?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии «Красногорские контрабандисты»
В годы Освободительной войны, чтобы пресечь вывоз продовольствия в Россию, эстонским правительством был введён запрет на торговлю продуктами питания в 20 –верстовой пограничной полосе  вдоль западного побережья Чудского озера. Приобретать предметы первой необходимости разрешалось лишь для собственных нужд. Жители Калласте, невзирая на запрет, вели опасный промысел, рискуя потерять товар и оказаться за решёткой. Причём бойцы Кайтселийт, которые следили за исполнением закона, были «кровно» заинтересованы в поимке контрабандистов, поскольку имели право на получении до 75 % от стоимости конфискованного товара…
11 января 1920 года житель Калласте  31-летний Максим Транжиров был остановлен  патрулём, когда проезжал на лошади мимо здания Кокоровского волостного правления. В его телеге была обнаружена свиная туша весом 50 кг. и  15 кг. ветчины. Управлял повозкой 10-летний Панфил Свинков. Задержание произвели бойцы Кайтселийт Аугуст Пийри(August Piiri), Аугуст Ласси(August Lassi) и Виллем Тийт(Villem Tiit). Согласно показаниям самого Транжирова, он приобрёл мясо у хуторянина Александра Отса исключительно для собственного потребления. Панфила Свинкова, мол, встретил случайно, когда тот приехал на лошади к эстонцам за горохом, и попросил его подбросить купленные продукты до дома. Однако, следствие посчитало иначе. Согласно обвинению, Максим Транжиров, известный в округе спекулянт, скупил свинину для последующей перепродажи в Россию. Поскольку дело было зимой, попасть на тот берег не представляло сложности. А мальчишку посадил на телегу в расчёте,  что ребёнок не привлечёт излишнего внимания патрулей. По установленному порядку конфискованные продукты передавались в действующую армию. Средство передвижения, как правило, возвращали хозяину. Власти могли ограничиться лишь изъятием товара, но подчас дополняли реквизицию штрафом, дабы отбить у незадачливого торговца  желание рисковать. В случае с Транжировым начальник уездного подразделения Кайтселийт предлагал ограничиться лишь конфискацией контрабандного товара (см. фото).

Его стоимость была оценена в 8637 марок, из которых 6477 марок и 75 пенни (75 %!!!) должны были получить бойцы и служащие 4 отделения Кайтселийт, на чьей территории произошло задержание (см. фото).

Суд, однако, приговорил Максима Транжирова, помимо изъятия свинины и ветчины, ещё к уплате 500 марок штрафа или 10 суткам ареста в случае неуплаты. К этому добавлялись 50 марок судебных издержек. 10-летний Панфил Свинков был оправдан (см. фото).

Такая вот история…
В подтверждении того,  что красногорцы активно промышляли вывозом дефицитного товара  на восточный берег озера, привожу протоколы об изъятии крупных партий ширпотреба ещё у двух жителей Калласте.
У Герасима Васильевича Горюнова и его сына Дмитрия конфисковали:
1. Три пуда мыльного камня, стоимостью 1200 марок
2. 20 кусков мыла – 160 марок
3. 1000 сигарет – 600 марок
4. 12 пачек спичек – 36 марок
5. Один яшик чая, весом 20 кг. – 1500 марок
У Алексея Ивановича Шлендухова
1. Два пуда масла стоимостью 1120 марок


Из серии «Красногорские курьёзы»
Братские «разборки»…
2 мая 1920 года житель Калласте Яков Алексеевич Шлендухов (1889) обратился к констеблю Аммону с заявлением, в котором обвинил своего брата Исака в использовании его, Якова, рыболовных сетей без какого-либо разрешения. По версии Якова, он «передал сети на хранение своему знакомому Савелию Воронцову, поскольку сам вынужден был на время отъехать из деревни. Исак спрашивал у моей жены разрешения воспользоваться сетями, но она не разрешила. Тогда он явился к Воронцову и внаглую забрал у него мои сети, которые стоили 800 марок. Эти сети по весне  унесло льдом и Исак не собирается выплачивать мне их стоимость.»
Версия Исака звучала несколько иначе:
« Сетей этих я не брал. Их от своего имени поставил под лёд сын Савелия Воронцова Иван. Его отец в это время находился в тюрьме в Тарту и повлиять на решения сына не мог.»
Звеньевой Лаврентий Матвеевич Кукин (1182) подтвердил слова Исака, сказав, что «у них каждый член артели приносит свои сети, которые мы сообща выставляем на озере. Иван Воронцов принёс сети и сказал, что они его. Вытащить сети вовремя мы не успели и их унесло льдом.» Констебль Аммон, что называется «развёл руками» и передал дело в суд. 6 сентября 1920 года суд поставил точку в «братских разборках», признав Исака невиновным в присвоении сетей своего брата (см. фото).
Непонятно только, зачем  Исак спрашивал у жены Якова разрешения воспользоваться сетями брата. Может, не получив разрешения, он подговорил Ивана Воронцова взять сети Якова, пока его отец находился в тюрьме, и поставить их сообща. Но об этом мы можем только догадываться… Такая вот история…

