?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...











                    Подрасстрельная статья


В Государственном архиве Эстонии хранится двухтомное следственное дело за № 14903, заведённое на Раймла Лембита (1917), он же Пуусепп Арнольд (1913) (см. фото) по статье 58-1а и 58-11 УК РСФСР. Начато в ноябре 1953, закончено в апреле 1954 года. Времена были уже послесталинские, но ещё не «оттепельные». Это обстоятельство, вполне возможно, и станет решающим в судьбе подсудимого. Статья, по которой он проходил (измена родине, прим. автора), в те времена считалась расстрельной. Зловещий параграф Уголовного кодекса и наличие у подсудимого фиктивного имени говорят о том, что арестованному было что скрывать...
Однако, всё по порядку. Лембит Раймла, уроженец волости Ранна, с 27 июля по 1 октября 1941 года руководил организацией «Омакайтсе» в городе Калласте. На это время пришёлся пик арестов, депортаций и расстрелов сторонников советской власти, пленных красноармейцев, а подчас и вовсе случайных людей.  24 –летний  молодой человек обладал незаурядными организаторскими способностями. Его распоряжения беспрекословно выполняли все без исключения подчинённые. Перечить вспыльчивому начальнику было себе дороже: мог запросто врезать по физиономии даже тому, кто годился ему в отцы…
Ещё в начале лета 1941 года ничто не предвещало резких перемен в жизни молодого парня. Лембит Раймла занимал скромную должность продавца в магазине г. Калласте. Чуть позже  он перебрался в Алатскиви, где открылась вакансия  заведующего коопторгом. Проживал в местечке Пузи, на одном из двух, принадлежавших отцу хуторов ( второй хутор был национализирован с приходом советской власти, прим. автора). С 3 по 25 июля 1941 года, когда в округе хозяйничали истребительные отряды,  Раймла  скрывался в лесу, чтобы избежать мобилизации в Красную армию.  На должность руководителя местной самообороны (эст. Omakaitse) бывший завмаг попал случайно. После отступления  частей Красной армии он вышел из подполья и вернулся в Алатскиви. Кооперативный магазин, его последнее место работы, был начисто разграблен.  27 июля, на второй день после прихода немцев, Лембит Раймла приехал в Калласте.  Прогуливаясь по улице, он встретил врача из Алатскиви Вольдемара Линдпере (1888 – 1942). Тот сказал, что патриотично настроенные граждане собираются в доме Карла Сирго и пригласил молодого человека присоединиться к ним. На собрании присутствовало 8-9 человек. По предложению всё того же Линдпере, Лембита Раймла единогласно избирают начальником местного отделения Омакайтсе, организации,  которая существует пока только на словах. И это, несмотря на столь юный возраст. Шутка ли, всего 24 года. Возможно, остальных пугало бремя ответственности и … отсутствие свободного времени. У всех хутора, на которых работы невпроворот. Наверное, сыграли свою роль и волевой характер кандидата, его командирские задатки и относительно недавний опыт службы в эстонской армии.  Заместителем Раймла выбрали  Аугуста Раудсеппа, главой города - Хуго Вабаметса, а полицейским констеблем - Хуго Леего.  Молодой командир сразу берёт «быка за рога». Все окрестные эстонцы, не скомпрометированные сотрудничеством с большевиками, получают повестки с требованием явиться в Калласте, в штаб Омакайтсе. Не подчинившимся Раймла грозит  расстрелом. Это подействовало. Отряд в 30-35 человек был поделён на взводы и отделения. Немецкий комендант подписал удостоверения, составленные на двух языках, и выдал бойцам на руки 8 русских винтовок. Начались «трудовые будни». Главной задачей отряда была  охрана лагеря для военнопленных и бывшего рыбоприёмного пункта, переоборудованного под арестантскую камеру. Время от времени бойцы отвлекались на облавы в окрестных лесах, если поступал сигнал о замеченных  там парашютистах или отставших от частей красноармейцах. Приходилось выполнять и более «деликатную» работу: конвоировать арестованных на место казни, а подчас и принимать участие в экзекуциях. Опираясь на показания самого Раймла, а также  многочисленных свидетелей,  я попытаюсь «оживить» картину  первых месяцев немецкой оккупации в Калласте.  Постараюсь, насколько возможно точно, изложить основные  эпизоды тех страшных дней.
1. Расстрел 11 заключённых воскресным вечером  3 августа 1941 года.
