?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...









    Из серии "Суд да дело"

                                                        "Выбывшие" дела…
В архивах волостных судов Кокора и Алатскиви хранится немало исков, состоящих всего из пары-тройки листов. Я называю такие дела «выбывшими». Их отличительной особенностью является то, что истец ограничивался лишь подачей заявления, но на судебное заседание не являлся. Впрочем, как и ответчик. Суд  оперативно, с видимым облегчением,  закрывал такие дела, сопровождая решение стандартной формулировкой: «Стороны и свидетели выбыли. Суд постановил дело производством прекратить». Зачем нужно было вообще подавать заявление, если не собираешься судиться? Навскидку на ум приходят следующие возможные мотивы такого поведения:
1. Остыл. Захлестнули эмоции, «накатал заяву», потом одумался: «А надо мне это? Мне ж с ответчиком и дальше бок о бок жить.» Обида прошла и судиться было уже попросту лень.
2. Попугать. Сам факт обращения в суд мог заставить ответчика, во избежание скандала и судебных  издержек, искать соглашения  с истцом. Стороны решали проблемы полюбовно (извинения, компенсация ущерба, возврат долга и т.п.)
3. А вдруг проиграю? Неуверенность в доказательной базе (ненадёжность свидетелей, неубедительность иска и т.п.) могла побудить истца  в последний момент отказаться от явки в суд.
4. Только попробуй! Некоторые, в особенности уголовные дела, наводят на мысль о возможности и такого варианта: пострадавшая сторона подвергается давлению и запугиваниям со стороны обвинения и отказывается идти в суд, хотя иск уже подан.
Мне лично наиболее  очевидным представляется второй вариант. Угроза суда действовала подчас эффективнее, нежели сам суд. И все были довольны. Истец с ответчиком удовлетворяли взаимные претензии, а суд избавлялся от очередной порции бумажной работы. Приведу в качестве примера некоторое количество таких  «выбывших» дел, действующими лицами которых  были жители Калласте и окрестных деревень.
1. Алатскивский волостной суд 19 февраля 1911 года.
« Аграфена Воейкина, жительница д. Ротчина Алатскивской волости заявила, что проживающая там же Пелагея Кусова  5 февраля сего года на просёлочной дороге оскорбила её словами, обозвав блядью и сволочью. Вследствии чего заявительница просит Суд разобрать дело, допросив в качестве свидетельниц  Марью Рыжову и Анну Курнасову, жительствующих в той же деревне, и привлечь Кусову к законной ответственности.» Однако, на состоявшееся 24 февраля 1912 года судебное заседание ни истец с ответчиком, ни свидетели не явились. Дело закрыли…
2. «1907 года декабря 3 дня ко мне, полицейскому уряднику 49 участка Юрьевского уезда Туула пришла Иринья Петровна Анушева, 55 лет, проживающая в д. Красные горы Кокоровской волости и заявила, что тесть её дочери Михаил Григорьевич Феклистов, проживающий в той же деревни, избил её дочь Наталью Феклистову, нанося ей тяжкие  побои, после чего выбросил её из дома на мороз с малым ребёнком. Заявляя об этом, Анушова просит провести по этому делу дознание и привлечь Михаила Феклистова к законной ответственности за нанесение побоев. Опрошенная по этому делу потерпевшая Наталья Андреевна Феклистова, 28 лет, проживающая в Красных горах, показала, что утром 3 декабря во время отсутствия мужа тесть её, Михаил Феклистов и жена его Агафья Феклистова, с которыми она живёт в одном доме, без всякой с её стороны на это повода избили её, нанося ей побои кулаками по голове и по всему телу, после чего выбросили её на улицу с малым ребёнком. В виду чего просит о привлечении Михаила и Агафьи Феклистовых к ответственности за нанесение побоев по ст. 940 Уложения о наказаниях. 3 декабря 1907 года я, полицейский урядник Туула, прибыл на квартиру обвиняемого Михаила Феклистова  и жены его Агафьи для опроса их по содержанию настоящего заявления. Михаил Феклистов меня в дом не впустил и по делу никаких объяснений не дал, заявив, что он хозяин в своём доме и там ни у кого  никаких жалоб не имеется.»
