June 8th, 2019

Немного истории...










«Бунтовщики»...


Жители Калласте на берегу Чудского озера (в Разлоге) 1909 год. Фото иллюстративное и не имеет  отношения к нижеследующей статье.

Из докладной записки Юрьевского Уездного Начальника:

«1908 года июля 3 дня я, Юрьевский уездный начальник, рассмотрев настоящее дознание, нашёл, что 22 апреля сего года урядник Перепечин явился в дом крестьянина Кокорской волости деревни Красные Горы  Демида Захарова для осмотра одежды и белья, бывшего на сыне Захарова -  Василии, как подозреваемом в изнасиловании слабоумной Авдотьи Кругловой, 16-и лет.  Дело было начато по жалобе её матери. Вскоре после прихода урядника в дом Захарова,  явился брат жены Захарова, житель деревни Красные Горы Иван Варунин, 39 лет, который потребовал от урядника прекращения полицейских действий по причине испуга сестры своей. Когда же он увидел, что на требование его урядник Перепечин не обратил никакого внимания, то вышел на улицу и закричал бывшему там народу: «Идите, братцы, помогите, пришла полиция, сестра обомлела и помирает». На крики и зов Варунина к дому Захарова начал стекаться народ. По показаниям Андрея Кабацкого, собралось около 20 человек, а по показаниям самого Варунина - около 30. Урядник, не смотря на сбор людей у дома, окончил все свои действия в доме Захарова, а когда вышел, то заметил перед  домом около 10 человек, которые проводили  урядника до его квартиры. Из среды шедших сзади доносилась до урядника брань.  Перепечин расслышал слова и узнал двух говоривших: Ивана Варунина, который произнёс фразу: «Ему не урядником быть, а собак гонять!» и Андрея Кабацкого, 36 лет, который обозвал урядника «бродягою». Толпа, провожая урядника до его квартиры, продолжала произносить в его адрес бранные слова. Уже находясь в помещении,  он всё ещё слышал брань. Среди кричавших урядник Перепечин узнал  местного жителя Кондратия Захарова и его жену Прасковью. Принимая во внимание, что деревня Красные Горы населена народом буйным, готовым всегда оказать сопротивление полиции, что возбуждение жителей деревни против урядника Перепечина  имеется в действительности и вызвано постоянным и настойчивым предъявлением им требований об уплате недоимок общественных податей, которых накопились большие суммы, вследствие той бездеятельности, каковую проявляли бывшие до него урядники из-за опасения буйного характера недовольных и их угрожающих выступлений, наподобие  настоящего.  Урядник Перепечин, будучи опытным в полицейской службе, ни разу не подал повода со своей стороны к обвинению в незаконных действиях и проступках, которыми могли воспользоваться жители для жалоб на него. Этот  случай выступления жителей, державших себя вызывающе против урядника Перепечина, уже не первый. Так, в одну ночь в апреле месяце, у него были побиты стёкла, но, как донёс младший помощник по 2-ому участку, личности  виновных не были выяснены дознанием и дело не передано по подсудности. Не могу согласиться с тем, что в данном деле имеются лишь признаки простого оскорбления  на словах урядника, а усматриваю в деянии этом наличие  преступления, предусмотренного ст. 286 Уложения о наказаниях, так как урядник Перепечин - чиновник в чине Титулярного советника. Также нельзя не признать, что сбором толпы и угрожающим поведением  крестьянин Иван Варунин имел целью принудить урядника прекратить законные свои действия  по обнаружению виновного в изнасиловании, то есть совершить деяния вопреки своей присяге, долгу службы и требованиям закона.  Поэтому в созыве Варуниным толпы, как это и осталось из практики 1905 года, усматриваются признаки преступления, караемого по ст. 1546 Уложения о наказаниях. Если со стороны ожидающей выхода урядника  из дома Захарова толпы  и не было предпринято насильственных действий, то только потому, что урядника сопровождали два вооружённых стражника, а потому признаю направление дела в Мировое судебное установление неправильным и  ввиду изложенных выше соображений, не достигающим цели обуздания лиц, не желающих признавать порядка и законных действий полиции по расследованию и раскрытию преступлений, совершённых жителями этой деревни. Поэтому постановляю:
«На основании п 2 Обязательных Постановлений Временного Прибалтийского Генерал-губернатора от 4 декабря 1906 года за № 4, для быстроты воздействия на лиц, вмешивающихся в действия и распоряжения чинов полиции, направленные на укрепление и поддержание порядка и общественного спокойствия  и обнаружении виновных, совершивших преступления, представить настоящее дознание Господину Лифляндскому Губернатору  с ходатайством о наложении административного наказания на крестьянина Кокорской волости Ивана Тимофеевича Варунина, 39 лет, как главного виновного, вмешивавшегося в действия урядника,  и желающего сбором толпы из местных жителей и возбуждением состояния её, побудить последнего прекратить законные  действия, а также на крестьянина той же деревни Андрея Яковлевича Кабацкого, 36 лет как пособника в возбуждении толпы бранью, направленной против урядника».


