?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...












Извилистая судьба констебля Пярнсоо…

С июня 1938 по июнь 1939 года обязанности констебля в г. Калласте исполнял  начинающий полицейский Вольдемар Пярнсоо (Voldemar Pärnsoo)(см. фото). На приведённой ниже фотографии он позирует в компании руководителей местного добровольного пожарного общества. Год, проведённый в нашем городе вряд ли оставил заметный след в жизни молодого блюстителя порядка, если не считать пары досадных инцидентов. Однако, всё по порядку...

Констебль Вольдемар Пярнсоо (4), председатель ДПО Андрей Скороходов (2), его заместитель Карл Сирго(3), глава г. Калласте Тимофей Скороходов(1) 1938 г.


Глобальные события первой половины 20-го столетия не обошли стороной членов семьи Пярнсоо. Волею судеб герои этой истории в течении жизни переместятся из императорской России в гитлеровский Третий рейх, транзитом через Эстонскую республику…
Наш будущий констебль появился на свет в семье осевшего в России немецкого колониста Карла Теодора Беренса (см. фото). Случилось это, во всех отношениях приятное событие, в 1911 году в г. Екатеринодаре, где на тот момент проходил службу отец новорожденного, состоявший в чине штатного ветеринара кавалерийского корпуса. Сам Беренс - старший  был родом из небольшой немецкой колонии под Ростовом-на-Дону. Эти земли входили тогда в состав так называемой Области войска Донского. Возможно, близость казачьих станиц и предопределила профессиональный выбор Карла Беренса. Поскольку за лошадьми требовался постоянный уход,  ветврачи в тех краях были буквально на вес золота… Закончив в 1905 году  классическую гимназию во Владикавказе,  молодой абитуриент  подаёт документы в … Тартуский Ветеринарный институт. Желание продолжить образование в столь удалённой от родных мест альма-матер  было не случайным. Глубокие немецкие традиции и качество прибалтийского образования снискали здешним вузам заслуженный авторитет на просторах империи.
Новоиспечённый студент с головой окунулся в жизнь университетского города. Чувствовал он себя здесь, как рыба в воде, благодаря перфектному владению  немецким языком. Во время учёбы Карл Беренс  познакомился со своей будущей женой,  уроженкой Тарту Марией-Вильгельминой  Кеннберг (1883). По окончании института дипломированный специалист вместе с молодой супругой  возвращается в родные края и поступает на службу ветеринаром в одну из казачьих кавалерийских частей. Казалось, эстонский период жизни четы Беренсов закончился раз и навсегда…
В 1912 – 1914 годах начинающий ветврач принимает участие  в военной экспедиции русских войск против восставших курдов на территории тогдашней Персии, за что удостаивается ордена Св. Станислава 3-й степени. В годы Первой мировой войны Карл Беренс вместе со своей дивизией успешно воюет против турок на Кавказском фронте. Получает контузию и новые награды: ордена Св. Анны 3-й степени и Св. Станислава 2-й степени.  Ему присваивают звание капитана или, в гражданской иерархии,  коллежского асессора, дающее право на потомственное дворянство. Вполне себе успешная карьера военного коновала рухнула в один миг, когда в 1917 году Россия погрузилась в пучину революций. Не жаловавший  большевиков Беренс примкнул к Белому движению и до февраля 1920 года воевал против красных в составе казачьих частей юга России. Последующие три года он вместе с семьёй тихо жил в Петрограде, лелея надежду перебраться на родину жены, в Эстонию. В 1923 году мечта осуществилась. По закону о т.н. оптации, лица, родившиеся на территории Эстонии в период  Российской империи и их семьи , могли выбрать гражданство Эстонской республики и переехать сюда на постоянное жительство. На новой родине Карлу Беренсу пришлось довольствоваться скромной должностью участкового ветеринара в посёлке Муствеэ. Сын Вольдемар поступил в русскую гимназию  г. Тарту, поскольку эстонским языком на первых порах не владел. В 1927 году отец и сын полностью натурализовались, получив эстонское гражданство. Поднаторев в государственном языке, Беренс-младший решает идти по стопам отца и поступает на ветеринарное отделение Тартуского университета. Однако, через три семестра, посчитав, что ошибся с выбором, он переводится на юридический факультет. Но потянуть дорогостоящее  обучение на престижном  юрфаке  молодой человек не смог и с мечтой о высшем образовании пришлось расстаться. Тем более, что в 1933 году 22-летний Вольдемар Беренс женился. Его супругой стала уроженка Тарту Сальма Каролес (1910). На следующий год  у молодожёнов родился первенец, которому дали весьма необычное  имя - Ханс-Вальдеко. Всё это вынудило главу семьи подумать о хлебе насущном. На сидение за партой  времени уже не было. Поработав несколько месяцев помощником констебля на добровольных началах в родном Муствеэ, Вольдемар решил связать свою жизнь с полицией. Имея на руках хорошие рекомендации из армии и добропорядочных родителей, он без труда поступает на курсы блюстителей порядка. Обучение не заняло много времени и уже в марте 1936 года молодой участковый приступает к исполнению своих обязанностей. За бесплатно полученную профессию выпускник полицейской школы был обязан не менее 2-х лет отработать по специальности, в противном случае пришлось бы возместить стоимость обучения. В том же 1936 году в семье Беренсов произошло ещё одно примечательное событие: они поменяли фамилию. Насколько это соответствовало их желанию, не мне судить. Следуя в русле охватившей Эстонию компании по смене немецких и прочих иностранных фамилий на эстонские, Беренсы превратились в Пярнсоо. Соучастие в подобных акциях тогдашние власти считали проявлением лояльности и верноподданнических чувств.  Начинающий полицейский не мог остаться в стороне от политики государства, которому служил...
Первым местом службы новоиспечённого блюстителя порядка, стал Печорский уезд. И это не случайно. Для русскоязычного региона Вольдемар Пярнсоо подходил как нельзя лучше, ведь "великий и могучий" был его вторым родным языком. За те два года, что  молодой констебль провёл в Печорах бывало всякое. У меня сложилось впечатление, что большого энтузиазма полицейская служба у Пярнсоо-младшего не вызывала. Судите сами: то ему объявляют порицание за ржавчину на винтовке, то наказывают условным сроком за избиение резиновой дубинкой некоего Александра Смородкина. Последний, похоже, сильно «достал» Волдемара, так что тот не сдержался и применил «грубую физическую силу», сопроводив экзекуцию угрозами в адрес пострадавшего: «Ты ярый коммунист! Я тебя застрелю, если ты, сволочь, жаловаться будешь».

