?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...










               Суд да дело...
В прежние времена красногорцы судились часто и от души, благо  Кокоровский волостной суд был неподалёку. Рассматривал он, правда, лишь дела гражданские, в большинстве своём имущественные споры, каковые у жителей деревни возникали сплошь и рядом. Вот лишь некоторые из бесконечной череды дореволюционных судебных дел, которые бережно хранит Исторический архив.
«Иск жителя Кокора Яана Полакезе к проживающей в Красных горах Лукерье Митрофановне  Вениковой на 16 рублей, поданный 9 сентября 1909 года»
Веникова, по словам Полакезе не выплатила ему 16 рублей за взятую в долг муку. Все сроки вышли и отчаявшийся хуторянин пошёл в суд. Там, кстати, заседали избранные жителями волости судья и два его  заместителя, один из которых был родом из Красных гор. На тот момент на страже закона стояли Пярзикиви, Кабацкий и Нугин. Полакезе вызвал в качестве свидетеля Йохана Тераса.  Тот поведал суду, что лично слышал, как Веникова обещала выплатить истцу 2 рубля из затребованных 16-и, когда вернуться с заработков сыновья. Судя по всему, Лукерья Веникова, действительно, имела долг за муку, а платить ей было попросту нечем. Суд посчитал вопрос решённым и обязал жительницу Красных гор выплатить  Яану Полакезе  16 рублей, присовокупив к ним ешё 50 копеек за вызов свидетеля. Лукерья Митрофановна как могла оттягивала неизбежное и даже подала апелляцию в т.н. Юрьевский Верхний крестьянский суд. Всё оказалось напрасно. Через полгода, не дождавшись погашения долга, суд постановил описать имущество ответчицы на вышеназванную сумму, причём за её же счёт. Так называемые «исполнительные действия» были оценены в 1 рубль 64 копейки. Аресту и принудительной продаже подлежали медный самовар, ценой в 8 рублей и «крыло» от снеткового закола ценой в 10 рублей. Такая вот история…

«Иск жителя Красных гор Фёдора Павлова против Сергея Емельяновича Теринга, проживающего там же,  на сумму в 17 рублей, поданный 10 апреля 1913 года.»
Фёдор Павлов нанял Теринга  на сушку снетка, обещав заплатить за три месяца 25 рублей. Последний, однако, взяв предоплату в размере 3 руб.50 коп., через три дня «сбежал» от Павлова к  его конкуренту Беляеву. Обиженный Павлов просит суд взыскать с Теринга аж 17 рублей: удвоенную сумму взятых наперёд  денег (7 рублей) и понесённые владельцем снеткосушильной печи убытки от простоя в работе (10 рублей). От приглашённого в суд несостоявшегося работника суд услышал несколько иную версию: «У Павлова я получил наперёд лишь 3 рубля, а 50 копеек честно отработал в течении трёх дней, что сушил у него снеток. Я хотел работать и дальше, но Павлов  заявил, что ему такой пьяница не нужен, и я ушёл». Суд посчитал, что Фёдор Павлов явно перегнул палку с суммой убытков и потребовал взыскать с Сергея Теринга лишь доказанную сумму долга в двойном размере, то есть 6 рублей. К ним добавлялись 50 копеек за вызов свидетеля Григория Савельева. Судя по всему, ответчик, не желая платить, благополучно исчез. Лишь по прошествии трёх лет, в марте 1916 года, Сергей Теринг, был обнаружен на территории Слободской волости в соседней Псковской губернии и с него ,наконец, взыскали злополучные 6 рублей. Правда, Фёдор Павлов получил на руки лишь 5 рублей 84 копейки. Вероятно, 16 копеек сняли за почтовый перевод. Такая вот история…

