June 14th, 2019

Немного истории...









Из серии "Суд да дело"

Медный самовар...
Из протокола заседания Кокоровского волостного суда  от 17 ноября 1910 года:
"Заседание ведёт судья Й. Пярзикиви. Явился Савелий Тимофеевич Варунин с жалобой на  Илью Яковлевича Свинкова. Оба из деревни Красные Горы. По словам Варунина, Свинков  задолжал ему 1 рубль 25 копеек и платить не собирается. В качестве свидетеля истец просит вызвать жителя Калласте Дмитрия Савельевича  Козлова".

19 ноября Илье Свинкову была вручена повестка в суд. Принять принял, но расписаться отказался...
Из протокола заседания Кокоровского волостного суда от 24 ноября 1910:
"На заседание явились  истец и свидетель. Ответчик выбыл. Свидетель показал, что Свинков и Варунин вместе ходили в озеро, но на каких условиях - не знает. Также Козлов слышал, что жена Ильи Свинкова обещала вернуть деньги Варунину, из чего следует, что долг всё же имеется.  Просит плату за явку в суд.
Председатель К. Нугин, члены суда Й. Террас и А. Изотов".
Из того же протокола:
"24 ноября 1910 года суд, заслушав истца и свидетеля, нашёл, что наличие долга доказано показаниями Козлова и тем фактом, что ответчик не явился в суд, хотя и получил повестку. Поэтому суд постановил:  обязать Илью Свинкова  выплатить  в пользу истца 1 рубль  75 копеек (1,25 рублей Савелию Варунину и 50 копеек свидетелю Дмитрию Козлову  за явку в суд)".
То ли Свинков понадеялся, что эта история сама собой  рассосётся, то ли принципиально решил не платить, то ли не смог собрать нужной суммы, но факт остаётся фактом: он проигнорировал решение суда.
Прошло два года!!!
27 сентября 1912 года, не дождавшись исполнения судебного предписания,  представители Фемиды распорядились описать  имущество неплательщика на сумму иска. Выбор пал на медный десятиштофный (12,3 литра) самовар стоимостью 5 рублей.

Эстонский язык в те времена находился под большим влиянием немецкой грамматики. Отсюда и "thee massin" вместо " teemasin".

В качестве оценщика, помимо судьи Густава Лаури, присутствовал местный  житель  Ермил Кукин, состоявший  на тот момент в должности десятника. Самого Свинкова дома не оказалось, поэтому согласие на конфискацию самовара дала его супруга Екатерина.  Цена изъятого предмета  превышала обязательства ответчика  более чем в два раза. То ли за два года набежали проценты, то ли ничего менее  стоящего в доме не нашли. Кстати, со свидетелем Дмитрием Козловым ответчик произвёл расчёт в размере 50 копеек  ещё в мае 2011 года. Так что вполне может быть, что у несчастного Ильи Свинкова, действительно, не было денег, чтобы вовремя исполнить решение  суда.
От автора.
1. Тогдашние местные  суды должны были включать в себя представителей  всех крупных национальностей, проживающих на территории волости.  Нашу деревню на тот момент представлял Андрей Изотов.
2. Делопроизводство в  волостных судах было двуязычным. Часть исходящих  документов  составлялись  на русском, часть на эстонском языке. Критерии отбора мне неведомы, но думаю, чем выше была инстанция и важнее формуляр, тем чаще предпочтение отдавалось государственному  языку, на тот момент русскому.


Такая вот история...


Из серии "Суд да дело"

С бароном не забалуешь...


Деревня Красные Горы на рубеже 19/20 веков была поделена между мызами Кокора и Алатскиви. Помещики владели прибрежной землёй, которую, с выгодой для себя,  сдавали в аренду местным жителям под  дома и огороды. С каждой семьёй заключался соответствующий договор, с  исполнением которого иногда возникали проблемы. Проще говоря, красногорцы  «забывали» вовремя внести плату за пользование участком. Барону ничего не оставалась, как подавать  на нерадивых арендаторов в суд. Впрочем, делал это не сам владелец мызы, а его, так сказать, завхоз...
28 февраля 1897 года на стол волостному судье легло заявление Вильгельма Функе - управляющего имением Алатскиви. Последний от лица своего работодателя - барона Арведа Нолькена, представил исковое заявление на имя жителя деревни Красные Горы Николая Тюрикова, который, согласно документу, задолжал мызе 32 рубля 68 копеек за аренду участка под номером 20.