Повестками на суд были вызваны все участники конфликта и свидетели (см. фото). Однако на назначенное на 11 января 1908 года заседание никто не явился. Дело закрыли.
По всей видимости с заявительницей «провели беседу» на предмет выноса сора из избы. Домостроевские выходки, подобные вышеописанной,  были в тогдашних патриархальных семьях явлением отнюдь не редким.
3. Алатскивский волостной суд  16 ноября 1904 года.
« Я, Йосеп Халлик, проживающий в д. Красные горы, прошу вызвать в суд  Ивана Кошелёва, проживающего там же, и стребовать с него 14 рублей 58 копеек, которые Кошелёв мне должен за взятый в моём магазине товар. В качестве свидетеля прошу пригласить Февронью Захарову, проживающую в д. Красные горы».  «По вызову стороны и свидетели выбыли» и посему дело закрыли. Надо полагать, Халлик с Кошелёвым договорились…
4.  В Алатскивский волостной суд 7 июля 1906 года от крестьянки д. Красные горы Ксении Елинкиной  по обвинению Авдотьи Женжаровой, проживающей там же покорнейшая жалоба:
5 июля 1906 года обвиняемая Авдотья Женжарова в присутствии полицейского десятника в её доме обозвала меня воровкой, что я украла мережу Афимьи Вениковой. Раньше сего обвинения без свидетелей называла меня в глаза тоже воровкой. Назвав меня воровкой обвиняемая Женжарова в присутствии того же десятника Григория Захарова ударила меня в лицо деревяшкой с ветками. И посему имею честь покорнейше просить Алатскивский волостной суд привлечь Авдотью Женжарову за оскорбление меня словами и действиями к законной ответственности. В доказательство сего обвинения прошу вызвать и допросить свидетеля Григория Васильевича Захарова, проживающего в д. Красные горы.»
Дальше всё как обычно: на судебное заседание 25 августа 1906 года никто не явился. Видать стороны «разрулили» ситуацию миром. Может  Авдотья Женжарова сняла свои обвинения,  а может и Ксения Елинкина решила не рисковать, поскольку понимала, что на суде могут всплыть вещи, о которых лучше, чтобы никто не знал.
5. 28 ноября 1905 года ко мне, полицейскому уряднику 34 участка Юрьевского уезда А. Кофф, заявился крестьянин д. Красные горы Тимофей Иванович Ермаков, 55 лет, старообрядец и заявил, что в его лавку вечером 25 ноября явился жительствующий в . Красные горы Иван Тимофеевич Варунин и оскорбил его Ермакова на словах, называя его свиньёй и ругая разными неприличными словами без всякого с его стороны повода, основываясь на том, что Ермаков не дал чаю в долг Варунину, которого у Ермакова не было. Просит привлечь Ивана Варунина к законной ответственности и ссудить с него судебные по делу издержки. Свидетелями по этому делу просит вызвать Марину Воронцову и Устинью Фомичеву, жительствующих в д. Красные горы.» На состоявшийся 3 марта 1906 года суд никто не явился. Похоже,  Иван Варунин понял, что извинение перед  Тимофеем Ермаковым обойдётся ему дешевле, нежели судебные издержки по заведому проигрышному делу.  
6. Алатскивский волостной суд 15 ноября 1895 года.
«Явился крестьянин Иван Иванович Скороходов и заявил, что в воскресенье 12 ноября в корчме д. Нос крестьянин Пётр Михайлович Бубнов без всякого с его, Скороходова, стороны повода приступил к нему с ругательствами, как то: « Русский судья, я тебя изобью, свинья, мудак!», а потом хотел ссать, то есть мочиться на него, Скороходова, в присутствии свидетелей Юрия Линда и Яна Тераса. Просит привлечь Бубнова к ответственности за оскорбление.»
На суд 24 ноября 1895 года никто по вызову не явился. Вероятно, Пётр Бубнов протрезвел и понял, что «наломал дров». После чего извинился или как-то ещё компенсировал Ивану Скороходову нанесённый ему моральный ущерб. Правда, это лишь моё мнение. Как было на самом деле, я не знаю.
