?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Неизвестный фотограф...
В архивах Эстонского национального музея хранятся несколько фотографий с видами г. Калласте и близлежащих окрестностей, датированные 1923 годом. Их автором значится некий R. Peets. (см. фото).
Aurik "Laine" Kallaste sadamas.  1923  R. Peets

Tartu tänav Kallastel, paremal postkontor Kiriku ja Tartu tänava nurgal  1923  R. Peets

Остальные фотографии этого автора можно посмотреть здесь...

Все мои попытки узнать об этом человеке хоть что-то, помимо фамилии, до поры до времени ни к чему не приводили. Сотрудники эстонских музеев, архивов и библиотек лишь беспомощно разводили руками: в их базе данных  сведения о фотографе с такой фамилией отсутствовали, как впрочем и информация о его работах, выполненных  до и после 1923 года. Из чего я сделал вывод, что загадочный R. Peets не был профессионалом и его увлечение фоторемеслом было явлением временным. И вот, когда я уже совсем опустил руки, сотрудники Госархива  подбросили мне до неприличия простую идею: поискать неуловимого Р. Пеетса в списках жителей Калласте начала 1920-х годов. И… «лёд тронулся»!

Выяснилось, что с сентября 1922 по октябрь 1923 года в нашем городе, действительно,  проживал некий Роман Пеетс (1892) с супругой Ольгой (1898)(см. фото). Поскольку время его пребывания в Красных горах совпало с датировкой фотографий, сомнения отпали: я на верном пути. Дальше было проще. Зная имя и год рождения, ваш покорный слуга после недолгих изысканий, смог очертить основные вехи жизненного пути автора  уникальных снимков. Итак…
Роман Мориц Хейнрих Пеетс родился в семье нарвского мещанина Ханса Пеетса, служившего помощником начальника ж/д станции в Ревеле. Отец, выбившись «в люди», лелеял мечту о достойном образовании для своего отпрыска. Он не поскупился на домашнего учителя, который и подготовил сына к поступлению в гимназию.  В 1906 году семья переехала из Таллинна в Нарву, где Пеетс-младший  и завершил гимназическое образование. В 1909 году он поступает в ученики к тартускому  аптекарю Штейну, но уже через год  переезжает в Россию. В течении двух  последующих лет наш герой  «скитается» по городам и весям империи, работая помощником фармацевта у знаменитых и не очень провизоров. Причём более полугода ни в одной аптеке не задерживается. Было это следствием непростого  характера Романа Пеетса или же естественным желанием молодого человека «повидать мир», судить не берусь.
По возвращении в Эстонию, он продолжает «в том же духе». Так, например, раплаский провизор Ганс Саат сообщает в октябре 1912 года вышестоящему начальству «об увольнении из управляемой мною аптеки ученика Романа –Морица Пеетса за дурное поведение»(см. фото). И это всего через 3 месяца после приёма на работу!  Рискну предположить, что «дурное поведение» было результатом всё возрастающего пристрастия нашего героя к алкоголю. Его последующая незавидная судьба позволяет сделать такой вывод. По словам самого несостоявшегося  провизора, его карьеру прервала Первая мировая война. Роман Пеетс был мобилизован на русско-германский фронт, где получил две контузии. После отделения Эстонии от России он некоторое время воевал за независимость молодой республики, но после очередного  ранения  был уволен в запас. Все его последующие попытки «встать на ноги» потерпели фиаско, судя по всему  по причине алкогольной зависимости, с которой наш герой не мог совладать. В октябре 1919 года Пеетс берёт в аренду плодовый сад на мызе в Вайату, где служит управляющим. Но уже через полгода на него заводят дело из-за невыплаты обещанной ренты, которая вместе с набежавшими процентами составила 1656 марок.  Не ахти какая сумма, но горе-арендатору она оказалась не по карману. Привлекался Роман Пеетс к суду и за неисполнение  т.н. «дорожной» повинности (введённое во время войны обязательное и безвозмездное  участие населения  в заделке выбоин на дорогах и починке мостов, прим. автора).
Как и в прежние времена он не задерживался подолгу на одном месте. Так, весной 1921 года наш герой уже числился держателем чайной в здании Муствеэского просветительного общества. Здесь с ним приключилась очередная «громкая» история, вынудившая Пеетса покинуть и это «тёплое» местечко…
