу привлечь его к ответственности за обман и хранение оружия. Если бы я знала, что он не офицер, то не пошла бы с ним гулять.»
Сентиментальные подробности взаимоотношений Любови Келлам и её бойфренда  полицию, конечно, не интересовали. А вот оружие - другое дело. На квартире Шлендухова был произведён обыск, но  результата он не дал. Заявительница продолжала настаивать, что «нащупала» в кармане лжеофицера именно пистолет. Будучи допрошенным, Павел Шлендухов всё отрицал. По его словам, у него никогда не было револьвера, к тому же он не называл себя советским офицером, не предлагал Келлам руку и сердце и тем более не угрожал ей убийством. Единственное, что обвиняемый не отрицал - наличие красной звездочки на нагрудном кармане своего пиджака. По словам Шлендухова, его подруга, застав у него в гостях другую девушку, обиделась и понапридумывала Бог весть что из ревности. Интересно, что эта трагикомическая история разворачивалась на весьма мрачном для Эстонии политическом фоне. На территорию республики только что были введены советские войска, коммунистическая атрибутика  вытесняла прежние государственные символы, до присоединения страны к СССР оставалось каких-то пара недель (21 августа 1940 года новый состав Госсобрания переименует Эстонскую республику в ЭССР, а 6 августа она станет частью Советского Союза, прим. автора). То ли следователям в свете происходящих событий было уже не до Шлендухова, то ли отсутствие главной улики – пистолета, подрывало веру в показания Любови Келлам, но факт остаётся фактом: 15 августа 1940 года дело в отношении уроженца Калласте Павла Петровича Шлендухова распоряжением заместителя Министра внутренних дел было прекращено. Такая вот история…


