?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...

Из серии "Суд да дело"

Невозвратный залог...
„В Кокоровский волостной суд крестьянина д. Торила Якуба Вильде по делу мещанина Филимона Павлова, жительствующего в д. Красные горы прошение:
В 1910 году я, Якуб Вильде, зашёл в лавку Фёдора Павлова, находящуюся в Красных горах, где купил пару сапог и прочего товару на сумму 8 руб. 30 копеек. Просил обождать с оплатой. Филимон Павлов, сын Фёдора Павлова, не согласился доверить мне свой товар. Тогда я вручил Павлову на хранение до уплаты денег 12 локтей сукна чёрного цвета домашней работы, стоимостью каждый локоть 1 руб. 10 коп. В 1911 году я неоднократно хотел уплатить за бывший товар и просил от Павлова сукно обратно. Но Павлов всё отрицает и говорит, что никакого сукна он от меня не принимал. Посему я, Якуб Вильде, прошу вызвать Павлова к разбору дела и взыскать с него за 12 локтей сукна 13 руб. 20 копеек».
На суде истец уточнил, что отец Филимона Павлова, Фёдор Павлов, лично отнёс сукно в заднюю комнату и было это в январе 1910 года. Ответчик требования в свой адрес не признал и пояснил, что  никакого сукна из рук Вильде не брал и оного не покупал. Поскольку свидетели в данном споре отсутствовали, суд посчитал, что « никаких доказательств требования Якоба Вильде к Филимону Павлову на 13 руб. 20 коп. представлено не было, тем более что истец сам  показал, что ткань взял и отнёс в дальнюю комнату не Филимон Павлов, а его отец. Кроме того истец  подтвердил, что не продавал Павлову сукно. И посему требование Якоба Вильде  нужно признать необоснованными»(см. фото).
От автора: Похоже «развели» Павловы Якуба  Вильде, что называется, по-полной. Поверить в то, что истец придумал историю про оставленное в залог сукно довольно сложно. Это уже какая-то запредельная наглость получается. Скорее всего Павловы решили, что с Якобом Вильде они квиты: тот взял в лавке товар на 8.30 руб., а рассчитался за него, за неимением денег, 13 локтями домотканой материи на сумму в 13.20 руб. Разницу в цене всегда можно списать на проценты и т.п. Но главной причиной постигшей истца неудачи стало, конечно, отсутствие свидетелей. В суд явились одни заинтересованные лица. Истец никак не предполагал, что с возвратом залога возникнут проблемы, потому и не подстраховался. Как говаривал мой знакомый, возврашаясь с рыбалки в домашних тапочках, «кто ж знал, что там будет мокро…».

Чья власть, того и законы...



Интересный документ,  датированный 15 июля 1942 года.
«Постановление о порядке рыболовства на Чудском озере»
Помимо вполне современных требований к рыбному промыслу, таких как  наличие разрешения на профессиональный лов, запрета глушить и травить рыбу, наказания денежным штрафом за нарушение правил рыболовства, документ  содержит весьма специфические пункты, обусловленные войной и оккупацией.
1.   Параграф 2 пункт B гласит: «Разрешения на лов выдаются только политически благонадёжным лицам». Что в себя включало это понятие и кто определял степень благонадёжности, не уточняется. Можно лишь предположить, что потенциальный рыбак должен был быть предан Третьему Рейху и настроен максимально антисоветски.
2. Нарушение правил рыболовства каралось не только штрафом в 1000 рейсмарок, но и тюремным заключение сроком до одного года. Сегодня власти применяют к такого рода проступкам исключительно штрафные санкции.
3. Немецким солдатам разрешение на лов перемётом выдавало не эстонское самоуправление, а их непосредственный командир. Это и понятно. Подчинять солдат Великой Германии туземной администрации  даже в таких пустяковых вопросах не пристало.
4. Текст любого постановления обязательно переводился  на немецкий язык. Причём эстонский  вариант всегда следовал за немецким. По видимому, чтоб не возникало сомнений, кто в «доме» хозяин.