Ещё одна сломанная судьба…
Многим выходцам из довоенной Эстонии было сложно адаптироваться к советским реалиям.  Оказавшись в глубоком тылу они не могли свыкнуться с тотальным дефицитом, очередями, карточной системой, тяжёлыми условиями быта. С началом войны ситуация стала ещё хуже. Стремительное наступление немецких войск разрушало «миф» и непобедимости  Красной армии и подрывало веру в жизнеспособность советской системы…
Григорий Николаевич Жанжаров родился в 1921 в Калласте, о чём есть запись в регистрационной книге поселкового правления (см. фото).

Были ли Жанжаровы коренными красногорцами или поселилсь здесь после отделения Эстонии от России, я пока не знаю. В нашей деревне маленький Григорий прожил с матерью Елизаветой-Александрой до конца 1920-х годов.  Отец, судя по всему, рано оставил семью и переселился в Литву, где имел, если верить герою этой истории, крупное хозяйство: 900 га земли, 3 каменных дома, и завод. Проверить эти данные мне пока не удалось. Вполне может статься, что Григорий слегка приукрашивал материальное положение родителя. Мать в конце 1920-х годов уехала в Америку, оставив сына на попечении отца. До 1938 года Григорий  жил в Литве у папы или в Латвии у тёти Зинаиды Ивановой. Затем вернулся в Эстонию. С приходом советской власти отец лишился большей части имущества и «с горя» занялся пчеловодством.
Однако, несмотря на столь «опасное» социальное происхождение, «сына помещика» в 1940-м году принимают в комсомол. С началом войны, 3 июля 1941 года, Григорий Жанжаров был мобилизован  в Красную армию и эвакуирован в тыл. Его зачисляют в 17 запасной лыжно-стрелковый полк, дислоцированный в Казани на территории т.н. «журавлёвских казарм». Здесь и приключилась с нашим героем нижеописанноя история.
Из обвинительного заключения:
Военный Трибунал, рассмотрев дело о распростронение провокационно-клеветнического характера слухов красноармейцем 17 запасного лыжно-стрелкового полка Жанжаровым Георгием Николаевичем, 1921 года рождения, уроженца г. Калласте Эстонской ССР, из семьи помещика, по национальности русский, образование среднее, член ВЛКСМ.
Нашёл:
Жанжаров Г. Н., находясь в госпитале на излечении и после лечения среди военнослужащих и гражданского населения неоднократно высказывал антисоветские настроения.
2 августа 1941 года, находясь в госпитале Жанжаров среди больных говорил:
« До присоединения Эстонии к СССР в Эстонии жилось гораздо лучше, а с установлением советской власти жизнь стала хуже и эстонское население не желало присоединяться к СССР.»
18 августа, когда больные в палате читали газеты об издевательствах фашистов над евреями и пленными красноармейцами, то Жанжаров в радостном виде аплодировал этому»
Кроме того, 6 октября 1941 года на квартире у знакомого гр. Конова Сергея Степановича, проживающего по улице Большая-красная д. 68 кв. 3, Жанжаров начал вести разговоры в отношении войны с Германией, при этом восхваляя армию фашистской Германии и технику, Жанжаров заявил:
« Гитлер скоро разобьёт Красную армию. Техника немецкой армии гораздо сильнее, чем в СССР. Город Ленинград немцами окружён и скоро будет взят.»
По возражении одного из присутствующих, командира Бурмистрова, Жанжаров, обидевшись, говорил:
«И скоро вы сами убедитесь, что Советскому Союзу подходит конец, так как Англия и Америка объединяются и вместе с немцами разобъют Советский Союз. Советским Союзом многие страны недовольны, в частности, недовольны Советской властью народы Эстонии, так как до установления Советской власти в Эстонии жилось гораздо лучше, всего было много и не было очередей, заработки были выше, чем в Казани, а с установлением Советской власти ничего не стало. Я жалею, что не уехал за границу.»
В разговорах среди красноармейцев и командиров Жанжаров говорил, что он является сыном крупного помещика:
«Отец, владел 900 га земли, имел 5 больших каменных домов и свой завод. При установлении Советской власти у него всё было отобрано. Гитлер знал о плохой жизни советского народа и решил в России установить порядок и дать хорошую жизнь населению России. И нечего мне доказывать о хорошей жизни советского народа, так как я сам убедился, что рабочие и колхозники в СССР живут плохо, только об этом нельзя никому говорить. Всё, что пишут в газетах и передаёт Информбюро, этому нельзя верить, это является агитацией.»
Все вышеизложенные факты подтверждены свидетельскими показаниями.
На основании изложенного Военный Трибунал признал Жанжарова виновным в контрреволюционной агитации, т.е. в преступлении, предусмотренном ст. 58-10 ч. 2 и приговорил:
Жанжарова Георгия Николаевича подвергнуть лишению свободы на 10/десять/ лет с поражением в правах на 5 лет без конфискации имущества за отсутствием такового у осуждённого. Срок отбытия наказания исчислять со дня ареста 9 ноября 1941 года.»(см. фото)
Напрасно Григорий Николаевич заявлял о раскаянии и обещал «больше так не говорить и даже не думать», напрасно просил Трибунал направить его для искупления вины на фронт. Приговор остался без изменений.