7. Алатскивский волостной суд 27 марта 1896 года
«Явился Алексей Долгашев, жительствующий в д. Красные горы  и заявил, что крестьянин Якоб Мартович Нукка, живущий в той же деревне, нанялся к нему в 1895 году на работу с 1 апреля до 18 октября, с условием получения жалованья за это время всего 95 рублей наличными деньгами. Нукка, однако, не исполнил условия и ушёл раньше срока, то есть 13 июня, забрав жалованье 59 руб. 27 копеек, между тем как на самом деле имел право получить лишь 36 руб. 50 копеек и таким образом получил лишние 22 рубля 77 копеек. Вследствии чего Долгашёв просит это дело принять в разбирательство  и обязать ответчика Нукка выплатить в пользу его, Долгашева, исковую сумму 22 руб. 77 коп. вместе с судебными издержками.»
На суд 12 апреля 1896 года явился лишь истец Алексей Долгашев и «просил дело приостановить до осени ввиду отлучки его из дома». Просьба была удовлетворена. Поскольку продолжения эта история не имела, рискну предположить, что Долгашев и Нукка решили свои финансовые разногласия полюбовно. Столь длительное отсутствие заявителя в деревне, по всей видимости, объясняется или «хождением» последнего на Ладогу или отходом на строительные работы в города.
8. Алатскивский волостной суд 3 марта 1893 года.
« Явился Юрий Мягги и не отрицал иск, предъявленный Иваном Будашиным. Стороны помирились и ответчик Юрий Мягги обязался уплатить долг Ивану Будашину в размере 6 руб. 52 коп. в двухнедельный срок.» Редчайший случай!!! Обычно, если дело доходило до суда, ответчик упорствовал до последнего. А тут, на тебе: «стороны помирились». По такому раскладу можно было и без суда обойтись. Или Мягги надеялся, что Будашин не пойдёт в суд, а когда «запахло жареным», быстренько признал долг, поскольку понимал, что всё равно проиграет дело и на него «повесят» ещё и оплату услуг свидетелей.
9. Алатскивский волостной суд 3 февраля 1893 года
«Явились истец Иван Будашин и ответчик Йозеп Тубин и помирились таким образом, что  Тубин обязуется уплатить 4 рубля 20 копеек в пользу Ивана Будашева в трёхнедедьный срок.»
Умел ,однако, Будашин «решать вопросы» без долгих проволочек и взаимных обвинений. Встретился с ответчиком в суде, помирился, и ко всеобщему удовольствию быстренько поставил в деле точку. Обратите внимание, что  43-летний эстонец Йозеп Тубин лихо завизировал документ  собственноручной подписью, в то время как Иван Будашин смог начертать лишь три крестика (см. фото). Сказывалась разница в образовании красногорцев и окрестных эстонцев. У последних школа в Торила работала аж с 1807 года, в то время как у моих односельчан первое учебное заведение появится лишь через 5 лет после вышеозначенного судебного разбирательства, то есть в 1898 году.
10. « 1908 года 30 сентября я, полицейский урядник 49 участка /фамилия неразборчива/ составил настоящий протокол в том, что сего числа явился ко мне житель деревни Красные горы Иван Михайлович Елинкин и заявил, что  в воскресенье 28 сентября около 4-х часов вечера в помещении трактирного заведения дворянина фон Ратлефа, без какой либо причины с его стороны крестьянин Лука Петрович Кривоглазов ударил его дверью так сильно, что снёс кончик носа, что видели Агафон Елинкин, Феоктист Соломин и Никифор Ратман. Просит о возбуждении дела против Кривоглазова о причинении ему, Елинкину, телесных повреждений в публичном месте.
Агафон Елинкин, 27 лет, по делу объяснил, что он был в трактирном заведении, где также были Иван Елинкин и Лука Кривоглазов, которые затеяли между собой разговор. Кривоглазов упрекнул Елинкина, что он ловит рыбу его мережками, а Елинкин на это ответил, что Кривоглазов тоже ловит рыбу, а ходит в чужом пальто. После чего Кривоглазов вышел за дверь, а Елинкин остался стоять перед дверью. Уходя, Кривоглазо так хлопнул дверью, что она ударила Елинкина в нос, разбила его в кровь и сорвала кожу. После этого Елинкин убежал из трактира. Феоктист Соломин, 30 лет, добавил, что Кривоглазов отчаянный человек, всегда старается причинить кому бы то ни было зло и что он уже отбывал наказание за грабёж в арестантской роте. Сам Лука Кривоглазов при опросе заявил, что ударил Ивана Елинкина по нечаянности, так как не знал, что тот стоит за дверью.» На судебное заседание, назначенное на  28 ноября 1908 года никто не явился. Дело закрыли. Может Лука Кривоглазов принёс Ивану Елинкину извинения, может, наоборот, запугал последнего угрозой куда более серьёзного увечья. Кто теперь знает.