                                                        Неудачный побег


В газете «Waba Maa» от 22 мая 1925 года помещена статья под названием «Охота на человека».
"Заключённый застрелен при побеге  возле деревни Пяяскюла...
12 мая 1925 года  солдаты дисциплинарного батальона  застрелили на краю дороги возле станции Пяяскюла заключённого Ерофея Долгова, когда последний попытался сбежать из-под стражи. Рядовой Долгов за плохое поведение и тому подобные правонарушения уже три года провёл в дисциплинарном батальоне. Недавно Окружной военный суд приступил к рассмотрению очередного воинского проступка, совершённого Долговым, за который ему грозило несколько лет штрафной роты или даже каторжные работы. Заключённого, в силу тяжести совершённого преступления, решено было этапировать из дисциплинарного батальона  в Таллинскую тюрьму, где у него  не будет возможности сбежать. Вероятно, понимая всё это, рядовой Долгов решил рискнуть. Не дойдя метров 500 до станции, он прыгнул в сторону от сопровождавших его охранников и скатился в песчаный карьер, который тянулся вдоль дороги. За карьером был лес, где беглец, по-видимому, и надеялся укрыться. Солдаты, после того, как Долгов не отреагировал на приказ остановиться, произвели контрольные выстрелы в воздух, а затем, следуя инструкции, открыли огонь на поражение. Пули настигли беглеца возле самой кромки леса. Одна попала в живот, другая в голову, третья в ногу. Заключённый скончался на месте.
23-летний Ерофей Долгов был родом из посёлка Калласте в Тартумаа и служил в Первом артиллерийском полку. Зная, что его ждёт суровое наказание за очередное воинское преступление, он предпочёл пойти на риск и попытался сбежать. Вероятно, побег он планировал заранее, так как лучшего места для приведения плана в исполнение, чем дорога из Пяяскюла на станцию, трудно было  представить. Природный ландшафт как нельзя лучше подходил для этого: песчаные ямы и густой лес. Но судьба распорядилась иначе…» Такая вот история.
От автора. О других  злоключениях семьи Долговых можно прочитать здесь



Зигзаги судьбы Хуго Пярзикиви

Как говорили древние, не дай нам Бог жить в интересное время.  События, которые у нынешних  историков вызывают  не более, чем исследовательский зуд, для современников явились страшным испытанием, когда на кону подчас стояла не только свобода, но и сама жизнь…
Герой этой истории, Хуго Пярзикиви (Hugo Pärsikivi)(см. фото) появился на свет в 1913 году в деревне Торила, что в паре километрах от Калласте.  Его жизнь - зигзаги судьбы маленького человека, попавшего в круговорот глобальных событий. Итак…
Зигзаг первый.
В 1918 году Россия провалилась в пучину гражданской войны и вчерашняя остзейская губерния, воспользовавшись моментом, "помахала метрополии ручкой". Хуго Пярзикиви пребывал на тот момент в столь малосознательном возрасте, что вряд ли понимал, что вообще происходит. Однако  водоворот событий в мгновение ока переместил его из «единой и неделимой» Российской империи в независимую Эстонскую Республику.
Зигзаг второй.
Двадцать лет независимости пролетели как один день (нынешняя Эстония уже пережила свою предшественницу, но вашему покорному слуге события 1991 года также видятся как вчерашний день, прим. автора)
Жизнь шла своим чередом.  Работа в семейном хозяйстве, обретение престижной по тем временам профессии водителя, естественные человеческие радости и печали (см. фото).