«Дело по иску Демида Глуховецкого к Ивану Ильюшкину на 10 рублей 24 копейки от 5 июля 1911 года»
Явился жительствующий в д. Красные горы Демид Фёдорович Глуховецкий и заявил, что Иван Михайлович Ильюшкин, состоя на должности урядника в названной деревне, набрал в его, Глуховецкого, лавке товару в долг на 10 руб.24 коп. и от добровольной оплаты этих денег отказывается. Глуховецкий предъявил расписку Ильюшкина и просил допросить в качестве свидетельницы Устинью Васильевну Феклистову, жительницу Красных гор. Свидетельница, 14 лет от роду, показала, что состоя прислугой у Ильюшкина, несколько раз по его приказу брала в долг товара из лавки Глуховецкого, но на какую сумму она не знает. Истец предъявил также выписку из лавочной книги и записку ответчика, с которой тот посылал служанку за покупками. Тут уж, что называется, не отвертишься. Пришлось уряднику возвращать долг. Судя по всему, отпуск товара в кредит был следствием жёсткой конкуренции, царившей в деревенской торговле. На полторы  тысячи населения приходилось поболе десятка магазинов.  Чтобы привадить покупателей к своей лавке, хозяева шли на риск и отпускали товар в долг. Иногда такая уступчивость доводила до суда. Такая вот история...

«Иск  жителя д. Красные горы Демида Глуховецкого к жителям той же деревни Никифору и Савелию Гусаровым на 38 руб. 18 коп. от 25 ноября 1909 года»
3 июля 1909 года Никифор Гусаров имел неосторожность обратиться в суд с иском против Демида Глуховецкого. Тот, якобы, нанял Гусарова сложить печь в общественном доме и обещал за работу 40 рублей. Работа сделана, а платить заказчик не хочет. Суд принял дело к рассмотрению. Однако вскоре выяснилось, что не всё так однозначно. Глуховецкий прилюдно заявил, что отец и сын Гусаровы набрали в его лавке товару в долг на 38 рублей 18 копеек и добровольно платить не хотят. Поэтому он вычел долг из суммы заработка и готов заплатить печнику лишь разницу в рубль с небольшим. Договориться не удалось и Демид Глуховецкий подаёт встречный иск на вышеназванную сумму. В качестве свидетелей он привлёк завсегдатаев магазина Пелагею Транжирову, Иринью Дудкину и Агафона Елинкина с женой Матрёной. Те в один голос подтвердили, что не раз были свидетелями того, как Гусаровы набирали в лавке в долг муки, сахара, масла и прочего товара. Хозяин торговой точки, в свою очередь, представил подробный список взятых истцами в кредит вещей. Зря всё же Гусаровы затеяли этот спор. Помимо отказа в выплате 40 рублей за кладку печи, суд обязал их, как проигравшую сторону, оплатить т.н. «свидетельские вознаграждения». Пелагея Транжирова и Иринья Дудкина должны были получить по 1 руб.50 коп., а Матрёна Елинкина – 1 руб. 20 коп. Итого 4 рубля 20 копеек. Такая вот история…

«Дело об иске жительницы д. Красные горы Христиньи Лизаровой к Гусарову, Алёксину и Кривоглазову на 20 рублей от 28 августа 1913 года»
Христинья Лизарова обратилась в суд с жалобой на Ивана Гусарова, Петра Алёксина и Василия Кривоглазова, которые повредили неводом принадлежащие истице 4 рыболовные сети, стоимость которых она оценила в 20 рублей, т.е по 5 рублей за штуку. Ответчики пытались отвертеться, предлагая оплатить лишь одну сеть, да и то по 3 рубля. Привлечённые к делу свидетели в лице жительницы Красных гор Варвары Тыльниковой и урядника Николая Тупица, подтвердили, что лично слышали, как Гусаров, Кривоглазов и Алёксин признавали факт повреждения сетей, но больше трёх рублей платить отказывались. Суд назначил повторное слушание на 23 октября 1913 года, но ответчики на него не явились. Было вынесено заочное решение в пользу Лизаровой о взыскании с ответчиков 20 рублей за порванные сети. Виновные  в долгу не остались и попытались опротестовать судебный акт. Мотивировали своё несогласие они довольно оригинально. Мол, нам сообщили о предстоящем слушание не письменно, а устно, а мы, по неграмотности, решили sic!, что заседание состоится на следущий день и явились в суд 24 октября. Волостные судьи «не поняли юмора» и вынесли по факту протеста следующее решение: « Суд не нашёл ни малейших извиняющих причин непоявления ответчиков с суде и принял решение протест отклонить». Такая вот история…
«Иск  жителя д. Красные горы Ивана Тыльникова против проживающего там же Амельяна Филимонова на 29 руб. 70 коп. от 13 января 1910 года.»