В июле 1938 года начальство дало добро на перевод печорского констебля на новое место службы, в г. Калласте (см. фото). По словам героя этой истории, он сам попросил об этом, чтобы быть поближе к пожилым родителям. В нашем городе Пярнсоо отметился двумя проступками, за которые был строго наказан. Во-первых, отчаявшись дождаться от некоторых нерадивых граждан уплаты  выписанных им штрафов, он вывесил на стене волостного дома в Кокора список должников с указанием кому и за какую провинность назначено денежное взыскание. Вероятно, надеялся, что пристыженные обыватели тут –же прибегут в полицейское отделение, дабы урегулировать вопрос. Но вместо этого, «на ковёр» вызвали самого констебля. Ему популярно объяснили, что предавать публичной огласке  информацию о проступках конкретных людей ему никто право не давал. Это, мол, неэтично и дискредитирует высокое звание полицейского. К счастью для нашего героя, в этом случае начальство ограничилось   внушением и обещанием провинившегося «больше так не делать». Не успела затихнуть эта скандальноя история, как грянула ревизия всего  участкового делопроизводства. У меня сложилось впечатление, что мздоимцем Вольдемар Пярнсоо всё же не был. Его сгубила чрезмерная легкомысленность и фатальный «пофигизм». Так, например, финансовый инспектор выявил случаи выдачи констеблем квитанций об уплате  штрафов, написанных  не на официальном бланке, а на обычной бумаге. Часть денег, полученных от граждан, служитель правопорядка, держал в своей конторе, хотя по инструкции обязан был сразу по получении отнести  в банк. Справедливости ради надо признать, что все собранные с населения суммы, вплоть до последнего цента, Пярнсоо предъявил проверяющему по первому требованию и тот не обнаружил разночтений с бухгалтерскими ведомостями. Тем не менее, за допущенные просчёты и нерадивое исполнение служебных обязанностей калластеский  участковый был приговорён к 5 суткам ареста. После отбытия наказания, в июле 1939 года, его переводят на новое место службы в д. Казепяя, что в паре километров от Муствеэ. Но поработать там Вольдемару Пярнсоо практически не пришлось…
В жизнь нашего героя вмешалась большая политика. 6 октября 1939 года, через полтора месяца после подписания советско-германского Пакта о ненападении, Гитлер обратился к немцам, живущим в прибалтийских государствах, с призывом вернуться на историческую родину. Заранее зная, что судьба этих стран предопределена, он не хотел оставлять большевикам столь ценный человеческий ресурс, как остзейские немцы. Эта акция получила название Umsiedlung (переселение). После речи фюрера нацистская пропаганда заработала на полную мощь, убеждая соотечественников, что в Третьем рейхе они обретут счастье и благополучие, каковые им прежде и не снились. В общей сложности на эту удочку "клюнуло" 21645 проживавших в Эстонии немцев и членов их семей. Среди них оказался и наш бывший констебль (см. фото).