Подобные тяжбы  были делом обычным. О чём  свидетельствует и написанный  под копирку  текст,  в который заявителю оставалось лишь вставить  необходимые данные: ФИО ответчика, размер задолженности, номер арендованного участка  и дату. Отлаженный судебный «конвейер» работал по одной и той же схеме: одна сторона подавала иск, другая тут же гасила недоимки и  просила дело закрыть. Так случилось и на сей раз...
Что неудивительно, ведь в случае неуплаты вставал вопрос о расторжении договора аренды. А этого допустить было никак нельзя, ведь на помещичьих грунтах находилось  самое ценное: дом и надворные постройки ответчика.

Как эстонцы мечтали о собственном хуторе, так и красногорцы спали и видели, как бы выкупить  у барона в полную собственность землю под жилищем.  Но не всем это было по карману. Да и помещики не спешили расставаться с весьма прибыльной статьёй дохода.
Любопытно, что хозяин поместья, в данном случае владелец  замка Алатскиви - барон Arved Georg von Nolcken (1845 - 1909)(фото), себя такими мелочами, как тяжбы с простолюдинами,  не обременял. Для этого у него  под рукой имелся  управляющий - Peter Christian Wilhelm Funke (1838 - 1922). Последний отправлял бумаги в суд и представлял там своего хозяина. Кстати, сам Функе был стопроцентным немцем. Его отец -  Йохан Функе  приехал в Россию в начале 19 века «на ловлю счастья и чинов» и завершил свой земной путь в городе Пярну в возрасте 30 лет. Сын Вильгельм  появился  на свет год спустя после убийства Пушкина, а покинул земную обитель уже во времена Эстонской республики, прожив в общей сложности 83 года. По тем временам, феноменально долго. Судя по изящной и уверенной подписи, Функе неплохо владел русским языком. Иначе было нельзя. С конца 19 века вся официальная документация в остзейских губерниях велась уже не на немецком, а на государственном языке империи.  В семье мызного администратора подрастал всего один ребёнок - сын Роберт. О нём  в эстонской Википедии есть следующая информация:
«Роберт Хуго Арвед Функе (17 апреля 1878 года, мыза Алатскиви - 1 сентября 1934 года, Тарту). Был сыном управляющего имением Алатскиви Вильгельма Функе. С 1888 по 1896 год учился в гимназии города Тарту, затем четыре года на медицинском факультета Тартуского университета, откуда перевёлся на факультет теологии. Закончил последний в 1912 году. Служил священником в разных приходах, в 1914 году был посвящён в викарии. С 1927 по 1930 год  Роберт Функе- депутат  Тартуского городского собрания. Скончался в 1934 году. Похоронен  на кладбище Маарья в Тарту».
Думаю, не случайно Вильгельм Функе  нарёк  сына, среди прочего, и именем своего благодетеля - барона Арведа Нолькена. Отец  надеялся, что Роберт  станет врачом, но наследник  посвятил себя Богу. В общей сложности Функе младший провёл на университетской скамье 16 лет!!! Такое было возможно лишь при одном условии:  родительский карман управляющего имением Алатскиви был воистину неисчерпаем. Он  исправно пополнялся щедротами барона, который  платил своему протеже за добросовестный труд, в том числе и в деле отстаивания интересов мызы перед красногорскими должниками. Такая вот история...

Из серии "Красногорский криминал"
Просто руки чесались...


