August 3rd, 2021

Немного истории...

Из серии "Дела старообрядческие"

Подозрительная перепись...





15 марта 1839 года
"Его Высокопревосходительству Господину Рижскому Военному, Лифляндскому, Эстляндскому и Курляндскому Генерал-Губернатору, Генерал-Лейтенанту, Сенатору и разных орденов кавалеру Матвею Ивановичу барону фон дер Палену
Дерптского уезда деревни Красные Горы и деревни Ротчина жителей покорнейшее прошение.
Благоволите Ваше Превосходительство прибегнуть к особе Вашей, как к Высокому Блюстителю Правосудия и представить на благоусмотрение Ваше всепокорнейшую просьбу нашу, состоящую в следующем:
Сего года прошедшего февраля месяца Дерптский священник Орлов, сообща с чиновником Земской полиции Карлсоном, приехали в селения наши и требовали, чтобы из каждого дома явился к ним на квартиру домовой хозяин, и по прибытии нашем священник объявил, что имеет предписание от Псковской Духовной Консистории для исследования, сколько в деревнях наших находится старообрядцев или раскольников. Зная, что по части религиозных своих обрядов мы зависим непосредственно от гражданского начальства, то подобное требование заставило нас прийти в недоумение, ибо никаких ревизионных распоряжений со стороны начальства не предвидится, почему вынужденными себя находим прибегнуть под высокую защиту Вашего Высокопревосходительства и всепокорнейше осмеливаемся просить, дабы благоволено было предписать кому следует, чтобы нас от всякого следствия, относительно религиозных наших обрядов, освободить на основании Положительных законов Российской империи о веротерпимости и Высочайше утвержденного 9 января и 13 февраля 1826 года Положения Комитета Господ Министров. В надежде милостивой резолюции честь имеем быть с глубочайшим высокопочитанием и совершенною преданностию Вашего Высокопревосходительства покорнейшие слуги".


От автора:
С начала 19 века лифляндские власти всерьез озаботились количеством старообрядцев в своих владениях. "Раскольников" начали время от времени пересчитывать. Мои предки, опасаясь подвоха, с подозрением отнеслись к подобному нововведению. Если действия гражданских властей вызывали у них лишь настороженность, то привлечение к переписи представителей православной церкви возбуждало нешуточные страсти...
Священник Алексей Орлов, получив предписание своего духовного начальства, отправился в причудские деревни с деликатной миссией: выяснить количество "раскольников обоего пола", проживающих
вдоль западного побережья озера, в границах Дерптского уезда. Во избежание возможных провокаций со строны местного, не шибко гостиприимного к представителям "никонианской" церкви населения, православный миссионер взял в сопровождение некоего чиновника Карлсона. Зачем вообще Священному Синоду понадобилась "инвентаризация" старообрядческих поселений? Сие мне неведомо. Но факт остается фактом: староверы восприняли появление в своих владениях посланца Псковской Духовной Консистории в штыки. Видимо, решили, что священник прибыл с целью подготовить почву для обращения их в православие. Жители Калласте и Роотсикюла выразили свое недовольство проверенным способом: обратились с высокопарным прошением на имя тогдашнего хозяина Прибалтийского края - рижского Генерал-Губернатора барона фон Палена, резонно рассудив, что обуздать духовную власть может лишь власть светская. По мнению ряда историков, политика вышеупомянутого сановника отличалась "остзейским шовинизмом", включавшим в себя не только ущемление прав латышей и эстонцев, отчего последние устремились в т.н. "цареву веру", но и несогласие с деятельностью в его владениях православного духовенства. Что, как вы понимаете, старообрядцам было только на руку. Любопытно, что в "шапке" челобитной Матвей Иванович Пален именуется "Превосходительством", что соответствовало его тогдашнему званию генерал-лейтенанта ( 3-ий чин в Табели о рангах). Однако в самом тексте просители подобострастно именуют властителя двух губерний "Высокопревосходительством", что приличествовало имперским чинам 1-го и 2-го ранга. Это, примерно, как капитана назвать майором. Сделано это было намеренно или по недомыслию, судить не берусь...
Тот факт, что "исследование" священника Орлова задело моих пращуров за живое, сомнений не вызывает. Ведь помимо расходов на грамотея, составившего вышеприведенное прошение, красногорским и ротчинским обывателям пришлось раскошелиться и на поездку своих представителей в Ригу. Что тоже влетело в копеечку...




