aslend62 (aslend62) wrote,
aslend62
aslend62

Categories:

Немного истории...

Сыновья Мины Аарон…
В апреле 1926 года в Калласте поселилась уроженка волости Алатскиви Мина Аарон (Miina Aaron)(1883) с пятью детьми. Проживала многодетная вдова по улице Тарту 13а (см. фото).

В 1930-х годах дети эстонизировали фамилию отца и превратились в Лаанемяэ (Laanemäe). Как долго семья Аарон-Лаанемяэ прожила в Калласте судить не берусь, но в регистрационной книге, которая велась до 1932 года, записи об их отъезде ещё нет…
Лето 1941 года войдёт в историю Эстонии, как время трагических и жестоких событий:  массовая депортация «социально чуждых элементов», военные действия начавшейся советско-германской войны, зверства истребительных батальонов и последовавший за ними самосуд и беззакония  отрядов «Омакайтсе». Всех трёх сыновей Мины Аарон постигнет печальная судьба. Старший Аугуст (August-Eduard Aaron)(1907) будет принудительно мобилизован в Красную армию и скончается 6 августа 1942 года в советском тылу. Похоронен на Пошехонском кладбище в Вологде.
Среднего, Рудольфа(Rudolf Laanemäe) (1912) арестуют 27.02.1950 г. в Тарту по ул. Мяэ 26-2 за службу в «Омакайтсе» и приговорят к 25 годам ИТЛ в Нориллаге Красноярского края. В середине 1950-х срок снизят до 10 лет.
Я же хотел подробнее остановиться на судьбе младшего сына Мины Аарон - Эдуарда Лаанемяэ (Eduard Laanemäe)(1921)(см. фото).
Из материалов следственного дела:
"В июле 1941 года Эдуард Лаанемяэ, будучи враждебно настроенным по отношению к советской власти, боясь выселения вглубь СССР, уклонился от мобилизации в Красную армию, перешёл на нелегальное положение и скрывался в лесу до прихода немцев. 25 июля, в первый день вступления немецких войск в Алатскиви, вышел из леса и добровольно вступил в военно-фашистсую организацию «Омакайтсе», которой руководил бывший директор местного совхоза  Густав Тамм.   В качестве члена «Омакайтсе» Лаанемяэ систематически нёс охрану КПЗ, где содержались под стражей арестованные советские граждане. В одно из таких дежурств, в начале августе 1941 года из арестного помещения были выведены две группы заключённых по 5-6 человек и расстреляны на сенокосе неподалёку от здания бывшей мызы. По словам Лаанемяэ, он в расстреле не участвовал, а лишь выводил осуждённых из карцера.
20 августа 1941 года Лаанемяэ  вместе с Аннаск Паулем арестовал гражданку Карв Марию(Karv Maria) (1910), проживающую в волости Алатскиви, за то, что её муж Карв Юханнес(1912) в 1940/41 годах был секретарём Волисполкома, а позже она носила ему продукты, когда тот скрывался в лесу от немцев. (Карв Юханнес был мобилизован в Красную армию в июле 1941 г. Тартуским УВК. С сентября 1942 г. считается пропавшим без вести, прим. автора). Лаанемяэ встретил Марию Карв на улице, приказал положить вилы и следовать за ним. При аресте он сказал: «Твоё место в арестантской камере».   Задержанную  заключили под стражу в охраняемое им арестное помещение. Вскоре после этого Карв была направлена в концлагерь г. Тарту, где содержалась в течении года.
11 августа, совместно с другими членами «Омакайтсе», Лаанемяэ участвовал в аресте гражданина Ристимяги Петра, который был учителем в Тарту и приехал к своей гражданской жене Луизе Сибуль (Luisa Sibul)(1905). Во время конвоирования к зданию штаба соучастниками Ланемяэ  Ристимяги был расстрелян в лесу Кузуметс, в 700-х метрах от дома (в конце 1944 года стараниями жены тело убитого было перезахоронено на кладбище посёлка Алатскиви, прим. автора). Сам Лаанемяэ в расправе не участвовал, так как после задержания Ристимяги ему и ещё  с нескольким  членам «Омакайтсе» разрешили пойти домой.