11.  Вроде бы ещё одна история из буйной жизни местного сорвиголовы Луки Кривоглазова, однако…
« 1908 года 4 августа я, полицейский урядник 49 участка/ фамилия неразборчива/ составил настоящий протокол в том, что сего числа в 6 часов вечера ко мне явился крестьянин Палаской волости  Карл Салу и заявил, что  сейчас около монополии он пил водку, к нему подошёл крестьянин д. Красные горы Лука Кривоглазов  и начал просить у него водки, а когда он ему отказал, то Кривоглазов дал ему два раза в щёку, что может подтвердить крестьянин Палаской волости Якоб Халлик. Просит привлечь Кривоглазова к ответственности за нанесение побоев в публичном месте без всякого с его, Карла Салу, стороны повода. Лука Петрович Кривоглазов, 27 лет, был под судом за грабёж и отбывал наказание в Рижском исправительном арестанском отделении в течении одного года, при опросе по делу заявил, что крестьянина Салу не знает и случая, чтобы ему дал в лицо за то, что он мне не дал водки около дома монополии, не помнит. Полагает, что Салу ошибся и заявил неправильно.» Слегка  озадаченный красногорский полицейкий делает запрос своему коллеге, уряднику Бильце из 22 участка, и  просит того допросить свидетеля из волости Пала Якоба Халлика. В особенности узнать у того, о каком Кривоглазове идёт речь, молодом или старом, брюнете с бородкой или блондине без бороды? Слово уряднику Бильце:
«Якоб Томасович Халлик, 59 лет, показал, что в момент нанесения побоев Карлу Салу в д. Красные горы 4 августа текущего года он находился в лавке Кабацкого, а когда вышел из лавки на улицу видел там около Карла Салу жителя д. Красные горы, которого зовут «Чёрный Васька» (вероятно, Василий Кривоглазов) и при этом Салу рассказывал ему, что названный Васька дал ему, Салу, два раза в лицо. Приметы Васьки, обвиняемого: старый, рябой, брюнет с чёрной бородой и проживает недалеко от лавки Халлика через мост на правой стороне улицы. Больше по этому делу он ничего показать не может»
«Чёрный Васька», он же Василий Леонтьевич Кривоглазов, 65 лет, показал:
« 4 августа я проходил по улице и около лавки Андрея Кабацкого увидел совершенно пьяного Карла Салу, который, увидев меня, обозвал меня вором, после чего между нами завязался крупный разговор. Ударил ли я Салу, не помню, так как был выпивши, но помню, что водки у Салу не просил, а только ругался с ним за 20 копеек, которые я был должен Салу. Салу требовал эти деньги на улице и грозил судом.»
Красногорский полицейский ходатайствует перед вышестоящим начальством о « возбуждении расследования против Кривоглазова за нарушение общественной тишины и оскорбление действием Салу, а против Салу за пьянство на улице и распитие вина публично»
На первое судебное заседание, которое состоялось 7 ноября 1907 года явился лишь обвиняемый Василий Кривоглазов. Он покаялся в содеянном и признал себя виновным в нанесении побоев Салу, но  уточнил, что Салу сам виноват, так как обозвал его вором. Просил вызвать свидетелей Алексея Нукку и Фёдора Поташенкова. Однако на повторное заседание 28 ноября уже никто не явился: ни пострадавший, ни обвиняемый, ни свидетели. Дело закрыли.