«Сего года в прошедшем месяце прибыл в деревню нашу священник из Черной деревни Орлов вместе с чиновником Земской полиции Карлсоном и требовал, чтобы из каждого дома явился к ним на квартиру домовой хозяин и объявил, что имеет предписание для переписки имен наших. С угрозами и даже побоями заставили нас объявить об именах наших и немедленно переписали. Подобное происшествие с жителями деревни Казепель случилось, когда вышесказанный священник  записал их в свои книги, чего мы никак не желаем. Опасаясь подобного и дабы в будущем времени Духовенство Греко-Российской церкви не имело к нам каких-либо притязаний, мы вынужденными себя находим прибегнуть под Высокое покровительство Вашего Высокопревосходительства и всепокорнейше осмеливаемся просить, дабы благоволено было предписать кому следует, чтобы нас от всякого следствия относительно религиозных обрядов наших освободить и предоставить право пользоваться тем вероисповеданием, в котором мы рождены, на основании Высочайше утвержденного Положения Господ Министров от 9 января и 13 февраля 1826 года".

От автора:
Несмотря на примитивные средства передвижения и неразвитость дорожной сети, коммуникация между обитателями причудских поселений имела место быть. По-видимому, в качестве транспортного коридора староверы использовали просторы милого их сердцу озера. Обращение красногорских, ротчинских и казепельских "раскольников" поступило в канцелярию Генерал-Губернатора в один день - 15 марта 1839 года. Думаю, просители из вышеназванных деревень согласовали между собой не только текст петиции, но и время отбытия своих посланцев в Лифляндскую столицу.
Любопытно, что тогдашние старообрядцы не использовали в отношении государственной церкви термин  "православная", именуя последнюю "греко-российской", а злополучного священника Алексея Орлова не иначе как "дерптский", "вышеуказанный", "из деревни Черной" и т.п. Объяснение такому "игнору" может быть лишь одно: истинно православными ревнители древнего благочестия считали только себя. Все остальные, в большей или меньшей степени, есть отступники от "правильной" веры. Конечно, в официальных документах приходилось соблюдать приличия. При всем желании, именовать своих недругов "антихристами" и "никонианами", было непозволительно. Обстоятельства времени и места вынуждали использовать более дипломатичные формулировки...