Рассказывает Лембит Раймла:
«Накануне меня  вызвал начальник батальона Омакайтсе Калластеского округа майор Удер и приказным тоном заявил, что по списку нужно расстрелять 11 человек, приговорённых немецким военно-полевым судом к смерти. На следующий день, ближе к вечеру, я взял с собой группу  бойцов и отправился к концлагерю, расположенному на городском выгоне. Там, за колючей проволокой, содержались красноармейцы, пойманные во время облав и местные советские активисты. Всего человек 50. С собой, помимо винтовок, мы взяли несколько лопат. Со мной были Эльмар, Оскар и Хуго Тийт, Хуго, Эдгар и Йоханнес Пярзикиви, Аугуст Поолакезе,  Роберт Рая и другие, чьи имена я забыл.  Так как я не владел русским языком,  Хуго Тийт зачитал по-русски фамилии тех, кто подлежал расстрелу. Поскольку приказ о казни поступил свыше, то для приведения приговора в исполнение из Тарту прибыла на грузовике специальная расстрельная команда во главе с лейтенантом по фамилии Лийв. Было ему лет 50, имени не помню. Его отряд состоял из 20-25 человек. Когда оглашали список, всем, кто находился в лагере, приказали опустить головы и не смотреть по сторонам. Заключённых вывели за ворота и построили по двое.  Мои бойцы стали по бокам, приезжие сзади. Из Тарту на легковой автомашине  прибыли также  3 или 4  немецких офицера с переводчиком. В этот же день утром мой заместитель Аугуст Раудсепп, взяв  из лагеря группу военнопленных, приказал им выкопать на северной окраине  города, метрах в 30 от озера, большую яму. Размером она была 4 на 2 метра, глубиной более метра. В виде поощрения, пленным разрешили после работы искупаться. Когда осуждённых привели на место расстрела, было около 10 часов вечера. Лейтенант Лийв приказал всем  раздеться до нижнего белья и и снять с себя ценные вещи. Среди приговорённых к смерти были одна или две женщины. Они остались в одежде. 10 узников стали у края  ямы, спиной к расстрельной команде. На каждого смертника приходилось по два палача. Прозвучал залп. Мои люди во время расстрела стояли в оцеплении. Прибывшие из Тарту члены Омакайтсе разобрали приглянувшиеся вещи казнённых и проверили трупы на наличие колец. Помню, что боец моего отряда, Эльмар Ласси также взял себе чьи-то брюки. Затем отряд  лейтенанта Лийва  и немецкие офицеры покинули место казни. Я приказал своим людям закопать могилу. Когда бросили первые лопаты земли, я заметил, что несколько человек в яме шевелятся. Чтобы не хоронить раненых заживо, мне пришлось  добить их выстрелом из пистолета. Минут через 15-20, когда мы уже зарывали трупы, привезли на телеге бывшего председателя Горисполкома Маркела Феклистова. Он был ещё жив, но сам передвигаться не мог. Я сообщил, что Феклистов тоже приговорён немецким судом к смерти и предложил желающим его расстрелять. Вызвались Аугуст и Йоханнес Поолакезе. Они сняли раненого с телеги, бросили  в яму и произвели по нему по два выстрела (в более поздних показаниях  Раймла признался, что Феклистова добил он сам, прим. автора). Потом мы закопали могилу, сожгли оставшуюся одежду и вернулись обратно в город (костёр из сожжённых вещей, по словам очевидцев, дымился ещё и на следующий день, прим. автора). Среди расстрелянных в это воскресенье  я помню, помимо Феклистова,  также Гойдина Тихана и Мялло Йоханнеса(1907) . Гойдина привели в лагерь из арестанской камеры на берегу озера за час-полтора до расстрела.»
2. Расстрел 4-х заключённых 23 августа 1941 года.
