?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Сыновья Мины Аарон…
В апреле 1926 года в Калласте поселилась уроженка волости Алатскиви Мина Аарон (Miina Aaron)(1883) с пятью детьми. Проживала многодетная вдова по улице Тарту 13а (см. фото).

В 1930-х годах дети эстонизировали фамилию отца и превратились в Лаанемяэ (Laanemäe). Как долго семья Аарон-Лаанемяэ прожила в Калласте судить не берусь, но в регистрационной книге, которая велась до 1932 года, записи об их отъезде ещё нет…
Лето 1941 года войдёт в историю Эстонии, как время трагических и жестоких событий:  массовая депортация «социально чуждых элементов», военные действия начавшейся советско-германской войны, зверства истребительных батальонов и последовавший за ними самосуд и беззакония  отрядов «Омакайтсе». Всех трёх сыновей Мины Аарон постигнет печальная судьба. Старший Аугуст (August-Eduard Aaron)(1907) будет принудительно мобилизован в Красную армию и скончается 6 августа 1942 года в советском тылу. Похоронен на Пошехонском кладбище в Вологде.
Среднего, Рудольфа(Rudolf Laanemäe) (1912) арестуют 27.02.1950 г. в Тарту по ул. Мяэ 26-2 за службу в «Омакайтсе» и приговорят к 25 годам ИТЛ в Нориллаге Красноярского края. В середине 1950-х срок снизят до 10 лет.
Я же хотел подробнее остановиться на судьбе младшего сына Мины Аарон - Эдуарда Лаанемяэ (Eduard Laanemäe)(1921)(см. фото).
Из материалов следственного дела:
"В июле 1941 года Эдуард Лаанемяэ, будучи враждебно настроенным по отношению к советской власти, боясь выселения вглубь СССР, уклонился от мобилизации в Красную армию, перешёл на нелегальное положение и скрывался в лесу до прихода немцев. 25 июля, в первый день вступления немецких войск в Алатскиви, вышел из леса и добровольно вступил в военно-фашистсую организацию «Омакайтсе», которой руководил бывший директор местного совхоза  Густав Тамм.   В качестве члена «Омакайтсе» Лаанемяэ систематически нёс охрану КПЗ, где содержались под стражей арестованные советские граждане. В одно из таких дежурств, в начале августе 1941 года из арестного помещения были выведены две группы заключённых по 5-6 человек и расстреляны на сенокосе неподалёку от здания бывшей мызы. По словам Лаанемяэ, он в расстреле не участвовал, а лишь выводил осуждённых из карцера.
20 августа 1941 года Лаанемяэ  вместе с Аннаск Паулем арестовал гражданку Карв Марию(Karv Maria) (1910), проживающую в волости Алатскиви, за то, что её муж Карв Юханнес(1912) в 1940/41 годах был секретарём Волисполкома, а позже она носила ему продукты, когда тот скрывался в лесу от немцев. (Карв Юханнес был мобилизован в Красную армию в июле 1941 г. Тартуским УВК. С сентября 1942 г. считается пропавшим без вести, прим. автора). Лаанемяэ встретил Марию Карв на улице, приказал положить вилы и следовать за ним. При аресте он сказал: «Твоё место в арестантской камере».   Задержанную  заключили под стражу в охраняемое им арестное помещение. Вскоре после этого Карв была направлена в концлагерь г. Тарту, где содержалась в течении года.
11 августа, совместно с другими членами «Омакайтсе», Лаанемяэ участвовал в аресте гражданина Ристимяги Петра, который был учителем в Тарту и приехал к своей гражданской жене Луизе Сибуль (Luisa Sibul)(1905). Во время конвоирования к зданию штаба соучастниками Ланемяэ  Ристимяги был расстрелян в лесу Кузуметс, в 700-х метрах от дома (в конце 1944 года стараниями жены тело убитого было перезахоронено на кладбище посёлка Алатскиви, прим. автора). Сам Лаанемяэ в расправе не участвовал, так как после задержания Ристимяги ему и ещё  с нескольким  членам «Омакайтсе» разрешили пойти домой.