Текст искового заявления цитирую дословно, с сохранением орфографических и стилистических особенностей письма: « Весною прошлого, 1909 года, подрядчик Филимонов нанял меня, Тыльникова Ивана, в работники ценою в 1 руб. 65 коп. за день работы. После Пасхи мы поступили на работу и Филимонов отправил нас в Вейзенштейнский уезд Эстляндской губернии в имение Ляц. Управляющий имением отказал Филимонову допустить такое число рабочих, но об этом должен был знать Филимонов, а никто другой. В следствии чего, за неимением денег я отправился на другую работу, но был без занятий, то есть безработным 18 дней по 1 руб. 65 коп. в день, итого 29 руб. 70 коп. Каковую сумму Филимонов уплатить отказывается.»
Свидетели ответчика, Фёдор Уланов и Сидор Лизаров, оказались подготовлены отменно и в один голос заявили, что «Филимонов никого по отдельности не вербовал, на работу отправились целой артелью. Без работы никто не остался, в том числе и Иван Тыльников.» Свидетельница истца Матрёна Гусарова была не столь убедительна: «Я по этому делу мало что знаю. Слышала, что Филимонов набирал работников и что нанятый им Тыльников три недели просидел без дела». Суд посчитал, что «по иску Ивана Тыльникова на 29 руб. 70 коп. истец никаких убедительных доказательств не представил и посему требование к Амельяну Филимонову надлежит оставить без внимания». Такая вот история…

«Иск жителя д. Красные горы Лупана Казакова к живущему там же Амельяну Филимонову на 13 руб. 50 коп. от 13 января 1910 года.»
Слово истцу: «Прошлого, т.е. 1909 года, я с Филимоновым ловили рыбу и моих сетей похитили, то есть украли 10 штук, каковые убытки следует разделить на три части, так как Филимонов получал с этих сетей по договору 1/3 дохода. Сети стоят по 1.50 руб., итого 15 рублей, каковых убытков Филимонов должен уплатить 5 рублей. Кроме того, я взял в долг пуд судаков для Филимонова у Терентия Козлова, за который я заплатил 7 рублей, и ещё старого счёту 1.руб. 50 коп. Всего на сумму 13 руб.50 коп., кои прошу взыскать с Филимонова, так как он добровольно платить отказывается.»
Суд смог собраться лишь со второго раза, так как вызванные Казаковым свидетели в первый раз не явились. Терентий Козлов в этот день отсутствовал в деревне, а Григорий Варунин  из-за ненастной погоды не смог вернуться с озера домой, почему и пропустил заседание. Суд счёл аргументы свидетелей убедительными и освободил их от штрафа в 50 копеек  за неявку. Терентию Козлову Филимонов заявил отвод, поскольку тот приходился Казакову племянников. Суд ходатайство удовлетворил. Второй свидетель, Григорий Варунин, поведал, что Казаков продал Филимонову пуд рыбы, но денег за неё не получил. Сети, которые украли, принадлежат тоже Казакову, правда, цена им не 1.50, а 1.20 руб. за штуку. И, наконец, Филимонов, действительно получал треть от улова, поэтому требования истца о возмещении ущерба вполне справедливы.
Суд произвёл пересчёт, исходя из показаний свидетеля и обязал Амельяна Филимонова выплатить Лупану Казакову 11 рублей ( 4 за сетки и 7 за рыбу). Поскольку относительно оставшихся 2.50 руб. истец  весомых доказательств не представил, суд посчитал  эти претензии к ответчику «не заслуживающими уважения». Такая вот история…