Из показаний Лембита Раймла:
«Приказ о казни этих людей исходил то ли от командира батальона Омакайтсе Удера, то ли от констебля Леего. Точно не помню. Осуждённые  были советским активистами.  Ближе к вечеру всех четверых привели из карцера в штаб Омакайтсе. Здесь им констебль Леего зачитал приговор. Я выделил людей для сопровождения к месту расстрела. Помню, что в команду вошли Пярзикиви Йоханнес, Пиир Константин, Вильюс Оскар и  Каримяэ Мартин. Я со своим заместителем Аугустом Раудсеппом и полицейским Хуго Леего  также присоединились к  конвоирам. Среди смертников я знал Гусарова Василия (член истребительного отряда, попал в плен под Иисаку, прим. автора). У него из головы сочилась кровь ( Гусарова ещё в арестном помещении избил рукояткой пистолета Кырв Освальд. Он  считал, что последний причастен к убийству его сестры Иды Кырв (1891), казнённой членами калластеского истребительного отряда 12 июля 1941 года.  Кырв при свидетелях говорил, что лично убъёт Гусарова, прим. автора). Ещё среди осуждённых были два эстонца, бывшие милиционеры, и один еврей – политрук Красной армии. Часов в 10 вечера мы повели осуждённых к месту казни. Она должна была произойти на западной окраине города, метрах в 600-х от штаба Омакайтсе. По дороге Гусаров Василий стонал и умолял, чтобы его не избивали прикладом ( по воспоминаниям сестры Василия, Анны, когда брата вели мимо родного дома, она слышала, как он кричал: «Освальд, не бей меня!», прим. автора). Один эстонец  был ранен в бок и в ногу. Его всю дорогу поддерживали под руки второй эстонец и еврей. На пастбище (рядом с т.н. «Ульяновым озёрком», прим. автора)  была вырыта яма размером полтора на полтора метра и глубиной в метр с небольшим. Приговорённым к смерти я приказал снять с себя верхнюю одежду и ценные вещи. Затем их  поставили лицом к яме и по моей команде бойцы Омакайтсе произвели залп. Поскольку уже стемнело, мы стреляли с близкого расстояния. Один из осуждённых перед расстрелом протянул  Пиир Константину карманные часы и попросил передать их кому-то в Тарту (позднее  Пиир Константин признался, что сам отобрал их у обречённого вместе с гимнастёркой и  брюками-галифе. После расстрела от него слышали и такие слова: «Еврей оказался живучим. Пришлось стрелять дважды. А  Гусарова расстреляли зря, но на мне его крови нет.», прим. автора). Это был еврей из Риги, судя по всему, политрук Красной армии (его фамилия была Роос, бывший редактор одной из рижских газет, член латышского истребительного батальона, прим. автора).  Пиир стрелял в него.  После выстрелов в яму свалилось лишь одно тело. Два человека упали на землю, а один продолжал стоять. Дело в том, что у Пярзикиви Августа винтовка дала осечку. Он перезарядил её и выстрелил снова. Стоявший упал.  Поскольку Пиир Константин стрелял с очень близкого расстояния, то его забрызгало кровью одного из убитых. Я подошёл к телам и осветил их фанариком, дабы убедиться, что все мертвы. Двое ещё шевелились и мне пришлось добить их выстрелом из пистолета. Вместе с Каримяэ  я столкнул лежавшие на земле тела в яму и мы начали  их зарывать.  У нас было всего 2 лопаты, поэтому закапывали могилу по очереди. Вскоре все устали и я приказал прекратить работу. Сказал, что завтра отдам распоряжение и яму зароют и заровняют пленные из лагеря.»
От автора: В этот день были расстреляны житель Калласте Гусаров Василий, милиционер из Выру Калью Ассор, член латышского истребительного батальона Роос и эстонец по фамилии Мянник. Относительно последней жертвы существуют разночтения. В некоторых воспоминаниях фигурирует фамилия Юдт. За неделю до этого расстрела, по всей видимости 15 –го августа, на этом же выгоне подопечными Лембита Раймла были казнены ещё три человека. Их имена известны. Это  местные жители - Пётр Гречков, Василий Алёшкин и Аввакум Горушкин. Тела из обеих ям осенью 1944 года будут перезахоронены в братской могиле г. Калласте (см. фото).








3. Смерть через повешение бывшего председателя Алатскивского Волисполкома Йоханнеса Рандвера  в августе 1941 года.
