?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...








Разум застилали фанатизм и озлобление, а чувства притуплял алкоголь. Он же  заглушал страх и стыд за содеянное. Кстати, такая же атмосфера вседозволенности и пьяного угара  воцарится в Калласте и после установления «эстонской» власти.
В середине  июля бои шли уже на подступах к Тарту, угроза захвата нависла и над  Муствеэ. Многие жители Калласте, опасаясь прихода немцев,  согласились  на эвакуацию  вглубь СССР, как позже выяснится, в Кировскую область. Часть из них перевезли через озеро на пароходе 5 июля 1941 г., большинство же перебиралось на восточный берег на своих плавсредствах. Некоторым беженцам пришлось вернуться обратно, так как 19 июля немцы заняли Гдов и по приближающимся к русскому берегу рыбацким лодкам был открыт огонь. После занятия противником Гдова единственным путём к отступлению оставалось  северное побережье Чудского озера.  Связь с Тарту прервалась. 22 и 23 июля была проведена последняя мобилизация. Призыву подлежали все мужчины до 35 лет. Из Калласте в Красную армию отправились ещё 50 человек. Новобранцев со всей округи собрали в Муствеэ, откуда первый эшелон благополучно добрался до Нарвы. Второй эшелон подвергся налёту немецкой авиации и часть призывников  разбежалась по домам.
24 июля около 11 часов вечера выяснилось, что немцы вот-вот захватят Муствеэ. Командир Муствеэнского ИБ Николай Кусов по телефону предложил Маркелу Феклистову перебросить своих людей ночью на лодках в Раннапунгерья, где они соединятся с его бойцами. Затем вместе двигаться на север до соединения с частями Кр. армии. Подготовка к отправлению была поручена Ульяну Плешанкову (см. фото). Отплыть решили в полночь 24  июля. Заправив топливом три моторные лодки, начали грузить в них продукты из колхозного магазина. Маркел отправился уничтожать документы в Горсовет, приказав Плешанкову собрать всех «истребителей»  в Разлоге. Вместе с продуктами из лавки вынесли и несколько ящиков водки…С её помощью бойцы отряда решили снять стресс , и в итоге основательно напились. Начались споры, переросшие в драку. Большинство требовало немедленного отплытия, опасаясь, что немцы могут  перекрыть последний путь к отступлению. Атмосфера была  паническая. По словам Ульяна Плешанкова, он, боясь, что члены отряда  перестреляют друг друга, отдал приказ об отправлении. Три десятка "истребителей" покинули город, не дожидаясь возвращения командира. На своих постах остались ещё около 20 бойцов, не предупреждённых об эвакуации. После войны Плешанков утверждал, что председатель Горсовета не собирался эвакуироваться по воде, предпочитая пробиваться из окружения по суше. Рассказы очевидцев, однако, говорят о другом. Когда Маркел Феклистов пришёл  на берег, лодки были уже далеко.  Выстрелив несколько раз в воздух из пистолета, он, стоя в темноте, с надеждой ждал, что товарищи вернутся. Увы, они не вернулись… «Оставили» - только и смог  выдавить Маркел…
Вместе с оставшимися членами истребительного отряда он направился вдоль берега на север на велосипеде, в надежде пробиться к своим. Возле речки Омеду группа  напоролись на засаду, устроенную бойцами  Омакайтсе. В ходе перестрелки Маркел был ранен в голову и попал в плен. Вместе с толпой пленных красноармейцев его погнали назад в Калласте (по другой версии, после неудачного прорыва он вернулся в Калласте самостоятельно, прим. автора). При подходе к городу измождённым и голодным людям разрешили напиться из ручья Торила, что возле водяной мельницы.  Зная здесь каждый закуток, Маркел воспользовался моментом и проскользнул в бетонный жёлоб, по которому на мельницу поступала вода. Пройдя по нему внутрь здания, пленник с удивлением и радостью понял, что конвоиры его не хватились. Народу было много, и о том, что среди задержанных руководитель  Калластеского  истребительного отряда охранники, похоже, не знали. Дождавшись темноты, Маркел пробрался вдоль ручья до дома своей сестры Пелагеи. Испуганная женщина, будучи на сносях, попросила брата уйти, т.