27 августа 1941 года Лаанемяэ  добровольно поступил на службу в немецкую армию, был зачислен рядовым в 181 охранный батальон, где получал 127 марок в месяц.  В январе 1942 года участвовал в боях против Советской армии в районе ст. Тигода и был ранен в ногу. По излечении вернулся в ту же часть и в январе 1943 года вторично участвовал в боях против Советской армии в районе г. Колпино. С июня 1944 года служил в запасном полку немецкой армии, в составе которого эвакуировался в г. Данциг. Оттуда был переброшен в военную школу в Италию, а 1 мая 1945 года на территории Чехословакии в Карпатах был взят в плен советскими войсками и содержался в лагере для военнопленных в г. Таллинн, откуда в декабре 1946 года освобождён. Проживал в Тарту по улице Тегури 9-1 и работал учеником в типографии газеты «Ноор Еести». 27 июля 1948 был арестован.»
Приговор:
«Лаанемяэ Эдуарда Александровича, по совокупности совершённых им преступлений на основании ст. 58-1 а УК РСФСР, в соответствии со ст.2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» заключить в исправительно-трудовые лагеря сроком на двадцать пять (25) лет, с поражение в правах сроком на пять (5) лет без конфискации имущества за отсутствием его у осуждённого.»
Отбывал наказание Эдуард Лаанемяе в Воркутлаге на территории Коми АССР. В январе 1955 года он пишет прошение о пересмотре приговора. Времена изменились и вскоре пришёл обнадёживающий ответ:
«Лаанемяэ в «Омакайтсе» служил непродолжительное время, в издевательствах над советскими гражданами не уличается, в аресте гр. Ристимяги участвовал в составе пяти других членов «Омакайтсе» по приказанию командира взвода, в расстреле арестованного не участвовал, так как после ареста пошёл домой.  Арест гр. Карв не имел тяжёлых последствий, т.к. последняя находилась под стражей в течении года и затем немецкими властями была освобождена. В немецкой армии Лаанемяэ служил рядовым солдатом. После окончания ВОВ занимался общественно-полезным трудом. С учётом вышесказанного полагал бы:
Приговор Военного Трибунала войск МВД ЭССР от 13 октября 1948 года изменить и снизить наказание, определённое судом Лаанемяэ Э.А. до 10 лет лишения свободы.»
3 декабря 1955 года Эдуард Лаанемяэ вышел из мест заключения. Такая вот история…
Несколько комментариев:
1. Из показаний Эдуарда Лаанемяе:  «Первые дни немецкой оккупации были временем самовластья, кто кого хотел, тот того и арестовывал. За участие в расстрелах давали водку. Получив её, от выполнения приказа уже нельзя было отказаться. Позже немцы потребовали прекратить самосуды.»
Принимавший участие в расстрелах и проходивший по одному с Лаанемяэ делу, Эвальд Лондон хвастался в 1942 году в доме Тихомировой Клавдии из д. Роотсикюла: «Когда мы били Бубнова Ивана, он как кот скакал по земле, а как пуля попала в голову, так он сразу сковырнулся и пошёл «работать» в землю. Там же мы застрелили девушку и латышского милиционера. Когда девушка летела в яму, у неё только штаны шёлковые блестнули».
2. Эдуарду Лаанемяэ в каком-то смысле повезло: до ноября 1946 он находился в лагере для военнопленных, а по выходе смог «продержаться» на свободе спасительные полтора года и тем самым избежать смертного приговора. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» стал водоразделом в судьбе многих людей, и Лаанемяэ не исключение. Ведь на 25 лет лагерей  после выхода вышеназванного указа заменили именно высшую меру наказания – расстрел. С другой стороны, кто тогда мог предположить, что осуждённому на столь долгий срок удастся выйти на свободу «всего» через 7 лет.