"Иск Михаила Соломина к Карлу Пиири на 5 руб. 30 коп. от 16 февраля 1890 года.»
Явился в суд Михаил Соломин из д. Калласте и сообщил следующее: «В пятницу, 2 февраля, на мою 11-летнюю  дочь Ефросинью наехал санями Карл Пиири, когда она возвращалась домой.  Девочка получила множество ушибов. Я хочу, чтобы Пиири покрыл следующие понесённые мною расходы:
1.  Поездка к доктору в Пала – 50 коп.
2. Врачебный осмотр и лекарства – 1.50 руб.
3. Аптечный пластырь – 30 коп.
4. Платье девочки, которое порвалось при падении – 3 руб.
Если дочь не выздоровеет, то Пиири должен оплатить расходы по лечению.»
По словам же Карла Пиири, он приехал из Тарту с грузом и находился возле магазина Николая Кусова, когда  10-12 -летняя русская девочка запрыгнула в сани. Лошади дёрнулись и он не смог их  удержать. Девочка упала с воза и ударилась о край саней.
Суд посчитал, что вины Пиири в этом инциденте нет, так как ребёнок запрыгнул на сани сам, вероятно решив прокатиться. Иск Михаила Соломина был отклонён. Такая вот история…

«Иск Тыниса Сирго против жителя д. Красные горы Ивана Шлендухова на 38 рублей от 30 сентября 1915 года»
Тынис Сирго обвиняет Ивана Шлендухова в том, что тот нарушил договор аренды, заключённый между ними весной 1913 года. Шлендухов сдал в аренду  Сирго участок земли в полгака ( 1 гак = 8-10 гектар) на три года под картошку. Земля Шлендухову не принадлежит, он сам арендует её у барона Курта Фон Ратлефа. Два года Сирго преспокойно сажал картошку и собирал урожай. Но на третий год, после Юрьева дня , когда поле было уже обработано под посадку, Иван Шлендухов вдруг заявил, что договор об аренде был заключён лишь на два года и посему арендатор должен покинуть поле. Истец требует с ответчика 38 рублей недополученного дохода за преждевременное расторжение сделки и просит допросить в качестве свидетеля бывшего урядника д. Красные горы Николая Тупица, который проживал на тот момент в Выруском уезде. Свидетель прибыл и сообщил следующее: « Весной 1913 года ко мне явились Сирго и Шлендухов и попросили быть свидетелем при заключении устного договора об аренде картофельного поля. Договор они заключили на три года, до окончания соглашения между Иваном Шлендуховым и бароном Ратлефом, которое истекало в 1916 году.»
Сирго был готов вызвать ещё двух свидетелей: Пелагею Машарову и Федотью Елинкину. Суд, однако, посчитал, что в этом нет необходимости, так как показания Николая Тупица однозначно свидетельствуют в пользу истца. Правда, сумму иска в 38 рублей, стражи закона посчитали чрезмерной и уменьшили её до 20 руб. Обоснование было следующие: « С ½ гака земли средний урожай картофеля составляет 49 ваков (1 вак = 50 литрам). Цена одного вака – 70 коп. Итого, недополученный доход = 34.30 руб. Из этого надо вычесть стоимость семян ( 7 рублей) и работы (7.30 руб.) В итоге Иван Шлендухов, расторгнув договор, был обязан вернуть Тынису Сирго 20 рублей недополученной прибыли. К ним добавлялись 1.50 руб. компенсации приехавшему на суд свидетелю Тупицу. Хочется верить, что мой четвероюродный прадед не продешевил и у него были более прибыльные виды на это картофельное поле. Такая вот история…