17 марта 1839 года
"Обывателей деревни Кольки, состоящей в Дерптском уезде около Чудского озера мещан Дмитрия Андреевича Чернышева и Егора Никитина
Всепокорнейшее прошение
Позвольте Ваше Превосходительство всеуниженно прибегнуть под милостивый, могущественный покров Ваш с нижеследующею всепокорнейшею просьбою.
22 числа февраля сего года Дерптский священник Алексей Орлов, приехавши из Черной деревни с прибрежным смотрителем Господином Карлсоном в деревню Кольки, лежащую около Чудского озера в Дерптском уезде, тотчас по прибытии приказал сотскому собрать всех домохозяев в квартиру свою. Сотский исполнил в точности приказание, объявив всем вообще хозяевам домов, которые немедля явились в назначенное место, хотя из числа мужчин многие в то время были в отлучке, а вместо них прибыли жены, не зная причины такового внезапного позыва. Многие предполагали, что их требуют для какого-либо особенного следствия, но в предположении своем ошиблись, ибо господа - внезапные исследователи нашей деревни, при самом начале стали  требовать от всех сочленов нашего общества имя, отчество и прозвание для вписания в акт или реестр. Женщины и даже некоторые пожилые старцы общества нашего пришли тогда в изумление и между собою предполагали, что не обман ли это какой для привлечению их к другой религии и через сие не будет ли требовать Господин священник Орлов принуждать обращаться к церкви. В продолжении этих допросов, по порядку дошло до тамошнего мещанина Ивана Максимовича Дюкова, который при опросе неумышленно и незлобно, а чистосердечно сказал священнику Орлову, чтобы узнать причину делаемой им переписи, такими словами: «Если вы подписываете нас под церковь, то мы не желаем и вовсе не согласны!» После этого господин священник с чрезвычайной вспыльчивостью оказал вид серьезный и в ту же минуту обратился с требованием к господину Карлсону, чтобы непременно его (Дюкова) наказать 50 ударами палок, на что, однако, господин Карлсон не согласился. После чего был священник Орлов в полной горячности и, видя свою неудачу, приказал взять Дюкова под арест, под присмотром которого и находился тот несколько часов. После этого происшествия господин Карлсон неизвестно также за что осмелился своеручно нанести несколько ударов  десятнику упомянутой деревни Федору Петрову, что может свидетельствовать все наше общество, бывшее при сем бесчинстве, под присягою. В заключении, по окончании такового произвола, священник Орлов объявил всему нашему обществу, что ему предписано от Лифляндского Губернского Правления сделать опись благочинных душ, принадлежащих к расколу. Все сие вышеприведенное происшествие честь имеем представить на прозорливое Вашего Превосходительства рассмотрение со всепокорнейшею просьбою, дабы Ваше Превосходительство соизволили предписать кому следует удержаться господину священнику Орлову и смотрителю Карлсону от подобных своевольств и внезапных сборищ, касательно религии нашей, которую исповедовали наши праотцы и от чего теперь в деревне нашей происходит ропот и другие неприятные слухи, в особенности между стариками и женщинами.
Ваше Превосходительство!
Мы всеуниженно просим, как избранные от общества деревни Кольки, восстановить в оной тишину и спокойствие, при сем равномерно осмеливаемся испросить Вашего Превосходительства могущественного ходатайства у Высшего Правительства дозволить нам иметь вместо сгоревшего в ноябре 1832 года молитвенного дома, помещавшего в себе более 500 душ, хотя одну из сельских изб для воздания общих по праздничным дням молитв ко Всевышнему Творцу и для других обрядов, относящихся к душеспасению и христианской обязанностью поначертанных Святыми отцами, на общем основании существующих узаконений в Российской империи о веротерпимости. На что ожидаем Высоконачальственной милостивой резолюции
Вашего Превосходительства. Всепокорнейшие послушники
Дмитрий Андреев и Егор Никитин"


От автора:
В деревне Колькья события развивались куда более драматично, нежели в Красных Горах. С подачи Ивана Дюкова собравшиеся усомнились в праве священника Орлова переписывать их. Последний распорядился взять возмутителя спокойствия под арест, а смотритель Карлсон и вовсе учинил по отношению к сельскому десятнику (выборный помощник полицейского) форменное рукоприкладство, что готово было "свидетельствовать все наше общество, бывшее при сем бесчинстве, под присягою".
Кстати, составитель прошения не лишен чувства юмора. Не знаю, как вас, а меня "улыбнула" формулировка: "господа - внезапные исследователи нашей деревни". Перед глазами невольно встают подозрительные личности с барскими замашками, свалившиеся, как снег на голову, и непонятно с какой целью переписывающие мирных и безобидных обывателей...
Некий Колыванцев, уполномоченный изложить на бумаге жалобу колькьяских староверов, выдает чудеса словесной эквилибристики. Как вам фраза: "Позвольте Ваше Превосходительство всеуниженно прибегнуть под милостивый, могущественный покров Ваш с нижеследующею всепокорнейшею просьбою". По всей видимости, подобный каленопреклоненный стиль был в самодержавную эпоху нормой. Разговаривать с начальством на равных считалось верхом невоспитанности и нахальства. Подобострастный и льстивый язык прошения, по мнению автора, повышал шансы на успех челобитной. Под сурдинку ходатаи, "избранные от общества деревни Кольки", осмелились напомнить губернатору об отсутствии у них молильного дома, в надежде, что барон фон Пален снизойдет до их нужд...