27 августа 1941 года Лаанемяэ  добровольно поступил на службу в немецкую армию, был зачислен рядовым в 181 охранный батальон, где получал 127 марок в месяц.  В январе 1942 года участвовал в боях против Советской армии в районе ст. Тигода и был ранен в ногу. По излечении вернулся в ту же часть и в январе 1943 года вторично участвовал в боях против Советской армии в районе г. Колпино. С июня 1944 года служил в запасном полку немецкой армии, в составе которого эвакуировался в г. Данциг. Оттуда был переброшен в военную школу в Италию, а 1 мая 1945 года на территории Чехословакии в Карпатах был взят в плен советскими войсками и содержался в лагере для военнопленных в г. Таллинн, откуда в декабре 1946 года освобождён. Проживал в Тарту по улице Тегури 9-1 и работал учеником в типографии газеты «Ноор Еести». 27 июля 1948 был арестован.»
Приговор:
«Лаанемяэ Эдуарда Александровича, по совокупности совершённых им преступлений на основании ст. 58-1 а УК РСФСР, в соответствии со ст.2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» заключить в исправительно-трудовые лагеря сроком на двадцать пять (25) лет, с поражение в правах сроком на пять (5) лет без конфискации имущества за отсутствием его у осуждённого.»
Отбывал наказание Эдуард Лаанемяе в Воркутлаге на территории Коми АССР. В январе 1955 года он пишет прошение о пересмотре приговора. Времена изменились и вскоре пришёл обнадёживающий ответ:
«Лаанемяэ в «Омакайтсе» служил непродолжительное время, в издевательствах над советскими гражданами не уличается, в аресте гр. Ристимяги участвовал в составе пяти других членов «Омакайтсе» по приказанию командира взвода, в расстреле арестованного не участвовал, так как после ареста пошёл домой.  Арест гр. Карв не имел тяжёлых последствий, т.к. последняя находилась под стражей в течении года и затем немецкими властями была освобождена. В немецкой армии Лаанемяэ служил рядовым солдатом. После окончания ВОВ занимался общественно-полезным трудом. С учётом вышесказанного полагал бы:
Приговор Военного Трибунала войск МВД ЭССР от 13 октября 1948 года изменить и снизить наказание, определённое судом Лаанемяэ Э.А. до 10 лет лишения свободы.»
3 декабря 1955 года Эдуард Лаанемяэ вышел из мест заключения. Такая вот история…
Несколько комментариев:
1. Из показаний Эдуарда Лаанемяе:  «Первые дни немецкой оккупации были временем самовластья, кто кого хотел, тот того и арестовывал. За участие в расстрелах давали водку. Получив её, от выполнения приказа уже нельзя было отказаться. Позже немцы потребовали прекратить самосуды.»
Принимавший участие в расстрелах и проходивший по одному с Лаанемяэ делу, Эвальд Лондон хвастался в 1942 году в доме Тихомировой Клавдии из д. Роотсикюла: «Когда мы били Бубнова Ивана, он как кот скакал по земле, а как пуля попала в голову, так он сразу сковырнулся и пошёл «работать» в землю. Там же мы застрелили девушку и латышского милиционера. Когда девушка летела в яму, у неё только штаны шёлковые блестнули».
2. Эдуарду Лаанемяэ в каком-то смысле повезло: до ноября 1946 он находился в лагере для военнопленных, а по выходе смог «продержаться» на свободе спасительные полтора года и тем самым избежать смертного приговора. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни» стал водоразделом в судьбе многих людей, и Лаанемяэ не исключение. Ведь на 25 лет лагерей  после выхода вышеназванного указа заменили именно высшую меру наказания – расстрел. С другой стороны, кто тогда мог предположить, что осуждённому на столь долгий срок удастся выйти на свободу «всего» через 7 лет.

Агентурная разработка...
Некоторые жители Калласте в годы войны, в силу разных причин, оказались в немецкой армии. Эстонцы шли туда по большей части добровольно, чтобы не пустить в Эстонию опостылевших им за предвоенный год большевиков. Местные русские, как правило, попадали в ряды Вермахта не по своей воле. После войны и тех и других ожидали проблемы. Кто-то пополнил бараки Гулага, а в отношении кого-то власть ограничилась лишь агентурной разработкой и постановкой на оперативно –справочный учёт, как служивших в немецкой армии. Строгость наказания зависела от трёх обстоятельств:
- добровольно или нет поступил в немецкую армию?
