?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...









                  Дезертир
В довоенное время многими жителями Причудья владело прямо - таки маниакальное желание перебраться в СССР.  Останавливало лишь опасение, что перебежчиков могут вернуть обратно в Эстонию. Эта тема ещё ждёт своего исследования, но некоторые причины этого любопытного явления можно назвать уже сейчас.
1. Люди второго сорта. После отделения Эстонии от России русское население Западного Причудья испытало шок - культурный, языковой,  психологический, экономический. Приспособиться к новым реалиям смогли не все. Новое государство стало мачехой, пусть и не особенно злой, но достаточно требовательной. А рядом была Россия, такая родная и манящая. Там остались близкие и не очень родственники, Ладожское озеро с его безмерными запасами рыбы, Петроград, где любой желающий  мог найти работу.
2. Запретный плод сладок. Эстонские СМИ ругали Советский Союз на чём свет стоит, представляя жизнь там в исключительно мрачных тонах. Сработал обратный эффект. Чем больше  государственная  пропаганде очерняла Россию, тем более манящей и желанной она становилась в глазах неискушённой русской молодёжи.
3. Коммунистическая пропаганда. Советские газеты свободно продавались в Эстонии чуть ли не каждом углу. Радиопередачи из Москвы принимались без всяких помех. Понятно, что под воздействием такой массированной пропаганды, в воображении местных  русских Россия представала чуть ли не земным раем, в котором, в силу "исторической несправедливости", им не суждено побывать. А если попробовать? Ведь в СССР нет безработицы, потому что власть в руках трудового народа!  А ещё там  бесплатное образование и смехотворно низкие цены! Всё это распыляло воображение и подогревало желание туда перебраться. О всесилии пропаганды и "преимуществах" "железного занавеса", я знаю не понаслышке. В пору моей советской молодости жизнь "за бугром" представлялась мне симбиозом тотальной безработицы и запредельной преступности. Я искренне, по детски радовался, что родился в Советском Союзе. Что уж говорить о моих предшественниках, не слишком обременённых образованием и широтой кругозора.
Рабский труд заключённых в ГУЛАГЕ, крепостные порядки  в колхозах, тотальный дефицит продуктов, граничащий с голодом,  "чёрные вороны", разъезжающие по ночным улицам - всё это была "обратная сторона медали", о которой мои земляки по понятным причинам ничего не знали. Или не хотели знать.
Анатолий Кусов (1916)( см. фото) был выходцем из д. Нина. Его родители работали учителями в начальной школе. Желание сбежать в СССР владело молодым человеком давно. В начале 1930-х годов  он переезжает в Таллинн, где поступает на работу в стекольную мастерскую г. Шредера. Зарабатывает по 70/80 крон в месяц. Этих денег с лихвой хватает на жизнь не обременённому семьёй молодому парню. В привокзальном киоске свободно продавались советские газеты, в которых жизнь в СССР рисовалась в радужных тонах. Они то, вдобавок к радиопередачам из Москвы, и укрепили желание  Кусова перебраться в СССР.