Слово Лембиту Раймла:
« Рандвере был арестован в Алатскиви и содержался за колючей проволокой в Калласте. Как то я зашёл в кабинет к  констеблю Леего и увидел там сидящего на диване Рандвера. По всей видимости, полицейский вызвал его на допрос. Меня удивило, что подследственный сидит как-то странно, будто спит. Я спросил у Леего, что случилось. Тот сказал, что "во время «допроса с пристрастием» ударил Рандвера в ухо. Тот сник и больше не подаёт признаков жизни. Я его уже минут 10 трясу, но всё без толку. Надо отнести его в холодный подвал, может оклемается". Я пожал плечами и отправился по своим делам. На следующий день выяснилось вот что. Ирене Сумер, продавщица магазина, расположенного на первом этаже здания, в котором разместился полицейский участок, спустилась в подвал за овощами.Там она увидела Йоханнеса Рандвера, повешенного на ремне от собстенных брюк. В ходе разбирательства выяснилось, что Леего забыл отобрать у арестованного ремень. Когда тот на допросе потерял сознание, констебль  вызвал Эльмара Тийта и Августа Поолакезе и попросил их отнести бесчуственное тело в подвал.  Те выполнили приказ, после чего закрыли дверь снаружи, а ключ передали Леего. В холодном помещении   арестованный пришёл в себя и, вероятно, чтобы не продлевать мучения, решил свести счёты с жизнью. Леего просил меня не рассказывать никому про этот случай, а кто поинтересуется, сказать, что Рандвера отправили в Тарту.»
От автора:
Что-то в этой истории не так.  Некоторые свидетели показали, что не было никакого самоубийства и что  Йоханнес Рандвер был повешен насильно. И Лембит Раймла принимал в казни самое непосредственное участие,  наряду с констеблем Леего, Тийт Эльмаром и Кырв Освальдом. После войны сын казнённого, Леонхард,  участвовал в перезахоронении останков отца в братскую молилу. По его словам, на шее Йоханнеса Рандвера болтался кусок верёвки.
4. Арест и пытки Маркела Феклистова в конце июля- начале августа 1941 года.
Свидетельства очевидцев, допрошенных по делу Лембита Раймла:
« Схватили Маркела Феклистова 27 или 28 июля недалеко от родного дома в картофельной борозде. Руководил «операцией» констебль Леего. Сопротивления пленник не оказал. С неделю бывший городской голова провёл в камере на берегу озера. Кормили заключённых хлебом (200 грамм в сутки на человека) и селёдкой. Пить почти не давали.  Днём второго августа, часа в четыре, в помещение рыбоприёмного пункта зашли трое членов Омакайтсе. Они были не местные ( родом из Пала, прим. автора). Спросили, кто из заключённых бывший глава города Калласте. Кто-то указал на Ляпистова Ивана (1898), но тут поднялся Маркел и заявил, что он тот, кого они ищут. «Пойдём, поговорим» - приказным тоном сказали вошедшие, и вывели Феклистова на улицу. Через час его бездыханное и  мокрое тело принесли на носилках обратно в камеру. Бывший председатель Горисполкома был жив, но у него отнялись ноги в результате  ранения в спину. В течении получаса, что он пролежал на полу карцера, Маркел, с трудом подбирая слова, рассказал сокамерникам, что произошло. Его вывели на берег озера и начали избивать. Несколько раз ткнули в бок штыком, затем повалили и стали засовывать в рот ствол пистолета, чтобы разжать зубы. Пытались насыпать в горло песок. Один из мучителей справил на тело Феклистова малую нужду, стараясь попасть в рот. Собрав последние силы пленник бросился в озеро, желая утопиться, чтобы прекратить мучения. Сзади прозвучал выстрел из пистолета… Сутки бывший глава города пролежал в мокрой одежде на бетонном полу в коридоре рыбоприёмного пункта. Незадолго до казни его разрешили занести в общее помещение, где сокамерники по очереди растирали его закоченевшее тело. В воскресенье вечером подъехала телега, на которую Иван Ляпистов, по приказу охранников, погрузил Маркела.  Примерно через час Феклистов  был расстрелян…»
5. О выселении мужчин  русской национальности из г. Калласте 17 августа 1941 года.