-как долго там находился?
-не выказывает ли по возвращении антисоветских настроений?
Агентурное сообщение
Источник  "Тростник"
«Источнику известно, что гражданин города Калласте Кондрашев Поликарп Григорьевич (см. фото) во время оккупации немецко-фашистскими захватчиками Эстонской ССР служил в немецкой армии. По слухам, Кондрашев в немецкую армию ушёл добровольно. После этого он каким-то путём пробрался в ряды Красной армии. В 1947 году он был демобилизован и вернулся в г. Калласте, где и находится по настоящее время. Находясь в г. Калласте с момента демобилизации нигде не работает. Он как гармонист, то есть играет хорошо на аккордеоне, часто выступает в Народном доме г. Калласте, где за вечер берёт по 150-200 рублей. Меньше, чем за 150 рублей или совсем бесплатно он никогда не играет. 4 марта 1947 года Кондрашев с кружком самодеятельности Народного дома г. Калласте выехал с концертом в д. Раюши. Здесь Кондрашев всячески старался сорвать вечер, одновременно подговаривая к этому Изотову Евгению. Когда Изотова не согласилась, тогда Кондрашев с кулаками налетел на директора клуба Амелина и его избил, при этом кричал: « Тоже мне советский активист. Видели мы таких. Доберёмся и до тебя.» В настоящее время Кондрашев нигде не работает, и неизвестно на какие средства существует.»
Допрос подозреваемого:
«Я, Кондрашев Поликарп Григорьевич, родился 1 марта 1923 года в г. Калласте, где и провёл своё детство. По окончании начальной школы, за неимением средств на дальнейшее образование, поступил работать вместе с родными на кирпичный завод в волости Кудина. В 1941 году работал в Исполкоме Кудина, откуда во время нашествия фашистов был взят в заключение, где просидел две недели. Затем был выпущен под надзор полиции и опять работал на кирпичном заводе. 13 апреля 1943 года, по прохождении комиссии, я был освобождён от немецкой мобилизации. Но 4 февраля 1944 года я всё же был призван немцами в рабочий батальон в г. Тарту, откуда меня направили на работы в Печорский уезд. Здесь я проработал в тяжёлых условиях до 1 июня 1944 года и в связи с переломом левой ноги в суставе калена попал в больницу. В августе 1944 года меня перевели в Германию в г. Вайден, где я пролежал в больнице 8 месяцев, не вставая на ноги. В очень плохом состоянии здоровья я был выписан из больницы 18 апреля 1945 года в г. Гюстров, где вскоре был освобождён от фашистов союзниками 2 мая 1945 года. 13 мая перешёл на сторону Красной армии и после прохождения контрразведки принял воинскую присягу 2 июня 1945 года в 222 Гвардейском полку. Занимался художественной самодеятельностью. По расформировании полка меня перевели в Москву, а оттуда на склад воинской части № 106 во Владимирской области ст. Нечаевская, где я продолжал свою службу на должности шофёра и руководил струнным оркестром. 23 сентября 1946 года меня, как уроженца Эстонии, перевели в 373 стрелковый полк г. Таллинна, откуда демобилизовали 27 февраля 1947 года. По поводу инцидента в д. Раюши хочу сказать, что директор Нардома г. Калласте Амелин Григорий после концерта выпил лишнего и стал придираться ко мне и оскорблять нехорошими словами хозяйку Нардома д. Раюши. Я его насильно вытолкал из комнаты, но он снова вернулся и продолжил безобразничать. Тогда хозяин квартиры его ударил. Это видели все присутствуюшие и могут подтвердить»
Агентурное сообщение
Источник  "Дубровский"
« Согласно Вашему заданию я беседовал с жителями Калласте в отношении т. Кондрашева Поликарпа, а также на основе собственных наблюдений заключаю, что Кондрашев антисоветских настроений не проявляет и  активно участвует в общественной жизни города, являясь работником Нардома.»

Донесение от 30 января 1948 года:
"Я, оперуполномоченный Тартуского ОМГБ ст. лейтенант Варопанов, рассмотрев материалы предварительной агентурной разработки № 1197 в отношении Кондрашева Поликарпа Григорьевича, пришёл к выводу, что Кондрашев в период немецкой оккупации служил в оккупационных войсках не добровольно, а в настоящий момент не выказывает антисоветских настроений. Поэтому полагал бы, что предварителную агентурную разработку в отношении Кондрашева П.Г. можно прекратить и дело сдать в архив.»
