?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немного истории...









Привередливые перебежчики
В 1920-е годы жители Калласте  бежали в Россию не столько под воздействием советской пропаганды, сколько в силу дискомфорта, который они испытывали в ставшей независимой  Эстонской Республике.
Во-первых, прервалось «хождение на Ладогу», кормившее и поившее львиную долю населения Красных гор.
Доходы от промысла на Чудском озере, к тому же разделённого границей, были жалкой пародией на прежние, «ладожские» заработки. Да и отходничество теперь ограничивалось лишь эстонскими городами и хуторами . Псковские и питерские стройки стали недоступны.
Во-вторых, доминировавший прежде в Эстонии  русский язык сменился эстонским, с которым жители Калласте  были, что называется, глубоко на «Вы». Комплекс «второсортности», возникший у  части красногорцев также побуждал их к переселению в СССР.
В-третьих,  беженцы «первой волны», покинувшие Эстонию в самом начале 1920-х годов, неплохо устроились на новой родине, о чём нет- нет да и сообщали в письмах из России. К тому же Советский Союз в середине 1920-х годов переживал времена  НЭПа ( Новая экономическая политика в СССР в 1920-х годах, предполагавшая использование рынка и различных форм собственности, прим. автора) и отношение к перебежчикам из сопредельного государства было более чем благосклонным. Даже всесильное ОГПУ ( Объединённое государственное политическое управление по борьбе с контрреволюцией, шпионажем и чуждыми советской власти элементами в СССР, прим. автора) демонстрировало чудеса обходительности и деликатности в отношении нарушителей границы. Последним в большинстве случаев разрешали остаться на новой родине…
2 сентября 1925 года четверо молодых людей из Калласте преднамеренно пересекли на лодке государственную границу Эстонской Республики на Чудском озере. Это были Иван Варунин (1906)( первое фото), Алексей Варунин(1901)( второе  фото), Николай Шлендухов (1905)( третье фото) и Василий Гривицкий (1903)( четвёртое фото). Судя по всему, они не поделились своими планами даже с родителями. Задержанные и допрошенные советскими пограничниками, молодые люди  поведали о причинах побега из родной деревни. «Ввиду отсутствия заработка и плохих условий лова мы по совместному уговору решили перебраться в СССР» - признались красногрцы. И тут начинается самое интересное. Все трое дружно попросили у советских властей разрешения  остаться в России и поселиться в посёлке Стрельна под Ленинградом или, на худой конец, в Новом Петергофе. У Ивана Варунина в Стрельне проживал родной брат Яков, у остальных там было немало знакомых. Однако сотрудники ОГПУ вежливо объяснили перебежчикам, что Стрельна и Н. Петергоф с 1924 года считаются погранзоной, поэтому иностранцам там селиться запрещено. «Вы можете выбрать любое другое место для жительства» - пояснили сотрудники всесильного ведомства. Но
не тут то было!!! Красногорцы наотрез отказались от этого предложения. «Или Стрельна, или… немедленно верните нас обратно в Эстонию!» - заявили мои соотечественники. Бюрократическая машина завертелась с новой силой. Было поставлено в известность эстонское посольство в Москве, которое должно было выправить своим гражданам  документы для их возвращения на родину. 11 февраля 1926 года на имя Генерального Консула Эстонской республике в Ленинграде  поступил запрос от обеспокоенных родителей беглецов: «На 2-е сентября 1925 года наши сыновья потерялись. Теперь узнали через родственников, что они задержаны советскими властями и содержаться в Ленинграде на Шпалерной улице в Доме предварительного заключения. Просим Вашего содействия, чтобы наши сыновья были освобождены и возвращены обратно на родину» В разгар всей этой суеты мой пятиюродный дед Николай Шлендухов объявил… голодовку, требуя ускорить процедуру возвращения в Эстонию. На что советское ОГПУ  извиняющимся тоном  ответило, что мы бы рады, да эстонское посольство в Москве «тянет резину» с выездными документами. Затем тот же Шлендухов
вспомнил, что у него при обыске во Гдове отобрали золотой перстень, который он хочет получить обратно. Тут же  начинаются поиски перстня, затерявшегося при перевозке вещдоков.  Злополучный перстень нашли, а с требовательного заключённого взяли расписку (см. фото), что он больше претензий к советским властям не имеет.  Наконец, подоспели документы и строптивых перебежчиков на КПП г. Кингисеппа передали эстонской стороне. По возвращении в Эстонию нарушителей границы, помимо штрафа, ждал запрет на проживание в течении года  в 20 км. зоне вдоль побережья, вероятно, во избежании рецидива. У меня сложилось впечатление, что на родине с нарушителями границе обошлись на порядок жёстче, нежели  в России. Такая вот история…И
напоследок стоит отметить, что многие из переселившихся в 1920-х годах в СССР жителей Калласте в конце 1930-х будут арестованы и расстреляны как «эстонские шпионы».






