Гром грянул в 1940-м году. Сильные мира сего устроили очередные политические игрища, жертвой которых, среди прочих, стала и Эстонская республика. Незваным гостем пришла Советская власть. Надежды на лучшую жизнь, если у кого и были,  быстро улетучились. Правда, Хуго Пярзикиви на первых порах особых тревог не испытывал, поскольку его небольшой хутор  избежал национализации, постигшей землевладения, превышающие 30 га. В середине  июня 1941 года из Эстонии в отдалённые районы СССР было выслано порядка 10000 человек, «социально- чуждых» советской власти, что уменьшило население республики более, чем на 1%. Избежавшим депортации, в том числе и нашему герою, энтузиазма это не прибавило…
Зигзаг третий.
22 июня 1941 года нацистская Германия напала на Советский Союз.  По Эстонии прокатилась волна мобилизация  в Красную армию. Поскольку никто не предполагал, что война пришла «всерьёз и надолго», то от призыва на первых порах освобождались многие категории граждан, включая добровольных пожарных. К их числу принадлежал и наш герой.
Но к удивлению (или радости?) большинства местных жителей немцы продолжали наступать и вскоре передовые части Вермахта уже пересекли границу Эстонии. В незанятых врагом уездах в спешном порядке ставили под ружьё  не достигших 35-летнего возраста мужчин. Попал "под раздачу" и Хуго Пярзикиви. Он не горел желанием пополнять ряды Красной армии, поскольку не считал советскую власть своей и уж тем более не верил, что военную машину Германии способен кто-то остановить…
Под угрозой расстрела  новобранцев доставили на сборный пункт в г. Муствеэ для отправки на восток. Однако эшелон с призывниками, в котором находился герой этой истории, подвергся  налёту немецкой авиации и большинство мужчин  попросту разбежались. Кто-то вскоре вернулся в свою часть, но Хуго Пярзикиви среди них не было. Кстати, предыдущий состав с мобилизованными благополучно добрался до Нарвы. Это я к вопросу о превратностях судьбы. Поблагодарив  фортуну за, как тогда казалось, чудесное спасение, Хуго Пярзикиви отправился домой. Куда занесло бы военное лихолетье несостоявшегося красноармейца, избери немецкие лётчики другую цель, можно только гадать. Может, пройдя фронтовыми дорогами пол- Европы, он вернулся бы домой, обласканный славой солдата-победителя. Может, перебежал бы на сторону немцев где-нибудь под Великими Луками,  как сделают многие его соотечественники, не желая воевать за ненавистную им власть. А там уж как «карта ляжет»: пуля в окопах под Нарвой, сибирские лагеря после войны или, в лучшем случае, эмигрантская доля в далёкой Австралии или Америке.  Не исключены были и смерть от голода или дизентерии в советском тылу, в каком-нибудь стройбате, куда на первых порах определяли призывников из Эстонии.
Однако, вернёмся к реальной канве событий. Установившаяся в Эстонии немецкая власть поначалу казалась такой незыблемой, а "Дранг нах остен" столь победоносным, что  мало у кого возникали сомнения в неминуемом поражении Советской России. Хуго Пярзикиви, как и многие его соотечественники, вступил в ряды "Омакайтсе", искренне веря, что помощь оккупантам приблизит восстановление утраченной в 1940-м году независимости. В обязанности бойцов "Самообороны" входило патрулирование улиц, проведение обысков, конвоирование арестованных, охрана лагерей для военнопленных, участие в облавах на советских парашютистов и отставших от своих частей красноармейцев. Привлекали «белоленточников» и к менее щепетильным  акциям, включая расстрелы. Участия в последних нашему герою удалось избежать.
В ноябре 1941 года Хуго Пярзикиви покидает  Калласте и перебирается в г.Тарту, где до февраля 1943 года работает на лесозаготовках. Затем несколько месяцев служит посыльным у констебля в д. Нина. В феврале 1944, откликнувшись на призыв последнего премьер-министра независимой Эстонии Юри Улуотса (Jüri Uluots), Пярзикиви вступает в ряды немецкой армии, искренне веря, что это поможет остановить большевиков. Позже герой этой истории уверял, что в боях против советских войск ему участвовать так и не привелось. Дескать, просидел в окопах пограничного полка под Васкнарвой вплоть до августа 1944 года в ожидании русского десанта через Чудское озеро. Десанта, как известно, не последовало. 3 августа, понимая, что всё рушится и пора думать о спасении, Хуго Пярзикиви покидает боевые позиции и возвращается домой.