Рассказывает Лембит Раймла:
« Это было в воскресенье. Из Тарту на автобусе приехал лейтенант Лийв со своим отрядом ( тот самый, что участвовал в расстреле военнопленных на северной окраине г. Калласте за две недели до этого, прим. автора). Он позвал меня в штаб Омакайтсе и заявил, что решением  немецкой полевой камендатуры нужно отконвоировать в г. Тарту русских мужчин в возрасте от 18  до 55 лет. Мы обошли дома и приказали всем взрослым мужчинам явиться  к 12.00  на базарную  площадь. Когда они собрались, я объявил, что те, кому исполнилось 18 и кто не старше 55 лет будут отправлены в Тарту на работу.  С собой приказал взять продукты, личные вещи и документы. Кто не придёт, будет отдан под трибунал и расстрелян. Ещё раз подчеркнул, что это касается только русских мужчин. Через 4 часа, в 16.00, пришедших на сборный пункт  построили по двое и пропустили мимо стола, где их имена занесли в протокол. Всего набралось человек 60. До Алатскиви  колонну сопровождали мои бойцы, далее «эстафету» переняли члены тамошнего Омакайтсе. Когда конвой выступил из Калласте, лейтенант Лийв со своим отрядом отбыл обратно в Тарту. Вероятно, он приезжал на случай непредвиденных обстоятельств. Но всё прошло гладко. Хочу подчеркнуть, что объявление о выселении было сделано, помимо эстонского, также и на русском языке. Я лично предупредил о депортации несколько человек, включая Ивана Павлова.  Они успели спрятаться и не были выселены.»
От автора: шестеро жителей Калласте по прибытии в Тарту будут отделены от остальных и через день расстреляны.  Часть мужчин поместят в концлагерь на различные сроки, часть отправят на хутора. Последним повезёт больше всех. Недели через две они вернутся домой.
6. Облавы на парашютистов, отставших от своих частей красноармейцев и бежавших из лагерей военнопленных.
Лембит Раймла:
« Было это в августе 1941 года. Освальд Кырв сообщил, что к нему в дом вломились несколько красноармейцев и забрали продукты. Потом они ушли в кусты, метрах в 500-х от хутора. Я взял 10-12 бойцов, расставил их цепью и мы двинулись в сторону кустарника. Несколько раз выстрелили в воздух.  В ответ по нам ударила  автоматная или пулемётная очередь.  Я не знал, сколько человек укрылось в зарослях, и к тому же у нас не было при себе автоматического оружия. Поэтому  решил не рисковать и приказал своим бойцам отойти.
Лембит Раймла:
«В первых числах сентября, часов в 7 утра,  меня вызвал майор Удер и передал, что на огороде в д. Пузи обнаружены чужие следы и остатки недоеденной брюквы. Нужно выяснить, что там происходит. Я взял с собой 7 человек и мы на велосипедах поехали на место происшествия. Следы были свежие и вели в близлежащий кустарник. Построившись цепью  и стреляя в воздух  мои бойцы  двинулись в сторону зарослей. Им навстречу поднялся красноармеец с поднятыми вверх руками. При нём бы автомат ППШ  и винтовка. Аугуст Раудсепп спросил у него по- русски: «Сколько вас?». Солдат ответил, что их двое и, повернувшись в сторону кустов, громко крикнул. Оттуда вышел второй военнослужащий. Он был без оружия. Мы передали пленников майору Удеру, Насколько я знаю, их вскоре отправили в Тарту.»
7. Об избиении женщин, жительниц Калласте.
Евстолия  Шлендухова (1917):
« Я с маленьким ребёнком на руках отправилась к лагерю для военнопленных, чтобы передать заключённым немного хлеба. Едва я подошла к проволочному заграждению и попыталась просунуть  свёрток, как ко мне подскочил Лембит Раймла. Откуда он взялся, я не знаю. В руках у него были пистолет и железная трость. Уперев ствол оружия мне в грудь он закричал: «Ты что тут, русская сволочь, делаешь. Сейчас пристрелю тебя!» и нецензурно обозвал меня. Я стала умолять его не убивать меня, поскольку у меня двое маленьких детей. Раймла ударил меня три раза тростью и приказал убираться. Удары пришлись по руке и правому боку. Попало и ребёнку.
Улита Гойдина(1915):
« Мой муж, Гойдин Тихан, был помещён в арестную камеру на берегу озера. Я принесла ему поесть. На мою беду там оказался Лембит Раймла. Он сунул мне пистолет под нос и зло процедил: «Ты коммунистка и тебя надо расстрелять вместе с мужем». После чего ударил кулаком в подбородок. Мой супруг увидел это через решётку и громко закричал: «Мою жену убили!».
Несколько дней спустя после казни мужа( Гойдин Тихан был расстрелян 3 августа 1941 года, прим. автора) я шла по улице и повстречала Раймла. Он спросил, куда я иду. Я со злостью бросила: «Не твоё дело». Начальник Омакайтсе выхватил плеть и со словами «Ах ты, коммунистка», два раза ударил меня по плечам»
Анна Кукина (1910): « Моего мужа Лаврентия Кукина  расстреляли в Тарту за то, что он был членом  истребительного отряда. Пока он находился в арестанской камере в Калласте, я носила ему еду. Однажды ко мне подбежал Лембит Раймла с пистолетом в руке и закричал: «Ты зачем коммунистам передачи носишь?». После чего толкнул меня. Я упала и ударилась о камень. Из носа пошла кровь.»