Закадычный друг, Марк Крестинский ( см. фото), тоже внёс свою лепту. В 1934 году он официально, по "нансеновскому" паспорту переехал в Советский союз и слал оттуда письма с восторженными впечатлениями от советской жизни. Будучи гражданином Эстонии, Кусов не имел возможности законным путём поселиться в Стране Советов, а перебежчиков советские власти почти всегда возвращали обратно. В представлении нашего героя, попав в СССР, он быстро найдёт работу по стекольной специальности, а поступив в институт, сможет бесплатно повысить квалификацию.  Получив повестку в эстонскую армию, Анатолий Алексеевич уже собрался было навсегда  попрощаться с Эстонией и её обитателями, но отговорила тётя, в квартире которой он проживал. Сказала, что русские наверняка вернут  беглеца обратно в Эстонию, а здесь его привлекут к суду за дезертирство. Так что в армию пришлось пойти. Вскоре, однако, у племянника закрались сомнения в правдивости тётиных слов. Местные  газеты постоянно сообщали о перебежчиках в СССР, но почти исчезла  информация об их выдаче обратно эстонским властям. Это был хороший знак. Военная служба у новобранца не заладилась с самого начала. Офицеры «придирались» то к плохо вычищенной винтовке, то к недостаточно строевому шагу, то к самовольному оставлению части. После очередной самоволки, растянувшейся на 6 суток, рядовой Кусов получил 14 суток карцера. Дело «запахло» судом и тюремным заключением. Надо было спешить. 24 февраля 1938 года  часть, где служил Анатолий Кусов, отправили на парад по случаю Дня независимости. Его же, как не освоившего азы строевой подготовки, оставили в карауле при батальоне. Не долго думая, наш герой уходит в уже ставшую привычной самоволку. Выпив для храбрости, он хорошо проводит время со знакомой девушкой. По возвращении в часть его тут же берут под арест. Но вместо того, чтобы отправиться в казарму к дежурному офицеру за очередной «порцией» наказания, рядовой Кусов …пускается наутёк. Часовой пытается остановить его окриками «стой», но не тут-то было! Укрывшись на квартире своего знакомого, выходца из Калласте, Георгия Лодейкина, дезертир понимает, что назад пути уже нет. Поездом он добирается из Таллинна до Тарту, где проживала сестра Антонина, бывшая замужем за эстонцем Аугустом Курвицем.Тот  служил когда-то пограничником на кордоне в Нина, где и познакомился со своей будущей женой. Передохнув у четы Курвиц пару часов и сообщив сестре о своих планах,  Кусов пошёл пешком в сторону Чудского озера. Его целью была деревня Казепяя, где учительствовал  родной брат Сергей. Рассказав последнему о побеге из части и о намерении покинуть Эстонию, дезертир отправляется навстречу неизвестности. На дворе была полночь, 28 февраля 1938 года... Наутро в окно дома в д. Ветвенник, что на российской стороне озера, постучал незнакомец в форме эстонского солдата. Взглянув на висевшие на стене портреты Ленина и Сталина, перебежчик улыбнулся и попросил хозяев позвать пограничников…Далее события развивались по уже знакомому сценарию. Начались допросы. Целью НКВД было доказать связь дезертира с эстонской контрразведкой, по заданию которой, Кусов, якобы и пришёл в СССР. Самый «убойный»  аргумент чекистов звучал так: «Почему Вы не сбежали к нам до призыва в эстонскую армию? По имеющимся у нас данным, Вам грозил суд за нарушение военной дисциплины и Вы согласились сотрудничать с эстонскими спецслужбами, лишь бы не угодить в тюрьму. В Советский союз Вы прибыли со шпионской миссией, чтобы заслужить прощение за свои воинские преступления». Подсудимый рьяно отрицал подобные обвинения. 19 октября 1938 года Военный Трибунал Ленинградского ВО приговарил Анатолия Кусова к 8 годам ИТЛ. Осуждённый тут же подаёт апелляцию. Приговор отменяют  и дело направляют  на доследование. Причастность Кусова к эстонским разведорганам доказать так и не удалось. 10 апреля 1939 года Псковский Окружной суд приговарил Кусова Анатолия Алексеевича к двум годам лишения свободы за незаконное пересечение границы. Такая вот история…
P.S. Отбыв наказание, наш герой устраивается  рабочим на лесосплав в г. Сельцы Ленинградской области. С приходом в Эстонию советской власти, он возвращается в родные края. Здесь ощущается большой дефицит владеющих эстонским языком коммунистических активистов. С началом немецкой оккупации Анатолий Кусов был арестован.  18 ноября 1941 года его поместили в Тартускую тюрьму. 20 ноября перевели в концлагерь на Выставочной площади, где в тот же день расстреляли. В кратком обвинительном приговоре всего одна строка:"Во время ЭР бежал из армии в Советский Союз, в 1941 году вернулся обратно."