8 мая 1921 года в 6 часов вечера в чайную неожиданно нагрянул с ревизией  уездный контролёр г. Сарапуу. До налогового управления дошли слухи, что в буфете Муствеэского просветительного общества продают папиросы без акцизных наклеек, что и стало причиной проверки. Ревизора сопровождал местный участковый. Дверь в помещение  чайной была заперта изнутри, а на стук и крики никто не отвечал. Лишь после многократных и настойчивых требований открыть ворота, в глубине комнаты послышался какой-то шорох. Через несколько минут перед изумлённым контролёром предстал в стельку пьяный буфетчик. Это был житель волости Вытиквере Роман Пеетс. Внутри помещения  царил полный беспорядок. На полу валялись пустые коробки из-под папирос. На требование предъявить деловые документы, включая патент на торговлю,  держатель заведения заплетающимся голосом заявил, что не обязан отчитываться перед каждым встречным и попытался закрыть дверь. Пришлось констеблю исполнить свои служебные обязанности и арестовать строптивого буфетчика. Протрезвев, Роман Пеетс искренне раскаялся в содеянном и объяснил произошедшее недоразумение …. военными контузиями. Мол, из-за проблем со здоровьем, я «принял на грудь» бутыль валерьянки, купленной в местной аптеке за 150 марок, и  провалился в беспамятство. Так продолжалось несколько дней. Когда ко мне пришли с ревизией, я спал, поэтому не сразу открыл дверь. Ещё какое-то время искал ключи. Того, что не хотел пускать проверяющих внутрь чайной, категорически не помню.
Кстати, разрешение на торговлю и табачный патент горе-буфетчик в конце-концов представил, но это не спасло его от штрафа за пребывание на рабочем месте в нетрезвом виде и ненадлежащее исполнение служебных обязанностей…
В том же 1921 году Роман Пеетс сочетался браком с некоей Ольгой Лятт . В 1925 году у них родится сын Феликс. После скандала в Муствеэ уволенный буфетчик  подался в наши края. В сентябре 1922 года  супруги Пеетс приехали в Калласте, где и пробыли до октября 1923 года. Чем зарабатывал на жизнь  герой этой истории в нашем городе я, к сожалению, не знаю. Но факт остаётся фактом: на время пребывания Романа Пеетса в Красных горах пришёлся период его увлечения фотографией. Страсть, судя по всему, оказалась недолгой. По крайней мере, ни одного снимка за его подписью после 1923 года мне на глаза не попадалось. А уж искал я весьма основательно! Следующим местом пребывания фотографа-любителя стала д. Варнья. Чем он там занимался, мне также неведомо, но вряд ли задержался надолго. Финал довольно бестолковой жизни Романа-Морица –Хейнриха Пеетса был ужасен. Газета  „Waba maa“ от 6 октября 1931 года в заметке под названием „В Эльва поезд сбил мужчину» сообщает следующее (см. фото):
« В воскресенье,4 октября, в 8.30 вечера станционный смотритель Яан Кулль обнаружил на участке железной дороги Эльва – Палупере труп мужчины. Тело лежало между рельсами примерно в 300 м. от ж/д платформы. У него была разбита голова и отрезана нога. Неподалёку валялись обломки гитары. Начато следствие. Машинист почтового поезда заявил, что не заметил столкновения и поэтому не остановил состав. Погибший опознан как житель посёлка Эльва разнорабочий Роман Пеетс. Несколько дней подряд  до трагического происшествия он беспробудно пьянствовал, ночуя у своей матери, чей дом был расположен недалеко от железной дороги. Вероятно туда он и направлялся в тот роковой вечер. Пеетс не имел постоянной работы и перебивался случайными заработками. Очевидцы слышали, как перед уходом из кабака он заявил, что, мол, настала пора свести счёты с жизнью. Попал ли несчастный под поезд по неосторожности или же намеренно покончил с собой, выяснить, наверное, уже не удастся.» Так закончился земной путь 39 -летнего аптекарского ученика и фотографа-любителя Романа Пеетса, чьи несколько снимков запечатлели мгновения жизни моего родного города в далёком 1923 году. Боюсь, это то немногое, что останется в памяти потомков от неприметной  жизни и несуразной смерти героя этой истории …
Супруга Романа Пеетса Ольга в 1956 году в возрасте 58 лет вступила в коммунистическую партию. Что её сподвигло на это, судить не берусь. В приложенной к заявлению о приёме в ряды КПЭ  автобиографии она вскользь  упоминает о смерти мужа в 1931 году, но  ни словом не обмолвилась о своём  сыне Феликсе. Может, боялась последствий, а может и не знала ничего о его судьбе.
Феликс Пеетс (1925) в октябре 1943 года вступил  в… финскую армию, прошёл курсы младших офицеров и был направлен на фронт под Выборг, где участвовал в боях против советских войск.  Как он оказался в Финляндии, я не знаю. Может, служба у немцев не входила в его планы, может сбежал к северным соседям ещё в 1939 году, после подписания между Эстонией и СССР т.н. «Договора о базах». Тогда многие молодые эстонцы устремились через залив, дабы помочь финнам в «зимней войне» против Красной армии . Гадать не буду. Достоверно известно, что в сентябре 1944 года, после выхода Финляндии из войны, Феликс Пеетс, наряду с другими, т.н. «финскими парнями» был отправлен в Эстонию. По дороге ему удалось сбежать и добраться до Швеции. Новую жизнь начал матросом на торговом судне. Скончался сын Романа и Ольги Пеетс в г. Упсала в 1994 году. Там же и похоронен…