"Прибыльный" бизнес...

Дабы пополнить семейный бюджет  некоторые красногорцы промышляли в межвоенный период  перевозкой ,так сказать, «живого товара». Речь идёт о весьма прибыльном, хотя и рискованном «бизнесе» -  доставке   беженцев  из Эстонии в Советский Союз через Чудское озеро. Подобный промысел был  весьма популярен, поскольку, в отличии от рыболовства, позволял заработать быстро и много. Однако, не всегда всё проходило гладко, так как  набиравшая силу эстонская погранохрана была начеку. Особенно много желающих покинуть Эстонию появилось после 1 декабря 1924 года. В этот день в Таллинне был подавлен коммунистический мятеж и многие просоветски настроенные деятели, во избежание ареста, устремились  в  Советский Союз. Нижеописанная история приключилась  в  Калласте  в октябре 1925 года. Своего рода прологом  к ней стал утренний кофе, который неспешно попивал  начальник местного пограничного кордона  господин  Ибрус. Он снимал комнату в доме Марфы Изотовой и был в курсе красногорских сплетен, которыми хозяйка с удовольствием  потчевала  своего постояльца.  На сей раз она поведала Ибрусу, что по деревне ходят слухи, будто два местных жителя, Андрей Павлов и Иван Ляпистов,  уже с неделю как  уплыли в Россию. Пограничный начальник внимательно  слушал собеседницу, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Сын хозяйки выглянул на улицу и сообщил, что пришли дочери Андрея Павлова, Степанида и Ирина, которые хотят поговорить с  начальником кордона. Поскольку последний был, что называется, «без френча», то принять посетительниц не  смог.  Ибрус попросил Марфу Изотову соврать   женщинам,  что он ещё спит.  Пусть, мол, придут  через пару часов в служебное помещение. Укрывшись в задней комнате, командир пограничников  слышал, как Степанида и Ирина  с волнением в голосе  рассказали хозяйке дома, что их отец несколько дней назад отправился вместе с Иван Ляпистовым  в  Омеду за досками и до сих пор не вернулся. На озере уже второй день штормит   и они переживают, не случилось ли чего. Пусть начальник заставы позвонит  своим коллегам  с  других кордонов, не находили ли они бесхозную лодку или, не дай Бог, тела  несчастных. Делу был дан официальный ход…
Андрей Павлов (66 лет) и Иван Ляпистов (27 лет) покинули деревню 22 октября 1925 года, сказав домочадцам, что отправляются в  Омеду на лесопилку за досками. Мол, пора  заменить  прохудившийся пол в бане…Владельцем лодки был  Павлов, Ляпистов лишь помогал ему в рыбном деле  и своего плавсредства не имел. Через 5 дней, 26 октября, они вернулись домой целыми и невредимыми, правда, … пешком. После объятий с родными, "ходоки за досками" поведали душещипательную историю о своих злоключениях. Историю, сюжет которой должен был убедить слушателей, что именно так всё и было. Как выясниться позже, как минимум пограничников, убедить не удалось. Итак, слово  Ивану Ляпистову :