Не берусь судить за кем, отцом или сыном, осталось  последнее слово в принятии столь судьбоносного решения, но факт остаётся фактом: 25 октября 1939 года из таллиннской гавани отбыл немецкий грузо-пассажирский пароход «Оротава» с 550 репатриантами на борту (см. фото).
В их числе Эстонию покинули Карл Пярнсоо с супругой и их единственный сын Вольдемар с молодой женой и первенцем Хансем-Вальдеко. Корреспондент эстонской газеты «Уудислехт» успел поинтересоваться у вчерашнего  муствеэнского ветеринара перед самым его отбытием в Фатерланд, не собирается ли тот вновь стать Беренсом?  «Однозначно!» - последовал ответ. С прощальным гудком «Оротавы» началась новая страница в  жизни семьи бывших российских немцев. Дальнейшая судьба героев этой истории мне пока не известна. Но думаю, вряд ли наш бывший полицейский миновал призыва в германскую армию, тем более, что впереди была война между Третьим Рейхом и Советской Россией, во время которой спрос на русскоговорящих «истинных арийцев» возрос многократно. Но это уже совсем другая история…


Из серии "Красногорские курьёзы"

Как „Пожарка“ с "Культуркой" боролись…
В межвоенный период  средоточием культурной жизни в Калласте были две организации: ДПО (Добровольное пожарное общество) и КПО (Культурно-просветительное общество) (см. фото)