Зигзаг  четвёртый.
Однако, война продолжалась и Красная армия нуждалась в постоянном пополнении. На очищенной от немцев территории Эстонии прошла массовая мобилизация пригодных к военной службе мужчин. 13 ноября 1944 года повестку получил и Хуго Пярзикиви. В отличии от июля 1941 года, на сей раз «отвертеться» не удалось. Что-то мне подсказывает, что наш герой к этому и не стремился, прекрасно понимая, что служба в советской армии может помочь списать «грехи» предыдущих лет. До сентября 1945 года новоиспечённый красноармеец тянул солдатскую лямку в составе 7 роты 2 батальона 63 запасного  эстонского стрелкового полка. После окончания войны получил медаль «За победу над Германией» (см. фото).
Зигзаг пятый.
Вернувшись после демобилизации в ставший родным г. Тарту Хуго Пярзикиви устроился на работу по полученной до войны профессии шофёра. 28 февраля 1946 года за ним пришли. Уж не знаю как, но всплыли  факты его прошлой биографии: пребывание в рядах Омакайтсе и  служба в немецкой армии. Следователям удалось наскрести целый букет «обвинений», которые я и привожу ниже. Стоит отметить, что сам подсудимый ничего из нижеприведённого не отрицал, по крайней мере, если верить протоколам допросов.
«Приговор от 28 мая 1946 года по обвинению Пярзикиви Хуго Юхановича, 1913 года рождения, уроженца д. Торила волости Кокора, жителя г. Тарту, эстонца, беспартийного, холостого, образование 6 классов, не судимого, по ст. 58-1а и 58-11 УК РСФСР.
Пярзикиви, являясь военнообязанным, в 1941 году уклонился от мобилизации в Красную армию, вступил в банду «лесных братьев», в составе которой принимал участие в вооружённом нападении на Горисполком и почтовое отделение г. Калласте.
В июле 1941 года добровольно вступил в военно-фашистскую организацию «Омакайтсе», где состоял рядовым до ноября 1941 года.
Являясь активным членом «Омакайтсе» в августе 1941 года участвовал в обыске квартиры советского гражданина Цакухина Афанасия, у которого изъяли один мешок муки.
Затем, в августе 1941 года, участвовал в облаве по вылавливанию красноармейцев, но безрезультатно.
Кроме этого, в августе 1941 года, нёс охрану лагеря военнопленных в г. Калласте.
Также, с 1939 по июнь 1941 года являлся рядовым членом буржуазно-националистической преступной организации «Кайтселийт».
На основании вышеизложенного Военный Трибунал приговорил Пярзикиви Хуго Юхановича к лишению свободы в ИТЛ сроком на 10 (десять) лет с поражением в правах на 3 (три) года и с конфискацией лично принадлежащего ему имущества. Приговор окончательный и обжалованию в кассационном порядке не подлежит.»
Зигзаг шестой.