16 марта 1839 года
Господину Лифляндскому Гражданскому Губернатору
Посланные Дерптского уезда из деревень Красные Горы, Ротчина и Казепель раскольники Савелий Прокофьев (Прокофьев(ич) и др. – это отчество, а не фамилия, прим автора), Иван Сергеев, Прокофий Иванов и Леонтий Григорьев, явясь ко мне 14 числа сего месяца с подписанным прошением, из коего следует, что в прошедшем феврале месяце Дерптский священник Орлов, сообща с чиновником Карлсоном, прибыв в эти селения, требовали, чтобы из каждого дома явился к ним на квартиру хозяин дома, где священник Орлов объявил им, что от Псковской Духовной Консистории предписано ему исследование, сколько в помянутых деревнях проживает раскольников, к тому же они присовокупили словесно, что о таковом распоряжении духовного начальства им объявлено не было гражданским начальством, и что таковое обстоятельство приводит их в крайнее недоумение и даже беспокойство, ибо они находятся в заблуждении, что делаемая перепись о них заключает в себе понуждение к отступлению от их обрядов, по какому случаю просят, дабы исполнение распоряжения Духовного начальства  производилось в действие без вечного для них угнетения.
Сообщая Вашему Превосходительству о сем, прошу Вас, чрез Дерптский Орднунгсгерихт, истребовать надлежащие сведения, с какого повода делаема была в феврале сего года священником Орловым переписка раскольников Дерптского уезда и заслуживает ли уважения принесенная раскольниками жалоба в отношении означенной переписи. Не излишним считаю присовокупить к тому, что ежели таковая перепись раскольников Дерптского уезда, действительно, требуется по распоряжению Псковской Духовной Консистории, то для отвращения волнения в обществе раскольников, необходимо предписать Дерптскому Орднунгсгерихтеру, чтобы в подобных случаях присутствовал вместе с миссионером и член Дерптского Орднунгсгерихта, который смог бы успокоить раскольников в отношении распоряжения, предпринятого Его Преосвященством и о последующем меня уведомить.


20 марта 1839 года
Господину Лифляндскому Гражданскому Губернатору
Обыватели деревни Кольки, состоящей Дерптского уезда близ Чудского озера, мещане Дмитрий Чернышев и Егор Никитин подали мне прошение от имени общества, подобное тому, которое сообщено мною Вашему Превосходительству в определении от 16 марта, с прибавлением, что когда при совершении переписи дошла очередь до тамошнего мещанина Ивана Максимовича Дюкова и сей объявил, что если записывают их для присоединения к православной церкви, то он этого не желает, после чего священник Орлов посадил Дюкова под арест, под которым и содержал несколько часов, а смотритель Карлсон, находившийся при переписи, неизвестно за что, нанес своеручно несколько ударов сотскому упомянутой деревни - Федору Петрову. Посему просят губернское начальство священника Орлова и смотрителя Карлсона от подобных своеволий и внезапных сборищ касательно религии отвратить, чтоб восстановить в деревне тишину и спокойствие, и сверх того испрашивают дозволение, чтоб вместо сгоревшего в ноябре 1832 года молильного дома, вмещавшего более 500 душ, хотя бы одну их сельских изб разрешили им иметь для молитвы. В сей последней просьбе, как не могущей быть уваженной, я покорно прошу Ваше Превосходительство им отказать, относительно первого предмета доставьте мне надлежащие свидетельства и требуемые предложения, учитывая при том распоряжение, чтобы с раскольниками не обращались подобно тому, как смотритель Карлсон с десятником Федором Петровым".

От автора:

1. Просители из Калласте, Роотсикюла и Казепяя явились в Ригу одновременно, колькьяские ходатаи подъехали чуть пазже. Судя по оперативности, с какой смотритель остзейского края информирует своего подчиненного - Гражданского губернатора Лифляндии Егора Федоровича Фёлькерзама (Georg Friedrich von Fölkersahm (1766 - 1848) о произошедшем, можно предположить, что случившееся в причудских деревнях вызвало у властей серьезное беспокойство.
2. Оригинальный текст тогдашних документов не изобилует точками. Предложения настолько длинные, что к концу фразы не мудрено забыть, с чего она начиналась. Для удобства чтения, вашему покорному слуге иногда приходилось разбивать формулировки на части, не нарушая, впрочем, общую стилистику письма.