                    Здание ДПО                                                         Здание КПО
В просторечии их именовали «Пожаркой» и «Культуркой». У каждого из них  имелись как свои ярые поборники, так и не менее ожесточённые противники. Не мудрено, что отношения между вышеназванными «очагами культуры» были далеко не безоблачными. И дело не только в естественной конкуренции за досуг местной молодёжи, но и различия в политических предпочтениях сторонников этих организаций. Членами ДПО были, как правило, люди обеспеченные и настроенные максимально лояльно к существующим в Эстонии порядкам. К слову, немалый процент  добровольных пожарников составляли проживающие в Калласте этнические эстонцы. С «Культуркой дело обстояло иначе. Её адепты более критически относились и к действующей власти и к общегосударственным  мероприятиям, предпочитая культивировать «русский дух» и национальную самобытность. Из рядов этой организации выйдут  будущие советские активисты, для которых эстонская государственность была лишь  временным историческим недоразумением. Их мечтой было присоединение «буржуазной» республики к СССР, и чем быстрее, тем лучше.  С другой стороны, просветительное общество «спонсировали» и  вполне себе обеспеченные  представители  старообрядческой элиты, которые не жаловали большевиков за их атеизм и социальные предпочтения, но в то же время считали, что русских в Эстонии притесняют проклятые «чухны» и с этим надо что-то делать. «Культурка» с «Пожаркой» выступали в роли своего рода политических клубов, вокруг которых группировались представители старой или новой местной власти, в зависимости от того, чья «партия» сегодня была «на коне». Обе стороны обвиняли друг друга в злоупотреблениях и несправедливостях, приписывая себе заслуженные и не очень достижения в управлении городом.
Понятно,  что в глазах государства  законопослушные  и добропорядочные  активисты ДПО были  куда симпатичнее «неблагонадёжных» и антиэстонски настроенных деятелей «Культурки». Эти предпочтения нашли отражение и в докладной записке, составленной  старейшиной Тартумаа по просьбе Министерства внутренних дел. Речь в ней идёт о конфликте тогдашней Калластеской городской управы, укомплектованной преимущественно «пожарниками, с руководством просветительного общества. Формальным поводом к её появлению стало решение местных властей о сносе обветшалого забора вокруг здания КПО…
Итак, слово автору аналитической записки:
« В ответ на Ваше письмо от 24 мая 1938 года о конфликте между Калластеской горуправой и Калластеским просветительным обществом сообщаю следующее:
Вокруг Культурно-просветительного общества объединилось небольшое количество граждан во главе с бывшим мэром Иосифом Долгошевым (см. фото) и поборниками русского национализма Иваном и Филимоном Павловыми. К числу сторонников вышеназванного общества относятся и учителя местной начальной школы. Деятели «Культурки» ведут подстрекательскую работу против городских властей. В их среде преобладает шовинистический дух и отрицательное отношение к общеэстонским и общегосударственным мероприятиям. В то же время никакой, достойной упоминания, культурной работы представители этого общества среди местного населения не ведут.
Калластеское добровольное пожарное общество, напротив, в своей деятельности настроено лояльно и работает в одном направлении с городской властью. Эту организацию поддерживает большинство населения.
Городской старейшина Тимон Скороходов (см. фото) принадлежит к ДПО. В силу вышеназванных причин между «Культуркой» и «Пожаркой» уже длительное время существуют разногласия. В особенности отношения обострились после того, как  городским головой стал Тимон Скороходов. Что касается распоряжения о сносе забора вокруг здания просветительного общества, то  члены горуправы мне разъяснили, что этот забор давно уже развалился и угрожал упасть на головы прохожим. Поэтому, в целях общей безопасности, управа потребовала от деятелей «Культурки» привести его в порядок.
Однако, это распоряжение членами просветительного общества исполнено не было и  власти, в ходе мероприятия по наведению порядка перед зданием Горуправы (см. фото),  забор полностью снесли. Тем более, что в соответствии с договором между Министерством сельского хозяйства и Культурно-просветительным обществом, последнее имело право на аренду  лишь 4,5 квадратных саженей земли вокруг здания «Культурки», но  «отхватило» себе куда больший участок  и возвело на нём забор. Городской старейшина  отрицает угрозы, якобы сказанные им в адрес просветительного общества, но последнее, тем не менее, подало на него в суд. Поскольку обвинения, выдвинутые в адрес главы города выглядят сомнительными и дело передано в суд,  уездное правление  считает какие-либо распоряжения со своей стороны преждевременными. Помимо всего прочего, Калластеская горуправа обратилась к уездному правлению с просьбой перевести на другое место работы учительницу начальной школы, а по совместительству бухгалтера «Культурки», Эрну Подгорную (см. фото), мотивируя это тем, что последняя ведёт себя некорректно и действует против инициированных управой общегородских мероприятий. В начатом по этому поводу расследовании нашли подтверждение факты поведения Эрны Подгорной, недостойные звания  педагога, а также её противодействие политике  городских властей. Поскольку спор о снесённом заборе, как одна из причин конфликта, рассматривается на данный момент в Муствеэнском народном суде, уездная управа ограничилась лишь предупреждением Эрне Подгорной о недопустимости подобного поведения, оставив вопрос о её переводе на другое место работы открытым…»
19 сентября 1938 г.      Уездный старейшина/подпись                  

На главную                                                           Немного истории (продолжение)