Отсидел Хуго Пярзикиви, что называется, от звонка до звонка. «Искупал вину» в лагерях Воркуты и Коми АССР. Из мест заключения смог вернуться лишь в апреле 1957 года, аккурат в разгар хрущёвской «оттепели». Последующий период жизни героя этой истории был уже не столь драматичен. Прожив отпущенный судьбой срок Хуго Пярзикиви покинул этот бренный мир в 1980 году в возрасте 67 лет. Такая вот история…


Судьба коммуниста
Коммунистические идеи в их самом примитивном понимании ( отнять и разделить) во все времена находили сторонников среди неустроенных в жизни людей, независимо от их национальности.  К последним можно отнести и героя этой истории Виллема Кайо. Он появился на свет в 1894 году в обычной крестьянской семье из волости Пала.  Ещё подростком устроился учеником к сапожнику из Муствеэ, но через 14 месяцев обучения сбежал из-за  «плохого обращения». Подрабатывал помощником башмачника в деревнях Тихеда, Рая и Пала. В 1915 году  Кайо был призван на военную службу, но вскоре комиссован по состоянию здоровья. Когда на русско-германском фронте дела пошли совсем плохо, его вновь призвали, несмотря на белый билет. По всей видимости, в армии ученик сапожника и стал большевиком. Идеи коммунистов привлекали своим интернационализмом и обещанием земного рая всем несчастным и обездоленным. Период немецкой оккупации с февраля по ноябрь 1918 года наш герой пережил  в родной деревне, перебиваясь сапожным ремеслом. Когда над Эстонией закрутились вихри  Освободительной войны, Виллема Кайо, как гражданина новообразованной  республики призвали под ружьё. Но защищать независимость бывшей Эстляндской губернии он не считал нужным, поскольку был сторонником слияния всех народов в братский союз трудовой. Поэтому вскоре сбежал из части. Его поймали и заставили дослужить положенный срок в должности полкового сапожника. Оружие вчерашнему дезертиру больше не доверяли. Демобилизовавшись в 1920 году, Виллем Кайо с головой окунулся в общественную работу на благо трудового народа. Его выбирают представителем Всеэстонского Союза сельхозработников от волости Пала. Коммунистическая партия Эстонии формально была под запретом, но через подведомственные ей легальные организации, навроде вышеназванного союза, действовала вполне открыто и безбоязненно. Молодой большевик  распространял пролетарскую литературу, выступал на многочисленных собраниях, агитируя сельское население голосовать за коммунистов. Он открыто говорил о том, что в недалёком будущем Эстония станет советской республикой и присоединится к СССР. Всё рухнуло в одночасье 1 декабря 1924 года. В этот день местные коммунисты и засланные из Советской России «казачки» попытались захватить власть в стране.  Плохо подготовленный путч провалился. Красную армию, стоявшую на границе, то ли не успели позвать, то ли тогдашний хозяин Кремля Лев Троцкий решил, что дело может не выгореть и отказал в помощи эстонским большевикам. «Рейтинг» коммунистов, доселе весьма высокий, особенно среди рабочих, рухнул как карточный домик. Идея насильственного  захвата  власти не нашла поддержки среди эстонских обывателей. Военные суды приступили к работе. По республике прокатилась волна арестов прокоммунистически настроенных лиц. 3 декабря был взят под стражу и сапожник из Пала Виллем Кайо. Ему и проходившим с ним по одному делу лицам  власти инкриминировали подготовку госпереворота, что «тянуло» на 6-8 лет каторжных работ. Тем более, что при обыске у героя этой истории нашли винтовку с боевыми патронами. Следствие продолжалось до 25 мая 1925 года, а затем… Странным образом сторона обвинения посчитала, что до суда подследственных  можно освободить из-под стражи, передав их под надзор полиции по месту жительства.  Подобного подарка судьбы Кайо никак не ожидал. Грех было не воспользоваться оплошностью судебных властей. Зная, что красногорские рыбаки втихоря промышляют извозом  на российский берег беглецов из Эстонии, молодой коммунист начал действовать.. 12 октября 1925 года он приехал в Калласте  «на разведку». Знакомым, которых Кайо случайно встретил возле местного почтового отделения, он, ничтоже сумняшеся, заявил, что, мол, никогда не бывал в этом дивном поселении и вот решил заглянуть.
Насколько ему поверили, не мне судить.
«Добрые люди» подсказали, что рискованным промыслом в деревне вроде как занимается известный сорвиголова Лука Кривоглазов (см. фото). Переброска желающих на восточный берег стоила денег и, судя по всему, немалых. Ведь в случае провала, организатор побега, помимо штрафа, мог схлопотать реальное тюремное заключение.