              Судьба полицейского
               
1 сентября 1923 года в посёлке Красные горы приступил к исполнению своих обязанностей новый полицейский начальник - Фридрих Хугович  Зирк (Friedrich  Hugo p. Zirk)(1900 - ?)(см. фото). «Смена власти» стала результатом расследования, начатого  компетентными органами в отношении предыдущего блюстителя порядка Оскара Выссо (Oskar Võsso). Последний был обвинён в присвоении 30393 марок казённых денег. Это были главным образом штрафы, собранные констеблем с местных жителей. Полученные от провинившихся обывателей суммы Оскар Выссо был обязан еженедельно отсылать в банк, чего он, судя по всему, не делал. Дабы вышестоящее начальство не заподозрило неладное, горе-полицейский подделывал документы, представляя дело так, будто и штрафов никаких не было. Например, получив на руки 500 марок от некоей Варвары Гусаровой, Выссо указал в бумагах, будто «клиентка» оказалась неплатёжеспособной и предпочла вместо уплаты штрафа, отсидеть пару суток в местной кутузке. Неграмотная женщина вряд ли догадывалась, куда пошли её деньги. Однако, сколько верёвочке не виться… За финансовые махинации нерадивый констебль получил 3 года тюрьмы и сломанную карьеру.

Но, как говориться, песня не о нём. Принявший должность поселкового полицейского  Фридрих Зирк, судя по всему, честь мундира не запятнал. По крайней мере, в его личном деле ничего предосудительного я не обнаружил. Калласте был лишь маленьким эпизодом в его насыщенной событиями жизни. Да и пробыл Зирк у нас всего лишь год. Уже осенью 1924 года он отбыл в распоряжение полицейского управления г. Тарту.  Судя по всему, герой этой истории, как и многие люди его возраста, пребывал в постоянном поиске, не удовлетворяясь одной профессией. До появления в нашей деревне Фридрих Зирк успел закончить коммерческое училище в г. Валга, послужить в царской армии и даже, по его словам,  принять участие в октябрьских событиях 1917 года в Петрограде. Затем была Освободительная война, в которой  будущий констебль принял участие, что называется, от звонка до звонка. Воевал вначале рядовым, затем младшим офицером в дивизионе бронепоездов армии Эстонской республики. Гражданскую жизнь начал с профессии полицейского, однако через несколько лет уволился из рядов блюстителей порядка. Может подвело здоровье, может понял, что не его… Далее были служба матросом на судах торгового флота, работа писарем и инспектором в различных госучреждениях и наконец, должность корреспондента в военно-политическом журнале «Арсенал». В этом качестве Фридрих Зирк и встретил приход в 1940-м году советской власти. О его отношении к наступившим переменам можно только догадываться, но вряд ли оно было восторженным. «Буржуазный» журнал закрыли и бывший сотрудник, дабы прокормить семью, вынужден был подвизаться разнорабочим на фабрике. И это со знанием трёх языков! Затем началась война и жизнь покатилась кувырком. 