Агентурная разработка...
Некоторые жители Калласте в годы войны, в силу разных причин, оказались в немецкой армии. Эстонцы шли туда по большей части добровольно, чтобы не пустить в Эстонию опостылевших им за предвоенный год большевиков. Местные русские, как правило, попадали в ряды Вермахта не по своей воле. После войны и тех и других ожидали проблемы. Кто-то пополнил бараки Гулага, а в отношении кого-то власть ограничилась лишь агентурной разработкой и постановкой на оперативно –справочный учёт, как служивших в немецкой армии. Строгость наказания зависела от трёх обстоятельств:
- добровольно или нет поступил в немецкую армию?
-как долго там находился?
-не выказывает ли по возвращении антисоветских настроений?
Агентурное сообщение
Источник  "Тростник"
«Источнику известно, что гражданин города Калласте Кондрашев Поликарп Григорьевич (см. фото) во время оккупации немецко-фашистскими захватчиками Эстонской ССР служил в немецкой армии. По слухам, Кондрашев в немецкую армию ушёл добровольно. После этого он каким-то путём пробрался в ряды Красной армии. В 1947 году он был демобилизован и вернулся в г. Калласте, где и находится по настоящее время. Находясь в г. Калласте с момента демобилизации нигде не работает. Он как гармонист, то есть играет хорошо на аккордеоне, часто выступает в Народном доме г. Калласте, где за вечер берёт по 150-200 рублей. Меньше, чем за 150 рублей или совсем бесплатно он никогда не играет. 4 марта 1947 года Кондрашев с кружком самодеятельности Народного дома г. Калласте выехал с концертом в д. Раюши. Здесь Кондрашев всячески старался сорвать вечер, одновременно подговаривая к этому Изотову Евгению. Когда Изотова не согласилась, тогда Кондрашев с кулаками налетел на директора клуба Амелина и его избил, при этом кричал: « Тоже мне советский активист. Видели мы таких. Доберёмся и до тебя.» В настоящее время Кондрашев нигде не работает, и неизвестно на какие средства существует.»
Допрос подозреваемого:
«Я, Кондрашев Поликарп Григорьевич, родился 1 марта 1923 года в г. Калласте, где и провёл своё детство. По окончании начальной школы, за неимением средств на дальнейшее образование, поступил работать вместе с родными на кирпичный завод в волости Кудина. В 1941 году работал в Исполкоме Кудина, откуда во время нашествия фашистов был взят в заключение, где просидел две недели. Затем был выпущен под надзор полиции и опять работал на кирпичном заводе. 13 апреля 1943 года, по прохождении комиссии, я был освобождён от немецкой мобилизации. Но 4 февраля 1944 года я всё же был призван немцами в рабочий батальон в г. Тарту, откуда меня направили на работы в Печорский уезд. Здесь я проработал в тяжёлых условиях до 1 июня 1944 года и в связи с переломом левой ноги в суставе калена попал в больницу. В августе 1944 года меня перевели в Германию в г. Вайден, где я пролежал в больнице 8 месяцев, не вставая на ноги. В очень плохом состоянии здоровья я был выписан из больницы 18 апреля 1945 года в г. Гюстров, где вскоре был освобождён от фашистов союзниками 2 мая 1945 года. 13 мая перешёл на сторону Красной армии и после прохождения контрразведки принял воинскую присягу 2 июня 1945 года в 222 Гвардейском полку. Занимался художественной самодеятельностью. По расформировании полка меня перевели в Москву, а оттуда на склад воинской части № 106 во Владимирской области ст. Нечаевская, где я продолжал свою службу на должности шофёра и руководил струнным оркестром. 23 сентября 1946 года меня, как уроженца Эстонии, перевели в 373 стрелковый полк г. Таллинна, откуда демобилизовали 27 февраля 1947 года. По поводу инцидента в д. Раюши хочу сказать, что директор Нардома г. Калласте Амелин Григорий после концерта выпил лишнего и стал придираться ко мне и оскорблять нехорошими словами хозяйку Нардома д. Раюши. Я его насильно вытолкал из комнаты, но он снова вернулся и продолжил безобразничать. Тогда хозяин квартиры его ударил. Это видели все присутствуюшие и могут подтвердить»
Агентурное сообщение
Источник  "Дубровский"
« Согласно Вашему заданию я беседовал с жителями Калласте в отношении т. Кондрашева Поликарпа, а также на основе собственных наблюдений заключаю, что Кондрашев антисоветских настроений не проявляет и  активно участвует в общественной жизни города, являясь работником Нардома.»