Что случилось с уроженцем нашего города в дальнейшем? Вернулся ли он из мест заключения? Где и когда завершил свой земной путь? На эти вопросы у меня пока нет ответов. В глубине души надеюсь, что родственники или люди, знавшие Григория Жанжарова случайно «забредут» на эту страницу и поделяться со мной сведениями о его «послеприговорной» судьбе. Такая вот история…

Из серии "Красногорские курьёзы"

Двадцать пять процентов...

С приходом в Эстонию в 1940-м году советской власти основы рыночной экономики были подорваны. Началась национализация собственности, на многие товары были заморожены цены, появились первые признаки дефицита. Одной из мер «по защите интересов трудового народа» стало распоряжение Народного комиссара по труду от 16 октября 1940 года о повышение на 45 % зарплаты наёмным работникам, занятым в сельском хозяйстве.  Сегодня трудно себе представить, что одним росчерком пера правительственный чиновник, пусть даже министр,  мог  вполовину повысить зарплату работникам частного предприятия. Но это сегодня. Советская власть привыкла действовать административными методами: сказали повысить, значит повышай, а не то…
28 января 1941 года Народный суд волости Пала рассмотрел дело о невыплате хуторянином Освальдом Кырвом (1904) 45-процентной  надбавки к зарплате батрачившему у него жителю г. Калласте Митикову Зигбатулле(1898). Согласно постановлению, расчёт нужно было произвести в течении недели после публикации закона, то есть до 22 октября. По словам Митикова, он нанялся к Освальду Кырву на сельхозработы 5 мая 1940 года сроком на полгода.  Однако 24 октября, на две недели раньше окончания договора, ни слова не говоря, покинул хутор. Если верить Митикову, причина ухода заключалась в рваных сапогах, в которых, вследствии наступивших холодов, уже невозможно было работать. Хозяин, мол, обещал предоставить одежду и обувь, но слово не сдержал. Сказал, чтоб я чинил сапоги за свой счёт. Я обиделся и ушёл. О причитающейся ему надбавке батрак, судя по всему, на тот момент ничего не знал. Ну, а узнав, подал на Кырва в суд. Хуторянин понимал, что с советской властью шутки плохи и просто наплевать на закон не получиться. Поэтому заявил, что выплатить надбавку был вовсе не против, да только вот беда, ничего о ней не знал, да и сам работник исчез и за деньгами не явился. На что суд парировал, что незнание закона не освобождает от ответственности, да и  покинул Митиков рабочее место лишь 24 октября, так что у хозяина  было больше недели, чтобы произвести расчёт. Одним словом, присудили Освальду Кырву за неповышение зарплаты своему работнику  25 рублей штрафа (см. фото).

Но ответчик посчитал, что присудили незаконно и подал кассационную жалобу в Тартуский окружной суд. И дело выиграл! Уездный суд решил, что коллеги из Кокора превысили свои полномочия и неправильно трактовали статью, на основе которой вынесли приговор (см. фото).