8. Арест 12-летнего Эрнста Муста (1929)
Эрнст Муст:
« Это было в августе 1941 года. К нам на хутор пришёл Лембит Раймла, Август Пярзикиви и ещё несколько членов Омакайтсе. Они искали моего отца Августа и его брата Освальда. Их дома не оказалось. Тогда незваные гости заявили моей маме ,что забирают с собой её сына, то есть меня. Мол, появится муж, пусть приезжает в Калласте, в штаб Омакайтсе, тогда отпустим сына. Уходя, Раймла пристрелил из пистолета нашу собаку, которая всё время лаяла на него. В Калласте у меня спрашивали, не состоял ли отец в истребительном отряде, не привозил ли домой какие-либо вещи. Я этого ничего не знал и от нервного стресса заплакал. На следующий день приехал мой отец Август Муст. Его тут же арестовали, а меня отпустили домой.»
От автора: Аугуст Муст будет этапирован в Тарту и там, некоторое время спустя, расстрелян. К его брату Освальду Мусту (1904) глава Омакайтсе также явился с обыском. Сказал, что ищет свои вещи с разграбленного большевиками хутора. Мол, если найду хоть один предмет, пристрелю на месте. Ничего не найдя, приказал явиться вместе с женой на следующий день в Калласте на допрос. Жену Аманду в конце-концов отпустят, а Освальда Муста отправят в тартуский концлагерь. Там он проведёт несколько месяцев, но останется жив.
Надо признать, что Лембит Раймла на следствии смог  привести и примеры другого рода. Имели место случаи, когда он реально помогал людям избежать ареста и депортации. Всё зависело от личного отношения начальника Омакайтсе к тому или иному человеку. Точнее сказать, от того, сотрудничал  или нет  подозреваемый с советской властью.
1. 17 августа 1941, в день выселения калластеских мужчин из города,  Раймла предупредил Ивана Павлова, чтобы тот спрятался и не появлялся на улице. Павлова не тронули.
2. В августе 1941 глава Омакайтсе освободил из под стражи жителя Калласте по фамилии Кукин (имя неизвестно, прим. автора). Этого Кукина в 1944 году мобилизуют в немецкую армию, где он погибнет.
3. В марте 1944 он же спас от депортации Кромонова Михаила и Захарова Осипа ( выселению подлежали семьи тех, чьи родственники служили в Красной армии или каким -либо образом скомпрометировали себя сотрудничеством с большевиками, прим. автора). На допросе после войны Захаров клятвенно уверял, что его имени вообще не было в списках на выселение. Раймла, однако, утверждал обратное: « Захарова должны были выселить со всей семьёй. Он пришёл ко мне и умолял замолвить за него словечко. Я попросил, чтоб его вычеркнули из списков».
1 октября 1941 года Лембит Раймла покинул Калласте, передав командование Омакайтсе своему заместителю Аугусту Раудсеппу. Впереди были курсы полицейских. Но с обучением будущих констеблей что-то не заладилось и из новобранцев сформировали военную часть для отправки на фронт. Несостоявшийся «страж порядка» проходил службу в составе немецкой армии вначале в Тарту, затем во Пскове. В январе 1943 года  демобилизовался и вернулся домой. Летом 1944 года его вновь призывают в ряды Омакайтсе, чтобы охранять чудское побережье от возможной высадки советского десанта.  После отступления немецких войск из Эстонии начинается новый этап в жизни бывшего командира Омакайтсе. Приходится скрываться от советских карательных органов. До 1947  Раймла прячется на хуторе жены Хельви, ночуя то на сеновале в сарае, то в бункере в лесу. В 1947 отец супруги, Виллем Паю, где –то сумел раздобыть военный билет на имя Пуусепп Арнольда 1913 года рождения (см. фото). На его основе вскоре был оформлен и  новый паспорт. Легализация состоялась. Скрываться больше не имело  смысла, но и открыто поселиться в доме супруги Раймла не мог.  Сотрудникам госбезопасности могли сообщить, что у вроде как замужней женщины поселился незнакомый мужчина.  Раймла-Пуусепп пустился в бега. Работал батраком у хуторянина в Валгамаа, завхозом в детдоме и,  наконец, десятником в Выруском стройтресте. С супругой беглец вёл переписку с помощью специального шифра, известного лишь им двоим. Между строк безобидного письма жена могла вычитать, где её вторая половинка проживает на данный момент. Но вскоре отношения с супругой  разладились и переписка прекратилась.