«1901 года апреля 24 дня ко мне, младшему помощнику начальника Юрьевского уезда по 2-му участку,  явился крестьянин Логовеской волости Михкель Микку (Mihkel Mikku) и заявил, что 7 марта сего года в деревне Красные Горы Кокорской волости ему нанесли побои, без всякого с его стороны повода, Фёдор Васильевич Уланов (1878) и Яков Абрамович Роотс, жительствующие в Красных Горах. Свидетелями  по делу  являются - Иван Григорьевич Елинкин, живущий в Красных горах и Ян Томасович Кулль, жительствующий в деревне Логозу. Просит привлечь виновных к ответственности»
Допрошенный Иван Григорьевич Елинкин, крестьянин Кокорской волости, проживающий в д. Красные Горы, 65 лет, сказал, что 7 марта сего года пришли к нему в дом два логовеских крестьянина, оставили своих лошадей на берегу озера и обедали у него. Затем они вышли на улицу к своим лошадям, чтобы уехать домой. В это время подошли к ним Якоб Роотс и Фёдор Уланов и он, Елинкин,  видел, как сперва Роотс, а затем Уланов нанесли  несколько раз потерпевшему побои так, что последний свалился  с ног и лицо оказалось в крови. Больше по делу показать не знает.
Допрошенная Аксенья Леонтьевна Елинкина, 26 лет, проживает в Красных Горах, показала то же самое, что и предыдущий свидетель, с прибавлением того, что когда Роотс нанёс побои и потерпевший упал, то Уланов сел ему на плечи и ударил в свою очередь. Чем именно он ударил, Елинкина не знает и больше показать по делу не может.
Доброшенный обвиняемый Якоб Абрамович Роотс (Jakob Roots)(1873 - 1925) - крестьянин Алатскивской волости, проживающий в Красных Горах, 28 лет, холостой, лютеранин, по собственному заявлению - не судим, признал себя виновным в том, что подошёл к двум мужчинам и сказал: «Что вы сегодня здесь стоите, здесь не ярмарка?» Потом один из них оттолкнул его, Роотса,  в грудь, а что после случилось, он не помнит, потому что был пьяный и больше показать ничего не может.
Допрошенный Ян Томасович Кулль (Jaan Kull), житель деревни Логозу, от роду 59 лет, заявил, что в начале марта месяца сего года  они приехали с Михкелем Миккой на двух лошадях в деревню Красные Горы, где остались обедать у одного домохозяина вблизи озера. Затем вышли на улицу дать овса лошадям. В этот момент к ним подошли два человека, по фамилии Роотс и Уланов, как они потом узнали, которые были выпивши. Возле наших возов Роотс слегка толкнул  Уланова, говоря  при этом Михкелю Микку: «Ты толкнул меня, чухна?» и стал его бить кулаком по морде и голове, от каковых побоев Микка свалился на свой воз и стал его, Кулля, звать на помощь. Но он, Кулль, как старый человек, не смог подойти, а побежал по улице в деревню за помощью. Его послали к старшему десятнику. Когда он прибыл с десятником, Роотса и Уланова  уже не было, а Микку был один около лошадей, запачкан кровью, которая шла из уха, из носа и изо рта, вследствие побоев Роотса. Ударил ли также Уланов Михкеля Микку,  он этого не видел, потому что пошёл искать подмогу. Хозяин, где они обедали, фамилия его Елинкин, назвал им имена и фамилии  обвиняемых. К нанесению побоев  Михкель Микку не давал ни малейшего повода. Больше показать не знает.
От автора.
Красногорские улицы в те времена славились пьяным мордобоем и это ни для кого не было секретом. Несчастному Михкелю Микку можно  лишь посочувствовать, а заодно и  порадоваться, что легко отделался. Могли ведь и ножом пырнуть.  Слегка  "улыбнула"  фраза Якоба Роотса -  стопроцентного эстонца и лютеранина, обращённая к жертве: «Ты толкнул меня, чухна!»
Да уж, чего не ляпнешь в пьяном угаре.
Любопытно, что после столь кровопролитного инцидента, стороны не пожелали явиться в суд.  С обвиняемыми всё ясно. Они всеми силами избегали встречи с представителями Фемиды.  А потерпевший?  Он ведь написал на хулиганов заявление.  Вариантов развития событий может быть несколько:
1. Якоб Роотс подсуетился и принёс Михкелю Микку искренние извинения, компенсировав бедолаге  попутно  моральный и физический ущерб. О какой сумме шла речь, судить не берусь.
2. Михкель Микку подал заявление и ...успокоился. Прошло время (с марта  по октябрь  срок немалый), эмоции улеглись, раны зажили, желание таскаться по судам улетучилось  и заявитель махнул на всё рукой.
3. Якоб Роотс провёл с жертвой «воспитательную беседу», после которой у несчастного Михкеля Микку напрочь отпало желание с ним судиться.
Такая вот история...




На главную                            Немного истории (продолжение)