12. « 1908 года ноября третьего дня я, полицейский урядник 49 участка/фамилия неразборчива/ составил настоящий протокол в том, что сего числа в 10 часов явились ко мне Василий Лукьянович Орлов и Илья Яковлевич Свинков, жительствующие в д. Красные горы, и заявили, что они ходили на берег Чудского озера смотреть, как отправляются рыбаки в озеро, а на обратном пути им повстречались Григорий и Лука Кривоглазовы и начали их бить на улице, напротив аптеки. Первого Лука Кривоглазов ударил раз десять по голове и рукам, а второго Григорий Кривоглазов ударил два раза и Лука Кривоглазов два раза по голове. Всё это видели Лаврентий Свинков и Трофим Морозов. Просят привлечь Луку и Григория Кривоглазовых к ответственности за нанесение побоев в публичном месте. Лаврентий Яковлевич Свинков заявил, что он, действительно, видел, как Григорий и Лука Кривоглазовы били на улице  Василия Орлова и Илью Свинкова, как он полагает за то, что те пожаловались касательно разбитых окон». Уже знакомый нам Лука Кривоглазов ничтоже сумняшеся заявил, «что он Василия Орлова и Илью Свинкова на улице не бил, а его самого раз ударил Василий Орлов, а Свинков Илья тоже при этом присутствовал. Подтвердить это может Иван Приказов, жительствующий в Красных горах в собственном доме». Брат Луки, Григорий Кривоглазов, клятвенно уверял, что он в драке не участвовал и только видел, как Василий Орлов и Лука Кривоглазов «бунтовались между собой».
Рассмотрение дела было назначено на 5 декабря, но ни одна из сторон, включая свидетелей на суд не явилась. С братьями Кривоглазовыми всё ясно: разбирательство было не в их интересах. Но почему не пришли Орлов и Свинков, которым, судя по всему, крепко досталось от буйных братьев. Не исключено, что они подверглись «психологическому давлению» со сторону своих обидчиков и решили лишний раз не испытывать судьбу. Такие вот истории...




          Из серии «Суд да дело»
              Свиная история…
Из протоколов Алатскивского волостного суда (с сохранением орфографических и стилистических особенностей оригинала).
«14 октября 1894 года явился Николай Кроманов и просил присудить 26 рублей 30 коп. с  Аугуста Рейномяги  за муку и лавочный товар. Ответчик Аугуст Рейномяги показал, что, якобы, он купил у Кроманова 8 пур муки и деньги каждый раз уплатил. Муку покупал по 2 р. 90 коп. за пуру, а лавочного долга не признаёт никакого. Николай Кроманов присовокупил, что лишь за первый раз Рейномяги уплатил, увезя товар, но всего три раза брал муку и не платил. Свидетель Якоб Абрамович Роотс показал, что при нём Аугуст Рейномяги признавал 21 рубль долга, а остального долга не обещал уплатить, потому что он, Рейномяги, не получил за муку ту цену, которая означена была.
Стороны не мирились.  Истец  Кроманов показал, что Рейномяги остался ему за 9 пур муки по 2 руб. 50 коп. должен 22 руб. 50 коп., за мешки 50 копеек и за лавочный товар 3 руб. 30 копеек. Ответчик Август Рейномяги в ответ предъявил свой иск и просит присудить ему с Николая Кроманова 17 руб. 30 коп.»
Похоже Рейномяги решил действовать по принципу «сам дурак». Чем он мотивировал свои финансовые претензии к  Кроманову, я не знаю. Но, судя по всему, они были «высасаны из пальца».  Суд  проигнорировал встречный иск  ответчика и присудил Рейномяги к уплате в пользу Кроманова двадцати одного  рубля, то есть ту сумму, которую Аугуст Рейномяги, если верить свидетелю Якобу Роотсу, сам признавал за собой (см. фото).  Остальные претензии истца остались неудовлетворёнными. Свидетелю полагались 30 копеек за так называемые «путевые издержки». Ответчик подал апелляцию в Юрьевский Верхний Крестьянский Суд, но увы… 2 февраля 1895 года оттуда пришёл ответ: «Утвердить определение Волостного суда». Надежды рухнули. Платить Аугусту Рейномяги, судя по всему, было нечем. Когда все сроки, отведённые  для возврата  долга прошли, суд постановил: «Ввиду того, что можно бояться, что Рейномяги утаит вещи, отрядили судью Сорри с писарем Рейнольдсом  для  описи и ареста имущества Аугуста Рейномяги в интересах взыскателя Николая Кроманова. Было описано имущества в виде двух свиней на сумму 14 рублей и передано ответчику на хранение под расписку.