Такая вот история…


Из серии «Красногорские курьёзы»
Порванные сети…
В феврале 1931 года в канцелярию Мусвеэнского мирового судьи поступило заявление от жителя Калласте Иосифа Кондратьевича Захарова, в котором он предъявил финансовые претензии к своему земляку Дмитрию Даниловичу Шлендухову. Передаю слово истцу (стиль и орфография сохранены, прим. автора): « В ноябре прошлого года ответчик Дмитрий Шлендухов со своей артелью на Чудском озере поставил сети поверх моих вкрест с намерением причинить вред моим рыболовным снастям стоимостью 100 крон. Кроме сего вреда пропала хорошая тоня с рыбой не меньше, чем на 100 крон, так как там было много крупного судака. Я просил его не тянуть свою тоню через мою, но он не послушал. Мои сети были обозначены ветками и хорошо видны. За сие самоуправство Дмитрий Шлендухов был мировым судьёй Муствеэнского участка призван виновным и приговорён к уголовному наказанию в виде 5 суткок ареста. Дело было разобрано 11 ноября 1930 года без обсуждения гражданского иска. И посему я имею честь просить  взыскать с ответчика в мою пользу за повреждение рыболовных принадлежностей 100 крон с судебными за ведение дела издержками. В доказательство сего прошу вызвать и допросить свидетелей Фёдора малого Гойдина и Трофима Горушкина, живущих в Красных Горах.»
Судя по всему, заявление имело целью припугнуть ответчика и склонить его к «сотрудничеству» с истцом. На первом заседании 4 февраля 1931 года стороны к соглашению не пришли. Шлендухов признал, что порвал сети Захарова, но больше 10 крон платить отказался. Однако, на второе заседание, назначенное на  31 марта 1931 года ни стороны конфликта, ни свидетели не явились, а на стол мирового судьи легла записка следующего содержания: « Мы по гражданскому иску за № 443-31 пришли к взаимовыгодному соглашению и посему просим дело прекратить и свидетелей от уплаты штрафа за неявку в суд освободить. Просители Иосиф Захаров и Дмитрий Шлендухов». Поселковое правление заверило подписи под документом своей печатью (см. фото).

Суду ничего не оставалось, как дело прекратить (см. фото).

Такая вот история…

Из серии «Красногорские курьёзы»

Да уж…

Сегодня законом допускается прилов маломерной рыбы в пределах 8-10 % от общей массы улова. В прежние времена, судя по всему, такого правила не существовало и судьба рыбаков была отдана на откуп проверяющим…
11 декабря 1931 года Дмитрий Данилович Шлендухов (1886) возвращался с подлёдного промысла. Едва сани подъехали к берегу, как из темноты появился дежурный пограничник Аугуст Пярн (August Pärn). Он проверил документы и пожелал осмотреть улов. Среди разнообразной рыбы его взгляд упал на небольшого судака, который, как позже выяснилось, имел  длину 26 см., что на 4 см. меньше, чем требовал закон. Маломерок был изъят и доставлен на кордон. Напрасно Дмитрий Данилович взывал к милосердию, объясняя, что злополучный судак затесался в улов по недосмотру. 26 января 1932 года суд присудил «браконьера» к уплате полутора крон штрафа  или суткам ареста в случае неплатёжеспособности.


25 августа 1932 года мой четвероюродный дед произвёл расчёт с государством. Кстати, в финансовых вопросах нынешние порядки куда строже довоенных. Сегодня никто не стал бы смиренно ждать уплаты штрафа в течение полугода, как случится в вышеописанном случае. Через две недели дело передали бы судебному исполнителю и подлежащая  уплате сумма увеличилась бы на порядок. Такая вот история…

Из серии "Красногорцы и Освободительная война"

Уроженец Калласте Елисей Скороходов (1893) получил повестку в эстонскую армию и 5 апреля 1919 года  явился на призывной пункт в г. Тарту. Новобранцам давали неделю на сборы. По возвращении домой Елисей Дорофеевич решил, что уже достаточно послужил родине ещё в царской армии и «затихарился» в родной деревне. Через месяц его арестовали. 7 мая 1919 года Военный суд 2-ой дивизии приговорил дезертира к 4 годам принудительных работ (см. фото).


Срок мой односельчанин отбывал в военном лагере Пяяскюла под Таллинном, а позднее на о. Найссаар (см. фото).
Заключённый несколько раз просил о помиловании. Но только после окончания Освободительной войны, 7 декабря 1920 года, Учредительное собрание пошло навстречу «уклонисту» и заменило 4-летние каторжные работы полутора годами тюрьмы. По всей видимости, срок снизили таким образом, чтобы сразу по выходе постановления выпустить заключённого на свободу. Думаю, если бы Елисей Скороходов хоть какое-то время прослужил у белых, приговор был бы на порядок мягче. Хотя, кто знает… Такая вот очередная история о «непатриотичном» поведении красногорцев в период борьбы Эстонии за независимость. Что делать: не готовы были причудцы свыкнуться с мыслью, что прежние времена миновали и Эстония теперь не Россия, а отдельное  государство, которое нужно защищать. Такая вот история...
О дальнейшей судьбе героя этой истории мне известно сдедующее:

"Скороходов Елисей Дорофеевич 1893 м/р Калласте, с 1929 года проживал в д. Кирепи вол. Кавасту. 27.07.1941 арестован по месту жительства и помещён в лагерь для военнопленных в г. Калласте, откуда вскоре переведён  в тюрьму г. Тарту. Расстрелян в августе 1941 года. Его жена Матрёна (1898), принеся в очередной раз продукты мужу, узнала в немецкой камендатуре, что её супруг был приговорён к смерти и казнён."

На главную                             Немного истории (продолжение)