Страшные времена…
Человеческая память избирательна, но  пережитые в детстве потрясения остаются в ней на всю жизнь. Бессмысленно искать логику в жестокостях войны. Её там нет. Любой миг твоей жизни мог стать последним только потому, что так захотелось тем, в чьих руках оказались оружие и власть…
Нижеследующую  историю рассказала мне жительница нашего города Еликанида Глухарёва, в девичестве Ратман (см. фото). Предварю её рассказ небольшим вступлением.
Был март месяц 1944 года. Под Нарвой шли ожесточённые бои между войсками Вермахта и наступающей Красной армией. Эстонцы массово вступали в немецкую армию, дабы не пустить в Эстонию  опостылевших им за предвоенный год большевиков.  С приближением фронта,по приказу германского командования, началась зачистка территории Эстонии от «неблагонадёжных элементов». Большинство жителей Калласте, натерпевшись от произвола «Омакайтсе», с надеждой ждали  прихода советских войск. Эти настроения, а также факт пребывания многих местных жителей в Красной армии, и стали причиной депортации нескольких десятков семей из нашего города в нацистские лагеря. И что с того, что аресту и выселению подвергались подчас женщины, дети и старики. Исполнители всегда могли сослаться на то, что у них, мол, не было выбора…Передаю слово Еликаниде Потаповне Глухарёвой , детство которой пришлось на лихую годину войны.
« Случилось это в марте месяце 1944 года. Как- то ночью мы проснулись от громкого стука в дверь. В комнату вошли несколько бойцов «Омакайтсе». Они объявили, что наша семья подлежит немедленной депортации, как «политически неблагонадёжная». Двое моих братьев, Пётр и Андрей, воевали в Красной армии, что по-видимому, и стало причиной ночного визита. Ещё один мой брат, Алексей, летом 1943 года был насильно мобилизован  в немецкую армию и проходил службу в г.Тарту. От отца, Потапия Ратмана, потребовали подписать какую-то бумагу, но он отказался. Тогда один из непрошенных гостей предложил ему выйти во двор и «поговорить». Мы понимали, что это значит и стали со слезами на глазах умолять отца подписать злосчастную бумагу. Он подчинился. На сборы дали два часа. Из дома выходить было запрещено, но мы с сестрой смогли выскользнуть и окольными путями сбегали к родственникам за хлебом, так как в доме еды было мало. Мы понятия не имели, куда и на какой срок нас выселяют, да и вообще - останемся ли в живых. Всю семью, а это папа с мамой, я , моя сестра Мастридия и брат Иван, посадили на телегу и повезли под охраной в сторону Тарту. Извозчиком был местный житель Иван Скороходов. Мы его не винили, так он знали, что за неповиновение его самого могли отправить в лагерь, а то и расстрелять. По прибытии в Тарту нас на несколько дней поселили в какой-то школе. Вероятно, в это время формировался эшелон с арестованными. Затем конвоиры подогнали  грузовик и отвезли нас на ж\д станцию, где погрузили в товарный вагон. Вагон был абсолютно пуст, так что нам пришлось усаживаться прямо на пол. Вначале состав отправился в сторону Таллинна, но на подъезде к столице начал маневрировать, двигаясь то взад, то вперёд. Наверное, чтобы избежать попадания авиабомб, так как Таллинн подвергался налётам советской авиации. Затем эшелон двинулся в обратный путь. Взрослые говорили между собой, что таллиннские тюрьмы и лагеря переполнены и нас повезут в другое место. Этим местом оказался лагерь для перемещённых лиц в литовском городе Алитус (см. карту). До 1943 года там содержали советских военнопленных, затем его переоборудовали для гражданского населения из приграничных  областей СССР. В пути мы пробыли  около двух недель. Поезд подолгу останавливался, пережидая бомбёжку и пропуская военные эшелоны. В дороге нас не кормили. Помню, в Риге, нескольких человек из вагона, в том числе и меня, отправили на вокзал просить милостыню. Добрые люди подавали кто, что мог: хлеб, грибы, картошку. Вагоны всю дорогу были запетры, охранники ехали отдельно в конце состава. По прибытии в Алитус, нас поселили в деревянные бараки с 4 – ярусными нарами. По утрам давали  по 200 грамм хлеба на человека и коричневый напиток, именуемый «кофе». В обед – баланда из сваренной в воде крупы. Меня сразу же пробрал