к. днём в её доме уже побывали «белоленточники»( белая лента на рукаве - отличительный знак члена Омакайтсе, прим. автора). Попросив у сестры хлеба, Маркел укрылся  в кустах, неподолёку от дома старшей сестры Дарьи, бывшей замужем за эстонцем Аугустом Леего. Дарья позднее вспоминала: «В последних числах июля к нам домой пришёл хозяин мясной лавки Аугуст Вильюс. Они уединились с моим мужем в одной из комнат. Подойдя к двери,  я услышала, как Вильюс зачитывал фамилии местных мужиков, которых, по его словам, нужно немедленно арестовать. Меня охватил ужас. Отойдя от двери, я выглянула в окно и …обомлела. Через наш огород в сторону закрытого двора полз мой брат Маркел.  От жуткого страха меня начал бить озноб. После ухода Вильюса  я ещё долго не могла прийти в себя. Когда муж спросил, что происходит, я с замиранием сердца сообщила ему, что в нашем дворе прячется Маркел Феклистов. Муж стиснул зубы, но пообещал, что моего брата не сдаст. Затем посоветовал сообщить  Маркелу, чтобы тот  как можно скорее уносил из деревни ноги. Я спустилась во двор и передала брату слова Хуго. Маркел сказал, что он ранен и без посторонней помощи долго не протянет. Единственный вариант – попытаться  по озеру добраться до не занятой немцами территории. Пусть младшая сестра Мария присмотрит на берегу лодку и достанет вёсла и парус.»
Когда всё было готово к отплытию, случилось непоправимое…На рассвете Маркел пробрался к своему дому, чтобы оттуда спуститься к лодке. В саду его увидела соседка Кристина Гойдина, которая подняла истошный крик, обвиняя бывшего городского голову в том, что тот  собирается поджечь город. Подобные слухи упорно ходили по деревне.
На допросе после войны городской голова  Хуго Вабаметс сообщил, что первым к нему в здание бывшего кабака прибежал Артемий Подгорный, который сообщил, что видел в саду, в картофельной борозде Маркела Феклистова. Затем с той же информацией явился Савелий Веников, у которого  беглец попросил воды и хлеба. Уплыть не удалось…В задержании председателя Горисполкома участвовали начальник местного Омакайтсе Лембит Раймла с несколькими бойцами, констебль Хуго Леего и глава города Хуго Вабаметс. Случилось это, по всей видимости, 27 или 28 июля 1941 г. (Хуго Леего в донесении от 1 сентября 1941 года называет другую дату - 30 августа, прим. автора). Сопротивления безоружный пленник  не оказал, хотя соседи и слышали крик и выстрел. Его произвели, скорее всего, для устрашения жертвы. Бывшего командира «истребителей» под конвоем препроводили  в здание  рыбоприёмного пункта, переоборудованное под тюрьму.  Здесь уже находились 10 - 12 человек из числа явных и мнимых сторонников советской власти. По словам очевидцев  ,Маркела привели без верхней одежды, но на его теле не было ни ран, ни следов побоев. На следующий день бывшего главу города увели на допрос, проходивший, судя по всему, на берегу озера. Через час мокрое и бездыханное тело принесли в камеру на носилках. Очнувшись, Феклистов, превозмогая боль, рассказал о том, что у него требовали списки членов истребительного отряда. Получив отказ, начали  избивать. В какой-то момент он бросился в воду, желая утопиться и прекратить мучения. Тогда член Омакайтсе Элар Вильбре выстрелил ему в спину из пистолета (VILBRE, Elar, Karl, 1907, волость Пала, трибунал от 07.08.45 по ст. 58-1а и 58-11 смертный приговор. Его брат VILBRE, Toivo (1914) был расстрелян членами истр. отряда 07.07.41 в волости Кохтла, прим. автора). Когда раненого вытащили из воды, боец Омакайтсе  Освальд Луйгла справил на его тело нужду, стараясь попасть в рот ( LUIGLA, Osvald, Aleksander, 1917, вол. Пала, арестован 08.03.51, трибунал от 25.06.51 по ст. 58-1а и 58-11, 25 + 5, снижен до 8 лет. Его отец Karl Aleksander Luigla (1882) был  расстрелян членами ИБ на пустыре возле д. Тедрекюла 14.07.41, прим. автора). Следующие несколько дней  Маркел Феклистов, с отнявшимися после ранения ногами, провёл на мокром бетонном полу в холодном помещении рыбоприёмного пункта. У пришедшей его проведать сестры он просил верёвку, чтобы свести счёты с жизнью.  