14 октября 1925 года Виллем Кайо вместе с молодой спутницей жизни Хельмой Розенберг выехал из Пала в сторону Калласте. Не имея своей лошади, он попросил брата Йоханнеса подбросить его до рыбацкого посёлка. Сказал, что переночует там у знакомых, а наутро пароходом отправится в Тарту. Мол, нужно прикупить кожи для сапожной мастерской. Вернуться обещал через день. Но у Йоханнеса были другие планы и он попросил батрачившего у него 18-летнего Пауля Рятсепа отвезти брата с подругой в Калласте. Ничего не подозревавший Рятсеп даже одолжил Виллему 1000 марок, попросив привести из города кожи для сапог.  Проехав по пыльным красногорским улицам попутчики остановились  возле здания аптеки. Накрапывал дождик и молодой извозчик заторопился в обратный путь, пожелав Кайо и Хельми удачной поездки. Где ему было знать, что предстоящей ночью деревенский сапожник  и его невеста отправятся совсем в другую сторону и обещанной кожи для сапог он так и не дождётся...
Лука Кривоглазов был малый тёртый и дело своё знал. Ещё в царские времена он не раз и не два привлекался к суду за хулиганство и мордобой и практически всегда выходил сухим из воды. Повезло ему и на сей раз. Ночью он перевёз «клиента» на восточную сторону озера и передал российским рыбакам, которые, надо полагать не за бесплатно, доставили Виллема Кайо и Хельми Розенберг к советскому берегу. Механизм переброски «живого товара» был отработан до мелочей. О цене вопроса мне, к сожалению, ничего не известно. Атмосфера в СССР  в те времена была ещё вполне «травоядная», до сталинской шпиономании было далеко. Поэтому встретили беглеца как родного, особенно когда узнали, что сбежал он от неминуемой тюрьмы, которая ждала его как борца за права трудового народа. Родные, не дождавшись возвращения Виллема из Тарту, быстро сообразили куда он подевался. Тем более, что мать нашла оставленную сыном записку, где тот просил прощения и сообщал, что, скорее всего, она его уже никогда не увидит. На новой родине у перебежчиков поначалу всё складывалось не очень. Не было ни денег, ни работы, ни жилья. Товарищи по партии помогли устроиться на обувную фабрику «Скороход» в Ленинграде, где Виллем Кайо и проработает до 1930 года. Попутно переболеет тифом. Затем, однако,  карьера пошла в гору. Началась коллективизация сельского хозяйства и молодого эстонского коммуниста назначают освобождённым партийным секретарём в колхоз имени Вальтера Клейна в Кингисеппском районе Ленинградской области. В 1936 году он, как оправдавший доверие партии,  получает назначение в эстонскую секцию Коминтерна. Казалось, жизнь удалась…
Беда пришла оттуда, откуда вчерашний сапожник её вряд ли ждал. Вырвавшись из рук эстонских спецслужб, Кайо  не предполагал, что угодит в «ежовые руковицы» спецслужб советских. Прав был французский революционер Жорж Дантон: революция, действительно, пожирает своих детей. Коммунисты-идеалисты, к числу которых принадлежал и герой этой истории, сами того не подозревая, породили фантома, который их и уничтожил. Эти наивные люди искали спасения в стране, которая была воплощением их мечты и сокровенных желаний. Несчастные, они не ведали, что даже их рабской преданности будет недостаточно для сверхподозрительного «вождя народов» и кровавый молох сталинского беспредела рано или поздно обрушится и на их обречённые головы…
Кайо Вильям Яковлевич, 1894 г. р., уроженец хут. Рая Палаской вол. Юрьевского уезда Эстляндской губ., эстонец, перебежчик из Эстонии, член ВКП(б), проживал: г. Ленинград, Съезжинская ул., д. 27, кв. 7. Арестован 16 марта 1938 г. Особой тройкой УНКВД ЛО 19 октября 1938 г. приговорен по ст. 58-6 УК РСФСР за шпионаж в пользу Эстонии к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 28 октября 1938 г.
Вот и всё…
На главную                                                 Немного истории...