«Иск жительницы д. Красные горы Анастасии Широковой к Михкелю Каску и Якову Кроманову на 7.20 руб. от 25 октября 1910 года.»
« Октября 21 дня 1910 года председатель Кокоровского суда описал моё имущество по взысканию Михкеля Каска с Якова Кроманова долга в 7 руб. 20 коп., а именно:
1. шкаф лакированный тёмно-коричневого цвета
2. стенные часы
3. зеркало.
В доказательство того, что это имущество принадлежит мне,прошу вызвать свидетелями Михаила Сушина, Никифора Ратмана и Савелия Воронцова, проживающих в Красных горах. Прошу описанное имущество от ареста и принудительной продажи освободить и взыскать с ответчиков судебные по делу издержки»
На суде ответчики сами признали вышеназванное имущество собственностью Анастасии Широковой, так что свидетелей опрашивать не пришлось. Судья Якоб Поолакезе вынужден был отменить своё же собственное предыдущее решение об аресте зеркала, шкафа и часов по долгу Якова Кроманова Михкелю Каску. Анастасии Широковой вернули незаконно арестованное имущество.Такая вот история…

«Иск жителя д. Красные горы Лазаря Долгова к проживающему там же Амельяну Филимонову на 5 руб.50 коп. по делу об освобожлении имущества от ареста от 24 марта 1910 г.»
Лазарь Долгов заявил протест по поводу того, что за долги Антона Гусарова к Амельяну Филимонову, последний потребовал переписать и его, Долгова, имущество как, якобы, принадлежащее Гусарову. Арест был наложен на
1. комод – 5 руб.
2. самовар – 1.50 руб.
3. стенное зеркало – 1 руб.
4. две подушки – 2 руб.
Итого 5.50 руб.
В качестве свидетелей истец вызвал Ивана Кукина, Анну Уланову и Ивана Гусарова.
На первое заседание явилась, помимо истца с ответчиком, лишь Анна Уланова. Она заверила судей, что знает наверняка, что описанное имущество принадлежит Лазарю Долгову, а не Антону Гусарову. Поскольку два свидетеля на суд не явились, было назначено новое заседание, а несознательным свидетелям выписан штраф в 1 рубль за неявку.

Однако, через две недели, на повторное рассмотрение дела явился лишь… один свидетель Иван Кукин. Ни истец, ни ответчик на суд прийти не посчитали нужным (возможно, договорились миром, прим. автора). Обескураженный судья дело закрыл, а Ивану Кукину аннулировал штраф за предыдущую неявку на суд, поскольку последний в тот день находился на озере и из-за плохой погоды не смог вовремя вернуться домой. С истца Лазаря Долгова суд взыскал 50 копеек в пользу Ивана Кукина, который честно выполнил свой гражданский долг, пусть и со второго раза. Не его вина, что показания давать не пришлось. Такая вот история…

«Иск жителя д. Красные горы Ивана Подгорного к проживающему там же Тимофею Ермакову на 13 рублей по поводу освобождения имущества от ареста от 17 марта 1910 года.»
У Артемия Подгорного суд описал в счёт долга Тимофею Ермакову следующее имущество:
Буфетный шкаф  за 4 руб.
Зеркало за 5 руб.
Настенные часы за 1 руб.
Самовар за 3 руб.
Отец Артемия, Иван Подгорный, заявил, что это имущество принадлежит не Артемию, а его сестре Степаниде Кулаченковой (в девичестве Подгорной), проживающей в Санкт-Петербурге.  Она, мол, доверила эти вещи мне на хранение для своей малолетней дочери Анисьи Никифоровны. Были допрошены в качестве свидетелей истца Варвара Круглова и Василиса Кукина, которые подтвердили, что все эти предметы принадлежат Степаниде Подгорной и она лично привезла их в своё время из Раквере. Вскоре пришло письмо из Петербурга от обеспокоенной дочери истца. Узнав о тяжбе, она сообщила, что самовар и зеркало, находящиеся в доме её отца, не принадлежат ни Артемию ни Ивану Подгорным, а являются её личным имуществом. Суд, однако, обратил внимание на разночтение в показаниях свидетельниц и Степаниды Подгорной. Последняя признавала своими лишь самовар и зеркало, свидетельницы же приписали  ей также буфет и часы, видимо, по просьбе истца. Посчитав, что подобные показания не заслуживают доверия, суд оставил иск Ивана Подгорного без внимания, а его самого обязал оплатить услуги свидетельниц из расчёта 60 коп. на человека. Такая вот история…