Лифляндский губернатор посчитал доводы своего подчинённого убедительными и вынес суровый приговор...
"Его Превосходительству Господину Лифляндскому Губернатору крестьянки Кокорской волости  Юрьевского уезда Авдотьи Варуниной, жены Ивана Тимофеевича Варунина, жительствующей в деревне Красные Горы прошение:
Не имея никакой резолюции на поданное мною прошение от 19 сентября сего года на имя Вашего Превосходительства относительно помилования моего несчастного мужа, подвергнутого постановлением Вашего Превосходительства аресту сроком на три месяца за вмешательство в действия  и распоряжения местного урядника, я с шестью малолетними детьми берем на себя смелость вторично повергнуть к стопам Вашего Превосходительства свои неугасимые и искренние чувства и молить об оказании Вашего высоко влиятельного милосердия моему мужу в смягчении его горькой участи ради малолетних детей, переносящих разные невзгоды, лишения, холод и голод с потерею своего кормильца  8 августа сего года. С горькими слезами возносят  горячие молитвы пред Богом и повергают свои чувства к стопам Вашего Превосходительства малолетние дети с  мольбою  не оставить просьбы наши без благоусмотрения по поводу судьбы их несчастного отца. Юрьев 10 октября 1908 года"

Фрагмент из первого прошения Авдотьи Варуниной от 19 сентября 1908 года


Ко второму прошению предусмотрительная супруга для убедительности приложила выписку из волостной метрической книги о своём семейном положении.

Мольба о снисхождении возымела успех
"Якова Ивановича Кабацкого, живущего в Красных Горах Кокорской волости Юрьевского уезда, покорнейшее прошение:
Постановлением Вашего Превосходительства мой сын, Андрей Яковлевич Кабацкий,  за оскорбление полицейского урядника Перепечина приговорен к тюремному заключению на два месяца и отбывает оное с 17 августа в Юрьевской уездной тюрьме. Не входя в рассуждения о степени виновности моего сына, я обращаюсь к Вашему Превосходительству с покорнейшею просьбой. Просьба моя, может быть, слишком велика, но надеясь на близкое участие Вашего Превосходительства в нужде и горе ближних, вверенных Вашему попечению Монаршей волей, я прошу Ваше Превосходительство, если не совсем снять наказание с моего сына, то хотя бы смягчить оное, уменьшив срок заключения. Вы арестовали моего сына, лишив меня и семью кормильца, поэтому я взываю к добродетели Вашего Превосходительства  услышать мольбу старика  и смягчить наказание моему сыну. При этом я считаю нужным добавить, что мой сын, Андрей Кабацкий, прожив более тридцати лет, ни разу ещё не был замешан в каком-либо плохом деле, под судом и следствием никогда не состоял и неизвестно для меня, каким образом он заслужил такое суровое наказание от Вашего Превосходительства. Так как постановление приведено в исполнение, то я, престарелый отец,  не имею большего у Вас просить, как только смягчить наказание моему сыну, чем Вы избавите от слёз  меня и всю семью.  Красные Горы августа 26 дня 1908 года".
Из протоколов допроса:
«1908 года мая 28 дня полицейский урядник Коротков опросил крестьянина Кокоровской волости Ивана Тимофеевича Варунина, 39 лет, старообрядца, под судом не бывшего, проживает в деревне Красные Горы, который показал, что 22 апреля сего года услышал, что сестра его, то есть жена Демида Захарова,  при производстве урядником Перепечиным обыска так испугалась, что упала  без чувств. Тут он, как брат, поспешил на помощь сестре. По прибытии в дом Демида Захарова увидел, что сестра лежит без чувств, поэтому обратился к названному уряднику с просьбой прекратить обыск, но урядник, не обратил на его слова внимания. Тогда опрошенный  обратился к стоявшей толпе народа и сказал: «Вот как урядник поступает, так что никакая просьба не помогает отменить обыск, пока человек придёт в чувство». При дальнейшем расспросе Иван Варунин объяснил, что он толпу народа не звал, но народ, услышав о том, что женщина испугалась, пришёл сам  посмотреть.  Стояли человек около тридцати  у самого дома Демида Захарова. Что же касается оскорбления следующими словами: «Ему не урядником быть, а собак гонять»!», то опрошенный объяснил, что таких слов не выражал по адресу урядника и более ничего показать не имеет».
"Опрошенная крестьянка деревни Красные Горы Матрена Осиповна Персидская , 17 лет, под судом не была, показала, что она слышала 22 апреля, как Прасковья Захарова, стоя на улице у дома урядника Перепечина и обращаясь к мужу и другим присутствующим тут же местным жителям, громко сказала: « Такого урядника нужно поставить с метлой собак гонять!»