В воскресенье, 3 августа, из Тарту прибыл спецотряд для приведения в исполнение смертных приговоров, состоявший из членов Омакайтсе. По приказу немецкого коменданта из лагеря для военнопленных вывели  7 или 8 приговорённых  к расстрелу бойцов печёрского, выруского и латышского истребительных батальонов. К ним присоединили и местных активистов Гойдина Тихана и Мёлль Александра. На окраине города, в 30 метрах от озера, рядом с пограничным маяком, были вырыты две ямы - для местных и чужих. Приговорённым к смерти приказали раздеться до нижнего белья и положить на землю ценные предметы. Прозвучал винтовочный залп. Расстрельная команда, забрав приглянувшиеся вещи казнённых, отправилась восвояси. Место действия покинул и немецкий комендант, приказав сжечь оставшуюся одежду. Члены местного Омакайтсе начали закапывать могилы. Лембит Раймла добил выстрелом из пистолета одного из расстрелянных, подававшего  признаки жизни. В это время привезли на телеге едва живого Маркела Феклистова.  Местная жительница Мария Захарова вспоминала: « Я шла по улице и увидела, что Фёдор Варунин везёт на лошади  безжизненное тело. Это был Маркел. Его голова беспомощно колотилась  о дно телеги. Когда повозка поравнялась  с родительским домом , он на мгновение приподнялся и бросил прощальный взгляд на родные окна. Затем упал и больше не шевелился.» Бывшего председателя Горисполкома сняли с телеги, поскольку сам он передвигаться не мог, и..... Здесь версии разнятся. По деревни ходили слухи, что Феклистов был брошен в яму и закопан заживо. Однако, глава местного Омакайтсе Лембит Раймла на допросах после войны признался, что лично застрелил Маркела...
В 1945 году брат казнённого  Филипп Феклистов участвовал в  перезахоронением останков погребённых. Тела переносили  в братскую могилу , вырытую на тогдашней центральной площади города ( там же захоронены тела погибших в 1944 году в окрестностях Калласте советских солдат, прим. автора). Сегодня  здесь высится памятный  обелиск.
По воспоминаниям Филиппа Феклистова, после вскрытия расстрельных ям взору предстала жуткая картина: « Тела были настолько переплетены между собой, что отделить одно от другого не представлялось возможным. Приходилось буквально отрывать части тел и складывать на телегу. Маркел лежал на дне ямы. На нём в момент смерти были синие брюки и синяя рубашка. На костях ещё висели остатки брюк, а от рубашки осталось лишь синеватое пятно на глинистом дне ямы. Голова лежала отдельно от тела. Позднее я узнал, что произошло. Сестра расстрелянного  здесь же Тихана Гойдина решила перезахоронить брата. Зимой 1942 года они с сестрой пыталась раскопать могилу. Добравшись до первого трупа,  приподняли его, но у того оторвалась голова. День был короткий, девушки измучились и замёрзли. Положив тело обратно, они быстро закопали яму и побежали домой». Филипп Феклистов утверждает, что вышеупомянутый Тихан Гойдин во время расстрела прокричал в лицо стрелявшим: « Стреляйте, но помните. Наши придут и за нас отомстят!». Поручится за достоверность этого факта я не могу, но после войны действительно последовала расправа  над участниками   бессудных расстрелов  летом и осенью 1941 года. Но это уже совсем другая история… Сестра Тихана Гойдина просила разрешить ей  накрыть лицо расстрелянного брата платком, перед тем, как закопают яму. Не разрешили...

Более подробно обстоятельства гибели М. Феклистова изложены в работе бывшего директора нашей школы А.И. Балуева (фрагмент).

Следующая группа местных жителей была расстреляна в середине  августа. Палачами выступили  бойцы калластеского  Омакайтсе. Их жертвами стали Горушкин Аввакум, Гречков Пётр и Алёксин Василий.