понос. Отец достал где-то самогонки, смешал её с солью и этим «отваром» поил меня, чтоб я поправилась. Некоторые дети, особенно совсем маленькие, умирали. Помню, как страшно голосила одна женщина, когда у неё на руках умер ребёнок. Кто постарше, ходил на работу на территории лагеря. Брат Иван рассказывал, что ему приходилось укладывать умерших в ров, который потом сравняли с землёй. Охраняли нас русские в немецкой форме, возможно из числа бывших военнопленных. Мы между собой называли их «власовцы». Когда нас только привезли, то сразу же отправили в баню, а одежду продизенфицировали от вшей. Её потом свалили  в одну кучу и люди одевали, что подвернётся под руку. Пробыли мы в этом лагере наверное с месяц. Я помню, что очень сильно проголодаться не успела, так как у нас была взята  из дома еда и первое время мы питались ею. Однажды на построении произошёл случай, который враз всё изменил.  Иван Ляпистов случайно выронил какой-то документ, выданный в Эстонии. Это было то ли удостоверение личности, то ли чековая книжка на получение продуктов. Раньше документы у нас не спрашивали. Холёный немецкий офицер наступил на выпавшую  бумажку ногой и приказал адъютанту её поднять. Прочитав, он сделал удивлённое лицо и спросил, откуда нас привезли. Дело в том, что документ был на эстонском и немецком языках. В лагере содержались заключённые в основном из России и Белоруссии. Эстония, вероятно, считалась у немцев  дружественной территорией, откуда людей в этот лагерь смерти раньше не привозили. Не прошло и недели после этого инцидента, как нас, прибывших из Эстонии, отделили от остальных, погрузили в вагоны и отправили обратно. До Тарту добрались уже через два-три дня. Был, по всей видимости конец апреля, начало мая 1944 года. В Тарту, пока охрана ходила за питанием, многие заключённые повылезали из вагонов и разбежались кто куда. Наш отец отказался последовать за ними, опасаясь, что нас поймают и всех расстреляют. Оставшихся заключённых повезли дальше, в сторону Таллинна. На подъезде к городу поезд надолго остановился. Была ночь. Отец с  Иваном разобрали в вагоне пол и мы выбрались наружу. Невдалеке стоял охранник, но он то ли не заметил нас, то ли сделал вид, что ему всё равно. Всюду царила неразбериха. Опасаясь возвращаться в Калласте, мы попросили родственников, которые проживали в Кехра, приютить нас на время. Несколько дней спустя  в дом пришли солдаты. Они перевернули всё вверх дном и увели дядю с собой. Позже я узнала, что он попросился у конвоиров в туалет, зашёл в лес и повесился. Что стало причиной его ареста я не знаю. Но ,судя по тому, что к нам солдаты не проявили не малейшего интереса, дело было не в нас. Подавленная случившимся,  наша семья решила перебраться поближе к дому. Мы знали, что по весне многие рыбаки из Калласте вели промысел на озере Выртсъярв. Туда мы и направились.  К счастью, среди рыбаков нашлись дальние родственники, которые нас и приютили. Лишь в сентябре 1944 года, когда пришло известие, что Калласте освобождён, мы вернулись  домой. Здесь нас ждал сюрприз. Оказывается, пока мы были в лагере, мой  брат Алексей сбежал из немецкой армии. Вернувшись в Калласте, он не стал показываться дома, а спрятался в подвале у родственницы. Здесь и просидел до прихода русских. Говорят «Омакайтсе» его искали, но, как говориться, Бог помог.» Такая вот история…
Слушая мою собеседницу, я не раз и не два задавал ей и себе вопрос: «А если бы не выпали документы у Ивана Ляпистова, если бы не рискнули они сбежать из вагона, если бы не спрятались потом  на озере Выртсярв?» Сплошные «если», а цена им – человеческая жизнь.
И ,напоследок, коротко о дальнейшей судьбе прямых и косвенных участников этой драматической истории со счастливым концом.
Екатерина Ратман, мама нашей героини, скончалась в январе 1945 года от сыпного тифа. Болезнь принесли беженцы, которые возвращались из эвакуации в переполненных вагонах, подолгу не мылись и покрылись вшами. Несчастная женщина отправилась в Таллинн к сыну Петру, который служил в армии, но по пути решила заехать в Тарту к родственникам, вернувшимся из России. Там и заразилась. Приехав в Таллинн, она тяжело заболела и вскоре умерла.