«На полпути до Омеду, Андрей Павлов предложил плыть в Лохусуу, так как там доски дешевле. Я не возражал. Ближе к обеду сгустился туман, а затем начался снегопад. Мы потеряли берег из вида и сбились с пути. Темнело. Усилился ветер. Неожиданно лодка села на мель. Стащить её обратно на глубину не удалось. От ударов волн судёнышко дало течь…» Вероятно, подробности  этой «липовой» версии  подельники согласовать не успели, поэтому на допросах «всплыли» несоответствия. Например, Андрей Павлов заявил, что  всю ночь провёл  в сидевшей на мели лодке.  По словам же  Ивана Ляпистова, намучавшись и замёрзнув, они по  колено в воде добрались до берега. Там  развели костёр, возле которого и просидели до утра. На этом несостыковки в показаниях не закончились. Наутро, столкнув  таки лодку с мели, наши герои двинулись в обратный путь. О досках, естественно, речи уже не шло. Добраться бы домой. Путь от Раннапунгерья, где по словам рассказчиков, их и прибило к берегу, до Калласте занял…. 4 дня. Когда  позже пограничники рассказали об этом  другим рыбаком , те долго смеялись и говорили, что за это время можно было сплавать из Калласте в Васкнарву и обратно, причём не один раз. Однако, продолжим. По словам, Ляпистова, он налегал на вёсла, в то время как Павлов без остановки вычерпывал из лодки воду, хлеставшую  со всех щелей.  Всё это сильно замедляло ход. Вконец измучившись, «ходоки за досками»  пристали к берегу и попробовали вытащить лодку на песок. Не получилось. Дойдя до ближайшего хутора, хозяин которого,  Аугуст Вильде,  был знакомым Павлова, рыбаки  попросились погреться , а заодно и помочь  им вытащить лодку. На вопрос, «Откуда вы плывёте?», красногорцы, не моргнув глазом, рассказали историю  о … рыбе, которую они отвозили на рынок в Муствеэ, где, якобы, продали по 10 марок за фунт. На обратном пути, мол, попали в шторм и причалили к берегу. Зачем нужно было первоначальную «дощатую» версию  так неосмотрительно и скорополительно  менять на «рыбную», я не знаю. Неужели мои односельчане не понимали, что пограничники  найдут  Аугуста  Вильде и расхождения в показаниях «всплывут».  Наверное, надеялись, что до этого не дойдёт… Вскоре обнаружились  новые  накладки. Павлов с Ляпистовым утверждали, что провели в  доме хуторянина 2 часа. Жена последнего, однако, заявила , что лишь помогла знакомым из Калласте вытащить лодку, но  в дом гостей не приглашала. Тем более, что мужа в тот день вообще не было на хуторе и лодку вытаскивать она помогала одна, хотя «гости» утверждали обратное. Кстати, госпожа Вильде также показала на допросе, что вышеназванная лодка не текла и никаких повреждений  не имела. И что рыбу на ней вряд ли перевозили, уж больно чисто было внутри. Оставив  средство передвижения на песке, товарищи по несчастью вечером 26 октября пешком вернулись в родную деревню, где и поведали вышеописанную историю…
Сомнений в её правдивости пограничникам добавили и показания жителя Калласте Николая Кукина (22 года). Последний рассказал  на допросе:
«Андрей Павлов нанимал меня  в качестве работника, когда нужно было ставить и доставать сети.  В то утро  я явился к нему  как обычно, в 6 часов  утра, чтобы ехать на озеро.  Жена  Павлова, встретив меня на пороге, приказала отправляться домой. Мол, сегодня помощники не нужны, так как  муж выехал на озеро  с Иваном Ляпистовым. Это было странно, ведь работа с сетями требовала присутствия в лодке как минимум  4-х человек. Вдвоём выезжать на промысел было бессмысленно. На вопрос , «Куда всё таки отправился  Павлов?» , жена сказала, что это не моё дело. Поскольку рыба ловилась в это время хорошо, пропустить даже один день было непростительной роскошью. Если, конечно, Павлов не нашёл лодке более выгодного применения. Через неделю  хозяин вернулся … без  лодки и рыбы.»