Донесение от 30 января 1948 года:
"Я, оперуполномоченный Тартуского ОМГБ ст. лейтенант Варопанов, рассмотрев материалы предварительной агентурной разработки № 1197 в отношении Кондрашева Поликарпа Григорьевича, пришёл к выводу, что Кондрашев в период немецкой оккупации служил в оккупационных войсках не добровольно, а в настоящий момент не выказывает антисоветских настроений. Поэтому полагал бы, что предварителную агентурную разработку в отношении Кондрашева П.Г. можно прекратить и дело сдать в архив.»
Кондрашева Поликарпа оставили в покое, поскольку ничего существенного на него «нарыть»  не удалось. К тому же источник «Тростник» явно имел личную неприязнь к «объекту разработки», что, наверняка заметили и его кураторы из МГБ. Правда, дело на героя этой истории должно было оставаться на оперативно-справочном учёте аж до 1993 года по окраске "немецкий пособник" (см. фото). Как говорится, мало ли что! Такая вот история…



Четыре дня в немецкой форме…
Осенью 1944 года контразведкой «СМЕРШ» был задержан уроженец г. Калласте Виссарион Трофимович Гусаров 1917 года рождения (см. фото). Его поместили в фильтрационный лагерь № 316, где им занялась сотрудники вышеназванной организации. Обвинение: служба в немецкой армии.
Из протоколов допроса Виссариона Гусарова:
«В июле 1941 года я был призван в ряды РККА. 15 августа 1941 года в районе озера Ильмень попал в плен к немцам. Случилось это так. Около г. Старая Русса мы, 16 человек, попали в окружение и находились там 6 дней. Продукты кончились и мы зашли в одну деревню и разошлись по домам в поисках продуктов. Я зашёл в один дом и попросил кушать. Старуха хозяйка поставила на стол молоко и хлеб. Я только начал есть, как на улице прозвучали выстрелы. Я схватил винтовку и бросился к двери. Нужно было пролезть под навесом, где было темно и в это время меня ударили чем-то тяжёлым по голове, вырвали винтовку и скрутили руки. После этого я увидел вокруг себя немцев и 13 человек наших бойцов, двоим удалось бежать.
Содержался в лагере я до 30 сентября в г. Псков и Порхов, затем был отпущен немцами домой на рыбную ловлю в Красные горы, где и находился до конца января 1944 года. Немцы всех военнопленных, которые были эстонскими подданными, отпускали домой. В начале 1944 года я был  выслан немцами вместе с семьёй как политически неблагонадёжный в лагерь Алита в Литве, где находился в заключении в течении одного месяца, затем снова был направлен в Эстонию.
Выслали меня потому, что ещё при существовании буржуазного правительства в 1932 году я имел связь с подпольной комсомольской организацией в Калласте. Затем эту организацию разгромила погранохрана и полиция. Так как я был молод, меня не арестовали. Я уехал в г. Таллинн, где работал на фабрике «Крулль». Здесь я снова связался с подпольной комсомольской организацией, но полиция об этом узнала и мы решили бежать в Советский Союз. Я, мой двоюродный брат Архип Гусаров и Ефим Свенков доехали до Нарвы, потом пошли пешком к государственной границе ночью по лесу до д. Комаровка. Утром подошли к линии границы на 400 метров, лил сильный дождь, оставалось перейти нейтральную зону – луг. Мы пошли частью ползком, частью в рост и в это время нас обнаружили пограничники. Мы всё же перешли луг, но дальше был лес и колючая проволока. Мы хотели через неё перелезть, но тут нас догнали 4 сторожевых пса. Товарища моего собака схватила за ногу. Пока мы отбивались от собак, подоспели пограничники. Они нас обыскали и повели на кордон, где нас избили и направили в префектуру г. Нарвы. Здесь у нас спрашивали, почему мы хотели перейти границу. Я сказал, что не хочу жить в Эстонии и хотел уйти в Советский Союз. Нас держали ночь в комендатуре, а наутро отпустили домой, пригрозив, что если ещё раз попадётесь, то не только вы, но и ваши семьи сядут в тюрьму. В ноябре 1938 года меня взяли служить в эстонскую буржуазную армию в отдельный пехотный батальон в г. Тарту. Я проходил службу в звании рядового. Когда командиры узнали, что я пытался перейти эстонскую границу, то отношение ко мне изменилось. Офицеры стали меня часто бить и всячески издеваться. В конце мая месяца 1939 года я из армии дезертировал…
Всё это давало повод подозревать меня как политически неблагонадёжного человека и выслать из Эстонии в Литву.
Когда поезд из Литвы прибыл обратно в Тарту, я бежал из эшелона. Моя сестра тоже бежала, но позже. Она стала проживать в г. Вильянди у родственников. Я узнал, что в Красных горах меня ищет «Омакайтсе», т.к. я должен был пойти служить в немецкую армию. Поэтому я поехал к сестре, где прожил 7 дней, но потом хозяева стали интересоваться, почему я не в армии. Я ушёл из Вильянди и месяц жил в лесу, а затем пошёл в сторону Тарту, чтобы перейти линию фронта, но 11 июня 1944 года был пойман «Омакайтсе». Меня направили в Таллинн, где несколько раз допрашивали в  Гестапо. Спрашивали, почему родители эвакуировались  в СССР, почему я не желаю служить в немецкой армии и почему в 1938 году хотел бежать в СССР. Затем я был  направлен в Клоога в немецкую учебную часть, где  находился 4 дня в звании рядового. Присягу я не принимал и оружие мне выдать не успели. Оттуда я тоже сбежал и скрывался в течении месяца, но затем меня снова поймали и отправили на торфоразработки. 18 сентября 1944 года меня вновь привезли в Таллинн в лагерь военнопленных, но я оттуда сбежал и скрывался до 22 сентября, до прихода войск Красной армии."(см. фото)
Проверка не выявила ничего предосудительного в биографии Виссариона Гусарова. Помимо объяснений  самого арестованного, были взяты в расчёт и показания жителя Калласте Григория Степановича Крёхова, хорошо знавшего героя этой истории(см. фото).