Потапий Ратман, отец рассказчицы,  прожил отмеренную судьбой жизнь и покинул этот мир в кругу близких ему людей.






Брат Пётр, проводив в последний путь маму, отправился на фронт. Вскоре родные получат похоронку. Капитан Пётр Ратман умер  22 марта 1945 года от ран, полученных в бою на территории Курляндии.





Алексей Ратман за службу в немецкой армии мог по тогдашнему времени получить по полной. Но обошлось. Власть приняла к сведению и факт его дезертирства из немецкой  армии  и активное участие Алексея Ратмана в борьбе против «лесных братьев» после войны.
Андрей Ратман летом 1941г. был эвакуирован в тыл, окончил Таллиннскую военнуя школу в Славгороде, получил звание лейтенанта. Командовал  взводом, последнее место службы  ЭСК 300 СП 283 противотанковый дивизион. Арестован 28.08.43, осуждён 26.02.44 по ст. 58-1б (измена со стороны военного персонала) на 10 лет. Обвинение: "Сдался в плен немцам". В сентябре 1953 года Андрей Ратман вернулся из мест заключения. Проживал в г. Калласте. Был полностью реабилитирован, восстановлен в звании. По воспоминаниям Еликаниды, брат рассказывал ей, что в неразберихе, царившей под Великими Луками в конце 1942 года, он на несколько часов оказался на территории, занятой немцами. Этого оказалось достаточно, чтобы отдать молодого лейтенанта  под суд. По логике следствия, он, как офицер, должен был покончить жизнь самоубийством, но не сдаться врагу.








Иван Ратман скончается в 1950 году в возрасте 22 лет






Мастридия Ратман в 1956 году по призыву комсомола уедет в г. Нижний Тагил на комсомольскую стройку. Там и останется. За трудовые успехи будет награждена Орденом Ленина. Ныне проживает в Петербурге.





Еликанида Глухарёва (Ратман), которая поделилась со мной этой историей, живёт и здравствует в г. Калласте. Дай Бог ей долголетия и ясности ума, которым она поразила меня при первой же встрече…



                                      До кучи...