Чаще всего обращение в суд  следовало после безуспешных попыток кредитора вразумить заёмщика вернуть деньги. Бывало, что должники, явившись в суд, сразу же признавались в невозврате денег и суду оставалось лишь принять соответствующее решение что называется «по факту признания».
«Иск жителя д. Красные горы Устина Ивановича Колбасова к живущим там же Ивану Фёдоровичу и Михаилу Михайловичу Транжировым на сумму в 6 рублей от 22 октября 1914 года.»
«Два года тому назад ответчики ловили в море рыбу и взяли у меня в долг 6 рублей на хлеб, которые мне не вернули. Прошу вызвать Ивана и Михаила Транжировых и обязать их выплатить мне 6 рублей»
На суде Иван Транжиров честно признался, что брал у Колбасова 6 рублей, но не один, а вместе с  Михаилом Транжировым. Последний, в свою очередь заявил, что денег у истца не брал. Суд, однако, посчитал, что одного признания вполне достаточно и обязал обоих Транжировых выплатить Устину Колбасову взятые два года назад в долг 6 рублей. Такая вот история…

Иногда для решения спора было достаточно лишь подать заявление в суд. До разбирательства дело не доходило. Пример тому нижеследующее дело.
«Исковое прошение жителя д. Красные горы Ивана Яковлевича Елинкина к жителю той же деревни Дементию Михайловичу Женжарову на 8.88 руб. от 25 марта 1914 года»
« В 1912 году я, Иван Елинкин, вместе с Дементием Женжаровым взяли в долг у Никифора Гусарова парусины на 8 руб. и брезента на 3.75 руб., итого на 11.75 руб. А Женжаров ещё взял в долг на имя меня и себя 6 рублей, к чему я не причастен, за исключением 11.25 руб., а между тем я с Женжаровым во всём был рассчитавши и он был обязан заплатить Гусарову целиком, но не заплатил и Гусаров предъявил иск ко мне и Женжарову в Волостной суд. Честь имею покорнейше просить Женжарова обязать выплатить мне  половину от 17.75 руб., то есть 8.88 руб. с процентами годовыми со дня неуплаты долга Никифору Гусарову.»
На первое заседание явился лишь истец, который попросил вызвать в качестве свидетеля Никифора Егорьевича Гусарова, который знает о сумме долга. Однако, на назначенное через две недели новое слушание никто не явился. Суд посчитал возможным дело закрыть. Или Иван Елинкин смирился с потерей 8.88 руб., что вряд ли, или стороны договорились между собой полюбовно. Такая вот история…