1896 года марта 14 дня отряженный член Алатскивского волостного суда Йосеп Кийск  прибыл на хутор Августа  Рейномяги для производства публичной продажи описанных 5 сентября 1895 года судом на удовлетворение иска Николая Кроманова к Аугусту Рейномяги двух свиней  по цене вместе 14 рублей. Объявив о цели прибытия должнику, Кийск потребовал от него выдать описанных свиней. Рейномяги выдал лишь одну свинью, значащуюся в описи под ярлыком № 1 по цене 6 рублей, а в отношении другой свиньи заявил, что таковая у него украдена, но определённо ничего не сказал об обстоятельствах и времени кражи. Ввиду того, что никаких желающих участвовать в  продаже лиц не явилось, то продажа одной свиньи не может состояться. Ввиду отказа Рейномяги далее держать у себя непроданную свинью, решено препроводить её в волостной дом для дальнейшего хранения вплоть до распоряжения суда…
Принимая во внимание, что вследствии  малой стоимости свиньи её далее прокормить нельзя и учитывая, что второй описанной свиньи у Августа Рейномяги не оказалось и что заявления последнего будто она украдена оказались голословными и невероятными суд постановил: произвести продажу свиньи ниже оценочной цены, а относительно растраты Рейномяги описанной свиньи по цене 8 рублей возбудить против него дело о краже…
В исполнение постановления суда от 15 марта сего года состоялась публичная продажа описанной у Аугуста Рейномяги свиньи, причём она была продана за высшую предложенную на аукционе цену 2 руб. 5 коп. Владимиру Рейнвальдту. Вырученную от продажи свиньи сумму 2 руб. 5 коп. записать в приход и выдать по принадлежности:  за доставку свиньи 65 копеек Карлу Пярну, 1 руб. 40 коп. прогонных денег председателю суда Кийсу и писарю Тынисмяэ…
Предать Рейномяги за растрату одной свиньи уголовному суду». Такая вот история…
От автора:
Дальнейшие перипетии этого скандального дела мне пока неизвестны. Открытым остался вопрос и о долге в 21 рубль, который с Аугуста Рейномяги в пользу Николая Кроманова , несмотря на «арестованных свиней», стрясти так и не удалось. Неужели ответчик был настолько беден, что помимо двух свиней у него и описывать было нечего? Обычно в таких случаях стоимость изымаемого имущества соразмерна сумме долга. Здесь же, при присуждённых к уплате 21 руб. приставы смогли «наскрести» у Рейномяги лишь двух домашних животных, оценочной стоимостью в 14 рублей. От повторной продажи «уцелевшей» свиньи суд  выручил смешную сумму в 2 руб. 5 коп., но и она, как вы уже знаете, до Николая Кроманова не дошла.



Печать Алатскивского волостного суда.


                        Из серии "Суд да дело"

                  Случай в трактире…

«В Алатскивский волостной суд от Самуэля Роотса 31 августа 1907 года заявление:
Житель д. Красные горы Иван Кошелёв и два мужчины из Муствеэ, будучи в трактире в д. Красные горы заказывали себе в номер несколько раз водки. Когда Кошелёв попросил у меня ещё поллитра водки и закуску, я принёс и поинтересовался, кто это оплатит. Житель Муствеэ по фамилии Цыганов сказал, что заплатит он. Когда муствеэнские мужчины собрались уходить, я вновь напомнил о деньгах. Они сказали, что отдали деньги Ивану Кошелёву  и он должен всё оплатить. Мы пошли к Кошелёву и тот сказал: « Роотс, не бойся, я всё оплачу. Пусть мои друзья из Муствеэ уезжают». При этом присутствовали и эти слова слышали Иван Варунин и Егор Лодейкин, оба жители Красных гор. После этого Кошелёва вырвало и он загадил своей рвотой всю гостиную. На моё возмущение ответил, что оплатит уборку, но делать этого не стал, и даже сказал, что если захочет, то может ещё и по большому здесь же сходить. Прошу волостной суд призвать Кошелёва к ответственности и обязать вместе с судебными издержками  уплатить мне за водку и закуску 70 копеек и за уборку его рвоты ещё 1 рубль, итого  1 руб. 70 копеек.»
Дело было принято к рассмотрению и 21 сентября 1907 состоялось первое заседание, на которое явился один истец. Суд перенесли, а неявившимся свидетелям Варунину и Лодейкину выписали штраф по 50 копеек каждому.