В начале июня 1945 года Виссарион Гусаров был освобождён из спецлагеря и направлен в Таллиннский Райвоенкомат для прохождения службы в частях Красной армии. Такая вот история...





Судьба «истребителя»…
Во исполнение  постановления  Совета народных комиссаров СССР от 24 июня 1941 года на территории Эстонии в течение 1941 года было создано 16 истребительных батальонов. Они состояли в первую очередь из партийных, хозяйственных, комсомольских и профсоюзных активистов. Членов ИБ освобождали от призыва в ряды Красной армии. Целью создания подобных подразделений формально была "борьба с диверсантами, парашютистами, шпионами, ставленниками и пособниками врага, а так же с дезертирами, спекулянтами и мародерами". Однако, бойцы истребительных батальонов подчас сами превращались в убийц и мародёров, выполняя карательные функции на подконтрольной им территории.
В советское время, по понятным причинам, говорить об участии «истребителей» в бессудных расстрелах, поджогах, насилии и грабежах было не принято. Равно  как и сегодня не  приветствуется излишний акцент на произволе и беззакониях, которые чинили отряды "Омакайтсе" в первые месяцы немецкой оккупации.
Зверства истребителей во многом справоцировали последующие самовольные  аресты и  показательные расстрелы со стороны «белоленточников». Принадлежность к подобным батальонам в годы немецкой оккупации станет отягчающей, а подчас и единственной причиной расправы над арестованными. Примерно также после войны пребывание в рядах "Омакайтсе" будет расцениваться властью, как более чем достаточное основание для вынесения обвинительного приговора. Отношение к военнопленным с обеих сторон  было на порядок милосерднее, нежели к бойцам карательных подразделений, навроде  истребительных батальонов или отрядов "Омакайтсе". Наверное потому, что солдаты регулярной армии меньше запятнали себя преступлениями против гражданского населения. В коллективной памяти большинства русскоязычных жителей Калласте именно «Омакайтсе» останется воплощением всего самого страшного, что принесла война. Отношение к немцам было на удивление лояльным. Фраза «немцы нам ничего плохого не делали» звучала рефреном в воспоминаниях многих местных старожилов. Точно также многие  эстонцы видели в «истребителях»  в первую очередь  грабителей и убийц, а не «защитников мирного населения».