3. В середине 19 века официальное делопроизводство в наших краях велось на немецком языке. Лишь по мере надобности документы дублировались на русский. Поскольку перевод был подстрочным, имели место многочисленные исправления и помарки...
4. Генерал-Губернатор с порога отверг просьбу колькьяских староверов об открытии у них нового молильного дома,  как "не могущую быть уваженной". Оно и понятно: пособничество "раскольникам" противоречило имперскому законодательству эпохи Николая Первого. Однако, в остальном властитель остзейского края не столь категоричен.
Во-первых, барон фон Пален явно недоволен самодеятельностью православных иерархов в его владениях. Не случайно, он предписывает на будущее тщательно согласовывать церковные инициативы со светскими властями "
для отвращения волнения в обществе раскольников". Ведь заваренную Священным Синодом переписную "кашу" расхлебывать пришлось губернскому начальству.
Во-вторых, рукоприкладство, учиненное смотрителем Карлсоном в отношении деревенского десятника, также вызвало неудовольствие генерал-лейтенанта. Как ни крути, а подобное самоуправство на местах неизбежно подрывало авторитет верховной власти, которую олицетворял хозяин Эстляндии, Лифляндии и Курляндии.
27 марта 1939 года
Архиепископ Нафанаил (в миру Василий Иванович Павловский (1791—1849) — епископ Русской православной церкви, архиепископ Псковский и Лифляндский с 1834 по 1849 год.
"Преосвященному Нафанаилу.
Находящийся в д. Черной Дерптский миссионер священник Алексей Орлов, следуя указу Псковской духовной консистории за № 420, полученному им вследствии Указа Святейшего Синода по предмету доставления точных сведений, сколько на берегу озера Пейпуса и окрестностях состоит церковных и раскольничьих душ обоего пола, 9 прошедшего февраля относился в Дерптский Орднунгсгерихт с требованием об откомандировании гражданского чиновника для собрания совместно с ним вышеупомянутых сведений. Вследствие чего Дерптский Орднунгсгерихт командировал для упомянутого предмета берегового смотрителя Пейпуского озера титулярного советника Карлсона, который, совместно со священником Орловым, учинил беспрепятственно в некоторых деревнях перепись живущих там раскольников. Однако ж, в деревне Воронья, принадлежащей к мызе Каваст, живущие там раскольники оказали упорство в исполнение требуемой переписи, под предлогом того, что так как перепись их производится в присутствии духовного православного лица, то всё клонится к тому, чтобы их всех вообще присоединить к православной церкви, чего вовек они не сделают. Опасения сии вызваны, якобы, тем, что таковой  случай имел место где-то в Псковской губернии. Хотя смотритель Карлсон и священник Орлов всеми возможными силами старались разуверить раскольников в неосновательности их заблуждений, однако ж никак в сем не имели успеха и принуждены были отбыть из деревни Воронья, не выполнив возложенное на них поручение. После чего Дерптский Орднунгсгерихт потребовал в суд воронейских домохозяев, стараясь вывести их из заблуждения, увещевал их к повиновению, но опять напрасно.  Поездка в деревню Воронья, сделанная нарочно по сему случаю, самим Орднунгсгерихтером Вильбоа (Daniel Alexander Guillemot de Villebois (1770 - 1853) оказалась безуспешной. Следующий случай еще более доказывает, сколь сильна между раскольниками боязнь того, что посредством той переписи их семейства перечислены будут к православной церкви. За недавнее время пред сим несколько раскольников Дерптского уезда от имени своих обществ лично явились ко мне, прося защиты против таковых притеснений. Пришлось их успокоить и вывести из заблуждений, уверяя, что правительство не имеет ввиду кого-либо обращать в православную веру против собственной воли и что боязнь переписи, посредством которой их семейства, якобы, причислены будут к православной церкви, совершенно неуместна,. С таковым увещеванием я выпроводил их в свои дома. Обращает на себя внимание, что поступок, учиненный раскольниками д. Воронья, стал следствием присутствие священника Орлова при переписи раскольнических душ, и это единственно было причиною оказанного раскольниками неуважения. До того они всегда вполне повиновались приказаниям Дерптского Орднунгсгерихтера Вильбоа, известного долговременною и усердною своею службою и пользующегося доверием во всех отношениях. Хотя таковая недоверчивость раскольников к духовному чину вовсе неосновательна, желательно все же, во избежание таких неприятностей впредь, которые ведут лишь к подкреплению ереси раскольников и к усилению удаления их от православной веры, впредь действовать осмотрительнее. Посему почитаю своим долгом настоятельно просить Вас учинить зависящее от Вас, милостивый Архипастырь, распоряжение, дабы епархиальное начальство на будущее время, когда востребуется к тому надобность иметь какие-либо сведения до раскольников относящиеся, таковые требовало не чрез подчиненное ему духовное лицо, а прямо чрез местное мызное начальство.
С искренним почтением Генерал-Губернатор …"