18  августа в полночь  расстреляли Гусарова Василия, двух эстонцев, служивших милиционерами при советской власти и офицера из Риги по фамилии Росс . После этой экзекуции всех последующих арестованных отправляли уже в Тартуский тюремный дом, а оттуда в концлагерь на Выставочной площади, откуда мало кто возвращался живым.


Судьба бойцов истребительного отряда, нёсших патрульную службу в городе в ночь с 23 на 24 июля 1941 года сложилась по разному. Не предупреждённые об эвакуации они до 2-х часов ночи ждали смены. Почуяв неладное, Сафоний Ландсберг и Гавриил Богданов отправились в Горсовет для прояснения обстановки. Там они узнали, что основная часть отряда уже в 23.00 покинула на лодках Калласте. Понимая, что промедление смерти подобно, истребители решили пробиваться к Муствеэ небольшими группами на велосипедах. Встретиться договорились возле д.Омеду. Однако при переправе через омедуский мост отряд напоролся на засаду, устроенную бойцами Омакайтсе, и вынужден был отойти. Дальше пробивались, кто как мог. Братья Иван и Макар Пуусеппы и примкнувший к ним Иван Гусаров нашли на берегу рыбацкую лодку и благополучно добрались до Лохусуу, где присоединились к муствеэнскому истребительному батальону. Иван Пуусепп будет  переправлен в советский тыл. Его брат Макар в течении двух недель пройдёт под Ленинградом диверсионную подготовку, после чего будет переброшен обратно в Эстонию для ведения подрывной деятельности  на оккупированной территории. Вскоре его арестуют. По словам самого Макара, он отстал от отряда,  добровольно вышел из леса и сдался немцам. По другой, более правдоподобной, версии, его схватят  в Калласте при попытке поджечь административное здание. На допросе Макар Пуусеп признался, что, среди прочего, пытался перегородить дорогу колючей проволокой, что, впрочем, не помешало движению немецкой колонны. По показаниям свидетелей, Пуусеп был активный коммунист, при советской власти ходил на митинги, где кричал:" Да здравствует великий вождь товарищ Сталин и Красная армия", участвовал в облавах, охранял грузовики с конфискованным на хуторах имуществом, носил красную повязку. По словам Освальда Кырва, Пуусеп был среди тех, кто поджигал его хутор и арестовывал сестру Иду, которую отвезли в Калласте, где замучали до смерти. После недолгого следствия Макар Пуусеп будет приговорён к расстрелу. Приговор приведут в исполнение 08.11.1941 г. в Тарту.
Иван Гусаров, находясь в составе истребительного батальона погибнет при отступлении под г. Кингисепп. Яков Горюнов попал в плен к немцам 28 июля недалеко от Ассиквере. Его жизненный путь закончился 7 октября 1942 года в немецком концлагере Zeithein. Николай Женжаров и Сафоний Ландсберг нашли  на берегу какую -то ветхую лодчонку и от безысходности решили попытаться на ней переправиться на другой берег. При спуске на воду лодка тут же дала течь. Остальные бойцы плыть с ними  наотрез отказались. Дальнейшая судьба двух смельчаков неизвестна до сих пор. После войны их признали пропавшими без вести. После неудачных попыток прорваться из окружения, оставшиеся бойцы вернулись домой. Практически все они вскоре будут арестованы и закончат свой земной путь в расстрельных ямах близ Калласте или под Тарту. В живых останутся единицы, в их числе Дементий Печёнкин и  Потапий Ляпистов.
Те  бойцы, что уплыли на лодках, благополучно добрались до Раннапунгерья, где влились в истребительный батальон, под командованием Николая Кусова. По словам очевидцев, калластеские мужики были очень злы на последнего, поскольку считали, что он вовремя не предупредил их об угрозе окружения, из-за чего им пришлось эвакуироваться в спешке, бросив семьи и товарищей на произвол судьбы. Члены калластеской группы даже не хотели подчиняться приказам и никого не слушая продолжали отступать в сторону Нарвы. Лишь прибытие секретаря Тартуского укома КПЭ Эдуарда Авальда помогло взять ситуацию под контроль. Под угрозой расстрела ему удалось заставить бойцов из Калласте вернуться на свои позиции под Иисаку.


            На главную                           Немного истории ( продолжение)