Во второй раз, 12 октября,  не явился даже истец, не говоря об ответчике, зато прибыли оба свидетеля, которые покаялись и попросили прощения за неявку на предыдущее заседание. Иван Варунин  сослался на болезнь, а Егор Лодейкин на ветреную погоду, из-за чего пришлось срочно ехать в озеро вынимать сети. Суд вошёл в их положение и отменил штраф. Свидетели в один голос показали, что « слышали, как Кошелёв по требованию  трактирщика Самуэля Роотса действительно обещал уплатить за взятую бутылку водки 50 копеек, прочих его слов не знаем. Кошелёв был сильно пьян и в комнате для приезжающих его вырвало, так что  трактирщику пришлось потом распорядиться об очистке пола.»
Лишь на третье заседание, состоявшееся  26 октября 1907 года, явились обе стороны конфликта: «Истец Роотс поддержал свой иск. Ответчик Кошелёв отрицал иск, заявляя, что за водку Роотсу нисколько в долгу не остался. Он, действительно, был пьян, стало худо, потому, быть может, немного вырвало. Чистить, однако, Роотсу не пришлось, так как народ ногами всё растоптал.»
Вызванный свидетель  Гойдин Лука показал:
« Я находился в трактире д. Красные горы, когда Кошелёв с черновскими жителями пьянствовал. Цыганов занял у Кошелёва 50 копеек на бутылку водки, после чего Кошелёв, запьянев, пошёл в заднюю комнату, где упал и его вырвало. При свидетелях Кошелёв уплатил  за взятую свою сороковку водки, уплатили ли черновские жители за свою водку, я не знаю. Потом родные Кошелёва унесли его в бессознательном виде домой. Кто вычистил пол от рвоты, я не знаю.»
Иван Кошелёв, протрезвев, написал, возможно по чьему-то совету,на имя суда следующее заявление:
« Вследствии вызова меня в волостной суд в качестве ответчика по иску Роотса на 1 руб. 70 коп. имею честь оному волостному суду заявить отвод о неподсудности меня, как состоящего в мещанском сословии, крестьянскому волостному суду. Со своей претензией истец может обратиться к Мировому судье 5 участка Юрьево-Верроского округа.» Однако Алатскивский волостной суд проигнорировал это прошение, вероятно имея для этого веские юридические основания.  11 января 1908 года было принято окончательное, в каком-то смысле «соломоново», решение по этому делу (см. фото):
« 1. Алатскивский волостной суд, выслушав словесные объяснения сторон и показания свидетелей и сообразив с обстоятельствами дела нашёл иск  показаниями свидетелей Варунина и Лодейкина доказанным в части неуплаты 50 копеек за бутылку водки, а что касается требования на очистку пола, то иск в этой части удовлетворению не подлежит, так как истец сам виновен в том, что отпустил через меру напитков Кошелёву. Посему суд постановил обязать Ивана Кошелёва к уплате в пользу Самуила Роотса за бутылку водки 50 копеек, в остальной части иска отказать и взыскать с Кошелёва и Роотса в пользу свидетеля Луки Гойдина по 25 копеек за явку в суд.
2. Свидетелей Ивана Варунина и Егора Лодейкина от наложенного 21 сентября взыскания освободить ( но и так называемых "путевых" денег не платить, прим. автора).
Такая вот «трактирная» история…
От автора:
Банальная «бытовуха», как сказали бы в наши дни. А как ловко суд парировал иск держателя кабака на очистку загаженного рвотными массами пола! Мол, в следующий раз думайте головой, прежде чем отпускать вдрызг пьяному клиенту очередную порцию алкоголя. И стоило ли из-за 25 копеек, оставшихся у трактирщика Роотса после оплаты услуг свидетеля, затевать весь этот сыр-бор? Интересно, а если бы Варунин и Лодейкин не  «прогуляли» заседание суда, им ведь тоже полагалось бы вознаграждение. Копеек по 50 точно. Ладно Кошелёв, проигравшая сторона, но и Роотс, добившийся, пусть и частичной, победы в суде,  остался бы в минусе. Из 50 присуждённых ему копеек 25 пришлось бы отдать свидетелю Гойдину и ещё 50 в пользу  Лодейкина с Варуниным. В остатке -  минус 25 копеек. Зато справедливость восторжествовала!

На главную                                         Немного истории (продолжение)