Каким образом у сотрудников МГБ возникли подозрения относительно личности Раймла-Пуусеппа мне выяснить не удалось. Но факт остаётся фактом: 25 ноября 1953 года его задержали.  Затем было следствие, которое тянулось полгода. Несмотря на то, что времена были уже послесталинские, тяжесть содеянного обусловила суровый приговор. Военный Трибунал Ленинградского военного округа 27 мая 1954 года приговорил «Раймла Лембита Якобовича, он же Пуусеп, Арнольд Йосепович, на основании ст. 58-1а УК РСФСР к высшей мере наказания – расстрелу, с конфискацией всего имущества».  Кассационная жалоба не дала результата. Военная Коллегия Верховного суда, за подписью её председателя Александра Чепцова, оставила приговор в силе (см. фото).

2 декабря 1954 года  Лембит Раймла был расстрелян…  С одной стороны, финал жизни этого человека не вызывает у меня ни малейшего внутреннего протеста. С другой, я прекрасно понимаю, что не «свались» на Эстонию в 1940 году советская власть, а в 1941 году  немецкая оккупация, судьба героя этой истории сложилась бы совсем иначе. Палачом бы он точно не стал. Работал бы себе потихоньку по линии торговли или гнул спину в  своём хозяйстве. Любопытно и то, что непосредственный начальник Раймла,  Аугуст Удер, отдававший приказы о расстрелах, депортациях и облавах, понёс куда более мягкое наказание. Отсидев в общей сложности около 5 лет, он умудрился в начале 1970-х годов  выехать к жене и дочери в США.  Председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР генерал-лейтенант Александр Чепцов, отклонивший прошение Лембита Раймла о помиловании, будет снят с должности в 1957 году. Поводом к отправке 55-летнего юриста на пенсию послужило письмо Г.К. Жукова в ЦК КПСС от 19 ноября 1956 года, которое я привожу ниже.
"Председатель Военной Коллегии Верховного Суда СССР генерал-лейтенант юстиции Чепцов А.А. и Главный военный прокурор и Заместитель Генерального Прокурора СССР генерал-майор юстиции Варской Е.И. в период 1946—1951 гг. своими действиями способствовали незаконному осуждению генералов Советской Армии по сфальсифицированным на них делам бывшим Министерством госбезопасности.
Так, Чепцов А.А. в 1946 году санкционировал арест Главного Маршала авиации Новикова А.А., генерал-полковника инженерно-авиационной службы Репина А.К., генерал-полковника авиации Шиманова Н.С., генерал-лейтенанта инженерно-авиационной службы Селезнева Н.П. и им же было утверждено на них и Шахурина А.И., Будникова А.В., Григорьяна Г.М. обвинительное заключение. Все эти лица реабилитированы в своих правах и из-под стражи освобождены, причем реабилитация проходила при участии Чепцова А.А.
Варской Е.И. в 1947-1948 гг. утверждал обвинительные заключения на арестованных генералов Терентьева В.Г.,Варенникова И.С., Минюк Л.Ф., Крюкова В.В., Филатова А.А. Все эти генералы в период войны 1941—45 гг. были моими адъютантами и для особо важных поручений, дела на них были явно сфальсифицированы, причем все они вынуждались к даче ложных показаний и на меня.
Помимо этих дел на совести Чепцова и Варского лежит и ряд других подобных дел.
В настоящее время со стороны многих лиц имеется большое недовольство бывшими незаконными действиями Чепцова и Варского, их двуличностью, выразившейся в выдаче санкций на арест и проведение судебных процессов над ни в чем неповинными людьми, а впоследствии в пересмотре и реабилитации этих осужденных лиц.
В связи с этим считаю, что Чепцов и Варской в период 1946-1948 гг., находясь в органах прокуратуры и суда, нарушая социалистическую законность, себя полностью дискредитировали, за что и подлежат снятию с занимаемых ныне должностей".  Сложная, однако, штука - жизнь. Такая вот история...

      На главную                                               Немного истории (продолжение)