Кондрашева Поликарпа оставили в покое, поскольку ничего существенного на него «нарыть»  не удалось. К тому-же источник «Тростник» явно имел личную неприязнь к «объекту разработки», что, наверняка заметили и его кураторы из МГБ. Правда, дело на героя этой истории должно было оставаться на оперативно-справочном учёте аж до 1993 года по окраске "немецкий пособник" (см. фото). Как говорится, мало ли что! Такая вот история…



Четыре дня в немецкой форме…
Осенью 1944 года контразведкой «СМЕРШ» был задержан уроженец г. Калласте Виссарион Трофимович Гусаров 1917 года рождения (см. фото). Его поместили в фильтрационный лагерь № 316, где им занялась сотрудники вышеназванной организации. Обвинение: служба в немецкой армии.
Из протоколов допроса Виссариона Гусарова:
«В июле 1941 года я был призван в ряды РККА. 15 августа 1941 года в районе озера Ильмень попал в плен к немцам. Случилось это так. Около г. Старая Русса мы, 16 человек, попали в окружение и находились там 6 дней. Продукты кончились и мы зашли в одну деревню и разошлись по домам в поисках продуктов. Я зашёл в один дом и попросил кушать. Старуха хозяйка поставила на стол молоко и хлеб. Я только начал есть, как на улице прозвучали выстрелы. Я схватил винтовку и бросился к двери. Нужно было пролезть под навесом, где было темно и в это время меня ударили чем-то тяжёлым по голове, вырвали винтовку и скрутили руки. После этого я увидел вокруг себя немцев и 13 человек наших бойцов, двоим удалось бежать.
Содержался в лагере я до 30 сентября в г. Псков и Порхов, затем был отпущен немцами домой на рыбную ловлю в Красные горы, где и находился до конца января 1944 года. Немцы всех военнопленных, которые были эстонскими подданными, отпускали домой. В начале 1944 года я был  выслан немцами вместе с семьёй как политически неблагонадёжный в лагерь Алита в Литве, где находился в заключении в течении одного месяца, затем снова был направлен в Эстонию.
Выслали меня потому, что ещё при существовании буржуазного правительства в 1932 году я имел связь с подпольной комсомольской организацией в Калласте. Затем эту организацию разгромила погранохрана и полиция. Так как я был молод, меня не арестовали. Я уехал в г. Таллинн, где работал на фабрике «Крулль». Здесь я снова связался с подпольной комсомольской организацией, но полиция об этом узнала и мы решили бежать в Советский Союз. Я, мой двоюродный брат Архип Гусаров и Ефим Свенков доехали до Нарвы, потом пошли пешком к государственной границе ночью по лесу до д. Комаровка. Утром подошли к линии границы на 400 метров, лил сильный дождь, оставалось перейти нейтральную зону – луг. Мы пошли частью ползком, частью в рост и в это время нас обнаружили пограничники. Мы всё же перешли луг, но дальше был лес и колючая проволока. Мы хотели через неё перелезть, но тут нас догнали 4 сторожевых пса. Товарища моего собака схватила за ногу. Пока мы отбивались от собак, подоспели пограничники. Они нас обыскали и повели на кордон, где нас избили и направили в префектуру г. Нарвы. Здесь у нас спрашивали, почему мы хотели перейти границу. Я сказал, что не хочу жить в Эстонии и хотел уйти в Советский Союз. Нас держали ночь в комендатуре, а наутро отпустили домой, пригрозив, что если ещё раз попадётесь, то не только вы, но и ваши семьи сядут в тюрьму. В ноябре 1938 года меня взяли служить в эстонскую буржуазную армию в отдельный пехотный батальон в г. Тарту. Я проходил службу в звании рядового. Когда командиры узнали, что я пытался перейти эстонскую границу, то отношение ко мне изменилось. Офицеры стали меня часто бить и всячески издеваться. В конце мая месяца 1939 года я из армии дезертировал…
Всё это давало повод подозревать меня как политически неблагонадёжного человека и выслать из Эстонии в Литву.