Частенько истец намеренно завышал сумму иска, прекрасно понимая, что все запрошенные деньги  он вряд ли получит.  Но, как говорится, чем больше попросишь, тем больше дадут.  Эта история тому пример.
«Иск  жителя Калласте Куприяна Горушкина к Вольдемару Пруули на 8.30 руб. от 19 февраля 1914 года.»
Вольдемар Пруули снимал в течении 2-х месяцев у Куприяна Горушкина комнату, но оплачивать проживание не спешил. Обеспокоенный хозяин выставил нерадивому постояльцу счёт за
1. аренду жилья  - 6 руб.
2. 4 разбитых оконных стекла – 80 копеек
3. 15 коробок спичек – 1.50 руб.
В сумме 8.30 руб.
Ответчик соглашался выплатить лишь 3.40 руб. (3 рубля за съём комнаты и 40 копеек за разбитые окна)
Вызванные Горушкиным свидетели показали следующее:
Александер Бринкфельд лично слышал, как Пруули обещал заплатить Горушкину за проживание столько, сколько тот посчитает нужным.
Василиса Языкова подтвердила, что жена Пруули при ней обещала заплатить жене Горушкина за израсходованные 15 коробок спичек.
Степан Крёхов подтвердил, что три оконных стекла в комнате, что снимал Пруули, разбиты.
Яков Языков также видел, что три стекла в доме Горушкина разбиты.
Опираясь на свидетельские показания суд посчитал, что требования истца несколько завышены и вынес следующее решение:
« Вольдемар Пруули обязан выплатить Куприяну Горушкину не 8.30 руб., а 6.05 руб., поскольку доказанными можно считать следующие убытки истца:
1. Плата за жильё – 5 руб.
2. Три разбитых стекла – 60 коп.
3. 15 коробок спичек – 45 коп.
Итого 6.05 руб. Помимо этого ответчик, как проигравшая сторона, должен был выплатить вознаграждение  4-м свидетелям, в общей сложности 1.80 руб.
Судя по всему, члены волостного суда  не вчера родились, и имели представление о реальных ценах  на жильё, спички и оконные стёкла. Такая вот история…

Порой долготерпению красногорцев можно было позавидовать. Они не спешили обращаться в суд по долговым делам и до последнего старались решить спор полюбовно. Удавалось это далеко не всегда.
« Иск жителя д. Красные горы Никифора Гусарову к проживающим там же Ивану Елинкину и Дементию Женжарову на 17.75 руб. от 27 января 1914 года»
Истец заявил, что ещё в мае 1911 года ответчики взяли у него в долг кусок парусины за 8 рублей, кусок брезента за 3.75 руб. и наличных денег на 6 руб. Итого 17.75 руб. За прошедшие почти три года он неоднократно требовал вернуть сумму долга, но они каждый раз просили его обождать. Посему истец просит обязать заёмщиков вернуть деньги, присовокупив к ним проценты с мая 1911 года по день уплаты из расчёта 6% годовых. Вызванные на суд Елинкин и Женжаров признали наличие долга. Елинкин, правда, пояснил, что из взятого у Гусарова материала они с Женжаровым сшили парус и одежду, которые остались у Женжарова. Шесть рублей наличными последний вообще взял от своего имени, так, что я, Елинкин, к ним непричастен. « И вообще, Женжаров обещал сам расплатиться с Гусаровым» – заявил ответчик. Надо отдать должное Дементию Женжарову, который заявил, что его компаньон к этому делу непричастен. А не спешил с оплатой он, Женжаров, потому, что ранее две недели работал у Гусарова и надеялся, что  тот вычтет сумму долга из зарплаты. Так как, по крайней мере один из ответчиков, признал за собой финансовые обязательства перед истцом, суд посчитал вопрос решённым и обязал обоих заёмщиков выплатить Никифору Гусарову злополучные 17.75 руб. Правда, проценты решено было начислять не с момента возникновения долга, а со дня обращения в суд. Такая вот история…

Порой диву даёшься, зачем местные жители вообще обращались в суд. Спор не стоил и выеденного яйца, а податели исков лишь отвлекали  блюстителей закона от куда более важных  дел.
« Иск Карла Вильюса против жителя Калласте, владельца пекарни,  Эрнста Шоха на 18.87 руб. от 8 января 1914 года»
Карл Вильюс заявил, что Эрнст Шох остался должен ему 18 руб.87 коп.., поскольку не полностью оплатил выполненную истцом в доме ответчика работу.
Вильюс, якобы, произвёл  в доме Шоха ремонт на 47 руб., плюс к этому изготовил для него буфет стоимостью в 10 рублей. Из подлежащих выплате 57 рублей, ответчик отдал лишь 38.13 руб. (вот она, немецкая пунктуальность, прим. автора). Так что за Шохом, мол, должок в 18.87 руб., который тот возвращать не спешит. Вызванный в суд владелец пекарни доходчиво объяснил истцу, что тот ещё не изготовил одну дверь и не покрасил подоконники, так что о полном расчёте говорить рано. Самое интересное, что Карл Вильюс не нашёл что возразить. Суд обязал его забрать преждевременную жалобу  и отправил стороны конфликта по домам. Такая вот история…