От автора:
Да уж!!!
Организатор скандальной переписи - архиепископ Псковский и Лифляндский Нафанаил получил от представителя светской власти форменную оплеуху. Последняя легко читается между изысканных с виду строк.
Судите сами:

1. Генерал-Губернатору лично пришлось успокаивать просителей из "раскольничьих" деревень на предмет их страхов и заблуждений. Православный клирик, командированный в логово старообрядцев, вел себя как слон в посудной лавке, чем вызвал в доселе тихом крае ропот и брожение умов. Причем, настолько сильное, что даже чиновник с безупречной репутацией - Орднунгсгерихтер Вильбоа, вынужден был позорно ретироваться.
2. Единственной причиной волнений и беспокойств среди жителей причудских деревень явилось "присутствие священника Орлова при переписи раскольничьих душ", поскольку "доселе они вполне повиновались приказаниям Дерптского Орднунгсгерихтера Вильбоа".
3. На будущее, "
когда востребуется к тому надобность иметь какие-либо сведения до раскольников относящиеся, требовать таковые не чрез подчиненное духовное лицо, а прямо чрез местное мызное начальство". Проще говоря, не суйте свой нос в гражданские дела. У вас это плохо получается.
Конечно, правителем губернии, устроившим разнос православному архиерею, двигало отнюдь не сострадание к староверам. Он лишь хотел обеспечить тишину и спокойствие на вверенной ему территории. С другой стороны, немцу и лютеранину фон Палену вряд ли импонировало самоуправство представителей государственной церкви на землях, где со времен Петра Первого действовал т.н. Особый Остзейский порядок.

Кстати, одной из причин преждевременной кончины архиепископа Нафанаила Википедия называет "козни врагов Православия в Лифляндии, тогда принадлежавшей к Псковской епархии".
Недруги у Его Преосвященства, как мы видим, были весьма и весьма влиятельные...


Нижеследующий документ
написан настолько складным русским языком, что я не удержался и поместил его полностью, в оригинальном формате.

20 апреля 1839 года

От автора:
Воронейские староверы оказались для священника Алексея Орлова самым крепким орешком. Они не только отказались озвучивать свои имена, но и вынудили православного миссионера покинуть деревню, что называется "не солоно хлебавши". Но и это еще не всё. Ослушники имели наглость заявить, что явятся для разбирательства в Дерптский уездный суд не раньше, чем местный авторитет - Сидор Иванович Куткин вернется из Петербурга, куда он отбыл с "просьбою на Высочайшее Имя Его Императорского Величества". Вот так! Мало моим пращурам было губернской канцелярии в Риге. Они замахнулись на столицу, где надеялись заручиться поддержкой самого Государя Императора. Сомневаюсь, что им это удалось, но гражданской активности воронейских ревнителей древлеправославия можно позавидовать.
Из документа следует, что принудить силой строптивых "раскольников" к явке в Орднунгсгерихт не представлялось возможным еще и потому, что "состояние уездной инвалидной команды не позволяет подать деятельную помощь в предпринимаемых со стороны суда мерах к обузданию упорства домохозяев деревни Вороньи, имеющей более ста дворов". Проще говоря, связываться с воинственно настроенными и весьма многочисленными обитателями старообрядческого поселения желания не было ни у кого...


24 апреля 1939 года


"Вследствии представления Вашего Превосходительства от 20 апреля, покорно прошу Вас поручить Дерптскому Орднунгсгерихтеру фон Вильбоа сделать еще раз увещание домохозяевам деревни Воронья не противиться распоряжениям начальства, в противном же случае будет поступлено с ними по строгости законов. О последствии такого увещания буду ожидать уведомления Вашего Превосходительства  в непродолжительном времени".
От автора:
Это последний,
переведенный на русский язык, документ в деле. Матвей Иванович Пален, не желая накалять страсти, примирительно просит своего подчиненного - Гражданского губернатора Егора Федоровича Фёлькерзама еще раз поговорить с непокорными "федосеевцами". Он очень надеется, что они не будут противиться распоряжениям властей и ему не придется поступать "по строгости закона".
Думаю, губернскому и епархиальному начальству бунт на "раскольничьем" корабле послужил хорошим уроком.
В будущем от провокационных переписей решено было воздерживаться...
Такая вот история...



На главную                                  Немного истории (продолжение)