Когда поезд из Литвы прибыл обратно в Тарту, я бежал из эшелона. Моя сестра тоже бежала, но позже. Она стала проживать в г. Вильянди у родственников. Я узнал, что в Красных горах меня ищет «Омакайтсе», т.к. я должен был пойти служить в немецкую армию. Поэтому я поехал к сестре, где прожил 7 дней, но потом хозяева стали интересоваться, почему я не в армии. Я ушёл из Вильянди и месяц жил в лесу, а затем пошёл в сторону Тарту, чтобы перейти линию фронта, но 11 июня 1944 года был пойман «Омакайтсе». Меня направили в Таллинн, где несколько раз допрашивали в  Гестапо. Спрашивали, почему родители эвакуировались  в СССР, почему я не желаю служить в немецкой армии и почему в 1938 году хотел бежать в СССР. Затем я был  направлен в Клоога в немецкую учебную часть, где  находился 4 дня в звании рядового. Присягу я не принимал и оружие мне выдать не успели. Оттуда я тоже сбежал и скрывался в течении месяца, но затем меня снова поймали и отправили на торфоразработки. 18 сентября 1944 года меня вновь привезли в Таллинн в лагерь военнопленных, но я оттуда сбежал и скрывался до 22 сентября, до прихода войск Красной армии."(см. фото)
Проверка не выявила ничего предосудительного в биографии Виссариона Гусарова. Помимо объяснений  самого арестованного, были взяты в расчёт и показания жителя Калласте Григория Степановича Крёхова, хорошо знавшего героя этой истории(см. фото).

В начале июня 1945 года Виссарион Гусаров был освобождён из спецлагеря и направлен в Таллиннский Райвоенкомат для прохождения службы в частях Красной армии. Такая вот история...





Судьба «истребителя»…
Во исполнение  постановления  Совета народных комиссаров СССР от 24 июня 1941 года на территории Эстонии в течение 1941 года было создано 16 истребительных батальонов. Они состояли в первую очередь из партийных, хозяйственных, комсомольских и профсоюзных активистов. Членов ИБ освобождали от призыва в ряды Красной армии. Целью создания подобных подразделений формально была "борьба с диверсантами, парашютистами, шпионами, ставленниками и пособниками врага, а так же с дезертирами, спекулянтами и мародерами". Однако, бойцы истребительных батальонов подчас сами превращались в убийц и мародёров, выполняя карательные функции на подконтрольной им территории.
В советское время, по понятным причинам, говорить об участии «истребителей» в бессудных расстрелах, поджогах, насилии и грабежах было не принято. Равно  как и сегодня не  приветствуется излишний акцент на произволе и беззакониях, которые чинили отряды "Омакайтсе" в первые месяцы немецкой оккупации.
Зверства истребителей во многом справоцировали последующие самовольные  аресты и  показательные расстрелы со стороны «белоленточников». Принадлежность к подобным батальонам в годы немецкой оккупации станет отягчающей, а подчас и единственной причиной расправы над арестованными. Примерно также после войны пребывание в рядах "Омакайтсе" будет расцениваться властью, как более чем достаточное основание для вынесения обвинительного приговора. Отношение к военнопленным с обеих сторон  было на порядок милосерднее, нежели к бойцам карательных подразделений, навроде  истребительных батальонов или отрядов "Омакайтсе". Наверное потому, что солдаты регулярной армии меньше запятнали себя преступлениями против гражданского населения. В коллективной памяти большинства русскоязычных жителей Калласте именно «Омакайтсе» останется воплощением всего самого страшного, что принесла война. Отношение к немцам было на удивление лояльным. Фраза «немцы нам ничего плохого не делали» звучала рефреном в воспоминаниях многих местных старожилов. Точно также многие  эстонцы видели в «истребителях»  в первую очередь  грабителей и убийц, а не «защитников мирного населения».