Лишь познакомившись поближе с довоенными архивами,  начинаешь понимать, насколько массовым было нарушение госграницы жителями Причудья в те времена. Не перестаю удивляться, на что надеялись местные рыбаки, выставляя сети на заведомо  российской стороне озера. Ответов напрашивается несколько.
1. Граница не всегда обозначалась даже зимой, а уж по открытой воде... Сориентироваться «на глазок», тем более в ненастную погоду было непросто. Даже бывалым рыбакам.
2. Рыба, похоже, держалась в те времена на российской стороне озера, поэтому граница как магнит манила к себе изголодавшихся по хорошим уловам рыбаков.
3. Сомневаюсь, что местные жители горели желанием испытать судьбу и провести неделю-другую в России, лишившись при этом улова, а подчас и снастей. Судя по всему, граница в те времена контролировалась не столь жёстко, как сегодня. Несмотря на риск, велики были шансы вернуться домой с богатым уловом.  Это был своего рода лотерея: повезёт, не повезёт. Бывало, что не везло…
Эта незамысловатая  история приключилась с жителями  Калласте зимой 1932 года.  История эта поражает своей обыденностью и до автоматизма отточенной процедурой задержания и возврата нарушителей границы. Россияне подчас «до кучи», в несколько заходов, доставляли рыбаков из Эстонии на советский берег, чтобы потом передать их обратно, что называется, одним махом.
Итак, жители Калласте Иван Гречков ( 1888) и Гурьян Языков (1898) в конце декабря 1931 года поставили под лёд сети, как им казалось на эстонской стороне озера. Правда, была метель и берега ни эстонского, ни российского они не видели. Через пару недель, 11 января, красногорцы, с надеждой  на богатый улов, отправились проверять снасти. Достать успели 42 сети из 50, как появился советский пограничник  верхом на лошади. Он принёс печальную весть – рыбаки находятся на территории СССР. Напрасно Гречков и Языков просили отпустить их  домой к семьям. Страж границы невозмутимо заявил, что уговаривать его бесполезно. Дав время вытащить оставшиеся сети, он приказал следовать за ним…
Несколько дней спустя, 15 января, уже другая артель попала в тот же переплёт. Это были Павлин Горюнов (1902) с женой Екатериной (1908) и зятем Лаврентием Подгорным ( 1875). Им удалось вытащить  большую часть сетей, когда подъехал советский пограничник. Представившись, он некоторое время с любопытством наблюдал, как подавленные рыбаки достают из подо льда свои снасти. Улов уже не радовал. Когда работа была закончена, россиянин равнодушно потребовал погрузить рыбу и сети на сани и следовать за ним. Павлин Горюнов попытался возразить, что мы, мол, находимся в Эстонии , но пограничник его не слушал…
Нарушителей доставили во Гдов, где поместили в уже знакомую красногорцам городскую тюрьму. Начались допросы. Интересовали следователей фамилии представителей власти и «социально чуждого элемента» по ту сторону границы: пограничников, констеблей, сотрудников полиции безопасности и военной контразведки, состоятельных граждан. Особый интерес у советской стороны вызывала судьба двух братьев, выходцев из д. Нина, Фёдора и Алексея Батуриных. Последние были арестованы в Эстонии по обвинению в шпионаже в пользу восточного соседа. Павлин Горюнов позднее рассказывал, что слышал, как чекисты меж собой обсуждали по- эстонски (многие гдовские эстонцы служили в ОГПУ, прим. автора) эту тему  и один из них воскликнул: «Чёрт, арестовали Батуриных. Жалко мужиков!»
По словам того же Горюнова, сотрудники ОГПУ угрозами пытались заставить его рассказать больше о судьбе вышеназванных братьев. Он им, однако, ничего сказать не смог, помимо того, что те арестованы…
27 января 1932 года обе группы рыбаков были возвращены в Эстонию через погранпукт в Васкнарве (см. фото). Процедурой передачи были предусмотрены вопросы о претензиях к передающей стороне. Жители Калласте в один голос заявили, что претензий к советским пограничникам они не имеют. Позднее они признались, что претензии, конечно, были. Россияне не вернули ни рыбу (около 100 кг), ни многие рыболовецкие снасти ( пешни, ножи, перчатки). Но нарушителей границы предупредили, что в случае каких либо заявлений их тотчас вернут в Россию для дальнейшего разбирательства. Этого, естественно, никто не хотел…
Несмотря на то, что рыбаки оказались на советской территории непреднамеренно, эстонская судебная система не оставила происшествие без внимания. Все участники этого инцидента были приговорены к 3-м кронам штрафа или одним суткам ареста в случае невыплаты последнего. Такая вот история…

На главную                                                     Немного истории...