Судебная машина по долговым делам работала в царские времена по хорошо отлаженной схеме: исковое заявление  – суд – апелляция(чаще всего безуспешная) – опись имущества на сумму иска –аукцион - возврат долга. Вся эта процедура,однако, занимала немало времени.
«Иск жителя Калласте Андрея Кабацкого к жителю волости Кавасту Пеетеру Моргену на 9.91 руб. от 4 апреля 1912 года»
Пеетер Морген имел несчастье задолжать  Андрею Кабацкому 9.91 руб. за взятый в его лавке товар. Свидетели показали, что так всё и было. Суд обязал Моргена вернуть долг и оплатить услуги свидетеля. Последний подал неубедительную апелляцию, но  ничего не добился. После двухнедельного ожидания волостной суд описал имущество Пеетера Моргена на сумму в 10 рублей:
1. Настенные часы – 3 руб.
2. Старая кровать – 1 руб.
3. Запчасти для велосипеда – 6 руб.
На назначенный  20 июня 1912 года  аукцион в помещении Волостного дома Пеетер Морген явился без вещей. Он заявил, что продавать ничего не позволит, но и денег , чтобы вернуть долг, у него нет. Дело передали в суд волости Кавасту, где проживал ответчик. Там сумели продать описанное имущество  лишь… 29 марта 1913 года. Очень надеюсь, что Андрей Кабацкий получил- таки назад свои 9 рублей 91 копейку. Такая вот история…

Иногда судебные тяжбы становились следствием внутрисемейных «разборок». Странное дело, но родственникам договориться порой было труднее, нежели людям малознакомым.
«Иск жителя д. Красные горы Федота Гусарова против своего брата Кондратия Гусарова на 55 рублей от 3 сентября 1914 года»
Федот Гусаров обвинял брата в нежелании оплатить следующие долги:
1. За починку крыши жилого дома – 15 рублей
2. Плата за пользование садовым участком в течении 2-х лет – 15 рублей
3. За изготовление печи – 20 рублей
4. Уход за садовым участком – 5 рублей
Истец представил суду свидетеля Ивана Высокова, который, по всей видимости, знал подноготную этого спора. Он однозначно подтвердил справедливость требований  Фёдора Гусарова. Ответчик вызвал в качестве свидетелей  Гусаровых Ивана Кирилловича и Никифора Ивановича.  Однако 82-летний Иван Гусаров заявил, что о сути соглашения между братьями ничего не знает и посему сказать ему нечего. Никифору Гусарову сам ответчик заявил отвод, вероятно, решив, что тот тоже ничего толкового не скажет. Суд вынес вердикт на основании показаний лишь одного свидетеля, Ивана Высокого, и присудил ответчика к выплате 55 рублей истцу и 50 копеек вознаграждения свидетелю. Однако Юрьевский Верхний крестьянский суд, куда Кондратий Гусаров подал апелляцию, пересмотрел дело. Были вызваны новые свидетели и сумма долга в конце-концов «усохла» аккурат в два раза, до 25.25 руб. Даже оплату услуг свидетелей апелляционный суд поделил между двумя сторонами, а не возложил на ответчика. Однако и уменьшенные обязательства оказались Кондратию Гусарову не по карману. Последняя справка в деле датирована 30 июня  1915 года. Это предупреждение ответчику о грядущей описи движимого имущества в случае неисполнения постановления суда. Такая вот история…






    На главную                                     Немного истории (продолжение)