Образец удостоверения члена истребительного батальона по Тартускому уезду
Предлагаю вашему вниманию подборку документов о судьбе члена Калластеского истребительного отряда Аршинова Ивана Фёдоровича, арестованного в апреле  1942 года. Она включает в себя протоколы допросов самого обвиняемого, а также немногочисленных свидетелей из числа жителей Калласте. Обращает на себе внимание тот факт, что в 1942 году оккупационные  власти требовали от эстонской полиции безопасности соблюдения хотя бы формальных следственных действий, чего не скажешь о предыдущих месяцах тотального беспредела. По человечески понятно и стремление обвиняемого преуменьшить свою роль в инкриминируемых ему преступлениях. Интересно, что арестовали Ивана Аршинова повторно уже в лагере для военнопленных, после того, как всплыл факт его принадлежности в недавнем прошлом к истребительным батальонам…
Наличие красной повязки считалось важнейшим атрибутом члена истребительного отряда. Поэтому при допросах на её наличие или отсутствие у подозреваемого  обращалось особое внимание...
Допрос арестованного 22 апреля 1942 года:
«Я, Аршинов Иван Фёдорович, родом из г. Калласте. Зимой занимался рыболовством, а с весны до поздней осени был на строительных работах. Имею дом на двоих с братом. Во время правления коммунистов я в политических организациях не состоял. Когда началась советско-германская война я находился в родном городе и ловил рыбу. В начале июля 1941 года, когда фронт подошёл к г. Тарту, я отправил жену и троих детей в Советский Союз. Их вывезли на пароходе во Гдов, куда дальше, я не знаю. В Калласте осталась лишь моя 70-летняя мать, которая жила со мной. Отправив семью, я начал ходить в патрули. На время патрулирования получал на руки винтовку. Выдавал оружие член ВКП(б) Ульян Плешанков. Насколько я знаю, участие в этих акциях было обязательным. Мы ходили по улицам города с оружием и красной повязкой на рукаве. Должны были проверять всех, кто передвигается без разрешения. Я видел на городском выгоне тела двух расстрелянных  мужчин. Самого расстрела я не видел. Мне рассказал о казни Дмитрий Печёнкин, который видел всё собственными глазами. Он говорил, что расстрелянные были эстонцами. Я ходил позже посмотреть на трупы из любопытства. Кто были эти люди, я не знаю. В расстреле принимали участие Ульян Плешанкоа и Лукьян Алёксин, которые оба были членами партии. Они носили красные повязки постоянно, а я лишь во время патрулирования улиц.  Я в расстрелах участия не принимал и рядом не находился.  23 июля или чуть позже  нас вывезли на моторной лодке в Муствеэ. На этот раз у нас не было при себе ни винтовок, ни нарукавных повязок. Только у городского головы Маркела Феклистова была повязка, так как он  был коммунистом. В Муствеэ нас мобилизовали в Красную армию и отправили поездом вначале в Нарву, а затем куда-то под Ленинград, на берег моря.  Там нас переодели в военную форму и провели обучение. Я был зачислен в 466 полк 125 дивизии. В плен я попал 1 сентября 1941 года на берегу  реки Луги. Оттуда меня привезли вначале в Нарву, а затем в лагерь для военнопленных в Вильянди. Здесь я нахожусь до сегодняшнего дня. Обо мне может рассказать Костя Пиир, который живёт в Калласте по улице Туру."
Показания свидетеля Хуго Полакезе 1907 г.р, проживающего в г. Калласте по ул. Тарту 115.
« Я служу посыльным при Горуправе. Ивана Аршинова знаю с детских лет. В период правления коммунистов Аршинов был активистом, входил в состав истребительного отряда и принимал активное участие в его деятельности. В Калласте, на берегу озера, члены истребительного отряда расстреляли уроженца волости Алатскиви Аугуста Антона в начале июля 1941 года. В расстреле принимал участие и Аршинов, который позднее хвастался, что когда он выстрелил, Антон сразу свалился. Мне это рассказал мой свояк Фёдор Богданов, который в данное время находится в Тарту на стройке экспортной скотобойни. Он слышал слова Аршинова своими ушами. Семью Аршинов отправил в Россию, а сам остался в Калласте в составе истребительного отряда. Я лично его деятельности не видел, поскольку скрывался в лесу, но точно знаю, что Аршинов был среди тех, кто не единожды меня разыскивал. Всё семейство Аршиновых в Калласте было сторонниками коммунистов и уехали в Россию, кроме  матери, которой около 70-и лет. При красных Председателем Исполкома в Калласте был Маркел Феклистов, которого задержали вскоре после прихода немцев. Он на допросе рассказал, что на моторной лодке из Калласте не эвакуировался, так как его товарищи в спешке оставили его на берегу. Он попытался на велосипеде добраться до Муствеэ, но далеко не уехал, так как в Омеду были уже немцы.»