Под  давлением косвенных улик, Павлов и Ляпистов  вынуждены были  поменять первоначальную версию на более «правдободобную». Новая история гласила:
« Мы отправились на рыбный промысел. Не успели  приступить к работе, как поднялся шквальный ветер. Пришлось бросить якорь, но… порвалась верёвка и лодку понесло на север. К счастью, прибило нас  к эстонскому берегу в районе Васкнарвы.  Оттуда мы и добирались несколько дней домой, поскольку  потеряли парус  и, к тому же, лодка дала течь.» По деревне гуляла и вовсе невероятная версия: « Мол, Павлов с Ляпистовым  шторм пересидели в  России, где их советские пограничники не то, что не арестовали, но и по окончании бури лично проводили в обратный путь.»
Реальная же череда событий вскрылась лишь после того, как «раскололся» Иван Ляпистов. Он  обиделся  на «делового партнёра» за обман с оплатой и испугался последствий содеянного. Его рассказ и послужил основой для вынесения приговора .  Давайте послушаем, как всё было на самом деле:
«Зайдя где-то в середине октября  к Андрею Павлову, я застал у него неизвестного мне  человека, который  назвался Егоровым. По словам Павлова, незнакомец  родом из  России, но  живёт в Кодавере с женой эстонкой  и двухлетней дочерью. Попав в тяжёлое материальное положение ( он каким-то образом лишился 4-х тысяч марок, прим. автора), Егоров  решил вернуться на «историческую родину». Поскольку своей лодки у россиянина  нет, он готов заплатить  за переправу через озеро  4 тысячи марок. Когда  я выразил сомнение в осуществимости этого проекта , Андрей Павлов привёл в пример своего зятя Луку Кривоглазова, который уже несколько раз перевозил  людей на тот берег  и ни разу не попался. Если, мол, откажешься, то на озеро я тебя больше не возьму. Выбирать не пришлось, тем более что хозяин лодки обещал за помощь  хорошо заплатить. Ударили по рукам. 22 октября вечером, часов около 11, выехали из Калласте. В Кодавере взяли на борт вышеназванного Егорова с супругой и ребёнком.  Под утро пересекли границу  и подъехали к российским рыбакам. После недолгих переговоров  последние, надо полагать не за  бесплатно, согласились доставить перебежчиков к  советскому  берегу. Мы же вернулись обратно, оставив лодку на берегу возле хутора Аугуста Вильде, чтобы  история про неудачную «поездку за досками» выглядела убедительней. Я получил от Павлова 1200 марок, хотя рассчитывал на 2000. Ему, как я потом узнал, Егоров заплатил не 4000, а 5000 марок. Слышал, что местный житель Лука Кривоглазов давно промышляет переброской  желающих в  Россию.  Вроде как он и переправил в  СССР коммуниста по фамилии Кайо, который скрывался от ареста. Перевозил ли Андрей Павлов в Россию ещё кого-либо, помимо вышеназванного Егорова, я не знаю. В содеянном раскаиваюсь. Согласился на это преступление не столько из-за денег, сколько из  опасения потерять работу, поскольку своей лодки у меня нет,  а Павлов пригрозил меня выгнать, если не помогу ему.»
Финал истории трагикомичен. Сумма выписанного нарушителям границы штрафа почти точно совпала с суммой,  заработанной  рискованным промыслом. Андрей Павлов  должен был перечислить в пользу государства 3000 марок, Иван Ляпистов – 1600. К ним добавлялись  судебные издержки и расходы на доставку свидетелей, в общей сложности ещё около 1000 марок. В случае неуплаты штрафа виновные должны были «отсидеть» назначенную им сумму в тюрьме, из расчёта  100 марок  = 1 день заключения. Такая вот история…