15 августа 1941 года, проживавший на тот момент в Таллинне, Зирк был арестован сотрудниками НКВД. Немцы уже оккупировали часть Эстонии и в столице царила нервозная обстановка. Формальным поводом для взятия под стражу стало уклонение  41-летнего призывника от мобилизации в Красную армию и неявка на оборонительные работы. На допросе Фридрих Зирк пояснил, что повестку не получал и к тому же был уверен, что его возраст призыву не подлежит. Ему объяснили, что  прошедшая 8 августа мобилизация касается всех рядовых солдат бывшей  эстонской армии не достигших 45 лет, а в случае командного состава - не старше 60-ти. Судя по всему, герой этой истории, действительно, верил в то, что говорил, в противном случае он наверняка попытался бы скрыться. Что касается невыхода на рытьё окопов, то тут аргументы арестованного звучали ещё убедительней: «До недавнего времени я принимал участие в оборонительных работах, но теперь меня назначили домуправом и от трудовой повинности освободили». Следователям надоело переливать из пустого в порожнее, но отпускать подозрительного «уклониста» они явно не собирались. В ход пошла «тяжёлая артиллерия» (см. фото).
Подобные обвинения в то время работали безотказно и тянули минимум на 10 лет лагерей, а в условиях военного времени могли стоить осуждённому и жизни. Что произошло потом, остаётся загадкой. По логике вещей, Зирка должны были в спешном порядке этапировать вглубь СССР, поскольку фронт неумолимо приближался к Таллинну. Но заключённый исчез. Начиная с 1942 года его безуспешно искали по лагерям и тюрьмам НКВД, а в 1948 году дело вообще приостановили по причине необнаружения подследственного. Может немцы разбомбили эшелон и арестанты разбежались, может наш бывший констебль сам каким-то образом ускользнул из-под ареста. Кто теперь знает?  Но факт остаётся фактом: вскоре он появился в родной волости и, по словам очевидцев, добровольно поступил на службу к немцам в качестве связиста. В конце войны Фридриху Зирку несказанно повезло. Он не только смог вместе с женой  Марет (1910) уцелеть в военное лихолетье, но и эвакуировался в 1944 году в Германию. Пять лет Зирки проведут в лагере для беженцев, перебиваясь случайными заработками. 22 марта 1949 года они сядут в Неаполе на судно «Svalbard», которое возмёт курс на Австралию.  Среди иммигрантов было немало выходцев из стран Восточной Европы и советских республик. Через месяц бывший красногорский полицейский ступит на австралийскую землю, где и проведёт вторую половину своей непростой жизни … Наверное, оглядываясь назад,  Фридрих Зирк не раз и не два благодарил судьбу за то, что она была к нему благосклонна и позволила избежать и голодной смерти в советском лагере и пули в немецком окопе.
Впрочем, в 1964 году в Советском Союзе  с подданного Австралии снимут все обвинения и формально он получит возможность вернуться в Эстонию и даже посетить город, где провёл ничем не примечательный  год на заре своей карьеры (см. фото).
Думаю, однако, вряд ли Фридрих Зирк воспользовался этой возможностью. Такая вот история…


На главную                                           Немного истории (продолжение)