Показания Якова Халлика 1903 г.р, проживающего в Калласте по ул. Туру 3.
«Я родился и вырос в Калласте. Аршиновых знаю очень хорошо. Иванов Аршиновых в Калласте было двое, но как звали их отцов я не помню. Оба Ивана были членами Калластеского истребительного отряда. Тот, о котором Вы спрашиваете, был невысокий, с длинными чёрными волосами и косым взглядом. Он был активным членом истребительного батальона. Летом 1941 года я видел, как Иван Аршинов, Пётр Горюнов и Василий Феклистов вели жителя Торила Александра Сеппа из Калласте в сторону городского пастбища. Немного спустя я услышал с той стороны два винтовочных выстрела. Этими выстрелами был убит Александр Сепп. Кто из этой троицы стрелял, этого я не видел. Слышал также, что Аршинов застрелил Иду Кырв, которая жила в Торила. Неоднократно видел Аршинова с винтовкой и красной  повязкой. По всему было видно, что он среди других начальник. Свою семью, кроме матери, Аршинов отправил в Россию, сам же остался в истребительном батальоне. За всей их деятельностью я не мог следить, так как нахождение вблизи этих людей было смертельно опасно. Уже с первых дней прихода красных в Эстонию, Аршинов был с ними на связи и всячески сотрудничал с коммунистами.»
Показания Марии Пярзикиви 1910 г.р., проживающей в г. Калласте по ул. Тёёстусе 7.
«Я знаю Ивана Фёдоровича Аршинова долгое время. В 1941 году, 7 или 8 июля, точно не помню, к мне домой с обыском пришли члены истребительного батальона. Они искали моего мужа Йоханнеса Пярзикиви и собирались его арестовать. В составе этой группы был и Иван Аршинов, которого я знаю лично. Именно Аршинов спросил , где находится сейчас мой муж, который, по их сведениям, каждую ночь приходит домой ночевать. Я сказала, что местонахождение мужа мне неизвестно. Не найдя хозяина, Аршинов стал угрожать поджечь мой дом и пригрозил: « Если не выдашь мужа, отправишься туда, куда тебе подобные уже отправились». Уходя, они обыскали весь двор. Заглянув в погреб, Аршинов посветил спичкой. Кто-то из членов отряда попросил его  быть поосторожнее, так как может случиться пожар. Аршинов ответил: «Этот дом рано или поздно всё равно нужно будет сжечь»
Показания Февронии Григорьевны Поолакезе 1906 г.р., проживающей в г. Калласте по улице Тарту 115
« Я родилась и по сей день живу в Калласте. Ивана Фёдоровича Аршинова знаю с детских лет. 7 или 8 июля 1941 года  ко мне в дом зашёл Аршинов, который был членом истребительного батальона,  вместе с Петром Печёнкиным, также членом отряда. Они потребовали от меня указать место, где скрывается мой муж Хуго Поолакесе. Я сказала, что мужа дома нет и где он, я не знаю. На эти слова Аршинов пригрозил расстрелять меня вместе с детьми. Я  попросила его, как знакомого с детских лет, не убивать меня. На что он ответил, что если мужа не сдам, бросит в дом гранату.  У Ивана Аршинова была с собой винтовка, у Печёнкина оружия я не видела. Были ли у них красные повязки, этого я с перепугу не заметила. Иван Аршинов выслал семью в Россию, а сам жил с матерью.»
Из текста приговора:
«На основании собранных данных и свидетельских показаний можно считать доказанным, что Иван Фёдорович Аршинов был активный деятель истребительного отряда, занимался поиском людей и их расстрелами.»
Финал этой истории был по тем временам вполне предсказуем. 28 ноября 1942 года в Горуправу г. Калласте пришло следующее уведомление:(см. фото)

«Иван Фёдорович Аршинов, родившийся 26.07.1907, женатый, рыбак, русский, гражданин Эстонии, проживавший в г. Калласте, был приговорён к смерти и казнён в Вильянди 27 ноября 1942 года.» Такая вот история…

На главную                                   Немного истории (продолжение)...