          Опять граница...
Явные или мнимые нарушения  жителями Причудья эстоно-российской границы в межвоенный период были  явлением будничным . По мере ужесточения  советского режима менялось и отношении  к перебежчикам  из Эстонии.  В 1920-х годах, если не следовало официального запроса с эстонской стороны, перешедшим границу,  как правило, разрешали остаться в СССР. Запрос, в свою очередь, делался лишь по настоятельной просьбе родителей неразумных чад, своевольно ушедших в Россию. Если  же родители, что называется,  «были в курсе»,  то эстонскому правительству оставалось  лишь тихо радоваться сокращению численности, далеко не лояльно настроенного к Эстонской республике, русского населения. С начала  1930-х ситуация изменилась. Нарушителей границы  стали  почти стопроцентно возвращать обратно в  Эстонию, даже если беглец перебрался на восточный берег в надежде там остаться.  Однако, в конце 1930-х годов, в разгар «большого террора», вновь наступили перемены. Во всех  выходцах из Эстонии, как, впрочем и из любой другой страны,  советские власти видели  иностранных шпионов и  возвращать их обратно  уже не спешили. Из нескольких десятков  красногорцев, нашедших в Советском союзе  свою новую родину,  12 человек  будут расстреляны в конце 1930-х годов.
Хочу поделиться с вами ещё одной историей на «пограничную» тему, участниками которой стали  местные жители.
25 апреля 1933 года  группа рыбаков из Калласте, численностью в 28 человек, на 7 лодках выехала на озеро. Поскольку над  родной деревней ещё стоял лёд, плавсредства спустили в д. Варнья, чтобы  успеть поставить сети вдоль кромки льда. «Выставившись», как им казалось, в паре километров от границы, красногорцы  благополучно вернулись в берег. На следующий день, в предвкушении  богатого улова, рыбаки   подняли сети  и … услышали шум пропеллера. С южной стороны озера  к ним приближалась советская аэролодка (см. фото) По словам рыбаков, они сначала не придали этому значения, т.к. твёрдо  были уверены, что находятся в Эстонии. Тем более, что в нескольких километрах от них  вели промысел рыбаки с  о. Пийрисаар, которые находились  ещё дальше от эстонского берега. Однако россияне, лишь слегка притормозив   возле островитян, устремились к  рыбакам из  Калласте. Подъехав, они  обвинили последних в нарушении границы. На  просьбу  красногорцев обозначить место происшествия буем, как доказательство их невиновности  на случай последующего разбирательства, последовал категорический  отказ. Объехав лодки и забрав документы,  советские пограничники приказали  рыбакам следовать за ними. В случае неповиновения  угрожали расстрелять на месте. После захода солнца кавалькада лодок причалила  к  русскому берегу. Ночь 28 страдальцев провели под открытым небом. Лишь наутро их завели  в помещение. Отобрав оставшиеся документы, пограничники  приступили к допросам , которые затянулись  до позднего вечера. По словам рыбаков, от них потребовали лишь признания  факта проникновения в советские территориальные воды. В случае отказа подписать протокол со стандартным  обвинением  в нарушении границы, грозили отправить в гдовскую тюрьму  или даже на Соловки. В день на человека выдали фунт хлеба и кусок сахара. Рыбу, которую наши рыбаки успели достать из сетей до появления патруля, конфисковали. Испытывать судьбу никто не хотел и  все 28 человек покорно скрепили подписями признательные показания. На следующий день, 28 апреля, задержанным вернули документы и сообщили, что их возвращают в Эстонию. Перед отправлением предупредили, что если при передаче  кто-либо откажется от сказанного на допросе,  всех немедленно вернут в Россию. Караван лодок двинулся в сторону Мехикоорма, где и состоялась уже отработанная годами церемония возврата нарушителей. По словам присутствовавших при этом эстонских пограничников, калластеские рыбаки дружно признались в нарушении границы и не выказали никаких претензий к российской стороне. По возвращении на родину последовало разбирательство уже с  эстонскими властями, которое растянулось на несколько месяцев. Мои соотечественники все как один поведали историю об угрозах и запугивании, которым они подверглись на восточном берегу. Может, во избежание неминуемого  штрафа за пересечение  границы , рыбаки  сговорились и намеренно «сгустили краски»?  Кто знает, кто знает? Эстонский  суд посчитал, что факт  правонарушения  не доказан, а признания, данные рыбаками советской стороне, доверия  не внушают, и приказал дело закрыть… Такая вот история… И напоследок, привожу полный список моих односельчан, совершивших в далёком 1933 году незапланированную двухдневную поездку в Советский союз. Поездка эта, к счастью, закончилась для них вполне благополучно, если не считать потраченного времени и нервов, а также  200 кг. рыбы, "подаренной" российским пограничникам...
1. Силиван Фёдорович Уланов  25 лет
2. Пётр Дмитриевич Шлендухов  15 лет
3. Роман Данилович Шлендухов  38 лет
4. Евдокия Ивановна Тюрикова  22 года
5. Арефий Александрович Кривоглазов  37 лет
6. Афанасий Александрович Кривоглазов  46 лет
7. Пётр Анфимович Соколов  37 лет
8. Степан Афанасьевич Кривоглазов  17 лет
9. Епифан Алексеевич Соргус 36 лет
10. Пётр Фёдорович Глухарёв  43 года
11. Сафоний Евдокимович Ландсберг  25 лет
12. Анна Петровна Глухарёва  36 лет
13. Антон Степанович Захаров  32 года
14. Екатерина Ермиловна Горюнова  24 года
15. Григорий Дементьевич Горюнов  19 лет
16. Василий Куприянович Плешанков  30 лет
17. Ульян Куприянович Плешанков  19 лет
18. Пимен Куприянович Плешанков  31 год
19. Евдокия Давыдовна Плешанкова  28 лет
20. Григорий Леонтьевич Пузанов  33 года
21. Савелий Наумович Веников  47 лет
22. Аксентий Павлович Варунин  74 года
23. Зинаида Михайловна Женжарова  38 лет
24. Осип Иванович Кошелёв  43 года
25. Фаддей Кириллович Шлендухов  27 лет
26. Савин Кириллович Шлендухов-Гусаров  38 лет
27. Ефимия Ивановна Кошелёва  30 лет
28. Панфил Егорович Горюнов  30 лет