От автора:
1. Странно всё это. Если женщина, действительно, лишилась чувств, то, как минимум, нужно было вызвать доктора. В деле об этом ни слова.  С другой стороны, не мудрено, что  матери стало плохо: ведь её сына обвинили в изнасиловании и полицейские рылись  в  личных вещах. Это болезненно для любого человека, тем более для старообрядца, не привыкшего пускать в свой дом чужаков, пусть даже представителей власти.  Перепечин, судя по всему,  слыл  человеком жестким и не шибко сентиментальным. Закон для него был превыше всего. Возможно, урядник  решил, что никакого обморока нет, и все это  не более, чем «женские штучки». По мне так изнасилование, расследование которого и привело к вышеописанному инциденту, было куда более серьёзным преступлением,  нежели  выкрики  разгорячённой толпы в адрес "жестокосердного" полицейского. Вскользь упоминается ещё одна причина нелюбви красногорцев к  уряднику: последний  сурово взыскивал с обитателей деревни недоимки по общественным сборам, образовавшиеся по причине мягкотелости прежних блюстителей порядка. Тут Перепечину не позавидуешь. Расставаться с деньгами всегда тяжело, тем более, если раньше неплатежи сходили тебе с рук.
2. Хоть полицейское начальство и причисляет жителей Красных Гор к «народу буйному, всегда готовому оказать сопротивление властям», думаю, не всё было так страшно. Бузили, конечно, временами, но вряд ли более, чем  их сородичи из других причудских поселений. С другой стороны, сегодня трудно представить, чтобы кто-то швырял камни в окна полицейских.
3. Отсылка к бурным событиям 1905 года весьма примечательна. Беспорядки того времени были ещё свежи в памяти. Сожженные и разграбленные мызы стали немым укором попустительству властей. Не случайно автор докладной записки предлагает применить в отношении калластеских «бунтовщиков» правовые нормы, введённые в период чрезвычайного положения, как более суровые и назидательные.
4. Приторно подобострастный и запредельно заискивающий  стиль прошений родственников осуждённых, просто умиляет. Впечатление такое, будто арестанты  получили как минимум по 10 лет каторги. Ожидающий детей голод и холод (в августе месяце!) должен был, по всей видимости,  разжалобить  сердца губернских начальников. Странно только, что дети Ивана Варунина не мерзли и не голодали в предыдущие три месяца, которые отец семейства провёл на Ладожском озере.
С другой стороны, прокормить шестерых детей, не имея гарантированного источника дохода, бедной матери было не просто. Ведь до социальных пособий в современном понимании было ещё далеко, а сбережений, пусть даже и на пару месяцев, могло и не хватить.
5. Ладога кормила и поила бо̀льшую часть деревни. Отбывали красногорцы туда при первой возможности. Думаю, в данном случае обвиняемые покинули деревню ещё и из желания избежать наказания или, по крайней мере, его оттянуть. Так, собственно, и случилось. Под стражу  Андрей Кабацкий и Кондратий Захаров были взяты лишь 17 августа, а Иван Варунин и того позже.  Любопытно, что супруги Захаровы - Кондратий и Прасковья, отбывали своё двухнедельное наказание по очереди: вначале муж, а после его «прибытия к месту  жительства», тюремную лямку отправилась тянуть жена. Вполне себе гуманно...
Такая вот история...


На главную                                Немного истории (продолжение)