Кровавый инцидент на Чудском…
Шла Освободительная война. Русские жители Причудья не горели желанием пополнять ряды эстонской армии, воевавшей за независимость от России. Причины были самые разные: от тотального невладения эстонским языком до враждебного отношения к идее незавимости бывшей российской губернии в целом. Среди местной  молодёжи преобладало мнение, что Эстонская республика – лишь временное "недоразумение", за ради которого не стоит рисковать жизнью. Самый верный способ избежать мобилизации – бегство на восточный берег озера, где можно затихариться, пока дома не улягутся страсти. Эстонское командование, в свою очередь, делало всё, чтобы положить конец массовому дезертирству нелояльных русских призывников…
12 марта 1919 года командир 3 роты Батальона охраны побережья прапорщик Соотс и начальник калластеского пограничного пункта Пихлак  отдали распоряжение членам местного отделения Кайтселийт отправиться на озеро для поимки дезертиров и спекулянтов, которые тайно пробираются по льду в Россию. В группу входили бойцы Уусен, Наутрас, Адо, Сяялик и Прууель. Примерно в 10 километрах от берега наряд заметил мужчину, который пешком  двигался на восток.  Поскольку дозорные были на санях,  они быстро нагнали молодого человека. Им оказался житель Калласте Георгий Егорович Лодейкин. Он заявил, что ищет  свои сети, выставленные две недели назад. Мол, раньше пограничники не выпускали рыбаков на озеро, а сегодня выдали разрешение вытащить снасти. При нём были лишь небольшие рыбацкие санки. Задержанный явно не горел желанием вступать в диалог с представителями власти и наровил как можно быстрее уйти. Всё это усилило подозрение патрульных и они решили Лодейкина обыскать. Последний вырвался и бросился бежать в сторону российского берега. Его, естественно, догнали и перетряхнув личные вещи, обнаружили справку о призыве на военную службу в ряды эстонской армии. Получалось, что беглец самый, что ни на есть дезертир. Вскоре бойцы Кайтселийт настигли  ещё одного,  удаляювщегося  в сторону российского берега мужчину. Задержанный назвался уроженцем Калласте Даниилом Леонтьевичем Пузановым. Он честно признался, что хотел сбежать в Россию, поскольку боится повестки в эстонскую армию и предложил патрульным… деньги, если отпустят его на все четыре стороны. Трюк, разумеется, не прошёл. Поскольку в планах у дозорных было продолжить «отлов» дезертиров, решено было отправить задержанных в берег под конвоем одного из бойцов. Выбор пал на Виллема Прууеля (Villem Pruuel) (1897). Последний, перекинув винтовку через плечо двинулся следом за понурыми арестантами. Примерно через три километра Даниил Пузанов попросил у конвоира разрешения остановиться по «большой  нужде». Прууель не возражал. Когда арестант спустил штаны и присел, дозорный из деликатности отвернулся. В этот момент Пузанов вскочил и что есть силы ударил не ожидавшего  нападения бойца рукоятью ножа по голове. На мгновение у Виллема Прууеля помутилось сознание. Этого оказалось достаточно, чтобы подоспевший  Георгий Лодейкин перерезал оружейный ремень и вырвал винтовку из рук патрульного, после чего  нанёс ему удар прикладом в спину. Конвоир упал, но тут же поднялся и попытался бежать. Сзади прозвучали два выстрела. Первая пуля пролетела мимо, однако вторая прошила несчастного навылет. Прууель по инерции пробежал ещё шагов 50 и рухнул. Подбежавший Лодейкин с размаху ударил лежащего по голове прикладом с такой силой, что приклад раскололся. Затем повернулся к Пузанову и приказал: «Перережь этому  борцу за «картофельную» республику горло». Даниил Пузанов наклонился и нанёс по лежащему на льду телу 16 ударов ножом. Правда, раны оказались неглубокие, а перерезать горло духу не хватило. Поскольку конвоир потерял сознание, беглецы решили, что с ним покончено и пустились наутёк. Предварительно они вытряхнули из карманов Прууеля  и забрали с собой 35 винтовочных патронов и некоторую сумму в «керенках». В это время остальные дозорные, проверив ещё одного рыбака (им оказался житель России, имевший при себе соответствующий документ, примечание автора), двинулись в обратный путь. Ехать решили по следам своего товарища, благо  отпечаток его немецких сапог  был хорошо виден на снегу. Завидев впереди два тёмных неподвижных пятна, наряд почуял неладное. Подъехав, обнаружили безжизненное тело Виллема Прууеля и вылявшуюся  рядом шинель.  Убегавшие в сторону России Пузанов и Лодейкин далеко уйти не успели и патруль начал их преследовать. Когда расстояние между ними сократилось, прозвучали выстрелы. Поскольку был велик риск, что имевшие на руках оружие дезертиры могут подстрелить ещё кого-нибудь, решено было  погоню прекратить. К тому же Прууель подавал признаки жизни и его нужно было срочно доставить на берег. Выстрелив для «очистки совести» несколько раз в направлении двух удаляющихся фигур, наряд повернул обратно. Срочно доставленный в клинику Тартуского университета Виллем Прууель, благодаря стараниям врачей, сумел выкарабкаться буквально с того света. И это при том, что он получил сквозное огнестрельное ранение и множественные ножевые порезы, не говоря уже о травме головы от удара прикладом. Виновники кровавого инцидента сбежали в Россию и поймать их по горячим следам не удалось. Прошло 6 лет…
Летом 1925 года полиция возобновила расследование, поскольку поступила информация, что  соучастники преступления как ни в чём не бывало проживают в Эстонии. 27 августа был арестован Георгий Лодейкин, который вместе с семьёй перебрался в Таллинн, где жил под фамилией Асташов. Через три дня был взят под стражу и Даниил Пузанов, неосмотрительно приехавший в Калласте навестить родных. Он скрывался в шахтёрском посёлке где-то в Вирумаа. Задержанные изложили свою версию произошедших 6 лет назад событий и рассказали о том, когда и как вернулись в Эстонию.

Георгий Лодейкин:

« Мы с Пузановым отправились на озеро, чтобы вытащить поставленные ранее сети. Дело в том, что меня призвали в эстонскую армию и дали несколько дней на сборы. Я решил этим воспользоваться и спасти рыболовные снасти, которые в противном случае остались бы подо льдом. Однако, нас задержал патруль и отправил обратно в Калласте в сопровождении Виллема Прууеля. Все бойцы Кайтселийт были пьяны и начали нас задирать ещё при аресте. Подвыпивший Прууель по дороге в берег поссорился с Пузановым и между ними началась драка. Я испугался, что конвоир сгоряча пристрелит моего друга и попытался отнять у него винтовку. В ходе потасовки прозвучал случайный выстрел, который и ранил Виллема Прууеля. По голове мы его не били и ножом не кололи. Прихватив винтовку пошли в сторону российского берега, поскольку понимали, что в Эстонии нам теперь не сдобровать. Некоторое время спустя мы увидели, что к нам приближаются сани с дозорными, которые обнаружили тело своего раненого товарища. Мы не целясь произвели несколько выстрелов в их направлении, чтобы только спугнуть. В ответ на нас обрушился град пуль, но, к счастью, обошлось. Преследователи отстали, а мы продолжили путь к русскому берегу. На восточной стороне озера мы с Пузановым были задержаны советским патрулём. Нас хотели призвать в Красную армию, но мы отказались и несколько месяцев перебивались случайными заработками. Потом пришли белые и я записался добровольцем в армию Юденича под фамилией Асташов. Кормили там очень плохо, а денег не платили вовсе. Когда северо-западную армию расформировали, я перешёл к эстонцам в батальон связи, где и служил до 15 марта 1920 года, после чего был зачислен в резерв. Признаю себя виновным в непреднамеренном избиении должностного лица при исполнении, но умысла убить Прууеля у меня не было». Версия Даниила Пузанова в целом совпадала с рассказом Лодейкина, правда относительно мотивов своего побега он был более откровенен: « Я боялся призыва в эстонскую армию, поскольку не знал ихнего языка. Мне рассказывали, что там очень строгие порядки и русских часто избивают. Поэтому я решил сбежать через озеро ещё до того, как мне придёт повестка. Намыкавшись в России, я вернулся домой и 6 декабря 1919 года был зачислен в списки запасного батальона первой эстонской дивизии. Там я прослужил до 29 апреля 1920 года, после чего был демобилизован.»
Реанимация  давнего дела  стала возможной благодаря обращению в полицию жертвы преступления - Виллема Прууэля. До него  дошли слухи,  что лица, ранившие и избившие его до полусмерти объявились в Эстонии и разгуливают на свободе. В ходе следствия органы дознания отдали предпочтение  версии пострадавшего и обвинили Лодейкина и Пузанова в попытке предумышленного убийства, не доведённого до конца в силу случайных обстоятельств. Кстати, факт службы моих односельчан в эстонской армии был подтверждён документально, так что в этой части их показания заслуживают доверия. 2 декабря 1925 года суд приговорил Георгия Лодейкина и Даниила Пузанова к 5 годам каторжных работ каждого (см. фото).

В 1928 году заключённые обратились к властям  с просьбой о помиловании, но безуспешно. Однако, чуть позже им заменили 5-летний срок в гражданской тюрьме на 3 года штрафной роты, что по факту означало смягчение приговора. Вероятно, сразу после этого они вышли на свободу. Согласно записи в регистрационной книге поселковой управы Даниил Пузанов скончался в Калласте в 1930-м году в возрасте 35 лет (см. фото).

Георгий  Лодейкин, по всей видимости, осел в Таллинне, поскольку в списках довоенных жителей Калласте его имени нет. Такая вот история…
P.S. О родном брате Даниила Пузанова Лаврентии я располагаю нижеследующей информацией:
"Пузанов Лаврентий Леонтьевич 1891 г. р., уроженец д. Красные горы в Эстонии, жил в г. Пскове, каменщик, арестован в ноябре 1923 г., осужден ОС при ОГПУ 18 июля 1924 г. по ст.66 УК РСФСР на 3 года лишения права проживать в погранзоне. Реабилитирован 17 марта 2003 г.
Пузанов Лаврентий Леонтьевич, 1891 г. р., урож. Лифляндской губ., русский, грамотный, бывший член ВКП(б), кустарь, проживал в г. Новгород. Арестован 25 мая 1932 г. Приговорен к 3 годам концлагерей. Дело прекращено 22 мая 1933 г.
Пузанов Лаврентий Леонтьевич, 1891 г. р., урож. д. Красные Горы Лифляндской губ. (Эстония), русский, грамотный, беспартийный, проживал в г. Новгород. Арестован 21 октября 1937 г. Осужден на 10 лет лагерей."

На главную                                     Немного истории (продолжение)...