Отцы города
С момента обретения статуса самостоятельной административной единицы в 1921 году посёлок, а затем город Калласте  обзавёлся и поселковым ( с 1938 г. городским) старейшиной, которого выбирало собрание местных депутатов, оно же Volikogu. Предлагаю вашему вниманию поимённый список  руководителей Калласте с 1921 по 1944 годы, сопроводив, по возможности, каждое имя фотографией. Итак…




Иосиф Долгошев (1880 - 1962)
Первый поселковый старейшина
1921 – 1927









Демид Глуховецкий ( 1880 - 1931)
Поселковый старейшина
1927 - 1931








Григорий Кондрашев ( 1883 – 1950)
Поселковый старейшина
1931 – 1934






Иосиф Долгошев (1880 - 1962)
Поселковый старейшина
1934 – 1937

В 1937 году Иосиф Долгошев был обвинён в присвоении поселковых денег. Из материалов следствия явствует, что в 1935/36 годах он представлял в управу завышенные счета на дорожные работы, скрепляя их своей подписью. Суд насчитал 5 эпизодов растраты на общую сумму 41 крона 60 сентов. Иосиф Долгошёв был снят с должности  главы посёлка и приговорён к 1 году заключения условно с трёхлетним испытательным сроком. Естественно, он должен был вернуть присвоенные деньги и возместить все судебные расходы. Помимо этого, бывший старейшина лишался депутатского мандата и права участвовать в выборах в течении 5 лет.



Тимофей Скороходов ( 1908 - 1999)
Поселковый и городской старейшина
1937 – 1939








Иван Павлов ( 1895 – 1987)
Городской старейшина
1939 – 07.1940







Николай Кусов ( 1913 – 1986)
Городской старейшина/ Председатель Горисполкома
07.1940 - 11.1940





Маркел Феклистов ( 1913 – 1941)
Городской старейшина/ Председатель Горисполкома
11.1940 – 07.1941


Феклистов Маркел Фёдорович, род. в 1913 г. в Калласте, Председатель Горисполкома, командир истребительного отряда. Расстрелян членами "Омакайтсе" в Калласте 3 августа 1941 года после жестоких пыток и издевательств.


Hugo Vabamets ( 1901 - 1960)
Городской старейшина
07.1941 - 09.1941


VABAMETS, Hugo-Elmar, род. в 1901 г. в вол. Алатскиви, среднее образование, бухгалтер. После войны скрывался под именем Peeter Salu, арестован 01.09.55, трибунал от 26.11.55, ст. 58-11 и 58-1а, 25+5, Мордовская АССР, Дубровлаг, освобождён по амнистии 11.12.55. Служил в Омакайтсе. Скончался в 1960 году в Abja-Paluoja.



Eduard Piiri ( 1894 – 1958)
Городской старейшина
09.1941 – 03.1942


PIIRI, Eduard , род. 1898, начальник почты в г. Калласте, с сент.1941 по март 1942 -  глава города Калласте, арестован в марте 1945, осуждён на 10 лет, освобождён в 1958 году. В этом же году скончался.


August Viljus ( 1902 – 1950)
И.О. городского старейшины
03.1942 – 06.1942


Аугуст Вильюс родился в 1902 г. в Калласте. Арестован 20.10. 1944 г. в Калласте по ул.Тарту 27, трибунал 31.10.45, осуждён по ст. 58-1а на 15 лет плюс 5 лет поражения в правах, Печлаг Коми АССР, служба в Омакайтсе. Был заместителем главы города. Умер в лагере 16.11.50







Juhan Ruuge ( 1891 – 1969)
Городской старейшина
06.1942 – 09.1944


Juhan Ruuge в сентябре 1944 года вместе с семьёй покинул Эстонию. До 1947 г. находился в лагере беженцев в немецком городе Гейслинген, затем перебрался в США. Скончался в 1969 году в г. Оушенсайд, штат Нью-Йорк.



      На главную                     Немного истории (продолжение)...