Образец удостоверения члена истребительного батальона по Тартускому уезду
Предлагаю вашему вниманию подборку документов о судьбе члена Калластеского истребительного отряда Аршинова Ивана Фёдоровича, арестованного в апреле  1942 года. Она включает в себя протоколы допросов самого обвиняемого, а также немногочисленных свидетелей из числа жителей Калласте. Обращает на себе внимание тот факт, что в 1942 году оккупационные  власти требовали от эстонской полиции безопасности соблюдения хотя бы формальных следственных действий, чего не скажешь о предыдущих месяцах тотального беспредела. По человечески понятно и стремление обвиняемого преуменьшить свою роль в инкриминируемых ему преступлениях. Интересно, что арестовали Ивана Аршинова повторно уже в лагере для военнопленных, после того, как всплыл факт его принадлежности в недавнем прошлом к истребительным батальонам…
Наличие красной повязки считалось важнейшим атрибутом члена истребительного отряда. Поэтому при допросах на её наличие или отсутствие у подозреваемого  обращалось особое внимание...
Допрос арестованного 22 апреля 1942 года:
«Я, Аршинов Иван Фёдорович, родом из г. Калласте. Зимой занимался рыболовством, а с весны до поздней осени был на строительных работах. Имею дом на двоих с братом. Во время правления коммунистов я в политических организациях не состоял. Когда началась советско-германская война я находился в родном городе и ловил рыбу. В начале июля 1941 года, когда фронт подошёл к г. Тарту, я отправил жену и троих детей в Советский Союз. Их вывезли на пароходе во Гдов, куда дальше, я не знаю. В Калласте осталась лишь моя 70-летняя мать, которая жила со мной. Отправив семью, я начал ходить в патрули. На время патрулирования получал на руки винтовку. Выдавал оружие член ВКП(б) Ульян Плешанков. Насколько я знаю, участие в этих акциях было обязательным. Мы ходили по улицам города с оружием и красной повязкой на рукаве. Должны были проверять всех, кто передвигается без разрешения. Я видел на городском выгоне тела двух расстрелянных  мужчин. Самого расстрела я не видел. Мне рассказал о казни Дмитрий Печёнкин, который видел всё собственными глазами. Он говорил, что расстрелянные были эстонцами. Я ходил позже посмотреть на трупы из любопытства. Кто были эти люди, я не знаю. В расстреле принимали участие Ульян Плешанкоа и Лукьян Алёксин, которые оба были членами партии. Они носили красные повязки постоянно, а я лишь во время патрулирования улиц.  Я в расстрелах участия не принимал и рядом не находился.  23 июля или чуть позже  нас вывезли на моторной лодке в Муствеэ. На этот раз у нас не было при себе ни винтовок, ни нарукавных повязок. Только у городского головы Маркела Феклистова была повязка, так как он  был коммунистом. В Муствеэ нас мобилизовали в Красную армию и отправили поездом вначале в Нарву, а затем куда-то под Ленинград, на берег моря.  Там нас переодели в военную форму и провели обучение. Я был зачислен в 466 полк 125 дивизии. В плен я попал 1 сентября 1941 года на берегу  реки Луги. Оттуда меня привезли вначале в Нарву, а затем в лагерь для военнопленных в Вильянди. Здесь я нахожусь до сегодняшнего дня. Обо мне может рассказать Костя Пиир, который живёт в Калласте по улице Туру."
Показания свидетеля Хуго Полакезе 1907 г.р, проживающего в г. Калласте по ул. Тарту 115.
« Я служу посыльным при Горуправе. Ивана Аршинова знаю с детских лет. В период правления коммунистов Аршинов был активистом, входил в состав истребительного отряда и принимал активное участие в его деятельности. В Калласте, на берегу озера, члены истребительного отряда расстреляли уроженца волости Алатскиви Аугуста Антона в начале июля 1941 года. В расстреле принимал участие и Аршинов, который позднее хвастался, что когда он выстрелил, Антон сразу свалился. Мне это рассказал мой свояк Фёдор Богданов, который в данное время находится в Тарту на стройке экспортной скотобойни. Он слышал слова Аршинова своими ушами. Семью Аршинов отправил в Россию, а сам остался в Калласте в составе истребительного отряда. Я лично его деятельности не видел, поскольку скрывался в лесу, но точно знаю, что Аршинов был среди тех, кто не единожды меня разыскивал. Всё семейство Аршиновых в Калласте было сторонниками коммунистов и уехали в Россию, кроме  матери, которой около 70-и лет. При красных Председателем Исполкома в Калласте был Маркел Феклистов, которого задержали вскоре после прихода немцев. Он на допросе рассказал, что на моторной лодке из Калласте не эвакуировался, так как его товарищи в спешке оставили его на берегу. Он попытался на велосипеде добраться до Муствеэ, но далеко не уехал, так как в Омеду были уже немцы.»
Показания Якова Халлика 1903 г.р, проживающего в Калласте по ул. Туру 3.
«Я родился и вырос в Калласте. Аршиновых знаю очень хорошо. Иванов Аршиновых в Калласте было двое, но как звали их отцов я не помню. Оба Ивана были членами Калластеского истребительного отряда. Тот, о котором Вы спрашиваете, был невысокий, с длинными чёрными волосами и косым взглядом. Он был активным членом истребительного батальона. Летом 1941 года я видел, как Иван Аршинов, Пётр Горюнов и Василий Феклистов вели жителя Торила Александра Сеппа из Калласте в сторону городского пастбища. Немного спустя я услышал с той стороны два винтовочных выстрела. Этими выстрелами был убит Александр Сепп. Кто из этой троицы стрелял, этого я не видел. Слышал также, что Аршинов застрелил Иду Кырв, которая жила в Торила. Неоднократно видел Аршинова с винтовкой и красной  повязкой. По всему было видно, что он среди других начальник. Свою семью, кроме матери, Аршинов отправил в Россию, сам же остался в истребительном батальоне. За всей их деятельностью я не мог следить, так как нахождение вблизи этих людей было смертельно опасно. Уже с первых дней прихода красных в Эстонию, Аршинов был с ними на связи и всячески сотрудничал с коммунистами.»
Показания Марии Пярзикиви 1910 г.р., проживающей в г. Калласте по ул. Тёёстусе 7.
«Я знаю Ивана Фёдоровича Аршинова долгое время. В 1941 году, 7 или 8 июля, точно не помню, к мне домой с обыском пришли члены истребительного батальона. Они искали моего мужа Йоханнеса Пярзикиви и собирались его арестовать. В составе этой группы был и Иван Аршинов, которого я знаю лично. Именно Аршинов спросил , где находится сейчас мой муж, который, по их сведениям, каждую ночь приходит домой ночевать. Я сказала, что местонахождение мужа мне неизвестно. Не найдя хозяина, Аршинов стал угрожать поджечь мой дом и пригрозил: « Если не выдашь мужа, отправишься туда, куда тебе подобные уже отправились». Уходя, они обыскали весь двор. Заглянув в погреб, Аршинов посветил спичкой. Кто-то из членов отряда попросил его  быть поосторожнее, так как может случиться пожар. Аршинов ответил: «Этот дом рано или поздно всё равно нужно будет сжечь»
Показания Февронии Григорьевны Поолакезе 1906 г.р., проживающей в г. Калласте по улице Тарту 115
« Я родилась и по сей день живу в Калласте. Ивана Фёдоровича Аршинова знаю с детских лет. 7 или 8 июля 1941 года  ко мне в дом зашёл Аршинов, который был членом истребительного батальона,  вместе с Петром Печёнкиным, также членом отряда. Они потребовали от меня указать место, где скрывается мой муж Хуго Поолакесе. Я сказала, что мужа дома нет и где он, я не знаю. На эти слова Аршинов пригрозил расстрелять меня вместе с детьми. Я  попросила его, как знакомого с детских лет, не убивать меня. На что он ответил, что если мужа не сдам, бросит в дом гранату.  У Ивана Аршинова была с собой винтовка, у Печёнкина оружия я не видела. Были ли у них красные повязки, этого я с перепугу не заметила. Иван Аршинов выслал семью в Россию, а сам жил с матерью.»
Из текста приговора:
«На основании собранных данных и свидетельских показаний можно считать доказанным, что Иван Фёдорович Аршинов был активный деятель истребительного отряда, занимался поиском людей и их расстрелами.»
Финал этой истории был по тем временам вполне предсказуем. 28 ноября 1942 года в Горуправу г. Калласте пришло следующее уведомление:(см. фото)

«Иван Фёдорович Аршинов, родившийся 26.07.1907, женатый, рыбак, русский, гражданин Эстонии, проживавший в г. Калласте, был приговорён к смерти и казнён в Вильянди 27 ноября 1942 года.» Такая вот история…

На главную                                   Немного истории (продолжение)...
Subscribe

  • Немного истории...

    Из серии "Красногорцы на фронтах Великой войны" Печальная судьба "Паллады" и Северьяна... В метрической книге…

  • Немного истории...

    Из серии «История одной семьи» Две сестры - две судьбы... Погружаясь в историю Калласте, поймал себя на мысли, что питаю…

  • Немного истории...

    Из серии "Дела старообрядческие" Подозрительная перепись... 15 марта 1839 года "Его Высокопревосходительству…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments